Мысленная фраза (женским голосом): «Потому что в панике просыпается и думает, что молоко кончилось».

Фрагмент мысленной фразы: «...и расскажет, как семейство кошек превращает в семейное достояние все, что им удалось...».

Отдаю наши билеты в кино стоящему у кинотеатра незнакомому молодому человеку (чтобы он их продал). Дома говорю партнеру, что билеты нужно у него забрать. Копаюсь со сборами, времени до начала сеанса остается мало. Партнер уходит за билетами, просит меня идти вдогонку. Зашнуровываю обувь. Шнурок рвется, решаю связать в один узел все его концы (их было ТРИ, и только сейчас, записывая сон, понимаю, что такого быть не может). Думаю, как партнер сможет заполучить билеты, если он не знает, как выглядит молодой человек. Полупросыпаюсь, конспектирую сон, пытаюсь припомнить подробности. Погружаюсь в него снова, появляется новая деталь — смутные темные люди выковыривают из мостовой камни и швыряют их вдоль улицы.

Несколько узких, скрепленных проволочной скобкой полос, срезанных с нижних краев газетных (или книжных) страниц. Полосы содержат выходные данные. Считываю с левого угла номера страниц: «Первая, вторая, третья, четвертая». Останавливаюсь, молча смотрю на пару оставшихся.

Нахожусь в гостях у Киры,  в Нью-Йорке. Каждое утро на вбитом в стену гвозде висит приготовленная для меня одежда — новая светлая нарядная ночная сорочка, а поверх нее — легкий светлый халат (тоже каждый день новый). Однажды, по невнимательности, я обрядилась не в свой, а в (точно такой же) комплект Киры. Когда это обнаружилось, в оправдание заявляю, что из-за этих Польши-Болгарии-Америки я перестала понимать, где я (имеется в виду вояж по этим странам?) В финале сна Юджин показывает мне фамильное золото (хранимое на черный день). Открывает простую старую деревянную вместительную шкатулку, наполовину заполненную крупнозернистым грязно-серым песком (якобы золотым). Осторожно сгребает его деревянной палочкой вправо — на дне левой половины шкатулки обнажается с десяток однотипных разновеликих литых металлических лягушек (под цвет песка, тоже якобы золотых). Юджин долго, подробно что-то мне объясняет, взяв в руки пару фигурок. Смотрю на них, потом снова на груду тех, что лежат на дне — одна из них, ОЖИВ, перебирает лапками (все, кроме Киры и Юджина, виделось совсем вживую). 

Мысленная, незавершенная фраза: «Человек, который истолковывает, имеет такое же отношение к Богу, как и...».

Отбираю несколько картофелин, некоторые оказываются пораженными темными пятнами. В куче они выглядят безупречно, неприятные черные пятна обнаруживаются лишь с обратной стороны, при осмотре клубней.

Мысленные, с пробелом запомнившиеся фразы (женским голосом): «Пусть ... Он меня не слушает. Так я тебя от чего...» (фраза обрывается).

Мысленная фраза (женским голосом): «Из-за этой тетеньки кто-нибудь высовывается» (по вызванной ею причине).

Кто-то (невидимый) рассказывает, как многому учат их там, где он находится. В конце упоминается искусство дирижирования (управления) любыми группами людей и исскуство быть приятным, остроумным собеседником. При упоминании о дирижировании смутно, бегло видятся две-три небольшие группы людей, перед каждой из которых находится совсем уж неразличимая фигура.

Лежу на кровати, рядом на стуле сидит мама*. По кровати (и по мне) резво ползает грудной младенец (в некоторые мгновенья голенький). Вот шустрое дитя очутилось на краю, и уже за него перевесилось. Чудом успеваю схватить его за ногу, смягчив падение в проход между кроватью и стеной. Пугаюсь, как бы нога не сломалась. Малыш хоть бы хны, опять ползает с той же прытью по мне и по кровати. Говорю ему ласково: «Ты прямо родился такой» (отчаянный и охраняемый Судьбой).

