Мысленная, незавершенная фраза (категорично, женским голосом): «Хотя он не происходит, несмотря на то...». Идет отработка оптимального построения фразы:  по сравнению с оставшимся за рамками сна первым вариантом, где дважды повторялся союз «хотя», один из них удалось заменить предлогом.

Мысленная, с пробелом запомнившаяся, незавершенная фраза (женским голосом): «Увеличивает ... автомобилей на улице, и этот прогресс там теперь...».

Возвращаюсь домой (в сновидческую квартиру), мама* и бабушка* обращают внимание, что я без сумки. Указывают на настенный крючок, тоже пустой, и высказывают предположение, что я ее где-то забыла. Вспоминаю, что была у семейства Яшмана, говорю: «Слушайте, а может быть я действительно ее где-нибудь выложила?»

Мысленные обращения (женскими голосами). Глуховато, инертно, издалека: «Куда ты идешь?»  -  Четко, предостерегающе: «Вероника!»

Еду в автобусе с набитой сумкой, снимаю туфли. Автобус прибывает на конечную остановку, убеждаюсь, что проехала место назначения, спрыгиваю на покрытую толстым слоем желтоватой пыли землю. Спохватываюсь, что босиком, пугаюсь, что забыла в автобусе туфли. Удостоверяюсь, что сумка и туфли со мной, быстро обуваюсь, стряхнув с ног дорожную пыль. Остановка находится на краю площади, за которой виднеются белые домишки с лавками и магазинчиками, это что-то вроде окраины городка. Моего автобуса все нет, решаю прогуляться, и вернуться в нужное место пешком. Брожу по лавкам и магазинам, в одном вижу кошку с котятами. По соседству, где улочки сбегают вниз, на узкой каменной мостовой сидит (около смутно видимой родительницы) рыжий упитанный спокойный котенок. Не удержавшись, беру его на руки. Он спокойно сидит на ладони, глажу его по спинке, он пускает лужицу, несколько капель попадают на мою одежду. Опускаю котенка, вижу на ведущих во дворики ступеньках еще несколько таких же красивых, упитанных котят, сидящих около кошек. Котята (в отличие от всего остального) видятся отчетливо, вживую. Думаю, что жители квартала гуманны, оставляя кошкам по одному детенышу. Таким образом контролируется популяция, котята вырастают крепкими, красивыми, а кошки не страдают от приливов молока. Сон показывает кошачье брюшко, сквозь редкую светлую шерстку которого просвечивают нежные соски. Заметив, что все котята одного возраста, умозаключаю, что кошки (не только этого городка, а вообще), повидимому, приносят приплод в строго определенный сезон. На крыльцо выходит женщина в светлой одежде, темном коротком фартуке и светлом чепце. Говорю ей, что котята их квартала необычайно красивы.

Мысленные фразы (женским голосом): «Второе сочинение Буконавра. Показать?»

Окончание мысленной фразы (спокойным женским голосом) «...мешочки я выну?»

Мысленно произношу: «Одежда, в которой я привыкла его видеть...» (фраза приостанавливается). Смутно видится крупный мужчина, медленно снимающий с себя одежду. Продолжаю: «Он медленно раздевается, и я с изумлением вижу...» (фраза обрывается).

Мысленные фразы (женским голосом, озадаченно): «Подошва. Подошва. Ты знаешь, в чем дело?»

Мысленный диалог (женскими голосами).  Дружелюбно: «Мне хотелось бы больше позавидовать» (восхититься).  -  Задиристо: «А кто вам прислал домой-то?!»

В финале сна демонстрируются три вида мочалок (природных, растительных). Они значительно крупнее, чем им полагалось бы быть, о них что-то подробно сообщается, условно имитируется их применение (мочалки виделись натуралистично, а все остальное — красочное, живое, было на периферии поля зрения).

Мысленные фразы: «Я начАл бы запускать самолетики. Как бы не так!» (речь идет о бумажных самолетиках).

Мысленная фраза (произнесенная эдаким гедонистом): «Так много, так хорошо». Фраза сопровождается смутным изображением.

