Планирую, чем заняться в предстоящий день. Один из вариантов более интересен, второй — менее, но именно он оказывается необходимым, только я не понимала, почему. Выскакивает (как бы в ответ?) мысленная фраза: «Потому что вранье кончилось». Фраза повторяется несколько раз, пока не доходит до меня. И там, во сне, мне становится все понятно.
Просыпаюсь (под утро, наяву). Цепочка мыслей приводит к рассуждению о том, что в моей жизни время течет так быстро, что я мало чего успеваю сделать. Анализирую свою жизнь в этом ракурсе. Незаметно засыпаю. Вижу приснившуюся иллюстрацию. Слева, у стены, стоит кушетка, застеленная сбившейся белой (но не белоснежной) простыней. Кто-то скручивает в рулоны, по одной, другие такие же простыни и аккуратно складывает их друг на друга в изножье кушетки.
Мне снится, что засыпая, я стремлюсь оказаться хотя бы в одном из двух снившихся в предыдущие ночи снов. После ряда попыток (состоявших просто в желании, так как я не знаю, как можно содействовать его реализации) попадаю в сон. Видится неотчетливая дорожка, справа - неглубокий ручей, еще правее - голое поле взрыхленной земли. Сон (в отличие от подавляющего большинства моих снов) не цветной, что воспринимается как умышленный прием. Это будто бы это и есть то место, куда я стремилась попасть, хотя оно совсем не являлось таковым. Это было нечто совсем иное, но показанное мне (с каким-то смыслом) именно в ответ на мое желание (а попасть я стремилась в какой-нибудь из снов, где чувствовала, что нахожусь во сне).
Лежу в своей постели. Вдруг кровать на мгновенье уходит из-под меня, даже немного сдвигается. Вспоминаю, что такое происходит не впервые, пытаюсь понять, в чем дело. Вижу объяснение — тело мое, будто бы, прикреплено к длинной, уходящей в глубь Земли спице, и сдвигается оттого, что спица чуть сдвинулась относительного своего нижнего конца.
Эфемерная, абстрактно-неопределенная нежно-сиреневая фигура, обладающая, будто бы, изъянами. Мысленно, бессловесно сообщается, что если бы фигура была сутью Наивысшего, она была бы Всеохватывающей и Безупречной. Но поскольку она является сутью всего лишь Общечеловеческого, она включает лишь человеческие свойства. Ее несовершенство обусловлено ее же природой, и потому непреодолимо.
P.S. Вчера перед сном я закончила читать (наяву) «Нравственные письма» Сенеки и поразмышляла о расхождении между словом и делом, между теорией и практикой автора.
Мысленная фраза: «ЗАЧЕМ СПАСАТЬ ... ЕСЛИ МЫ НЕ ЗНАЕМ, ЧТО С НИМИ ДЕЛАТЬ". Не запомнилось (или было затушевано) слово, обозначающее объект действия, но можно предположить, что фраза эта является реакцией Небес, к которым я вчера под вечер, полубеccознательно, в полном отчаяньи, мысленно обратилась (наяву) с мольбой: "Спасите нас!" А утром решила, что раз Небеса не берутся помочь, значит у нас, по мнению Небес, достаточно сил, чтобы справиться самим.
Мысленно жалуюсь, что у меня уже не осталось сил, я измочалена, мне невероятно тяжело. Получаю мысленный ответ, что это естественно и неудивительно - вот, например, у горных козочек, которые любят скакать по скалам, истираются же копытца. Смутно видятся скалы и истертые копытца.
Полусон-полувидение, как бы отвечающее тревожным думам перед засыпанием. Я уже не нахожусь в плену воздействия тех, кого полагала повинными в беде, случившейся со мной в августе 1999 года. Парю над обширным пустым пространством, несколько невысоких столбов на котором символизируют источники воздействия. Нахожусь в зоне чистого, бескрайнего Света, и оттуда вижу столбы, для которых теперь недосягаема.
