Планирую, чем заняться в предстоящий день. Один из вариантов более интересен, второй — менее, но именно он оказывается необходимым, только я не понимала, почему. Выскакивает (как бы в ответ?) мысленная фраза: «Потому что вранье кончилось». Фраза повторяется несколько раз, пока не доходит до меня. И там, во сне, мне становится все понятно.
Просыпаюсь (под утро, наяву). Цепочка мыслей приводит к рассуждению о том, что в моей жизни время течет так быстро, что я мало чего успеваю сделать. Анализирую свою жизнь в этом ракурсе. Незаметно засыпаю. Вижу приснившуюся иллюстрацию. Слева, у стены, стоит кушетка, застеленная сбившейся белой (но не белоснежной) простыней. Кто-то скручивает в рулоны, по одной, другие такие же простыни и аккуратно складывает их друг на друга в изножье кушетки.
Мне снится, что засыпая, я стремлюсь оказаться хотя бы в одном из двух снившихся в предыдущие ночи снов. После ряда попыток (состоявших просто в желании, так как я не знаю, как можно содействовать его реализации) попадаю в сон. Видится неотчетливая дорожка, справа - неглубокий ручей, еще правее - голое поле взрыхленной земли. Сон (в отличие от подавляющего большинства моих снов) не цветной, что воспринимается как умышленный прием. Это будто бы это и есть то место, куда я стремилась попасть, хотя оно совсем не являлось таковым. Это было нечто совсем иное, но показанное мне (с каким-то смыслом) именно в ответ на мое желание (а попасть я стремилась в какой-нибудь из снов, где чувствовала, что нахожусь во сне).
Лежу в своей постели. Вдруг кровать на мгновенье уходит из-под меня, даже немного сдвигается. Вспоминаю, что такое происходит не впервые, пытаюсь понять, в чем дело. Вижу объяснение — тело мое, будто бы, прикреплено к длинной, уходящей в глубь Земли спице, и сдвигается оттого, что спица чуть сдвинулась относительного своего нижнего конца.
Эфемерная, абстрактно-неопределенная нежно-сиреневая фигура, обладающая, будто бы, изъянами. Мысленно, бессловесно сообщается, что если бы фигура была сутью Наивысшего, она была бы Всеохватывающей и Безупречной. Но поскольку она является сутью всего лишь Общечеловеческого, она включает лишь человеческие свойства. Ее несовершенство обусловлено ее же природой, и потому непреодолимо.
P.S. Вчера перед сном я закончила читать (наяву) «Нравственные письма» Сенеки и поразмышляла о расхождении между словом и делом, между теорией и практикой автора.
Мысленная фраза: «ЗАЧЕМ СПАСАТЬ ... ЕСЛИ МЫ НЕ ЗНАЕМ, ЧТО С НИМИ ДЕЛАТЬ". Не запомнилось (или было затушевано) слово, обозначающее объект действия, но можно предположить, что фраза эта является реакцией Небес, к которым я вчера под вечер, полубеccознательно, в полном отчаяньи, мысленно обратилась (наяву) с мольбой: "Спасите нас!" А утром решила, что раз Небеса не берутся помочь, значит у нас, по мнению Небес, достаточно сил, чтобы справиться самим.
Мысленно жалуюсь, что у меня уже не осталось сил, я измочалена, мне невероятно тяжело. Получаю мысленный ответ, что это естественно и неудивительно - вот, например, у горных козочек, которые любят скакать по скалам, истираются же копытца. Смутно видятся скалы и истертые копытца.
Полусон-полувидение, как бы отвечающее тревожным думам перед засыпанием. Я уже не нахожусь в плену воздействия тех, кого полагала повинными в беде, случившейся со мной в августе 1999 года. Парю над обширным пустым пространством, несколько невысоких столбов на котором символизируют источники воздействия. Нахожусь в зоне чистого, бескрайнего Света, и оттуда вижу столбы, для которых теперь недосягаема.