Завершив выступление, артист разговорного жанра (высокий стройный подвижный молодой мужчина) отходит к левому краю сцены, а справа появляется Второй, его антипод. Он и ростом ниже, и фигурой не вышел, и облик у него недочеловеческий (похожий на безобидные чудища, которыми наводнены детские телеканалы), он пытается представиться Первым, производит  телодвижения, стремясь изменить пропорции фигуры и облик в целом, и моментами действительно становится неуловимо похожим на Первого (хотя его кряжистая фигура остается при нем, это выглядело поразительным, отдаю себе в этом отчет). Этот Второй еще и пел, голоса его я не слышала, но видно было, как он энергично открывает рот, а шея его при этом раздувалась, как у поющей лягушки. Что-то движущееся оказывается перед моим лицом, отрываю взгляд от сцены, вижу (у кончика своего носа) голову змеи (или Дракона), отмахиваюсь, как от мухи, оглядываюсь - я уже, оказывается, не в тесном зале театрика, а в большом открытом, забитом людьми амфитеатре, голова змеи (или Дракона) изумительно красивого изумрудного цвета тянется на длинной шее вправо, вдоль нашего ряда (не обращая на нас внимания), целью ее, как выясняется через несколько мгновений, является  Первый актер, сидящий в нашем ряду, вот до него-то голова на длинной шее и добралась (и, кажется, напала на него). Раздается предостерегающий крик: «На обезьян, на обезьян не смотри!» (воспринимаю предостережение адресованным мне).

Размышляю над пришедшим на ум словом, о том, что оно может означать: «Энфизи. Симпатия. Симпатия энфизи».

Неспешно иду с тремя ребятишками по прелестному запущенному парку (или лесу). Место, к которому мы приближаемся, залито половодьем, рельеф тут неровный, впадины заполнены серой стоячей мощной водой. Младший из детей (ему года два) бежит вперед и в мгновение ока оказывается по грудь в воде. Беспокоясь, как бы намокшая одежда не утянула его глубже, убыстряю шаги, хватаюсь за капюшон куртки, тяну вверх. С удивлением обнаруживается неправдоподобная невесомость ребенка (ощущается как бы лишь вес куртки). Усаживаю извлеченного из воды проказника на фрагмент старой каменной стены, добродушно говорю: «Маленький утопленник, здесь бывает очень красиво, ты это знаешь?» (говорила, глядя на малыша, не воспринимая его лица, но не отдавала себе в этом отчета).

В конце сна ко мне приходит изрядное количество разновозрастных мальчиков (от годовалого до восемнадцатилетнего возраста, являвшихся, кажется, между собой братьями). Они должны у меня переночевать. Сооружаю постели во всех мыслимых местах. К моему удивлению, для всех находится место, но смысл сна был в чем-то другом.

В незапомнившемся сне погружаюсь в глубины — Знаний? Тайн?

Хороший (незапомнившийся) сон.

«Посмотрите! Посмотрите! Я его обожаю! Прямо диккенсовский персонаж!» - с восторгом обращаюсь я к смутно ощущаемым спутникам. Я имею в виду Усача. Он появился на высоком крыльце многоэтажного жилого дома в сопровождении двух таких же важных джентльменов, облаченных в толстые темные габардиновые пальто и похожих на английских судей. Стоим неподалеку, смотрим на них. Они, теперь уже около крыльца, степенно поворачиваются, красуясь, из стороны в сторону. Поверх их пальто теперь натянуты белые кружевные мантии, а смутно видимые лица их стали, кажется, другими. [см. сон №5881] 

Захожу в студенческую столовую, больше из любопытства, чем по нужде. Изучив ценники, почитаю за лучшее удалиться не солоно хлебавши.

Мысленная, с пробелами запомнившаяся фраза (беглым женским голосом): «Я не знаю, (почему) ... под ... на пятьсот рублей».

Мысленное слово: «Conversation».

Камила с семейством находится в стадии переезда с квартиры на квартиру, вещи сложены в опустевшей голой комнате. Говорю что-то ободряющее по поводу переезда, завершаю фразой "Чтоб не сглазить". Камила отвечает, что привыкла (взяла в привычку) переезжать каждые пять лет. Соглашаюсь, что это замечательно. Думаю, что хорошо это прежде всего для детей - они изучат город, заполучат новых друзей. Смутно, мельком видится жилой квартал и школа. А еще я подумала, что переезд является хорошей встряской и источником положительных эмоций.