Захваченные террористами пленники сидят на залитой солнцем завалинке. Один из террористов тщательно обследует нас ультразвуковым прибором (на предмет выявления внутренних заболеваний). Предполагается, что больных отпустят или по крайней мере не будут истязать. Наведенный на меня прибор запищал, чуть ли не выговаривая название болезни. Значит, во мне существует хворь, о которой мне ничего не известно? Мысленно бессловесно сообщается, что выявленное - не болезнь, а лишь потенциальная и совсем не обязательная возможность ее возникновения. Окончательный исход зависит от множества факторов будущего (сон был эмоционально спокойным).
P.S. Спустя три месяца после этого сна я перенесла (наяву) неожиданную, экстренную операцию.
Мысленная фраза: «Надо держаться, как сокол, живущий в пустыне» (быть стойким). Фраза появилась вскоре после того, как я уснула с горькой мыслью «Так что же мне делать?» Невозможно гарантировать, что фраза была мне ответом, однако предположить можно.
P.S. Почти четыре года продолжаю я мучиться этим вопросом, поскольку до сих пор не могу понять, что произошло (и происходит) после пережитого мной потрясения, и из-за этого иногда падаю духом.
Мысленный возврат к последнему вчерашнему сну. Он направлен на то, чтобы после извлечения и рассмотрения его содержаний выявить причины возникновения итоговой пословицы «Любишь кататься — люби и саночки возить». Все преподносится в доброжелательной форме. [см. сон №2548]
Мысленная фраза (возвышенно-эпическим тоном): «И не выдержал Сатан этого, и сомлел». Имеется в виду, что Сатан не выдержал стойкости Иова в перенесении страданий.
P.S. Перед сном (наяву) я размышляла о Книге Иова.
В состоянии полусна думаю, что одним из вариантов поиска подсказки для решения нерешаемого является чтение наугад выбранной фразы какого-нибудь текста. В качестве иллюстрации (или ответа на вопрос?) предстает газетный лист. Читаю огромный, бросившийся в глаза заголовок (возможно, он и не был заголовком): «ЧТО ТЫ ОБ ЭТОМ ЗНАЕШЬ». Воспринимаю его преисполненным скептицизма — мол, ничего ты не знаешь, понятия не имеешь. Не могу сказать, о чем идет речь, поскольку никаким конкретным вопросом не задавалась. Разве что предположить, что имеется в виду вопрос по поводу гадания (по тексту) как такового.
Белизной, пышностью, ни с чем не сравнимой мягкостью это было похоже на облака. Было полное ощущение, что я лежу на облаках, белейших кучевых облаках. Блаженствую там. Но по каким-то признакам становится ясно, что ощущение ошибочно. Это все же не облака, а что-то земное, но — белейшее, пышное, восхитительно мягкое... Полупроснувшись, вспоминаю приснившееся. Трезво умозаключаю, что, возможно, время моего пребывания подходит к концу. Возникает туманный бессловесный намек, представление о том, что я появлюсь снова ближе к концу нынешнего столетия. Предстоящее появление смутно обозначается на правом краю шкалы времени... Как интересно, думаю я, что Я-будущая появлюсь на свет полностью готовой (приспособленной с момента рождения) к интеграции в цивилизацию конца века. Цивилизацию, наверно, невообразимо более развитую. Мне кажется это чрезвычайно любопытным.
P.S. Наяву я никогда не полагала (и не полагаю) драматичной и неприемлемой мысль о конечности, одноразовости человеческой жизни. Я воспринимаю это спокойно (не имея, впрочем, ничего против противоположного варианта).
Как бы ненадолго проснувшись и снова засыпая, спохватываюсь, что не заложила закладкой страницу, на которой остановилась, и теперь не смогу ее найти. Мысленно сообщается, что это не суть важно - книгу можно читать с любого места. Что я и собираюсь сделать. Под чтением подразумевается считывание, речь идет о Книге моих снов или моей жизни (или того и другого, не запомнилось). Причем Книга содержит не только Прошлое и Настоящее, но и Будущее.