Захваченные террористами пленники сидят на залитой солнцем завалинке. Один из террористов тщательно обследует нас ультразвуковым прибором (на предмет выявления внутренних заболеваний). Предполагается, что больных отпустят или по крайней мере не будут истязать. Наведенный на меня прибор запищал, чуть ли не выговаривая название болезни. Значит, во мне существует хворь, о которой мне ничего не известно? Мысленно бессловесно сообщается, что выявленное - не болезнь, а лишь потенциальная и совсем не обязательная возможность ее возникновения. Окончательный исход зависит от множества факторов будущего (сон был эмоционально спокойным).
P.S. Спустя три месяца после этого сна я перенесла (наяву) неожиданную, экстренную операцию.
Мысленная фраза: «Надо держаться, как сокол, живущий в пустыне» (быть стойким). Фраза появилась вскоре после того, как я уснула с горькой мыслью «Так что же мне делать?» Невозможно гарантировать, что фраза была мне ответом, однако предположить можно.
P.S. Почти четыре года продолжаю я мучиться этим вопросом, поскольку до сих пор не могу понять, что произошло (и происходит) после пережитого мной потрясения, и из-за этого иногда падаю духом.
Мысленный возврат к последнему вчерашнему сну. Он направлен на то, чтобы после извлечения и рассмотрения его содержаний выявить причины возникновения итоговой пословицы «Любишь кататься — люби и саночки возить». Все преподносится в доброжелательной форме. [см. сон №2548]
Мысленная фраза (возвышенно-эпическим тоном): «И не выдержал Сатан этого, и сомлел». Имеется в виду, что Сатан не выдержал стойкости Иова в перенесении страданий.
P.S. Перед сном (наяву) я размышляла о Книге Иова.
В состоянии полусна думаю, что одним из вариантов поиска подсказки для решения нерешаемого является чтение наугад выбранной фразы какого-нибудь текста. В качестве иллюстрации (или ответа на вопрос?) предстает газетный лист. Читаю огромный, бросившийся в глаза заголовок (возможно, он и не был заголовком): «ЧТО ТЫ ОБ ЭТОМ ЗНАЕШЬ». Воспринимаю его преисполненным скептицизма — мол, ничего ты не знаешь, понятия не имеешь. Не могу сказать, о чем идет речь, поскольку никаким конкретным вопросом не задавалась. Разве что предположить, что имеется в виду вопрос по поводу гадания (по тексту) как такового.
Белизной, пышностью, ни с чем не сравнимой мягкостью это было похоже на облака. Было полное ощущение, что я лежу на облаках, белейших кучевых облаках. Блаженствую там. Но по каким-то признакам становится ясно, что ощущение ошибочно. Это все же не облака, а что-то земное, но — белейшее, пышное, восхитительно мягкое... Полупроснувшись, вспоминаю приснившееся. Трезво умозаключаю, что, возможно, время моего пребывания подходит к концу. Возникает туманный бессловесный намек, представление о том, что я появлюсь снова ближе к концу нынешнего столетия. Предстоящее появление смутно обозначается на правом краю шкалы времени... Как интересно, думаю я, что Я-будущая появлюсь на свет полностью готовой (приспособленной с момента рождения) к интеграции в цивилизацию конца века. Цивилизацию, наверно, невообразимо более развитую. Мне кажется это чрезвычайно любопытным.
P.S. Наяву я никогда не полагала (и не полагаю) драматичной и неприемлемой мысль о конечности, одноразовости человеческой жизни. Я воспринимаю это спокойно (не имея, впрочем, ничего против противоположного варианта).
Как бы ненадолго проснувшись и снова засыпая, спохватываюсь, что не заложила закладкой страницу, на которой остановилась, и теперь не смогу ее найти. Мысленно сообщается, что это не суть важно - книгу можно читать с любого места. Что я и собираюсь сделать. Под чтением подразумевается считывание, речь идет о Книге моих снов или моей жизни (или того и другого, не запомнилось). Причем Книга содержит не только Прошлое и Настоящее, но и Будущее.