Мысленная, незавершенная фраза: «Когда вас остановили, он был крытый, железный...» (речь идет о фургоне).

Окончание мысленной тирады (обстоятельно, неторопливо): «...гимнастикой. А вот если я собираюсь заняться гимнастикой. Гимнастическими упражнениями».

Еду на автобусе в аэропорт, у меня запланирован кратковременный визит в город, в котором я когда-то жила. Представляю, как вхожу в нашу бывшую квартиру на Рябинной улице и беру там (на память)  какой-то сувенир. Это был темный, вытянутый в длину предмет, отчетливо пригрезившийся.  Спохватываюсь, что нужно забрать нечто более существенное: зимние вещи, необдуманно когда-то там оставленные, и в первую очередь — свою шубу (тут на некоторое время предстает шуба). Замечтавшись, проезжаю, повидимому, нужную остановку, выхожу в незнакомом месте симпатичного гористого городка. С удовольствием осматриваюсь, понятия не имея, в какую сторону идти (на какой автобус). Тут очень кстати появляется Тува, знакомая с этой местностью, и берется мне помочь. Ведет к автобусу, по пути попадается кафе, решаем перекусить, выбираем что-то соблазнительное, усаживаемся за стоящий на отшибе, обсыпанный крошками столик и принимаемся за еду (городок был прелестным; виделось все вживую, лишь персонажи были условными, темноватыми).

Мама* излагает по телефону свою проблему. Проходя мимо ее комнаты, вижу, как вольготно устроилась она в уголке дивана, настроившись на длинный разговор. Так и подмывало сделать замечание, чтобы она не злоупотребляла временем официального лица, но я удержалась. Монолог начинается с того, что у нее не приняли какую-то жалобу, а потом (в развитие темы?) выливается в странный рассказ. Это длинная, начавшая визуализироваться история о действиях группы облаченных в темную одежду лиц. Запомнилось, что в финале они несли извлеченные из рыхлой земли человеческие тела (тоже в темной одежде). Шествие медленно двигалось в постепенно сгущающихся сумерках.   [см. сон №3270]

Мысленная фраза: «Ну, у вас здорово — интернат знаний».

Утро. В моей просторной (сновидческой) комнате врач и медсестра, мне предстоит несложная операция. Зная об этом, я все же позволила себе легкий завтрак, позже спросив у медсестры, можно ли поесть. Она говорит, что можно, немножко. Врач готовится к операции, я выдвигаю ящик платяного шкафа. В руке у меня чашка, полная прозрачной воды, вода немного выплескивается на дно ящика, вытираю ее, она почти не впитывается. Подходит врач (видимо, закончившая приготовления). Мигом вспомнив про операцию, спрашиваю дрогнувшим голосом: "Уже всё?" Она говорит: "Всё". Прошу дать мне еще минутку, так как боюсь операции. Врач говорит: «Как хотите».

Мысленные, с пробелом запомнившиеся фразы (женским голосом, адресованные ребенку): «Ты помнишь, кто была Ина и кто ...? Кем была Ина? Она все время была...» (фраза обрывается).

Мысленный диалог (женским и мужским голосами). «Все говорят: слип, слип».  -  «Ой, какая калькаляция воздушная».

Мысленная, с пробелом запомнившаяся фраза (женским голосом): «Там, где ... чешется ночью».

Мысленная, частично запомнившаяся фраза: «Миссия ... с проверкой».

Мысленный диалог (женскими голосами). Пискляво, жеманно растягивая слова: «Жизнь бесподобна. Только не торопись».  -  Спокойно: «А я и не...» (фраза обрывается).

В конце сна иду на вокзал, возвращаясь откуда-то, где мы «создали группу».

Мысленная фраза (с пафосом): «И как отдают за государство, и как отдают за государство, и как отдают за государство и все его качества зла» (слова «все его» выговорены нервозным фальцетом).