Мысленная фраза: «Они верили в нереальность сказочных обещаний».

Плоский белый правильный восьмигранник. Пинцетом накладываю на его правую ветвь клочок белой бумаги.

Кому-то мысленно сетую, что с таких-то пор и по такой-то причине почти постоянно испытываю слабые ощущения в области правого виска. Заканчиваю рассказ фразой: «А из виска, из виска, как будто выходит луч темно-зеленого цвета».

Ко мне, в просторную квартиру, явились Айс и еще одна-две женщины из группы, занимающейся духовными практиками. Принесли немного еды (нам на трапезу), разговариваем. Подходит Мицци (кошка). Беру ее на руки, как всегда преисполняясь нежности. Закрадывается подозрение, что кошка давно не кормлена. Иду (с чувством вины) на кухню, решаю дать ей кусочек принесенного визитершами мяса. Открываю холодильник (несколько раз), он забит продуктами, часть разместилась на примыкающем к нему столе. Догадываюсь, что визитерши временно пристроили здесь свои личные покупки. После недолгого раздумья отщипываю пару кусочков мяса для Мицци. Сажаю ее на подоконник, с сочувствием смотрю, как она, бедняжка, не в меру изголодавшись, жадно жует мясо, и будучи не в силах сразу его проглотить, в голодном нетерпении перебирает (лежа на спине) задранными вверх лапами (передними она еще подправляла мясо во рту).

Мысленные фразы (женским голосом, спокойно): «Ну вот. Ну вот. Дайся» (отдайся чему-то).

Вдоль задней стены одной из наших комнат проходит часть ствола живого дерева со старым, уходящим в темную глубину дуплом. Дупло находится на высоте с полметра от пола, случайно обнаруживаю, что его облюбовала симпатичная бело-коричневая мышь. Отношусь к этому благосклонно. Мышь пуглива, осторожничает, не покидает пределов дупла. Стараюсь не делать резких движений, чтобы иметь возможность понаблюдать. Со временем мышь освоилась, появляется в обозримой части дупла по-свойски, запросто. Это кажется забавным. Подойдя к дуплу, с любопытством легонько дую на мышь, чтобы посмотреть, как она среагирует. Реакция была отменной — в мгновенье ока мышь скрывается в темном жерле, создав при этом воздушный поток, втянувший в дупло кое-какую мелочь из комнаты. Озадаченно призадумываюсь, так ли безопасно иметь в комнате дупло, неизвестно куда ведущее, и мышь, создающую такие воздушные потоки. Тем более, что этим ее потоком сейчас чуть было не унесло мою одежду, висящую справа от дупла. И вообще, с некоторой опаской начинаю думать я, что способны утягивать за собой, вытягивать из человеческого жилья такие воздушные потоки? Решаю, что стоит осведомиться в «Словаре символов» о символических значениях дупла.

Свободно читаю рукописные листы с широкими пробелами между абзацами и множеством подчеркнутых фраз. Текст излагает какие-то положения с разных, взаимоисключающих точек зрения, чтобы в них разобраться, нужно как следует сосредоточиться. В дополнение к тому, что я читаю, звучит подробный мысленный комментарий, но заключения по поводу прочитанного я строю самостоятельно.

Окончание мысленной тирады (молодым мужским удивленно-веселым голосом): «...И вдруг он вверх пошел! А это не то! Это не то, это вообще не то!» (глагол «идти» употреблен в значении «расти»). Невнятная, расплывчатая иллюстрация похожа разве что на прорастающий из нижней челюсти один из передних зубов.

Мысленная фраза: «Кармен... Кармен-сюита?»

Родители заставляют младшего сына (только что перенесшего серьезную болезнь) идти работать, он отказывается, родители настаивают. Противостояние приводит к тому, что молодой человек превращается в Оборотня, в волка, и яростно вцепляется в загривок крупного неагрессивного пса с густой серой шерстью. Пес даже не защищался, хотя Оборотень нанес ему глубокую рану, темные пятна крови проступают сквозь густую собачью шерсть.