В утренней полудреме засвербил привычный, до сих пор остающийся без ответа вопрос по поводу того, что все-таки со мной происходит. Возникают, как отклик, две, независимые друг от друга мысленные фразы. Фразы не запомнились (а возможно, я не восприняла их смысл). Но мне было показано, что вопрос мой находится на поверхностном уровне, первая фраза - под ним, то есть на уровне более глубоком, а вторая — под первой, то есть еще глубже.
Если предыдущий сон основывался на (оставшемся за рамками) непослушании, то этот похож на обычный урок (ночью я записала также слово «СКАЗКА», сопроводив его вопросительным знаком). Учениками были похожие на предыдущих одушевленные мыслящие, на вполне самостоятельные Сущности, урок вела похожая на женщину Учительница, мягкая и терпеливая. Занятие посвящено строению — царства? организма? - и, в частности, множеству видов имеющихся там дорог, самых невероятных. Рассказывая о них, Учительница снимает со стеллажа соответствующие макеты, нечто вроде грубо выделанных темных покоробленных шкур. На них смоделированы рельефы, по которым узкими полосками тянутся фрагменты дорог. Об одном из типов дорог, как о самом удивительном, Учительница рассказывает с нажимом, привлекая для наглядности образец. Эту липкую дорогу она называет «медово-...» (вторая часть определения не запомнилась). В какой-то момент Учительница делает мягкое замечание тем, кто не желает следовать правилам (отвлекается): «...поэтому встаньте и отойдите в сторону». Визуальный ряд сна был нечетким. Просыпаюсь, конспектирую сон. Начиная снова засыпать, высказываю кому-то желание понять, чтО это было. Мне обещают встречу с Существами обоих снов. [см. сон №3334]
На горизонтальную гранитную плиту падают (справа, под углом) гранитные шарики, отскакивают влево и исчезают за границей поля зрения (коричневатые поверхности плиты и шариков отполированы). Полупроснувшись, повторяю (в полудреме) содержание сна. Снова уснув, воспринимаю мысленную фразу: «Скакала, еще как скакала». Фраза не просто относится к этому сну, она будто бы разрешает мое якобы сомнение по поводу того, действительно ли я была одним из отскакивающих от плиты шариков.
Полупроснувшись, размышляю (не впервые), почему мы не помним не только состояние раннего детства, но и внутриутробного состояния, и предшествующего ему состояния в виде СПЕРМАТОЗОИДА. Вплывает мысленная, женским голосом произнесенная фраза: «Я - в роли маленького, крошечного, беленького».
Что-то происходит на фоне античных развалин - фрагмента полуразрушенной стены, одиноко стоящего на пустом, покрытом темно-коричневой землей пространстве. Стена похожа на театральную декорацию, но не сама по себе, а тем, что стоит посреди этого коричневого пространства, как на гигантской сцене.
Мысленная фраза (мягким тоном): «Записку я, кстати, спрятала, и говорила сыну, чтобы он такого не вытворял».
Мысленная фраза (мужским голосом): «Нет, вот сюда нужно ставить».
Огромная ажурная прямоугольная металлическая решетка. Она периодически выдвигалась слева, разделяя живую и неживую среду – людей? растения? воды? – и снова задвигалась, в результате чего среда снова становилась единой.
Мысленная фраза (женским голосом): «Как минимум четыре с половиной человека».
Вид со стороны свинцового, с мелкими спокойными волнами моря на прибрежную часть. Это широкий, полого вздымающийся холм с компактным массивом узких разноэтажных домов со множеством шпилей и башенок, устремленных в серое мглистое небо. Льющийся из окон яркий чистый свет кажется удивительным и загадочным на оттеняющем сером фоне. Компактный массив зданий напоминает издали друзу кристаллов, и тоже выглядит загадочным и удивительным.
Мысленная фраза (серьезным женским голосом): «У каждого есть свои связи, которые не представлялись возможными».
