Сон завершается моим ответом на вопрос, касающийся деятельности торгового центра: «Нет, переходят на новые названия, новые тарифы, новый ассорти-мент». Последнее слово произношу вразбивку, придавая этим определенный смысловой нюанс фразе в целом.

Осторожно извлекаю из картонной коробки длинноногую светлую птицу с поврежденной лапкой. Дикая птица не выказывает нервозности, как бы полностью мне доверившись.

Всей семьей (сновидческой) находимся в старинном храме, переоборудованном в очаг культуры. В следующем эпизоде отец молча дает знать, что сейчас мы, на этот раз вдвоем, отправимся туда снова. В автобусе отец исчезает. Беспокоюсь, что не найду дорогу, потом решаю, что поскольку здание храма высокое и своеобразное, увижу его. Вижу его — оно величественной темной махиной возвышается на вершине крутого холма (не заметить его невозможно). Нечаянно проезжаю нужную остановку. Приходится часть пути идти пешком, в том числе форсировать немыслимо крутой спуск, покрытый черной жирной землей. Меня хватает лишь на то, чтобы опасливо протянуть вниз ногу и тут же отдергивать ее обратно, хотя я вижу спокойно пробирающихся людей (темных, полубесплотных) на нижней половине склона. Ценой определенных усилий удается со спуском справиться. Оказываюсь в храме, останавливаюсь у книжной стойки. С любопытством смотрю на единственную находящуюся там книгу, протягиваю к ней руку. Подходит нарядная, подтянутая женщина, сотрудница этого учреждения. Открывает книгу, что-то мне объясняет.  [см. сны №7172, 7174]

Сквозь маленькие, у земли расположенные окошки подвального этажа жилого дома видно (с улицы) просторное помещение. Посреди него, около старого стола стоят, лицом к окнам, два-три мужчины (угол зрения таков, что головы их не видны). Мужчины неспешно, сосредоточенно что-то делают с лежащими на столе деталями. Каким-то образом известно, что занимаются они сборкой оружия.

Плоский белый правильный восьмигранник. Пинцетом накладываю на его правую ветвь клочок белой бумаги.

Мысленная, частично запомнившаяся фраза: «И ... тоже не придется долго извиняться» (окончание фразы произнесено с подтекстом).

Мысленные фразы (первая вяло, последующие все более энергично): «Ты поведешь меня. Иди впереди. Трусиха».

Акт дефекации - легкий, быстрый, натуралистичный, сопровождающийся осознанием, что происходящее является сбросом отходов, освобождением от ненужного.

В большой просторной комнате спят Петя и мальчуган (мама которого находится тут же). Стою перед раскрытым шкафом, развешиваю петину одежду. Включаю стоящий на шкафу портативный радиоприемник, льется необыкновенная музыка. Громкость резко повышается, поспешно тянусь уменьшить звук. Вешалка с одеждой выпадает из рук, и тут (или от этого?) Петя просыпается, сладко потягивается, шутливым тоном требует подать одежду.

Мысленное число: «7.8».

В конце сна еду на рынок по новой ветке метро. Сон бегло, крупным планом показывает ее в виде четверти окружности. Глядя на безупречную дугу, умозаключаю, что ветку строили тщательно. Мысли переключаются на то, что сейчас идет дождь. Зонт при мне, но туфли мои, вельветовые, наверняка сразу промокнут. На миг вижу это в воображении.

Большой черный лакированный автомобиль старинного дизайна медленно движется вдоль поребрика. Медленно поворачивает у одного из домов и въезжает (поднимается) по нескольким ступеням внутрь парадной.

В конце сна шью юбку. Сон показывает ее крупным планом, прикидываю, стоит ли между воланами пустить кайму. Юбка видится мне то так, то так, после чего оказывается на появившейся женщине (которой, возможно, была я сама). Женщина идет по открытому пространству, смотрящий на нее человек с удивлением говорит: «Что это? Уж к нам идут наши племена?»

Мужчина и женщина, танцующие необычный танец на небольшой площади, окруженной темными старинными красивыми зданиями.

Мысленная фраза: «Сталинград — один-сто один» (1-101 является обозначением).

Мысленная, неполностью запомнившаяся фраза (женским голосом): «Хотя ... это не числилось и это не числилось».