Мысленная, с пробелом запомнившаяся фраза: «Не все грешники ... себя осознанием, что совершили грех».

Внезапно ощущаю трепетания сердца - серии учащенного сердцебиения. С моим сердцем такое происходит периодически, обычно я фиксирую сознанием лишь сам факт. Но на этот раз серии более продолжительны и слишком часты. Спокойно, чуть ли не деловито отдаю себе отчет, что такой приступ может привести к разбалансировке и остановке сердца. Наваливаюсь на край высокого комода, прижав к груди скрещенные руки, чтобы лучше слышать сердцебиения. На миг возникает графическое их изображение (в виде групп жирных черных вертикальных штрихов). Чем дольше продолжается сбой, тем неизбежней кажется летальный исход, возрастающая вероятность которого принимается мной спокойно.

Мысленная фраза (уверенным женским голосом): «Нет, семьдесят — это сырое мясо» (речь идет о цене).

В финале сна мысленно объясняю, что по таким-то (незапомнившимся) причинам во мне сохранилась «настоятельная необходимость ключевой детской лексики».

Мысленное бормотание: «Если мы вместе, вместе сейчас возьмем». Видится тонкая гибкая, облицованная шоколадом пластинка вафель. Кто-то (тот, кто бормочет?) скручивает ее трубкой, намереваясь разрезать пополам, чтобы с кем-то поделиться.

Мысленная фраза (женским голосом): «Наборс маленького грипаса нашла?»

Петя говорит, что пересмотрел (перебрал) свои игры и решил пожертвовать те, которые ему уже не нужны. Смутно видится ворох коробок. Петя резюмирует: «Так что я в больницу, наверно, повезу игры». Спрашиваю: «А какие у вас игры?» Он говорит: ««Радиослушатель», хорошая игра».

Мысленные фразы: «Выглядел лучше. Он уже с двумя гла...» (окончание последнего слова неразборчиво).

В конце сна шью юбку. Сон показывает ее крупным планом, прикидываю, стоит ли между воланами пустить кайму. Юбка видится мне то так, то так, после чего оказывается на появившейся женщине (которой, возможно, была я сама). Женщина идет по открытому пространству, смотрящий на нее человек с удивлением говорит: «Что это? Уж к нам идут наши племена?»

Мысленная, с пробелом запомнившаяся фраза: «Правильно ... и правильно они тогда п(опятились)».

Полновесный хлопотливый (как я я отметила, полупроснувшись) сон с моим участием.

Люди совершают обряд крещения. Окунаются в речку, настолько мелкую, что им приходится низко приседать, чтобы погрузиться с головой. Две женщины — крупная, полная, в ярком цветастом платье, и невысокая, худенькая, в чем-то темном - уже окунулись по разу, зажав пальцами носы. Теперь худая тянет полную окунуться еще раз. Та не хочет, худая настаивает, уверяя, что это снимет болезни. Под принуждением худой полная приседает, окунается с головой. И вдруг резко выпрямляется, вскрикивает «Ой-ё! Ой-ё!», поворачивается вокруг своей оси и замертво падает. Лежит на дне речки, вытянувшись на спине, ногами к берегу, и всю ее хорошо видно сквозь тонкий слой чистой прозрачной воды (сон был очень живым).

Мысленный диалог (мужским и женским голосами).  «Он сказал, что направо неинтересно».  -  «Нет, по правой тоже можно найти» (речь идет о правой стороне улицы).

Мысленная фраза: «А мой старший сын утолкал меня от людей подальше» (поместил в безопасное место).

На идущей под уклон улице, около одного из полуразрушенных домов стоит темный, неотчетливый самосвал. Под его правым передним колесом примостилась новая блестящая разноцветная легковушка. Поодаль, ниже, стоит еще один такой же самосвал с такой же легковушкой.

Мысленные, с пробелами запомнившиеся фразы: «...мальчишка. Ох, сопляк, воображает еще...».