Груда аппетитных кубиков сырого мяса. Выбираю для кого-то кусочки, радуясь, что наткнулась на такой качественный продукт.
Мысленная, незавершенная фраза: «Амалия — она и только она...». Возникает фраза, начертанная латинскими буквами.
Мысленная фраза (деловитым женским голосом): «А чем не выделяться?»
Мысленные фразы (бодрым женским голосом): «Теперь — сколько я сделаю на пальцах на ногах. Слушай».
У соседа имеются приборы, позволяющие узнавать, правильно что-либо или нет. Приборы имели белый цвет, кубическую форму и выглядели тяжелыми. В них нужно что-то закладывать через верхнее входное отверстие, а на выходе оно появлялось (из решетчатой стенки) в виде фарша. Таким образом сосед получал ответы об истинности нематериальных вещей - фактов, предположений и тому подобного.
Присматриваю за тремя детьми (двумя мальчиками и девочкой постарше). Слышу возню снаружи входной двери. Подкрадываюсь, смотрю в щель - три подростка пытаются проникнуть в квартиру. Они удаляются, снова оказываюсь у двери. В нижней ее половине имеется дверца, достаточная для того, чтобы пролез человек, но подростки пытались выломать саму входную дверь. Им это частично удалось - дверь почти сорвана с петель. В страхе запираю ее на две цепочки, решаю позвонить в полицию. Набираю номер, возвращается мать детей (во сне ею была Камила). Хладнокровно выслушав мое сообщение, идет в полицию сама. Приближается к полицейскому участку, звонит в дверь, та медленно ползет вверх. Камила становится на четвереньки, но не проползает внутрь (как это, будто бы, делала раньше), а медленно, по мере движения двери, выпрямляется. Нижний край двери покоится на ее загривке, создавая впечатление, что женщина и дверь составляют одно целое.
Между двумя поколениями живущих под одной крышей людей происходят резкие перебранки. Молодой человек и девушка (сестра?) воюют с четой стариков (бесформенных, дымчатых, почти незаметных). Похоже, что именно те (родители?), умышленно или неумышленно провоцируют молодежь на выпады. Среди этих людей находится молча стоящий у стола мальчик лет десяти. Я (не являясь участницей сна) с сочувствием думаю о бедном ребенке, вынужденном расти в такой нездоровой атмосфере. Сон дает понять, что мальчик находится здесь лишь на время отъезда своих родителей. Мне кажется, что в таком случае ребенка тем более жалко. Я и к юноше с девушкой отношусь сочувственно, поскольку, даже не зная причин раздоров, видно, что они в этой ситуации являются, скорей всего, невольными жертвами.
Мысленная фраза (деловитым мужским голосом): «Попробовал — ничего не получается».
Условно, с беглой визуализацией сообщается о трех, разнесенных в пространстве (и, возможно, во времени) однотипных любовных коллизиях. О молодых мужчинах, страстно влюбившихся в несовершеннолетних девочек-подростков, и именно из-за несовершеннолетия не посмевших признаться в своих чувствах. Все три, ни о чем не подозревающие девочки рано уходят из жизни (по естественным причинам). У мужчин к горечи утраты добавляется боль по поводу того, что девочки так и не узнали, что их любят. И третий мужчина кричит (пусть и с опозданием): “Sundy, я тебя люблю!!” Фраза эта на некоторое время повисает в воздухе (в виде рукописной строчки).
В числе персонажей сна фигурировала молодая женщина с сынишкой, оба светловолосые, в светлой одежде, с ясными, светлыми лицами. Было известно, что жизнь их не лишена невзгод, но они не делали из этого трагедии. В финале женщина показывает мне большеформатную тетрадь, где ими ведется нечто типа летописи, красиво оформленной, испещренной небольшими остроумными рисунками чистых, светлых тонов. Не могу скрыть удивления — настолько это похоже (по манере) на записи, которые ведем мы с Петей. Говорю об этом ему и остальным присутствующим (женщина, мальчик и тетрадь виделись, в отличие от остального, вживую).