В утренней полудреме засвербил привычный, до сих пор остающийся без ответа вопрос по поводу того, что все-таки со мной происходит. Возникают, как отклик, две, независимые друг от друга мысленные фразы. Фразы не запомнились (а возможно, я не восприняла их смысл). Но мне было показано, что вопрос мой находится на поверхностном уровне, первая фраза - под ним, то есть на уровне более глубоком, а вторая — под первой, то есть еще глубже.
Если предыдущий сон основывался на (оставшемся за рамками) непослушании, то этот похож на обычный урок (ночью я записала также слово «СКАЗКА», сопроводив его вопросительным знаком). Учениками были похожие на предыдущих одушевленные мыслящие, на вполне самостоятельные Сущности, урок вела похожая на женщину Учительница, мягкая и терпеливая. Занятие посвящено строению — царства? организма? - и, в частности, множеству видов имеющихся там дорог, самых невероятных. Рассказывая о них, Учительница снимает со стеллажа соответствующие макеты, нечто вроде грубо выделанных темных покоробленных шкур. На них смоделированы рельефы, по которым узкими полосками тянутся фрагменты дорог. Об одном из типов дорог, как о самом удивительном, Учительница рассказывает с нажимом, привлекая для наглядности образец. Эту липкую дорогу она называет «медово-...» (вторая часть определения не запомнилась). В какой-то момент Учительница делает мягкое замечание тем, кто не желает следовать правилам (отвлекается): «...поэтому встаньте и отойдите в сторону». Визуальный ряд сна был нечетким. Просыпаюсь, конспектирую сон. Начиная снова засыпать, высказываю кому-то желание понять, чтО это было. Мне обещают встречу с Существами обоих снов. [см. сон №3334]
На горизонтальную гранитную плиту падают (справа, под углом) гранитные шарики, отскакивают влево и исчезают за границей поля зрения (коричневатые поверхности плиты и шариков отполированы). Полупроснувшись, повторяю (в полудреме) содержание сна. Снова уснув, воспринимаю мысленную фразу: «Скакала, еще как скакала». Фраза не просто относится к этому сну, она будто бы разрешает мое якобы сомнение по поводу того, действительно ли я была одним из отскакивающих от плиты шариков.
Полупроснувшись, размышляю (не впервые), почему мы не помним не только состояние раннего детства, но и внутриутробного состояния, и предшествующего ему состояния в виде СПЕРМАТОЗОИДА. Вплывает мысленная, женским голосом произнесенная фраза: «Я - в роли маленького, крошечного, беленького».
Мысленная, незавершенная фраза (возмущенно): «Все случаи каннибализма...» (имеется в виду, что они не подтвердились).
Слышу писк. Подхожу к находящемуся в центре унылого двора оазису с несколькими деревьями и кустарником. С удивлением вижу выводок крупных пухлых птенцов и двух (с индюка) взрослых птиц. Удивление вызывает не только то, откуда они взялись, но и то, как беззащитные птенцы умудряются уцелеть в открытом, полном опасностей месте. Замечаю на краю оазиса, на взгорке, вход в нору. В глубине видится пара птенцов, еще один с трудом карабкается туда по опавшим листьям. Нора, как я понимаю, является их убежищем. Мелькает мысль расчистить подход, чтобы птенцам было легче взбираться. Решаю ничего не трогать, чтобы не демаскировать прибежище (сон был живым, натуралистичным, птицы были бело-коричневой окраски).
Мысленная фраза: «Я была бы рада, если бы вы не чужой рукой раздевались».
В конце сна один из персонажей бодро говорит: «И вот, стали собирать цветы для букета».
В конце сна выбираем для кого-то мужские рубашки. Роемся в забитой образцами черной стойке, ничего подходящего не находим. Завершается сон фразой, принадлежащей находящемуся среди нас юноше (не исключено, что рубашки искались для него): «Она чихнула кожей — и я кожей, она чихнула телом — и я телом». Речь идет об индуцированных действиях (чих кожей - это предваряющие чихание содрогания, чих телом - само чихание).