Мысленная, с пробелом запомнившаяся фраза: «Непонимание со стороны ... новых для него людей».

Один из мужчин (руководитель?) темпераментно наставляет другого, втолковывая, что следует сказать ЕМУ (человекообразной кукле). Несколько кукол (в рост человека, в мужской одежде) поблизости что-то копают. Было похоже, что только одна из них обладает достаточными мыслительными способностями, чтобы понять то, что собираются высказать люди (речь идет о каких-то недоразумениях). Люди испытывают к куклам настороженную напряженность. Куклы неспешно выполняют работу и ничего такого не чувствуют (возможно, по причине неспособности чувствовать). Руководитель заканчивает наставления, инструктируемый призадумывается и рассудительно говорит: «Сейчас третье марта. Что тебе мешает самому это сделать?» P.S. Названная во сне дата совпадает с реальной.

Привожу на консультацию маленькую дочь (сновидческую) по поводу того, что она стала утверждать, что я - инопланетянка. Девочка крутится в холле около детской мебели, мы с консультантом стоим тут же, рассматривая цепочку рассуждений моего ребенка (они содержатся в толстой пачке скрепленных, дымчато-серых листов бумаги, которую держит консультант). Мы не читаем текст (там его, кажется, и не было), а просто смотрим на пачку, в которой даже пространство между полураскрытыми листами выглядит дымчато-серым. Все факты моей жизни, свидетелем которых была моя маленькая дочь, в ее трактовке неопровержимо доказывают, что я - инопланетянка. Череда их быстро (как в кинофильме, но без экрана) прокручивается перед нами. Кадры окрашены в теплые светлые тона и (в отличие от всего остального) выглядят четкими. Меня озадачивает факт такой фантазии ребенка, но ложный (с моей точки зрения) тезис доказывался ею безупречно, то есть две истины — моя и моей дочки — сосуществуют на равных. Проходящая мимо знакомая интересуется, что я тут делаю. Отвечаю: «Да вот, моя дочка говорит, что я - инопланетянка» (в моем тоне звучит досада по поводу того, что я должна разбираться с такой нелепой проблемой).

Мысленная фраза: «В конце концов его должны будут вызвать, как всех нас, ответить (урок)».

Выталкиваю палочкой из-под дивана завалившиеся туда предметы. Вместе с ними из-под дивана вдруг вырывается, как под действием Неведомой Силы, струя песка.

На тротуаре безлюдной улицы валяется несколько среднего размера камней. Словно влекомые Неведомой Силой, они вдруг начинают двигаться вдоль тротуара.

Мысленная фраза (быстрым мужским голосом): «Я же вообще-то долго и не говорил никому».

Мне нужно уложить в холодильник, в поддон для овощей, три больших кочана капусты. Так как изначально ясно, что они там не поместятся, я озадачена.

Бездумно приподнимаю верхнюю крышку пианино, машинально заглядываю внутрь, вижу какие-то предметы, мельком умозаключаю, что это тайник. Не вникая в детали, закрываю крышку,  и забываю об обнаруженном. В комнате появляется мама*, подходит к пианино, возбужденно спрашивает: «Кто его открывал?» Опускает вниз верхнюю половину лицевой стенки (над клавиатурой) — и я вижу другой тайник. Полки его (как в каком-нибудь кухонном шкафу) забиты пакетами и банками с продуктами. Запомнилась пара трехлитровых банок с темным (домашним?) вареньем, они лежали бок о бок слева, на средней полке. Смотрю туда и говорю, что я не открывала (отчетливо виделось лишь черное пианино со своим содержимым).

Мысленная фраза (пожилым женским голосом, дрогнувшим на первом слове): «Марк сказал, чтО».

Окончание мысленной фразы (спокойным мужским голосом): «...ничего, не помочь тебе».