Выпавшая из сна фраза: «Потому что абсолютно все люди всегда могут это делать».
Мысленная фраза: «Эту девочку я знала (с юности)» (за слова в скобках не ручаюсь). Это задумчиво мыслится мной, стоящей у кухонного стола и неторопливо крошащей ножом сыр над тарелкой с отварными макаронами.
Мысленная, неполностью запомнившаяся, завершившая сон фраза (возможно, моя): «Мне кажется, что я при этих словах как бы...».
В финале сна тихо сидевший грудной ребенок вдруг сварливо, но вполне резонно высказывает замечания. Строит безупречно правильные фразы, и в логике ему нельзя отказать. Его реакция вызвана не касающимися его лично действиями взрослых. Пересказываю кому-то услышанное (не относящееся ко мне).
Мысленная фраза (женским голосом): «Хотя он письмо написал, что у тебя...» (энергичная фраза заканчивается неразборчивым бормотанием).
Мысленная, с пробелом запомнившаяся фраза: «Он сидел ... и читал суеверие наше» (имеются в виду Гороскопы лиц, от имени которых произносится фраза).
Обсуждаем высказывания Альберта Эйнштейна. Чтобы правильно их понять, тщательно перемешиваю столовой ложкой в миске две кашеобразные темные массы. Одна будто бы является субстанцией высказываний Эйнштейна, другая — субстанцией Фракийских войн. Говорю, что мои действия необходимы для той цели, которой мы задались (персонажи виделись условно). [см. сон №5158]
Произвожу в уме вычисления. Складывая "(7+5)", бормочу: «Семь, восемь, девять, десять, одиннадцать, двенадцать». Удваиваю исходные числа: "(7х2=14, 5х2=10)". Суммирую результаты: "(14+10=24)". Нужно, чтобы результатом было число "30". Значит, исходные числа нужно немного увеличить.
Мысленная, незавершенная фраза (энергичным женским голосом): «Вам надо немедленно говорить немедленно...».
Мысленная, незавершенная фраза (энергичным женским голосом): «Выходит, что мы эти юбки настрочили».
Приглашаю незнакомого человека зайти в гости и заодно что-то починить. Он говорит: «Только без свидетелей».
Еду на подножке джипа, двигающегося по темной коричневой земле. Держусь за что-то руками, чувствую себя естественно. Когда машина спускается с небольшого крутого холма и резко сворачивает влево, я спокойно, изо всех сил отклоняюсь назад (не знаю, был ли кто-нибудь внутри машины, я туда не заглядывала).
Окна частного дома с одной стороны выходят в заросший высокими деревьями сад, а с противоположной — на море. От стеклянной двери к морю ведет короткая дорожка, заканчивающаяся каменным крыльцом с погруженной в воду нижней ступенькой.
Мысленная, с пробелами запомнившаяся фраза (завершившая сон): «Но причина не в ... а в...».
Мысленные, с пробелом запомнившиеся фразы (мужским голосом, укоризненно): «...по этому поводу. Ты не знал, что она обсуждала этот вопрос уже не раз?»
Смутно видимая кошка неторопливо бежит (влево) по пустынному взрыхленному пространству.
Глубоко задумавшись, стою у кабины водителя. Автобус поворачивает на Воздушную улицу, водитель деликатно покашливает, напоминая, что приближается моя остановка. Включаюсь в реальность, суетливо нащупываю кнопку вызова.
Мысленная, незавершенная фраза: «И болело тело, но оно болело не как у больных».
Мысленная фраза: «Они в девяносто пятом прогремели своим концертом "Молодость Мира"» (имеется в виду 1995 год).
Некто безапелляционно заявляет заболевшему товарищу: «Не говори глупости, это лихорадка не ... и не ... а навозная лихорадка» (часть слов не запомнилась; оба собеседника виделись смутно).
Мысленная, с пробелом запомнившаяся фраза (женским голосом): «Там, где ... чешется ночью».