«Имейте в виду, что нам, Детям, уже известна тайна последней трети времени», - заявляют Дети Взрослым. Речь идет о последней трети человеческой жизни как таковой. Тайну Дети выяснили путем наблюдений, состоит она в том, что в последней трети жизни человек должен в себе что-то обуздывать. Этим заканчивается длинный динамичный сон, персонажами которого были с одной стороны Дети (младшего подросткового возраста), с другой - Взрослые. Между ними несколько раз вспыхивало противостояние. Дети держались независимо, Взрослые действовали молча, по возможности, незаметно. Я была в стане Детей (похоже, что категории Детей и Взрослых являлись аллегорией).
Мысленная, с пробелом запомнившаяся фраза (женским голосом): «Без ... и ничего сделать нельзя, понимаешь?»
Мысленная фраза: «И видит всё, что происходит за спиной, всё, что происходит, всё, что видит». Смутно видится сидящий ребенок. За его спиной находится (на манер спинки кресла) темная вогнутая овальная поверхность, обладающая отражательной способностью (и напоминающая локатор).
Мысленная, с пробелом запомнившаяся фраза (мужским голосом, обстоятельно): «...заметила, что тут же танков — тут же вылетела из этого лагеря» (имеется в виду коалиция, спешно покинутая той, о ком идет речь).
Мысленные, с пробелами запомнившиеся фразы (мужским голосом, деловито): «...мне не вырваться без этой записи. А без записи...».
Прозвенел слабый звоночек (наступил мой час?), начинаю вести себя как-то не так (по общепринятым представлениям - неадекватно). Но не оттого, что, как можно было бы подумать, оскудел мой ум, а по какой-то совсем иной причине.
Мысленная фраза: «Трижды шесть — восемнадцать».
У меня дома что-то потерялось, огорчаюсь, принимаюсь за поиски. Порывшись тут и там и не найдя искомого, смиряюсь с пропажей. Машинально переворачиваю две подушки. Под ними, на полу, обнаруживается пара аккуратных оранжевых кирпичей. Воспринимаю находку с облегчением - их два, значит, я смогу с кем-то поделиться. Не запомнилось, что именно пропало, оно лишь приняло вид кирпичей (не исключено, что искала я что-то нематериальное). Подушки были омерзительными на вид, а кирпичи — полной противоположностью. Те - бесформенные, старые, грязно-серого цвета, эти - четкой формы, новые, покрытые ровным слоем свежей красивой краски. Самое удивительное, что подушки перевернуты случайно, уже после того, как мысленно решено было поиски прекратить. То есть это произошло в тот миг, когда мысленное решение еще не дошло до приказа (команды) рукам перестать сдвигать и переворачивать вещи. P.S. Этот сон (как и некоторые другие сны этой ночи) мое ночное Я конспектировать не желало. Но сон не давал покоя, и проснувшись после следующего сна, я записала и этот.
Мысленное перечисление: «Филопедия. Кристалл. Тетушка, способная окотиться» (филопедия означает любовь к просвещению, а окотиться — рожать детенышей).
Мысленные, с пробелом запомнившиеся фразы (спокойным женским голосом): «То ... По крайней мере, взорвет».
Мысленные, с пробелом запомнившиеся фразы (женским голосом): «То, что дают там попробовать ... Беленькая, похожая на белый шоколад».
В жилой комнате присутствует несколько безмолвных людей. Женщина средних лет провоцирует (или проверяет) молодую девушку на свершение кажущихся невозможными действий. Та с легкостью справляется с заданиями. Это вызывает недовольство женщины, сопровождающееся обесценивающими результаты оговорками. Каждое следующее задание дается с почти не скрываемой надеждой на неуспех. Заданий было, кажется, пять. Одним был немыслимо сложный устный счет, а завершающим - хождение босиком по огню.
Мысленная фраза (женским голосом): «Как там наша Синдерелла».