Светлый спокойный сон, в котором я со своими бывшими сотрудниками отдела программирования обсуждаю какую-то тему. Запомнилось, что либо в ней, либо в наших приемах рассуждения было что-то странное (на мой несновидческий взгляд).

Несколько человек, в том числе сидящий в автомобиле Волд Зерот, обсуждают возможность реализации немедленного бегства за границу. Выясняется, что никакие виды транспорта сегодня за границу не отправляются. Принимаем сообщение философски, и уже было расходимся. Вдруг Волд Зерот, продолжавший сидеть в своей машине, четким, хорошо поставленным голосом диктора объявляет: «Товарищи! Через две минуты отправление поезда в Париж». Ускоряем шаги, чтобы взять из дома вещи и воспользоваться этим поездом.

Мысленная фраза (спокойным женским голосом): «Особенное время».

Танцующие на городской площади мужчины в белых одеждах.

Мысленная фраза (женским голосом, с досадой): «Ну какая тяжелая, не знаешь, не втянули».

Мысленная, неполностью запомнившаяся фраза (неопределенным тоном, неторопливо): «Старение, крики, зеркало в порядке ...».

Мысленная фраза: «На диване несколько пушистых кошек».

А если сны являются одной из систем жизнеобеспечения, то, может быть, пытаться вмешиваться в них так же опасно, как пытаться вмешиваться, например, в частоту сердечных сокращений?

Будучи в командировке, вхожу в заводской туалет. В большом помещении, по виду и содержимому больше похожем на склад рухляди, установлены три унитаза (без перегородок). С интересом рассматриваю помещение, кошусь на не блещущие чистотой унитазы, пытаясь выбрать самый сносный. Вниманием завладевают старинные массивные столы и стулья, темные, почти черные, в деревенском стиле. Они нравятся мне все больше и больше. Вдруг понимаю, что помещение СНИТСЯ, что я нахожусь ВО СНЕ. Решаю выжать из ситуации максимум, досконально исследовать это состояние, вот только воспользуюсь все же унитазом. Подхожу к тому, что почище, вешаю сумку на торчащий из стены гвоздь. Начинаю было пользоваться унитазом, слышу шорох (как от сминаемых листов бумаги), решаю, что звук означает, что кто-то посягает на мою сумку. Поднимаю, не меняя позы, взгляд вправо и вверх, к гвоздю, на котором она висит, глаза от этого движения открываются (по-настоящему), и я просыпаюсь. Точнее, по неразумности вылетаю из сна, где впервые чувствовала себя так уверенно.

Мысленные, с пробелами запомнившиеся фразы (недовольным мужским голосом): «Неужели к ... обращаешься. Но не все время такое...».

Мысленно произношу и почти одновременно вижу слово «Bilenid» (или что-то в этом роде).

Мысленная, незавершенная фраза: «Несмотря на то, что...».

Красочный миролюбивый, в светлых тонах сон о селении Адамс (где я находилась с визитом).

Мысленная, неполностью запомнившаяся фраза: «...ступить на нее она решительно не могла».

Окончание мысленной фразы: «...а только говорила, что надо было делать».

Мысленные, неполностью запомнившиеся фразы (женским голосом, издалека): «...сборщики. Ну, ладно. Пойдем купаться».

«Ой, золотуся!» - ласково говорю я, похлопывая забравшегося на плечо серого котенка. Только что я извлекла из его пасти длинный узкий шарф, который котенок стащил в смежной комнате. На моих глазах стянул его у маленького мальчика, ребенок этого не заметил, а его бабушка лишь сокрушенно поохала. Я сказала, что верну им шарф, отловила похитителя, отчетливо почувствовав напрягшееся тельце. Погладила котенка, он расслабился, взяла его на руки, без труда извлекла шарф. Совсем успокоившийся шалун забирается мне на плечо (сон был в серых тонах, отчетливо виделся лишь котенок).

Мысленная фраза: «Как я буду происходить на изменяющуюся ситуацию». Эта утвердительная фраза принадлежит мне и является формулировкой цели предыдущего сна.  [см. сон №2550]

Иду за покупками. Как почти всегда в такого типа снах, нахожу магазин далеко не сразу. Мои бедра непомерно широки, трусики съезжают вниз, врезаются в тело (платье из тонкой ткани не может этого скрыть). Посетители магазина периодически указывают мне на беспорядок в моем облике. Подтягиваю трусики, но скоро они опять оказываются не там где надо, и снова кто-нибудь из доброжелателей обращает на это мое внимание.