Пышное празднество в большом нарядном зале. Множество гостей в богатых, не нашего века, нарядах, танцуют что-то старинное. Сон начался как черно-белый, и плавно перешел в цветной, окрасив одежды танцующих в благородные светлые тона.
Мысленная, незавершенная фраза (женским голосом, интригующе): «У адвоката, фон Шнавера».
Сентиментальные мысленные фразы: «Японская зима. Вот она».
Стою в лавчонке, полки которой до потолка уставлены моющими средствами. Объясняю продавцу (по-английски), что мне требуется.
Большая светлая жилая комната. В правой ее части укладываю (рядышком) двух симпатичных запеленутых, только что якобы появившихся на свет новорожденных. Возникает еще один, такой же симпатичный и спокойный. Подправляю его пеленку, кладу рядом с братцами и кричу маме*, лежащей слева, на старой большой деревянной кровати: «Мама, ребенок родился, еще один ребенок родился!» Она, обессиленная многократными родами и, повидимому, после третьего ребенка впавшая в прострацию, молчит (чуть ли не протестующе). Подскакиваю к кровати, где она тихо лежит, накрытая (с головой) большим тяжелым светлым одеялом, хватаю его, рывком тяну на себя и кричу: «Ты будешь! Будешь! Ты будешь их воспитывать!!» (дети и одеяло виделись превосходно; мама в недрах кровати лишь угадывалась, но ее настроение ощущалось отчетливо).
Мысленный диалог (мужскими голосами). «Шлепайте». - Ворчливо: «Шлепай вот теперь» (он не желает идти куда велят).
«Это, может быть, открыть дверь? Вам душно, а вы не открываете», - говорит мама*, появившаяся в дверном проеме маленькой комнаты нашей бывшей квартиры на Рябинной улице. Фразы обращены к нам с сестрой, спящим (или уже проснувшимся). В комнате светло, как днем, мама видится неотчетливо, темновато, а сестра, кажется, лишь подразумевается.
Мысленная фраза: «Уж лучше вечером принести».
Мысленный диалог (женскими голосами). Пискляво, жеманно растягивая слова: «Жизнь бесподобна. Только не торопись». - Спокойно: «А я и не...» (фраза обрывается).
Кто-то что-то пишет (или выводит узор) на большом листе бумаги в клетку.
Мысленные фразы (женским голосом): «Ты поняла? Вчера она готова была, на работе...» (фраза обрывается).
Мысленная фраза (женским голосом): «Если его не слушаешься, то послушаешься меня, понял?»
Мысленный, адресованный третьему лицу диалог (женским и мужским голосами). Глуховато: «Каждого попросить про себя (не вслух) прочитать». - Четко: «В тысячу раз лучше, чем ты читаешь».
Обрывок мысленной фразы: «...с унитазом...».
Несколько невнятно видимых детей жалостливо выпрашивают кусочки сахара.
Мысленная, неполностью запомнившаяся, несколько раз повторившаяся фраза: «Отчаянье и жестокость, с одной стороны...» (с одной точки зрения).
Мысленная, незавершенная фраза (женским голосом): «Новенькая остается насчет зрения...».
Просыпаясь после двух полновесных снов, вижу лишь смутные, истаивающие следы их в левой части поля зрения.
Мысленная, неполностью запомнившаяся, адресованная мне фраза (завершившая длинный сон): «...если хочешь увидеть начальную (форму) и форму его освящения».
Полупроснувшись, пытаюсь восстановить в памяти подробности первого сна этой ночи. Ничего не вспомнив, засыпаю. Появляется мысленная (моя, спокойная) фраза: «Вот, оказывается, что происходит в нашем мире». [см. сны №4684-4686, 4688]
Мысленные, с пробелом запомнившиеся фразы: «Чем ... тем больше задавали штрихов. Или штрихов вообще не задавали».
Мысленная фраза (серьезным женским голосом, уважительно): «Вам же заниматься надо, религиозные задачи решать, да?»