В конце фантастического сна идем по широкому красивому мосту и вдруг видим в Небе необычные явления.Там распростерся сплошной узор из переплетений крупных листьев и цветов (в песочно-бежевой гамме). Фрагменты узора поочередно медленно поворачиваются (по часовой стрелке), как бы сникают и опадают. Впереди, по ходу движения (мы все еще на мосту) над массивом многоэтажных домов появляется несколько колоссальных вертикальных квадратов. Они заполнены несплошными абстрактными простыми элементами, изображенными светлыми светящимися линиями на фоне начинающего темнеть неба. Налюбовавшись (не сбавляя хода) на удивительное зрелище, видим третье фантастическое видение. В заметно сгустившейся тьме появляются огромные подвижные фигуры зверюшек (похожие на Диснеевские). Присмотревшись, видим там же подвесные люльки, а в них киношников с аппаратами. Возможно, это они проецировали изображения в ночном небе. Говорю, что непонятно, для кого все это делается, ведь здесь кроме нас, случайно проходящих мимо, никого нет.

Нахожусь в гостях у Пети, в селении Адамс. На территории развернуто строительство, вырыты котлованы, возводятся кирпичные фундаменты. На подготовленном под футбольное поле участке собираются высаживать высокие живописные экзотические саженцы. Опушенные, как страусы, светло-серым пушком, они походят на одушевленные. Позже вижу их высаженными, расставленными на поле, как игроки. Обструганные (и аляповато раскрашенные) верхушки их напоминают спортивные, со стрижеными затылками головы. Нахожу это безвкусным — такую красоту испортили. Потом вижу их пересаженными на другой участок, в стороне. Опять оказываюсь у котлованов. Вижу среди мужчин Петю в белой футболке. Вижу новые части кирпичной кладки, поражаюсь, как неправдоподобно быстро они возведены. Слоняюсь среди занятых делом людей, и именно среди занятых остро чувствую неприкаянность, от которой портится настроение. Подумываю незаметно уехать, не делаю этого из опасения причинить вред Пете. Вижу его несколько раз издали, мельком. Слышу, как он рассказывает селянам, что не получил третий завтрак. Что тот, кто разносит завтраки - «не офицер» (определение используется в переносном смысле). Совсем не офицер, поскольку принес Пете вместо третьего завтрака кружку воды и камень. Смутно, бегло видятся кружка воды и вытянутый сероватый, размером с ладонь камень-голыш. Петя говорит спокойно, миролюбиво. Думаю, что вот он находится в коллективе, занят делом, и может быть, я напрасно беспокоюсь. Оказываюсь в неохваченной строительством части селения, рядом с одной из селянок. Бредем медленно, не спеша, держусь левой рукой за ее карман (или за ее засунутую в карман руку). Нарушив молчание, спрашиваю: «Я еще не приросла к тебе?», с улыбкой осведомляюсь, знает ли она переносный смысл этого выражения. Женщина отвечает утвердительно. Опускаю руку. Женщина рассказывает про восточного магната (отца Барни), который подарил (или собирается подарить) селению средства для теннисного корта. Описывает принадлежащий ему многоэтажный доходный дом с невероятным количеством комнат. Больших по площади, чем комнаты селения, добавляет она важным тоном, и я вежливо выказываю удивление. Она ведет рассказ к тому, что в пустых комнатах доходного дома будто бы играют в большой теннис. Смутно, призрачно видится описываемое здание, где все двери (и, кажется, окна) раскрыты нараспашку, и где необыкновенно красивые отполированные серо-голубые мраморные полы. Они видятся отчетливо, я пристально их рассматриваю.

Мысленные, неполностью запомнившиеся фразы (мужским голосом): «...дом, который, если бы он купил его, то ему пришлось бы доплачивать. Впрочем...» (фраза обрывается; имеется в виду, что доплата необременительна для того, о ком идет речь).

Мысленно строю фразу: «Переход of...». Лезу в словарь, проверить правильность выбранного предлога (мне нужно образовать родительный падеж). Речь в моей фразе пойдет о чьем-то переходе к другому образу действий или мыслей.

