Белизной, пышностью, ни с чем не сравнимой мягкостью это было похоже на облака. Было полное ощущение, что я лежу на облаках, белейших кучевых облаках. Блаженствую там. Но по каким-то признакам становится ясно, что ощущение ошибочно. Это все же не облака, а что-то земное, но — белейшее, пышное, восхитительно мягкое... Полупроснувшись, вспоминаю приснившееся. Трезво умозаключаю, что, возможно, время моего пребывания подходит к концу. Возникает туманный бессловесный намек, представление о том, что я появлюсь снова ближе к концу нынешнего столетия. Предстоящее появление смутно обозначается на правом краю шкалы времени... Как интересно, думаю я, что Я-будущая появлюсь на свет полностью готовой (приспособленной с момента рождения) к интеграции в цивилизацию конца века. Цивилизацию, наверно, невообразимо более развитую. Мне кажется это чрезвычайно любопытным.
P.S. Наяву я никогда не полагала (и не полагаю) драматичной и неприемлемой мысль о конечности, одноразовости человеческой жизни. Я воспринимаю это спокойно (не имея, впрочем, ничего против противоположного варианта).
В большой коммунальной квартире живем, в числе прочих, я с мальчиком (в одной комнате) и мама* (в другой). Выхожу утром в салон, мама и два-три жильца смотрят (с вечера) телевизор. На кушетке у стены спит женщина (которой, как я полагаю, свет и телевизор мешают). Иду в мамину комнату, где находятся мои полотенца, чтобы взять одно. Мама отвечает на просьбу так отчужденно и холодно, как никогда в жизни себе не позволяла. Я шокирована. Оказываюсь с мальчиком на людной деревенской площади. На длинном столе женщины в определенном, сложном порядке расставляют тарелки. Дети выстраиваются напротив тарелок, мой мальчик встает у ближнего торца. Взрослые, как им тут полагается, стоят позади детей. За каждым ребенком вижу по нескольких взрослых, лишь позади моего мальчика стою я одна.
Мысленная, незавершенная фраза (женским голосом, наращивающим интенсивность): «У меня его водительские и священные права...».
Мысленная, с пробелами запомнившаяся фраза: «Вспомним ... и унизительную сцену в Саду...».
Люди, которых я КАК БЫ ВИЖУ И НЕ ВИЖУ, демонстрируют приемы КОЛДОВСТВА. Все было четкими, впечатляющими. Я была там в качестве зрительницы, которой (или одной из которых) все это демонстрировалось. [см. сон №1139]
На тротуаре, возле углового здания стоят чем-то наполненные большие мешки с вывернутыми наружу краями. Большая часть мешков — белого цвета, и лишь несколько — черного, блестящего (будто их аккуратно обмазали смолой).
Идем с мистером Krackом по университетскому кампусу, входим в подземный переход. По перпендикулярной ветви идет, приближаясь к нам, друг мистера Kracka. Сон показывает его, идущего по своей ветви, повстречавшего на пути девушку, на миг остановившегося, потрепавшего ее по плечу (или по щечке), произнесшего несколько приветственных слов и продолжившего путь. Мистер Krack, тоже почувствовавший приближение друга и не пожелавший, чтобы тот нас увидел, приостанавливается (к этому моменту мы, как и друг мистера Krackа, уже почти дошли до угла). Говорю: «Не надо стоять, выходи». Добираемся до угла, заглядываем в перпендикулярную ветвь - там никого нет, переход пуст.
Мысленный диалог. «С бумагой». - «С бумагой?» - «С бумагой. Здесь внизу, в жилище».
Смутно видна излучина шоссе, по прямолинейному участку которого осторожно движется (задним ходом) старый светлый минифургон.
Прыгаю по расчерченным «классикам» (это такая детская игра). Классики мои расчерчены необычно, и я была отнюдь не ребенком. Прыгаю из квадрата в квадрат по заданной схеме, а Душа моя в это время перемещается похожим образом в соответствующих Небесных Сферах. В зонах, как я записала ночью, НЕВЫРАЗИМОГО БЛАЖЕНСТВА.
Смутно видимая женщина прогуливается с сидящим в коляске ребенком, неторопливо приговаривая: «...срочно. Срочно. Если нам понадобится срочно мама, мы позвоним ей. Пока — не срочно» (начало не запомнилось; имеется в виду мать ребенка).