Смутно, в серых тонах виден жилой дом. На засаженном цветами балконе второго этажа что-то делает мужчина в темной одежде. У мужчины нет лица, вместо лица у него белое пятно. Специально (или невольно) несколько раз взглядываю с тротуара, чтобы убедиться, что мне это не кажется.

Мысленная фраза: «Потому что я вырвалась с улицы ... на свободу» (название улицы не запомнилось).

Мысленно сообщается, что нечто, приобретенное за "тридцать" денежных единиц, в действительности стоит "семьдесят". Таким образом иносказательно сообщается о чем-то нематериальном, приобретенном за цену, неизмеримо более низкую, чем истинная цена.

Мысленная фраза (серьезным женским голосом): «У каждого есть свои связи, которые не представлялись возможными».

Мысленно напевается (в несколько голосов): «Боже, Боже, долго Ты терпел».

Мысленные, с пробелом запомнившиеся фразы (решительным женским голосом): «А ты ... Не хотела сюда придти, и всё».

Необыкновенно светлое раннее утро. Стою у кухонного стола, брошюрую ворох печатных листов. Входит заспанный Петя (подразумеваемая мама* спит в глубине квартиры). Петя идет к столу, завтракать. Бормочу: «Сейчас, сейчас», закопавшись со своими бумагами. Доминантой сна являлись (на мой несновидческий взгляд) необыкновенный утренний свет и светлая петина фигура.

Мысленная фраза (энергичным мужским голосом): «Всё обнесено скобами, скобы там объединены».

Оспаривая чье-то мнение, выдаю тираду, начинающуюся со слов «Ну, не скажи». Утверждаю, что пару раз ездила с Лейлой в Москву (в командировки) и оба раза Октябрьская железная дорога (в лице проводниц) варила нам изумительный кофе - настоящий, черный, с пенкой. На миг видятся граненые стаканы с мастерски приготовленным кофе.

Иду по студенческому городку, в библиотеку. Зима, все вокруг бело от снега, в том числе большой островерхий холм, к которому я приближаюсь. Дорога на нем переходит в узкую тропинку, слева склон круто уходит вниз. Останавливаюсь, но увидев идущих во встречном направлении людей (в черной одежде), решаю, что тропа проходима. Бросаю взгляд вниз, подбадривая себя тем, что обрыв хоть и глубок, но по крайней мере засыпан мягким снегом. Вопреки ожиданиям, внизу громоздятся ледяные глыбы, а на одном участке (в форме вертикального полуколодца) нет ни снежинки. Понимаю, что опасность упасть и разбиться велика, но решаю идти. Ступаю на тропу, теряю равновесие, падаю вниз. Помню дикое ощущение страха в момент падения, потом на какое-то время происходящее выпадает из сознания. А потом я очнулась, ощущая, что ЛЕЧУ над холмом по дугообразной траектории. Осознав, что упала с обрыва, а теперь возношусь наверх и скоро приземлюсь по правую сторону холма, прихожу к выводу, что такого наяву быть не может. И значит, мне это СНИТСЯ. Деловито думаю, что все, предшествующее полету, было настолько реалистично, что совсем не казалось сном. Оказываюсь в нужном здании, иду в справочно-библиографический отдел. Перед входом две уборщицы моют пол, лужица чистой воды подбирается в двери отдела. Осторожно перешагиваю, открываю дверь, в удивлении останавливаюсь. Каталожных ящиков нет и в помине, комнаты полны света и воздуха, по стенам стоит несколько старинных шкафов, сквозь стеклянные дверцы  видны старинные изделия из фарфора. Спрашиваю, где теперь находится нужный мне отдел, сидящая у входа женщина отвечает, что ниже этажом. P.S. Ощущение, что я нахожусь во сне, было только во время полета, а потом сразу исчезло.

Петя рассказывает об автомобильном путешествии, в том числе о том, что они объехали северную часть Озера, предмет обсуждения бегло, смутно, в серых тонах визуализируется, предполагаю, что объехать можно было, наверно, за час, Петя отвечает: «За час?! (За) шестьдесят минут!» Говорю: «Но ведь это и есть час».