Зал магазина тесно заставлен стойками с одеждой, между которыми укреплены указатели. Надпись на одном заслонилась, видны лишь макушки букв. Без проблем реконструирую ее: «В зал для женщин». Тут же начинаю сомневаться - видимые части букв (за исключением первой) слишком малы, чтобы по ним можно было бы опознать текст.

Мысленные, неполностью запомнившиеся фразы: «...однажды, однажды. Еще раз. Однажды купила...».

В финале сна дается указание (начало не запомнилось): «...раскладывать трапезы, пока Мила Гилн не покинет наш лагерь» (речь идет о порциях сухого пайка в беспалаточном биваке). Появляется пологий, поросший травой склон холма, на котором лежат целлофановые пакетики с едой. На переднем плане возникает широкая полоса свежевспаханной земли. Алчущая пищи полоса судорожно раскрывает бесчисленные уста. Это произвольной формы отверстия, в которые стоящие по краям люди забрасывают пакетики с едой. Алчущая пищи полоса земли неописуема. Взрыхленный слой, как бы под действием неистовой Силы, тянется вверх, навстречу еде, становясь при этом менее плотным и образуя прорехи, воспринимаемые как уста. Схлопывающиеся и тут же возникающие рядом бесчисленные, жаждущие уста земли. Это было какое-то неуправляемое вожделение. P.S. Неужели я подсмотрела одну из Тайн Природы?

Петя подготавливает для облицовки высокую бетонную стену с красивой шероховатой поверхностью. Предполагается, что бетонными останутся стойки и верхняя и нижняя кромки стены, остальное будет инкрустировано светлым камнем. В стене уже имеются соответствующие углубления, Петя должен лишь довести их до кондиции. Он работает на глазок, говорю, что необходимо строго соблюдать заданные размеры. Он отмахивается, уверяет, что делает так, как нужно.

Произвожу в уме вычисления. Складывая "(7+5)", бормочу: «Семь, восемь, девять, десять, одиннадцать, двенадцать». Удваиваю исходные числа: "(7х2=14, 5х2=10)". Суммирую результаты: "(14+10=24)". Нужно, чтобы результатом было число "30". Значит, исходные числа нужно немного увеличить.

Держу триптих, изображенный на листе бумаги. Отрываю левую часть, начинаю отрывать правую. Линия отрыва идет косо, угрожая задеть выделяемую мной срединную часть. Решаю взять ножницы (линии отрыва, в отличие от самого триптиха, виделись ясно).

Общественное здание, в одной из комнат девятого этажа которого я временно остановилась. Выхожу с большой сумкой, сажусь в лифт. Его внутренняя обшивка обломана, сквозь прорехи видна металлическая сетка, а сквозь нее - окружающее пространство. Пользоваться таким лифтом неприятно. Еду и думаю, что здание построено недавно, почему же лифт так быстро обветшал? Или это годы с момента постройки здания пролетели так незаметно? Выйдя, обнаруживаю, что оделась не по погоде, приходится вернуться. Вызываю лифт, в нем оказывается сумка с моей одеждой. Переодевшись дома, вхожу в лифт третий раз. В его полу зияет дыра - исчез кусок покрытия, сквозь прореху видна металлическая сетка, соединенная (для крепости?) с потолком кабины толстой металлической цепью. Не лифт, а жуть.

Мысленная фраза (женским голосом): «Сушеные» (речь идет о помидорах).

Мысленная, незавершенная фраза (задумчивым мужским голосом): «До сих пор не понимаю, чего вы там мудрили, когда вы ей отдали новую...».

Живу на улице (не запомнилось, из каких соображений, но не из-за финансовых проблем). Пристанищем служит сооруженная из подручных материалов маленькая низкая палатка, где умещается матрац и картонная коробка. Чувствую себя абсолютно естественно. Однажды деловито задумываюсь о приближении зимы. Допустим, днем можно будет коротать время в библиотеке, но как справиться с ночными холодами? Пожалуй, никак, а это означает, что к зиме нужно подыскать нормальное жилье.