Мысленные, с пробелом запомнившиеся фразы: «То есть она ... слушая. Вряд ли для нее что-нибудь там специальное затевалось» (имеется в виду, что слушая, что-то усваивалось).
Мужчина изумительным голосом поет, и тут же записывает свои песни на пластинки. По очереди берем их, иногда даже слегка из-за них вздорим.
Красивую, чуть поблекшую желто-коричневую розу на длинным стебле осторожно кладут в узкий, заполненный водой пенал. Он был из светлого дерева, его овальная выемка соответствовала размером розы.
Что-то произошло на перекрестке, там собралась толпа.
Мысленная, неполностью запомнившаяся фраза (энергичным женским голосом): «... ты начинаешь ... а потом уже писАть».
Мысленная, запомнившаяся с пробелом, незавершенная фраза: «В этом ... важен не только динамический рост показателей, но и...».
В мансарде с низким потолком и выходящим на крышу окошком находимся мы с Петей и беременная девушка. Девушка лежит на старом темном диване и вдруг начинает постанывать. Понимаю, что начались схватки, прошу Петю вызвать врачей, успокаиваю девушку. Застилаю диван чистой простыней, накрываю девушку легким, в чистом пододеяльнике, одеялом. Петя звонит, куда полагается, там не желают его слушать. Похоже, роды придется принимать нам самим. Бедная девушка уже чуть не плачет. Убеждаю ее, что все будет в порядке, что мы справимся. Достаю из комода еще пару светлых простыней, чтобы как следует застелить замусоленный диван. Я вот только не видела у девушки полагающегося в таких случаях живота (во сне это не задевало сознания). Зато когда случайно взглянула в окно, увидела толкущихся около него уличных кошек, пытающихся пробраться к нам.
Раздается высокий однократный звон небольшого, невидимого колокола.
Мысленная фраза: «А его дочки были его собственными дочками».
Мысленная, незавершенная фраза: «Насчет рассказа — пусть его окаянная...» (прилагательное относится к чему-то, а не к кому-то).
Выставка картин художника по имени «Нати». Запомнилась корзинка с боковым отверстием, заполненная визитками художника.
Мысленная фраза (женским голосом): «Как там наша Синдерелла».
Сосед по квартире на Рябинной улице в чем-то меня упрекает. Заявляет, что «теперь он знает, что...» (окончание не запомнилось или не воспринялось). Потом миролюбиво усаживается на стул в прихожей, лицом к кухне. Выхожу в прихожую. Вижу на кухне призрачные темноватые фигуры мужчины с ребенком и еще двух взрослых. Спрашиваю соседа, что это. Он говорит, что они пришли что-то купить. Взглядываю туда снова — призрачные фигуры столпились у окошка (или стойки) в дальнем левом углу. Сосед в смятении (заражая им и меня) увлекает меня прочь от кухни. Проходя мимо маленькой комнаты, вижу и там несколько призрачных фигур. А когда мы входим в большую комнату, вижу призрачные фигуры и там. Воспринимаю (или осознаю) установку, что не надо их бояться. Установка овладевает мной, говорю с недоумением, медленным басом: «Хау, кто это?» (мое «хау» было искаженным приветствием «хай»). Призрачные фигуры мгновенно исчезают, во всех помещениях они находились около окон, на максимальном удалении от дверей. [см. сон №3161]
Мысленная, незавершенная фраза (женским голосом): «АдресА могилы, с которой восемьдесят лет...» (вялое начало фразы постепенно сменяется экспрессией).
В этом сне был быстро передвигающийся грузовик и что-то говорящий подросток.
Смутно видимая женщина-конферансье в строгом черном костюме с белой блузкой объявляет хорошо поставленным голосом: «Сейчас выступает перед всеми культурный советник».
Мысленные, неполностью запомнившиеся фразы: «Ой, «Держи его, держи» - потрясающий фильм! Знаете, почему он так...».
Мысленная, с пробелом запомнившаяся фраза: «Инна ... но плохо, если в школе что-то не так».