Успешно справляюсь с каким-то делом. Принимаемся за мытье гигантских (толщиной в руку, длиной с метр) баклажанов, вымыли до скрипа кожуры. Держа их в руках, люди повторяют, чуть ли не с восторгом: «Баклажаны! Баклажаны!»
Окончание мысленного рассуждения (мужским голосом, задумчиво). «...или белолобым, - и после непродолжительного раздумья уточняется: - Вялолобым».
Берберы открывают дверь. Оба в пальто, собираются уходить на работу. Я слегка обескуражена, поскольку явилась по их приглашению (повидаться, поболтать). Спокойно перестроившись, решаю заглянуть к живущей в этой же парадной Кире (тоже приглашавшей в гости). Дверь открывается (не помню, чтобы я звонила или стучала к Кире и Берберам). Кира и Юджин, полностью одетые, собираются уходить на работу, Кира в спешке домывает пол перед входной дверью, Юджин стоит позади. В дальнем конце прихожей видится дедушка, из дверей одной из комнат выглядывает кто-то из детей. Кира с Юджином бодро говорят, что я могу остаться и пообщаться с их домочадцами. Закончив мытье пола, Кира распрямляется, ее глаза полны слез, по щекам катятся крупные прозрачные слезинки (видимые, в отличие от всего остального, совершенно вживую). Она (или Юджин) бормочет что-то, объясняя их причину. Говорю, что можно не извиняться, поскольку я сама прошла недавно тяжелый период и до сих пор все еще слишком готова к слезам. Кто-то из них спрашивает, по какому, например, поводу. Говорю, что, например, увидев Киру так плачущей.
Фрагмент мысленной фразы: «...у нас есть один растерянный человек...».
Сижу в парке. Держу пакет с семечками, бросаю понемногу вороне, она их склевывает. И вдруг впрыгивает в пакет, в несколько приемов набивает семечками клюв, тяжело взлетает и улетает. С восхищением пересказываю кому-то этот эпизод, завершая рассказ фразой: «Она, как тяжелый бомбардировщик, взмыла из кулька».
У меня с визитом находятся три женщины, имеющие отношение к медицине (их визит с этим не связан). Из чисто профессионального интереса пробегают они глазами попавший им в руки бланк с результатами петиных анализов, обнаруживают (на глазок) якобы серьезные отклонения от нормы, с беспокойством говорят об этом мне. Решаю, что такого быть не может (или что, по меньшей мере, отклонения несущественны). Смотрю на ничего не говорящие мне термины и числа, по какому-то наитию быстро вычисляю отклонение от нормы одного из показателей. Убеждаюсь, что оно незначительно, говорю об этом женщинам. Они принимаются за доскональные расчеты. Испытываю неловкость по поводу того, что невольно злоупотребила их временем, бормочу извинения. Добавляю, что с профессиональной точки зрения им и самим, наверно, это интересно. Говорю, что если бы мне попалась интересная, нестандартная задача по специальности, я бы ухватилась за неё «как сумасшедшая». Одна из женщин (молодая) на минуту отвлекается, чтобы что-то мне ответить. Видя, что дело затягивается, спрашиваю, не хотят ли они перекусить (мысленно досадуя, что холодильник пуст). Говорю: «Могу фрукты вам предложить» (женщины виделись смутно, лист с анализами — четко, термины были латинскими).
Мысленная, незавершенная фраза (возбужденно): «И-и-и, только тут должны получиться одни...».
Вокруг автобуса с туристами крутятся два мальчугана. Один бойко напевает: «Я должен...» (третье слово не запомнилось) и выкрикивает: «Я мой друг!»
Окончание моей тирады (завершившей сон): «...искусству. Но у нас произошла дискуссия по поводу понятия искусства».
Мысленные фразы (спокойным женским голосом): «Ну что же ты несешь? Где у тебя коричневые туфли?» (говоришь чепуху).