Вышел из строя мой мобильник, внутренности его превратились в труху.

Мысленные фразы (женским голосом): «Блокнот? Ефимовна воюет с нашими...» (фраза обрывается).

Углубляю убежище, прямоугольную (мне по бедра) яму. Она тянется с наружной стороны поребрика, напротив кондитерской. Вяло, неуверенно поднимаю со дна светлые булыжники, кладу на дальний край ямы. Неуверенность проистекает из убеждения, что камни все равно будут кем-то сброшены вниз.

Обрывок мысленной фразы: «...в направлении, перпендикулярном...».

Мысленный диалог: "Нужно?" - "Нужно, и обязательно в два дня".

Мысленная фраза (весело, нараспев): «У нас тут есть, у нас тут есть семейство Шарлерой».

Мысленный диспут. Несколько человек что-то пространно излагают. Слушавшая их женщина спокойно, неторопливо опровергает все ими сказанное.

Порция чего-то типа мелкого песка просыпалась из почти незаметной щели на стыке встроенного в потолок элемента. Формой порция напоминала комету - плотную на фронте, разреженную на хвосте. Я увидела это, наконец-то увидела собственными глазами! Я давно подозревала, что песок сыплется именно ОТТУДА. Нужно будет сходить туда, в застенное, подпольное, надпотолочное пространство, выяснить, что происходит, и принять меры. Тут я вдруг вижу это единое пространство, темноватое, узковатое, скрытое в толще стен, полов и потолков здания. Назначение пространства непонятно, таинственно, и позволяет предположить, что песок сыплется оттуда неспроста.

Мысленный диалог (мужскими голосами). Раздраженно: «Я не знаю, что вы тут ищете». - Глухо: «Кому что надо».

Мысленная фраза: «Страсть — это игры на проводе».

Мысленная, с пробелом запомнившаяся, незавершенная фраза: «Сначала у ... терялась виза ...» (речь идет об аннулировании визы за правонарушение).

Мысленные фразы (энергичным женским голосом): «Звонят телефоны каждый день. Очень трудно...» (фраза обрывается).

Завершившая сон фраза (принадлежащая маленькому мальчику): «Мама, как ты жила на этой однолампочковой земле?» В этом сне были темные старые избы, грязь, черная земля, потоки воды, люди в простой грубой одежде. Была четырехугольная пирамидальная бревенчатая вышка, используемая для сушки выстиранного белья, люди вешали его на горизонтальные бревна-распорки, каждый со своей стороны, мужчина — на левой распорке, женщина — на передней. Верхушка вышки выходила за пределы поля зрения, а мальчика там не было - он был не из того времени, а из Будущего.

Мысленная фраза (пренебрежительно): «Совсем не годится».

Разговорилась на вокзале с незнакомым мужчиной. Он сказал, что приехал навестить лежащую в больнице дочь, просит сходить туда, передать пару вязаных кофточек. Беру их (они были маленькими, как на годовалого ребенка), иду в больницу. Большое здание заполнено тяжелобольными детьми. Их так много, что когда я прикинула соотношение больных детей к населению города, получилось что-то неправдоподобное. Пришлось достаточно наплутаться и достаточно навидаться. Палату со множеством грудных младенцев, каждому из которых медсестры делали массаж, палаты хроников, грубо сколоченный деревянный ящик, внесенный в одну из дверей и подозрительно напоминающий детский гроб, и много другого. Безуспешно ищу девочку, решаю (для ускорения дела) солгать попавшейся на пути медсестре, что разыскиваю двух девочек, каждой из которых должна передать по кофточке ( мне казалось, что эта ложь поможет). Медсестра ведет меня через двор, кофточки падают на траву, набирают колючек. Медсестра велит их вытащить, что я и делаю. Попадается препятствие, медсестра с легкостью его проходит, а я не могу (из-за своей лжи, заявляет медсестра и исчезает). Удается привлечь внимание еще одной. Помятуя о произошедшем, рассказываю все правдиво. Оказываемся на длинном, полого уходящем вниз настиле из редких, не очищенных от веток стволов, над которым тянется такой же навес. Все проходят его свободно, я же, уворачиваясь от веток и с трудом удерживая равновесие, пробираюсь гораздо медленней. Но все же с этим препятствием справляюсь (потому, как я думаю, что на этот раз сказала правду). Навес был на высоте всего с метр, мы шли, не пригибаясь, как бы сквозь него, как сквозь что-то нематериальное. Хотя зрительно (да и для моих рук) он был куда как материален. Но получалось, что идущие как бы рассекают его, после чего он мгновенно восстанавливается (впрочем, не исключено и противоположное — что это мы являлись по отношению к навесу нематериальными).