Финал фантастически навороченного сна. Большой ангар. Крупной молодой женщине нужно спуститься в подвальное помещение. Быстрыми шагами подходит она к ведущему оттуда, работающему на подъем эскалатору, привычно ступает на него. Находясь неподалеку, с интересом наблюдаю. Женщина падает на спину, скользит вниз по гладкой (бесступенчатой) ленте эскалатора. Отмечаю, что хоть и медленно, но она действительно спускается. Объясняю это тем, что вес женщины превышает вертикальную составляющую силы тяги эскалатора. Внизу, где лента плавной дугой переходит в горизонтальный участок, женщину тащит наверх. Объясняю это тем, что из-за изменения угла наклона изменилось соотношение сил, равнодействующая теперь направлена вверх. Женщину неуклонно тащит наверх, что приводит ее в страшный гнев, который она бурно выражает доступными ей средствами.
Мысленная (моя) фраза, порожденная воспоминаниями о первом сне этой ночи: "Недостающего, по-моему, много, а достающее пугающе натуралистично". Но сон своей натуралистичностью не пугал, и тем более не ужасал, а лишь поражал. [см. сон №4726]
Мысленная фраза (женским голосом): «Ребеночек — может, вы возьмете его?»
Мысленная фраза: «О, птица, безобразная до вариации с наговором!»
Длинная шеренга легковых машин, шириной в три-четыре ряда. Люди собрались на лекцию, которую будут слушать из автомобилей. Новые, как на подбор, машины, видимые немного сверху, выстроились плотно, бампер к бамперу. Мне (не находящейся в этом сне) ясно, что машины припарковались вплотную, чтобы быть ближе к лектору. Но как они потом будут разъезжаться? И как только додумалась, это на миг визуализируется (ни в машинах, ни около них не было видно ни одного человека, но во сне я не обратила на это внимания).
Лежа в кровати вижу, как с потолка капает вода. В одном месте, потом в другом, и так далее, но на кровать не упало ни капли.
Мысленная, незавершенная фраза (мужским голосом): «И когда нужно было пойти — собственно, самим установить ...».
Нахожусь в гостях у молодой семьи. Их маленький сынишка возвращается с прогулки вспотевшим, в песке. Веду его в ванную, где отец ребенка моет детскую ванночку. Ставлю мальчика под душ, убеждаюсь, что он начал ополаскиваться, выхожу. С недоумением слышу, как отец (до тех пор не проронивший ни слова) набрасывается на сына с грубой бранью.
В полусонном состоянии восстанавливаю в памяти предыдущий, уже законспектированный сон, пытаюсь уловить нюансы своей реакции на призрачные фигуры. Засыпаю. Выплывает длинная мысленная фраза, в которой идет речь о «продлении моей жизни». [см. сон №3160]
Иду в кино с темным, набитым бумагами портфелем. Там же лежат банковские чеки (на сумму десять тысяч денежных единиц). Чеки бегло визуализируются внутри портфеля - энное количество четвертушек чистой белой бумаги, засунутых между остальным содержимым. Плутаю по невнятным дворам и улочкам темноватого одноэтажного поселка, спрашиваю у прохожих дорогу, добираюсь до кинозала. Сдаю (по требованию) портфель на хранение. Заполучить его обратно оказывается так непросто, что я, потеряв терпение, готова уйти без него. Женщина-контролер преграждает мне путь, говорит, что я не смогу уйти, пока не дам разъяснений в отношении обнаруженных в портфеле чеков на крупную сумму. Добавляет, что это связано (каким-то образом) с Каданэ, которая меня тут ждет. Входим в большую светлую студию, вижу Кадане играющей со своим (сновидческим) сынишкой. Она выглядит поразительно молодо, не могу отвести взгляда от ее живого, светлого лица. Она, прекратив игру, смотрит на меня. В ее глазах нескрываемый ужас, Каданэ буквально цепенеет от моего вида. Мягко, с сочувствием говорю: «Не пугайся. Во-первых, мне пришлось много пережить, да и сейчас это еще продолжается».
Произвожу действия на клавиатуре, похожей на гибрид компьютерной панели управления и панели банковского автомата (у этой еще мигали лампочки).
Нечетко, сверху, издалека видится хвойный лес с извилистым руслом неширокой полноводной реки. Вода темна и почти неподвижна (а лес напоминает тайгу).