Красочный яркий активный сон, после которого я просыпаюсь и бегло его конспектирую. Исписала целую страницу и — проснулась, теперь уже по-настоящему, мгновенно забыв содержание сна.
Мысленный, с пробелом запомнившийся диалог. «Все эти ... У нас важное совещание». - «У вас важное совещание?»
Сон, который никак не мог прорезаться — уплывал, как только я пыталась вспомнить его.
Бесцельно скольжу глазами по полкам магазина канцтоваров. Торговый зал пересекают несколько респектабельных мужчин (во главе с директором), на их одежде и на вещах, что были у них в руках (один, например, нес транзисторный приемник), болтаются товарные ярлыки - они свешивались с брючных ремней, свисали с манжет рубашек и т.п. Провожаю их удивленным взглядом, вхожу в смежный зал, где у двери, на высокой темной кровати лежит старушка-охранница. Спрашиваю про ярлыки, старушка странным образом спускается с кровати и отвечает прозрачным намеком на допускаемые этими лицами правонарушения. Для того, чтобы спуститься, она ухватилась за торец кровати, сделала стойку на плечах (струной вытянувшись вверх) и ловким красивым соскоком приземлилась. Все, ею проделываемое (с будничным видом), так не вязалось с ее обликом, что я, ошеломленная, все боялась, как бы она не грохнулась (стояла наизготовку, чтобы подхватить ее, в случае чего). Выходим из магазина, нам было по пути, но я не захотела идти вместе, и попрощавшись, свернула направо, к рынку. Было, наверно, раннее утро, рынок почти пуст, проходы посыпаны свежей влажной стружкой, в одном месте ею покрыта лишь правая сторона прохода, я шла по левой кромке, но разок наступила на стружку (просто так). Иду между пустыми рядами и думаю, что придется придти еще раз, позже.
Пытаюсь улучшить изгиб носика металлического, в восточном стиле, сосуда. Манипулирую с легкостью, без инструментов, голыми руками, но получается что-то невообразимое.
Мысленное обращение (женским голосом, жестко): «Иринга! Я тебе что сказала?!»
Мысленные фразы (женским голосом): «И ничего не будет. Освобожусь и отпущу всех...» (фраза обрывается).
Мысленное сообщение: «Мальчик родился». Смутно видится грудной младенец в распашонках. Он лежит на спине и болтает ручками и ножками.
С удовольствием оборудую рабочее место в светлой чистой, по-домашнему уютной комнате. Нахожу оптимальное место для стола и (дополнительныя удача) поблизости выкраивается место для полки (напоминающей белую гладильную доску). Придвигаю ее к белой стене, на фоне которой выделяется темный цветочный горшок с небольшим темным растением.
На улице обращаю внимание на четырех молодых восточных женщин, одна из которых поразительно красива. Вижу их снова в холле общественного здания, уже без красавицы. Не удержавшись, говорю одной из них о поразившей меня красоте их приятельницы. Спохватываюсь, что допустила бестактность. Неуклюже изворачиваюсь, сочиняя на ходу, что черноглазые брюнетки вообще кажутся мне необыкновенными, так как я жила в северной стране, где такого типа людей не увидишь.
Мысленная фраза: «Девять и девять — восемнадцать».
Купаемся с Петей в чудесном море. Он говорит, что по просьбе кинокомпании отослал им мои фотографии. Спрашиваю, заснял ли он меня для этого прямо сейчас, в море, сотовым телефоном. Петя в ответ лишь загадочно посмеивается (божественное море виделось и осязалось вживую).
С помощью вилки производят манипуляции с буро-серым мясным фаршем. Кто-то интересуется, для каких целей это производится, ему отвечают. Спрашивающий (которого, как и отвечающих, не видно) не понимает. Ему несколько раз пытаются втолковать элементарные (для отвечающих) вещи. Однако для спрашивающего это было что-то непостижимое, с чем он никогда раньше не сталкивался. Это лежит за пределами его понимания, все объяснения обречены на провал.
Активный полнометражный сон, среди участников которого была и я, и в котором было что-то остроумное.