Люди совершают обряд крещения. Окунаются в речку, настолько мелкую, что им приходится низко приседать, чтобы погрузиться с головой. Две женщины — крупная, полная, в ярком цветастом платье, и невысокая, худенькая, в чем-то темном - уже окунулись по разу, зажав пальцами носы. Теперь худая тянет полную окунуться еще раз. Та не хочет, худая настаивает, уверяя, что это снимет болезни. Под принуждением худой полная приседает, окунается с головой. И вдруг резко выпрямляется, вскрикивает «Ой-ё! Ой-ё!», поворачивается вокруг своей оси и замертво падает. Лежит на дне речки, вытянувшись на спине, ногами к берегу, и всю ее хорошо видно сквозь тонкий слой чистой прозрачной воды (сон был очень живым).

Мысленный диалог (женскими голосами). «В двухкомнатной коммунальной?»  - «В двухкомнатной коммунальной».  -  «С одной соседкой?»

Мысленная фраза: «Потом он уходил, и она оставалась одна».

Худой, просивший подаяние мужчина, сидевший на улице Джирдинг, встает, берет на руки уснувшего мальчугана и собирается уходить (это видится смутно, в сероватых тонах).

Нахожусь с приятельницами в маленьком симпатичном гостиничном номере городка. Решаю перебраться в другое жилье. Неспешно иду по пестрой оживленной симпатичной улице, тесно уставленной узкими двух-трехэтажными домами с островерхими крышами. Обнаруживаю в одном из зданий помещение с душевыми кабинами, а чуть дальше - гостиницу. Свободная комната выглядит светлой, опрятной, решаю тут обосноваться.

Мысленная фраза (покладистым женским голосом): «Я говорю, что Ирочка должна держать».

Мысленная фраза (женским голосом, с беспокойством): «В моем распоряжении меньше десяти минут».

Мысленная, с пробелом запомнившаяся фраза (возможно, моя): «Однажды ... отдохнуть как-нибудь особенно».

Мысленные, частично запомнившиеся фразы (женским голосом): «... чтобы с ними ...? Война и мир».

Мысленная фраза: «Равносторонний треугольник».

Мысленная, незавершенная фраза (мужским голосом, адресованная собеседнику и повествующая о третьем лице): «Или, как ты тогда, вообще ничего не слышал...».

«Имейте в виду, что нам, Детям, уже известна тайна последней трети времени», - заявляют Дети Взрослым. Речь идет о последней трети человеческой жизни как таковой. Тайну Дети выяснили путем наблюдений, состоит она в том, что в последней трети жизни человек должен в себе что-то обуздывать. Этим заканчивается длинный динамичный сон, персонажами которого были с одной стороны Дети (младшего подросткового возраста), с другой - Взрослые. Между ними несколько раз вспыхивало противостояние. Дети держались независимо, Взрослые действовали молча, по возможности, незаметно. Я была в стане Детей (похоже, что категории Детей и Взрослых являлись аллегорией).

Крупный, смутно видимый мужчина держит на правой руке (как ребенка) смутно видимую грузную женщину. Она приближает свое лицо и целует мужчину в щечку (оба были в темной одежде).

Мысленная, незавершенная фраза: «У этой девушки такое лукавое лицо...».

Мысленные фразы: «Указал обеими руками. Указами двух рук» (вторая фраза является видоизменением первой).

Мысленный, с пробелом запомнившийся диалог. «...как какая-то. Николаевка».  -  «Всё получили, да?»  -  «Всё».

Мысленная, с пробелом запомнившаяся фраза: «Продолжают ... в курятнике».

Мысленная, с пробелом запомнившаяся, незавершенная фраза: «...готовит что-то вкусно, ты съедаешь...».

С беспокойством наблюдаю за рискованной игрой двух девочек. Младшая раз за разом спрыгивает в песок с верха детской горки, старшая (лет семи) подстраховывает внизу. Молодая мамаша находится неподалеку, но за дочерьми не следит. Один из прыжков начинается неудачно — младшая оступается, старшая проявляет неловкость, пытаясь исправить положение. В результате малышка отлетает за песок, падает (плашмя) на каменные плитки. Цепенеем от неожиданности, глядя на неподвижного ребенка. Говорю мамаше, что старшая девочка действовала правильно, ее винить не за что, но забава сама по себе была рискованной. Добавляю, что считала себя не вправе вмешиваться, поскольку видела, что дети не одни.