Окончание мысленной фразы: «...плоха, и все лицемеры плохи».

Работаю в библиотеке, занимаюсь поиском.

Мысленная фраза: «Стала спокойней, вежливей».

Мысленное слово: «Полюс».

Мысленная фраза (вожделенно): «Причем так, чтобы лето было радостным».

Мысленная фраза (женским голосом): «Две статьи, две статьи».

Незапомнившийся полнометражный сон.

Мысленная фраза (сварливо): «Посмотрите, какое идиотство мы раззвонили — мы на автобусе ехали».

Мысленный диалог.  «Когда лили в шестьдесят первом году».  -  «В шестьдесят первом году?»

Женщина читает записку, и покачав головой, передает ее мне.

Четко произнесенное мысленное «А?»

Прихожу к Камиле, в красивый особняк. Она извиняющимся тоном сообщает, что сыновья стали требовать большего внимания, она решила оставить работу, и мои услуги теперь не нужны. Камила выглядит грустной, старается загладить неприятное сообщение, даже идет провожать меня до остановки. И все говорит, говорит. Отношусь к сообщению спокойно, поскольку знаю, что в подобных ситуациях что-то теряешь, но что-то (типа новых возможностей) приобретаешь.

В утренней полудреме засвербил привычный, до сих пор остающийся без ответа вопрос по поводу того, что все-таки со мной происходит. Возникают, как отклик, две, независимые друг от друга мысленные фразы. Фразы не запомнились (а возможно, я не восприняла их смысл). Но мне было показано, что вопрос мой находится на поверхностном уровне, первая фраза - под ним, то есть на уровне более глубоком, а вторая — под первой, то есть еще глубже.

Незаметно для себя переведена в измененное состояние сознания (чтобы выяснить, что при этом произойдет). Я должна воспринимать это как произошедшее спонтанно (без постороннего вмешательства). Те, кто это проделывает, не показаны. Появляются два одинаковых, смутно видимых прямоугольных элемента, расположенных над чем-то неразличимым. Левый элемент означает (или включает?) обычное состояние сознания, правый — измененное. В момент переключения левый элемент расплылся, расфокусировался, а правый стал более четким, навелся на резкость.   [см. сон №2551]

Во все поле зрения простираются верхушки трех многоэтажных городских зданий. Плоские крыши крайних находятся на одном уровне, макушка конической крыши среднего — на пару этажей ниже. На краю левой крыши стоит человек. Отталкивается, прыгает, мягко приземляется на скат крыши срединного здания (кажется, за ним прыжок повторил еще один человек, оба виделись издалека, крошечными фигурками).

Мысленные, с пробелами запомнившиеся фразы: «...пошла. ...свидетель, от которого никуда не спрятаться».

Мысленная фраза (вялым женским голосом): «Это получается полдня сидеть за (часиком) в столовой» (за слово в скобках не ручаюсь)..

Мысленная, неполностью запомнившаяся фраза: «Все знают, что они .... в ... в который они заходят иногда только переночевать». Видится несколько темных пар мужских носков, развешиваемых на бельевую веревку.

Мысленная фраза (женским голосом, издалека): «Тут еще тройной диван, понимаете?»

Петя, я и идущий между нами крепкий рослый, наголо обритый мужчина куда-то направляемся. Петя (являющийся в этом сне фотографом) снимает мужчину, я на ходу восхищаюсь формой черепа этого человека. Помню свои слова: "Экая лысая мозжища".

В этом сне я так же страстно хотела уйти, сменить какое-то место (или ситуацию, положение), как и вернуться (или вернуть все) обратно.

Играющие дети на улочке жилого квартала.

Мысленное восклицание (как реакция на рассказ или перечисление): «А яблок нету! Забудьте о яблоках!»

Мысленные фразы (мужским голосом, экспрессивно): «И сандали! Вот не могу во втором сандале...» (фраза обрывается; речь идет об обуви).

Мысленная фраза: «Стал скаредным».