Вид из окна салона на заросший свежей зеленой травой широкий газон с высящимся посредине мощным деревом. Внимание сна направлено на открытый канализационный люк, из которого вдруг начинает изливаться темная вода.
Какие-то люди сварили и съели человека. Обглодали кости (так, что те стали чистыми и гладкими) и сбросили их с высокой каменной набережной в реку. Прохожий, обнаружив кости в реке, сообщил об этом куда следует. Визуальная часть сна была скудной. Увиделось несколько чистых сухих бледно-серых костей, потом - каменная набережная и медленно уходящие в толщу серой воды кости. Остальное содержание стало известным каким-то другим, непонятным образом.
Иду по лабиринтоподобной системе подвальных помещений, куда выходят запасные двери квартир. Перед одной молодая женщина моет пол. В нерешительности останавливаюсь, даю понять, что мне нужно пройти. Женщина спокойно, многословно, с повторами объясняет, что так как она моет пол, пройти здесь сейчас невозможно. Смиряюсь, настраиваюсь на ожидание — и тут же получаю разрешение пройти. Иду влево, передо мной, в том же направлении, идут мужчина, женщина и мальчик. Мужчина ступает в мелкое прямоугольное, заполненное водой углубление. Смотрю, как он идет по воде, и неожиданно проваливаюсь по грудь в темную воду возникшего передо мной, похожего углубления.
Мысленная фраза (недовольным женским голосом): «Нет, я не люблю эти (бананы)» (за слово в скобках не ручаюсь).
Мысленно сообщается об ошибочных действиях того, кто проложил прямую широкую дорогу к сокровенному источнику (тем самым направив туда толпы, которым до источника нет дела). Среди красивой дикой, заповедной чащобы бьет из земли (в правой части поля зрения) маленький хрустальный ручеек. Слева, как бы прямо к нему, ведет асфальтовая дорога. По ней бессмысленно бредет (вправо) неразличимая масса одинаковых, в темной одежде людей.
Мысленная, неполностью запомнившаяся, издалека донесшаяся фраза: «...найти таких вот здоровых людей» (физически сильных).
Мысленная фраза: «То ли порабощение США (туда и обратно)» (порабощения, чередующиеся с освобождениями).
Мысленные фразы: «Сменные туфли, которые я снимала и одевала. А они очень дорогие».
Обрывок мысленной фразы: «...и я говорила: что же, бабушка, может, похлопочем, но она...».
Мысленная, с пробелом запомнившаяся фраза: «Но в ... жизнь казалась ей (приемлемой)» (последнее слово передает смысл дословно не запомнившегося).
Мысленные фразы (женским голосом): «Есть какие-то немецкие слушатели. Так принести тебе мясное?»
Мысленная фраза, какое-то время пассивно сохранявшаяся в полупроснувшемся сознании. Когда же спохватываюсь ее записать, она тут же мягко улетучивается из памяти.
Издалека, повторяясь и становясь все более различимой, входит в мое сознание и будит меня мысленная (возможно, завершающая сон) фраза, произносимая ритмично, женским голосом: «ТЫ МЕНЯ НЕ БОЙСЯ, Я ТЕБЯ НЕ ТРОНУ, Я ТЕБЯ НЕ ТРОНУ, ТЫ НЕ БЕСПОКОЙСЯ».
Спускаюсь по наружной стене многоэтажного здания, пользуясь вделанными в нее отрезками вертикальных труб. Берусь одной рукой, соскальзываю вниз, берусь второй за следующую, повторяю маневр. Тело удерживается (силой рук) в горизонтальном положении, получается что-то типа полета. Испытываю наслаждение от спуска, от своей ловкости и от того, как послушно мне мое тело. За спуском следят стоящие на земле люди. Один из них, Родриго, замечает, что никогда бы не подумал, что я способна на такое. Говорю (имея в виду его селение Адамс): «А вы думаете, что только вы такие необыкновенные? Я — тоже, только в другом роде». Кто-то еще говорит о гибкости и крепости моего позвоночника.
Фрагмент мысленной фразы: «Директор им тоже сказал...».