Мысленная фраза (ритмично): «А у этой тоже только ...ая защита/ А у этой тоже только маленький живот» (одно слово запомнилось неполностью).
Мысленная фраза: «Скрипит, с какой-то прочностью соединяется».
Мысленное, неполностью запомнившееся двустишье: «...породу/ В романтическом и ласковом письме».
Однажды, по какому-то наитию, я раскрыла толстую тетрадь с накопившимися записями и углубилась в чтение. Читала, не отрываясь, с неослабевающим интересом и удовольствием переживая все заново. Причем обнаружилась любопытная закономерность — все «страшное» не резонировало, зато остальное наполнило душу такой теплотой, так подбодрило, что я почувствовала себя обновленной. С тех пор раз в несколько лет я перечитываю сны, каждый раз убеждаясь, что они подпитывают меня энергией. Сны стали моим друзьями.
Мысленные, частично запомнившиеся фразы (женским голосом): «Что ты хочешь? Что-нибудь со сметаной ... или еще раз подметить?»
Мысленная, с пробелом запомнившаяся, издалека донесшаяся фраза (женским голосом): «Оттуда ... более низкое качество».
Смотрюсь в зеркало. Вижу, что волосы не темени совсем поредели, стали тусклыми, тонкими. Ерошу их, как бы не веря своим глазам. Оказавшись в другом месте, рассказываю об этом Лане, она обещает спросить у кого-то, чем можно помочь.
Держу сложенный пополам разноцветный рекламный лист. Зачем-то перегибаю его в другую сторону. По мере того, как я его выворачиваю, в нем появляется, как бы просачиваясь, густая прозрачная (похожая на клей) жидкость.
Включаю в электросеть чайник. Как только убираю руки, в розетке происходит короткое замыкание, сопровождающееся характерным гудящим звуком.
Мысленно сообщается, что условия были вмиг изменены. Там, где раньше заключенные жили парами, теперь стало как-то по-другому.
Обрывки мысленной фразы: «...говорили ... что кое-кто не прочь и от дерева отделаться».
Сразу же по окончании сон скользнул украдкой вбок, влево, за границу поля зрения. Действие его было сознательным, в нем явно чувствовалось желание незаметно скрыться. И это, кстати, далеко не первый случай, когда мне удается (неумышленно) обнаружить сознательное убегание сна.
Думаю, что когда малыш подрастет и достигнет трехлетнего возраста, мы с ним приступим к изучению Мира. Малыш виделся смутно, почти неразличимо.
Мысленная, незавершенная фраза: «Наиболее конкретной личностью, стоящей за (мысленной) фразой...».
Мысленные фразы: «Вдруг раздается. Вдруг звонок!»
Мысленная фраза (оживленным женским голосом): «Я украла ее».
Возвращаюсь домой, звоню в дверь. Петя не слышит звонка из-за громко включенного телевизора. Смутно, бегло видится комната на Рябинной улице с орущим телевизором и сидящим перед ним Петей. Звоню снова и снова, то длинным звонком, то серией коротких. Слышу, что звук телевизора понизился, воспринимаю это как ухудшение ситуации. Звонок почти потерял голос, не знаю, что делать. Подумалось кидать камешки в окно, но решаю, что не доброшу (все же седьмой этаж), да и промахнуться можно, угодить в чужие окна. Предполагаю попробовать позвонить домой от соседей, по телефону. Но услышит ли Петя телефонный звонок?
Мысленные фразы (женскими голосами; адресованные третьему лицу): «Ну скажите». - «Скажите, с кем и на час это происходит».
Фрагмент мысленной фразы: «...крепко привязаны к железному трубу...». Видится массивная металлическая решетка (в клетку). Она имеет коробчатую форму, и или просто лежит на земле или закрывает отверстие.
Стою у окошка билетной кассы автобусной станции, говорю: «Здравствуйте, мне нужно...» (окончание не запомнилось).