Мысленные фразы (женским голосом): «В центре города. В центре города! Здесь наверняка еще что-нибудь...» (фраза обрывается).

Мысленная фраза (в пренебрежительную растяжку): «Ой, вы нашли, фи, шестьсот девяносто первого».

Мысленная, с пробелом запомнившаяся фраза (женским голосом): «В начале ... года или в начале этого года начинается переселение».

Две активные старушки, явно из Дома престарелых.

Мысленные фразы (женским голосом, с надрывом): «Что? Дома? Бессовестный!»

Мне снится, что я СПЛЮ. Сквозь сон слышу: кто-то звонит в дверь, сосед открывает звонившему, разговаривает с ним (различаю лишь голоса). Пришедший (что-то требовавший) уходит, решаю, что пора вставать. Открываю глаза - и обнаруживаю себя не в прежней (как я до этого себе представляла), а в своей нынешней квартире, и значит, все предыдущее мне лишь СНИЛОСЬ. Удивляюсь этому сну во сне, для верности повторяю его содержание. Вдруг  дверь в мою комнату открывается, кто-то тихо приближается к моей кровати. Я лежу лицом к стене, поэтому лишь слышу (и чувствую) происходящее. Не шелохнувшись, со смесью легкого испуга и неуместного любопытства жду, что будет дальше. Вошедший (я почему-то была уверена, что это лицо мужского пола) останавливается, помедлив, осторожно откидывает край одеяла, опять медлит. Чувствую, что спустя мгновенье он должен улечься в кровать. Не выдерживаю, осторожно приоткрываю глаза - и мигом убеждаюсь, что и это мне лишь снилось, ПОЛУЧАЕТСЯ ТРЕХСЛОЙНЫЙ СОН.

Мне становится известно, что Петю похитили террористы, иду его вызволять. Прибыв на место, вижу его привязанным к высокой треноге. Говорю ему несколько слов (подбадриваю или прошу прощения за то, что по моему недосмотру он попал в такое положение). Петя спокойно, односложно отвечает. Ему не до меня, он сконцентрирован на своем состоянии. Оказываюсь в штабе, перед двумя предводителями похитителей (оба в военной форме). Тот, что правее, с живым любопытством расспрашивает о наших с Петей взаимоотношениях. «А это правда, что вы...», - интересуется он и перечисляет удивительные, на его взгляд, вещи - что мы понимаем друг дуга без слов и прочее. Открытое, такое человечное любопытство расценивается мной обнадеживающе.

Некто совершает (или декларирует) нечто, воспринимающееся по общепринятым меркам негативно. Но он авторитетно, спокойно заявляет, что оно является позитивным и полезным.

Незапомнившийся полнометражный сон, в котором что-то демонстрировалось и объяснялось про меня.

Мысленная, с пробелом запомнившаяся фраза (солидным мужским голосом): «В каждом ... должны появляться более эффективные сообщения».

Обрывки мысленной, незавершенной фразы: «Поскольку ... то ... означает для нее не меньше...».

С изумлением рассматриваю якобы собственную запись, в которой ничего невозможно понять. Она состоит из обрывочных слогов, искаженных или недописанных слов, но написано все моим аккуратным почерком.

Обрывок мысленной фразы: «...и вот тогда-а-а, тихо-тихо...». Судя по озорной интонации, похоже, что речь идет о каверзе.

Додо (в малышовом возрасте) распевает, по конкретному поводу, песенку "Он большой".

Мысленное бессловесное сообщение о некоем могущественном (нуминозном) имени (а возможно, не связанном с именем обращении). Сообщается, что в мужском варианте обращение соотносится с Великой Верховной Сущностью, вызывающей трепет такой силы, которая делает обращение практически непроизносимым (парализует намерение произнести его). В женском же варианте обращение соотносится с Сущностью гораздо более мягкой, и потому более доступной. Неторопливое доброжелательное сообщение разворачивалось на фоне печатных листов, заполненных текстом, выполненным четким готическим шрифтом. При упоминаниях обращения сон акцентировал внимание на конкретных словах этого текста.