Меня учат защищаться. Приемы защиты демонстрируются неторопливо, обстоятельно, терпеливо.

Обрывки мысленной фразы: «Когда ... она была ... а люди и ... всё же тянулись к ней».

Серое бетонное ограждение (с метр высотой) тянется вдоль уходящей в туннель трассы. В одном месте вплотную к нему стоит садовая скамья. Взбираюсь на нее, собираясь перелезть через ограждение.

Высокий, похожий на прямостоящую Пизанскую башню дом со множеством окон. Рыхлая, бесформенно-тучная женщина средних лет и две-три молодых из-за нехватки денег подрабатывают мытьем окон. Толстуха моет у молодых, молодые - у нее, и они друг у друга получают за эту работу деньги.

Несколько раз повторившаяся в обрывках мысленных фраз фамилия (женского рода, в родительном падеже): «Карасеву».

Петя столкнулся с неблаговидными поступками лиц, прикрывавшихся видимостью благих намерений. Узрев неожиданный финал, пребывает в недоумении, озадачен. Говорю, что нужно научиться быть бдительным в отношении истинных намерений людей, с которыми вступаешь в контакт. Следует отдавать себе отчет, что не всегда намерения бывают благими, даже если и кажутся таковыми на первый взгляд. Нужно научиться смотреть на вещи более трезво, не обольщаться. Завершаю эту длинную тираду уже в полупроснувшемся состоянии, не открывая глаз, шепотом.

Окончание мысленной фразы: «...ему — отца (и) более совершенную мать, лапидную».

Мысленное рассуждение о способе бессловесного психического воздействия. Запомнилась последняя фраза: «На каком-то конкретном или случайном человеке останавливается взгляд...» (фраза обрывается).

Мысленная, неполностью запомнившаяся фраза (женским голосом): «Человек — это ..., это суверенное существо» (фраза начата нейтральным тоном, а два последних слова отчеканены жестко).

Мысленная фраза (женским голосом): «В течение нескольких мгновений что-то совсем преобразилось».

Начало сна, когда я находилась вне дома, не запомнилась. А теперь жду дома визитера, с которым должна о чем-то поговорить. Он появляется, садимся (за неимением стульев?) на кровать, я в изголовье, он — в изножье. Не успеваю и рта раскрыть, как все мое существо заволакивает как бы наркозом, чувствую, что отключаюсь. Процесс имеет протяженность во времени, в течение которого отчетливо, но безвольно осознаю свое состояние (получается, что воля отключается раньше сознания?) Очнувшись (по-прежнему сидя на кровати), обнаруживаю, что квартира моя изменилась. Стала больше, внутренние двери исчезли, межкомнатные перегородки не доходят до потолка, так что вся она свободно просматривается. В ней находятся активные люди (обоего пола), имеющие отношение к селению Адамс. Хозяйничают, не обращая на меня внимания. Мой несостоявшийся собеседник тоже с ними. Кто-то вскользь говорит мне, что скоро сюда привезут на хранение мебель (кого-то из ихних). Возмущенная самоуправством, заявляю, что это невозможно, квартира съемная, я скоро с нее съезжаю. Последнее не соответствует истине, при желании ложь легко могла быть обнаружена, но я иду на риск. Мои слова принимаются к сведению (с досадой) и, кажется, хоть от чужой мебели я буду избавлена. Все чем-то сосредоточенно, энергично занимаются. Их количество увеличивается, они заполонили все углы. В том числе тот, где в укромном месте лежала моя сумка. Когда угол освободился, вспоминаю про сумку, иду проверить, там ли она (и возможно, забрать). Сумка исчезла, это меня огорчает, с ее пропажей я лишалась документов и почти всех денег. Пытаюсь выяснить, где она, меня не слушают (а возможно, и не замечают). Нахожусь среди них, как инородное тело. Кто-то говорит: «Ты привыкла видеть только взрослых». Имеется в виду, что если раньше я видела лишь взрослых селян, то сейчас увижу детей. Оглядываюсь, вижу несколько нарядных детей в возрасте примерно от шести до двенадцати лет (увидела лишь после того, как мне на них намекнули). Дети прекрасно выглядят и веселы. Одна, самая маленькая озорница раскачивается вниз головой, повиснув на подколенках на водопроводной трубе в туалете. Внимание переключается на двоих взрослых, пристально смотрящих наружу сквозь большое, во всю стену окно. Детей я видела в правой части квартиры, а эти двое сидят за письменным столом в угловой левой комнате и напряженно, неотрывно смотрят на что-то, находящееся за окном. Такое впечатление, что осуществляют бесконтактное воздействие. Смотрю за окно. На фоне фантастической панорамы города, под огромным, растущим у окна деревом на сочном газоне лежат на подстилке и изображают отдыхающих двое селян — грузный мужчина и хрупкая женщина. Оба прижимают к груди младенцев, старательно изображая, что это их собственные дети. У младенцев неважнецкий, полуживой вид. Мне показалось, что сидящие за письменным столом воздействуют именно на лежащих на газоне.