Мрачный нецветной, в темных тонах сон, состоящий из череды одинаковых ситуаций, не доводимых до драматичного, кошмарного финала. В разных местах, на пустых улицах и закоулках происходит одно и то же: мужчина поочередно ведет куда-то (с преступным умыслом) молодых девушек (все видятся неотчетливыми силуэтами). Нахожусь неподалеку, с неизменным ужасом полагая, что следующей жертвой буду сама. Но в конце концов уловив краем сознания стереотипность повторяющихся эпизодов (их к тому времени набралось с десяток), с облегчением осознаю, что это мне лишь СНИТСЯ.
Мысленная фраза (женским голосом, ритмично): «Почитай-ка мне сначала Александра».
Мысленные фразы (дружелюбным женским голосом): «Я очень рада, что мы встретились с тобой тут. Встретимся перед смертью».
Что-то примеряю в небольшом магазине, заставленном длинными стойками с одеждой. Ничего не подобрав, снимаю со стойки плащ, застегиваю его на кнопки. Обнаружив перекос, начинаю рывком расстегивать. Вижу, что застежки могут оборваться, расстегиваю аккуратнее. Наматываю на шею длинный светлый шарф, с которого скатывается несколько капель воды, и иду к выходу.
Мы, несколько человек, занимаемся какими-то спокойными делами во дворе, около своего (многоквартирного) дома.
Мысленная, неполностью запомнившаяся, незавершенная фраза (бодрым женским голосом): «Затем, когда у меня ... - такие дни тоже бывали - ...».
Листки с медицинскими терминами (на латыни или английском), относящиеся к моему предполагаемому диагнозу. Они возникли (поочередно) несколько раз, и каждый раз чья-то рука зачеркивала часть слов. Слова виделись отчетливо, но ни прочесть, ни хотя бы сопоставить их я не пыталась.
Мысленные фразы (женским голосом, строптиво): «Ну куда ты? Я смотрю на Качалову!»
Мысленная фраза: «И эти прогрессивные направления можно использовать».
Читаю (по крайней мере отдельные слова) текста, напечатанного на листе бумаги крупным готическим шрифтом. Понимаю и истолковываю для себя прочитанное.
Мысленная, незавершенная фраза (женским голосом): «Если убрать то, что есть, а оставить (то, что осталось)...» (слова в скобках, возможно, лишь заготовлены, но они не завершают мысль).
Сомнительного вида девочка-подросток пришла ко мне поговорить о фильме. Девочка выглядит бродяжкой, одета во что-то блеклое, но чистое. Ее комната находится по-соседству, в этом же многоэтажном, похожем на муравейник общежитии. Разговариваем довольно долго. Меня вдруг как что-то слабо толкнуло в сердце, что моя сумка украдена. Не реагирую, продолжаем беседовать. Случайно взглядываю на то место, где на вбитом в стену гвозде должна висеть сумка. Всматриваюсь в плохо освещенное место, мне кажется, что я то вижу, то не вижу сумку. В конце концов убеждаюсь, что ее нет. Смотрю на девочку — она сидит, разведя в стороны колени, платье между ними топорщится, прикрывая какой-то предмет. Понимаю, что это моя сумка, рывком протягиваю руки, сквозь платье вцепляюсь в нее. Громко зову Петю (он в одной из соседних комнат). Петя появляется с недовольным, отстраненным видом. Не разжимая рук, рассказываю, что произошло. [см. сон №2599]
Мысленные фразы (строгим женским голосом): «Что ты делаешь? Тебе (это) что, нужно?»
Окончание мысленной фразы: «...рассыпятся ненужные вещи». Имеется в виду (и бегло демонстрируется), что взятые в путешествие лишние вещи в чемоданах уплотнятся, станут занимать намного меньше места. Уплотненные вещи предстают в виде мелких темных одинаковых квадратов.
В узком столбце газетного листа читаю начало одной из фраз: «Говорят, что от старых монет исходит...» (дальше прочесть не удается). Текст будто бы имеет отношение к предыдущему сну. [см. сон №5157]