Нахожусь (с визитом) в селении Адамс. Оно расположено в бывшей усадьбе моего детства. В финальном эпизоде оказываюсь на каменной гряде, слева от дома. Решительно спихиваю ногами часть больших валунов, и немного расчистив таким образом спуск, легкими, почти невесомыми прыжками перемещаюсь вниз, где, кажется, кому-то об этом рассказываю (сон был не цветным, в темноватых тонах; отчетливо, совсем вживую виделись лишь валуны).
Незавершенная мысленная фраза: «Еще пришел смотреть на меня и ушел...».
Пространный, серьезный сон, главной мыслью которого был вопрос об ответственности того, в чьих руках — даже если случайно и хотя бы ненадолго — оказывается судьба других.
Мысленная, неполностью запомнившаяся, адресованная мне фраза (завершившая длинный сон): «...если хочешь увидеть начальную (форму) и форму его освящения».
Вечером предстоит неожиданная, срочная командировка. Времени в моем распоряжении не так уж много, и я даже не знаю, сколько именно. В кассе Аэрофлота мне выдали не билет, а справку (целую прокламацию), прошу Петю помочь в ней разобраться. Он объясняет, что нужно прибыть в Аэропорт не позднее «девяти часов вечера» (вижу это время вписанным синими чернилами в середине печатного текста). Мне нужно успеть собраться, поесть, оставить еду для Пети (он в студенческом возрасте) и накормить кошку.
Несколько мужчин мчатся из готовой вспыхнуть части города. Сон бегло показывает, как это произойдет — все вспыхнет мигом и сразу, пламя (показанное не в цвете) взовьется до крыш. Мужчины вихрем мчатся по безлюдным улицам, между безмолвными многоэтажными домами. Мчатся за пределы опасной зоны, одной из вех которой являются три старых каменных столба. Столбы похожи на верстовые (в общем, это что-то реликтовое, оказавшееся в черте современного города). По другую сторону столбов мужчины будут в безопасности, и они успевают домчаться (напряжение, с которым они убегали, было неописуемым).
Мысленная, с пробелом запомнившаяся фраза (женским голосом): «Без ... и ничего сделать нельзя, понимаешь?»
Мысленные, с пробелом запомнившиеся фразы: «Джорджа ... на этот раз задержал. Это был первый день пленения».
Мысленная, с пробелом запомнившаяся фраза: «Запиши ... чтобы запомнить нашу квартиру».
Мысленный (или явный, не запомнилось) диалог. Я: «Видишь, как некоторые...». - Петя, не дав мне договорить, завершает фразу: «...хорошо понимают».
Мысленные фразы (женским голосом): «Переулок, переулок, переулок. Там, где дождь идет — там переулок».
Глава некоего семейства претерпел оглушительное банкротство. Но духом не упал, его деятельность (жизнедеятельность) подчинена теперь одному — спасти семью. Нахожусь у них, в большом, распадающемся доме. Занята тем, чтобы хоть как-то усмирить бедлам, хаос. Поддержать внешний порядок, смягчить таким образом шок этого семейства. Беру старую тележку, брошенную кем-то в жилых комнатах, везу ее на место, в подвал, куда ведет широкая светлая лестница. Подвал (необъятный) был забит рухлядью, было там, в углу возле лестницы, место для тележки. Сейчас от рухляди не осталось и следа. Подвал чист, светел (и удручающе пуст). Около лестницы нагромождено оборудование и материалы (мне показалось, что для производства керамической посуды). Не знаю, можно ли оставить тележку в отданном, судя по всему, в аренду подвале. Оказываюсь опять в жилых комнатах. Глава семьи, очень бледный (только это и выдает его состояние) разговаривает, сидя за столом, с близкой семейству женщиной. Спокойно, деловито обсуждается археологическая находка. Потом этот человек (до чего же он бледен!) говорит по поводу постигшей его беды: «Я вам оставлю дела в лучшем состоянии, чем...» (называется кто-то, попавший в сходную ситуацию). Обращаю внимание на две вещи. Человек говорит «вам», приобщая к своему семейству эту женщину. Человек говорит «вам» - и не означает ли это предчувствие цены, которую ему придется заплатить ради спасения близких? Человек произнес фразу спокойно, но это спокойствие предельного напряжения чувств, воли, сил.
Мысленная фраза: «Хорошо, что они дают один размер, а не два».
Дважды повторившаяся мысленная фраза (несерьезным тоном): «Господину Кюарэ».