Впервые оказываюсь на чердаке своего дома (дом подразумевается компактным, трехэтажным). Чердак на удивление симпатичен. Это старое, обшитое деревянными панелями помещение с тупичками и большим окном, из которого видна живописная черепичная крыша соседнего дома. Чердак выглядит обжитым, здесь стоит несколько заправленных белым постельным бельем кроватей. Мне захотелось прилечь, и я даже вздремнула. Появляется несколько жильцов. Кто - развесить белье на просушку, кто - по какой-то другой надобности. Не могу встать. Спустила ноги на пол, а тело от кровати не оторвать (может быть, мне все еще хочется спать?) У противоположной стены смутно видится в полумраке еще одна кровать. Непонятно, лежит там кто-то или просто одеяло вздыблено. Решаю для проверки запустить туда оказавшимся в руке комком пластилина. Размахиваюсь (сидя) изо всех сил, но размахи непонятным образом гаснут, пластилин остается в руке. Потом бросок все же удается, из-под одеяла высовывается женщина. В замешательстве бормочу извинения, говорю, что это получилось нечаянно. У появляющихся на чердаке людей спрашиваю, зачем тут кровати, пользуется ли ими кто-нибудь. Мне говорят, что на них спят, например, студенты, приезжающие в гости к родителям. Еще раз осматриваюсь. Замечательный чердак, здесь даже по-своему уютно. Только зимой, наверно, холодно, может быть, зимой используют электрообогреватели? В разных концах чердака бегло видятся старые обогреватели. Пытаюсь встать, опять не получается (будто не доспала). Появляющиеся на чердаке люди доброжелательны, и я думаю, что, может быть, уезжать из этого дома не стоит? [см. сон №2904]
Мысленная, незавершенная фраза: «И когда мы разговаривали, нам часто говорили, что...».
Мысленная, с пробелом запомнившаяся фраза: «Галахическое слово произнесено...».
Мысленная фраза (быстрым женским голосом): «У меня уже голова почему-то ненастоящая».
Мысленные, неполностью запомнившиеся фразы: «Ой, «Держи его, держи» - потрясающий фильм! Знаете, почему он так...».
Оказываюсь с визитом в незапомнившейся стране, общаюсь там с бывшими студенческими друзьями.
Мысленная, незавершенная фраза: «Вот получить подарки...».
Мысленный диалог (женскими голосами). Недоверчиво: «Ну да...». - Энергично, проясняюще: «У Лоры скрестили ноги» (возможно, было сказано «У Норы»).
Иду (в качестве постороннего лица) по высокой эстакаде производственного цеха, мимолетно проваливаюсь ногой в выемку дощатого настила. Оказываюсь в другом месте, случайно узнаю, что молодого одинокого (незнакомого мне) мужчину должны лишить жизни. Из сочувствия решаю разделить с ним судьбу. Оказываемся в большой пустой, без окон, запертой комнате (камере?), где будем умерщвлены. Мужчина (видимый условно) будто бы и не замечает происходящего (или оно не кажется ему достойным внимания). Достает белоснежный лист бумаги, где красивым почерком что-то написано (стихи?), читает вслух. Находясь рядом, не слышу ни слова. Он читает, а я не могу не думать о предстоящем. Мне каким-то образом известно, какая смерть нас ожидает - здесь будут медленно повышать температуру, пока мы не скончаемся. Воображение рисует картины агонии — две смутные, скорчившиеся на полу фигуры. Рассудок озабочен вопросом, удастся ли до конца сохранить человеческий облик. Дверь в передней стене открывается, в камеру входит смутно видимая женщина. С серьезным видом, не глядя в нашу сторону, пересекает камеру в направлении второй двери (в задней стене). Успеваю спросить, будут ли люди видеть нашу агонию. Женщина на ходу, не оборачиваясь, коротко, бесстрастно роняет, что мы невидимы. Имеется в виду, что мы являемся НЕВИДИМКАМИ уже сейчас, и останемся таковыми до конца.
Обрывок мысленной фразы: «...и я говорила: что же, бабушка, может, похлопочем, но она...».