Изголовье постели, заправленной светло-горчичным бельем, на котором раскрошена шоколадная оболочка от детской сладости.

В итоге происходящего в этом сне делается вывод, что Духовная Сущность одной из женщин может быть соотнесена с Областью Высочайшего Совершенства. Видится светлая, находящаяся высоко в Небе Область Высочайшего Совершенства, готовая принять достигшую совершенства Духовную Сущность. Но женщина полагает оценку завышенной, она соотносит соответствующую часть себя с нежно-фиолетовой Областью, появляющейся ниже и правее зоны Высочайшего Совершенства.

Сон о том, как лавировал на грани провала внедрившийся куда-то агент. Видя происходящее со стороны, я осведомлена лучше участников драматической коллизии. Лично не заинтересованная ни в чем, переживаю за агента - потому что он был один против всех. С замиранием сердца слежу за его деятельностью, за допущенными им промахами. После ряда незапомнившихся (или ускользнувших от взгляда) перипетий агент изобличен. В финальной сцене его куда-то препровождают. По дорожке, на фоне жилых домиков селения движется процессия, состоящая из связанного агента, двух дюжих мужчин чуть позади, пожилого человека на большом трехколесном велосипеде, плюгавой нескладной собачонки светлой масти, и пожилой, опирающейся на трость, женщины. Это шествие на фоне пасторального пейзажа и чистого, высокого неба выглядело потрясающе живописно.

Смутно видимый человек спускается по лестнице с легкой двухколесной тележкой. Светлые резиновые колеса ее мягко прыгают со ступеньки на ступеньку.

Системы полых изогнутых трубок, соединенных в плоский, неупорядоченный узор. Трубки одной системы - почти черного цвета, трубки второй - почти белого. Каналы трубок каждой системы сообщаются между собой. Наливаю (или насыпаю) что-то в отверстия верхних трубок, оно струится вниз, постепенно заполняя обе системы.

Кто-то спрашивает: «Идрих дома?» Смотрю на часы, отсчитываю время (от "6:35"), говорю: «Он будет минут через двадцать».

Мысленные фразы: «Читать. Люди ведь и читать умеют. И требовать умеют».

Мысленный диалог (женскими голосами). «Четыре. Он больше не выдержит».  -  «Он больше не выдержит» (речь идет о мешке, могущем вместить не больше четырех смутно видимых вещей).

Мысленная фраза: «Еще надо дом до конца выстроить» (прежде всего).

Пытаюсь накрыть стаканчиком (чтобы выпустить за окно) сонную муху. Она благополучно этого избегает, каждый раз делая полусонный рывок в сторону и тут же снова впадая в сон.