Читаем текст (напечатанный, кажется, готическим шрифтом). Куски текста соскальзывают со страниц фолианта, повисают перед нами, и по прочтении возвращаются на место. Кто-то говорит, что смысл читаемого не таков, каким мы его понимаем, совсем не таков.
По поручению Фуфу прихожу к ее знакомым. Дома оказывается только их старший сын, первоклассник. Вынуждена ждать взрослых, хотя пребывание в этой квартире будит необъяснимое чувство тревоги. В одной из комнат на полу лежит малышка, полагаю, что их младшая дочь. Подойдя ближе, вижу двух малышей (девочку и мальчика). Они лежат на полу, бок о бок, почти неподвижно, лица скрыты за раскрашенными масками из папье-маше, изображающими утрированные детские физиономии. Дети встают. Сквозь жуткую оторопь вижу, что это не дети, а ОЖИВШИЕ КУКЛЫ. Решаю пройтись по квартире, чтобы развеяться. Вдоль длинного узкого коридора тянутся двери комнат. Всё выглядит мрачным, там даже мебели нет (по крайней мере, кроватей). На полу лежат матрацы, заправленные новым красивым чистым постельным бельем - единственным светлым пятном в этом жилище.
Сортировка (систематизация?) предметов. На роскошной плотной мелованой бумаге напечатан (на незнакомом мне языке) перечень признаков. Предметы подлетают по воздуху к соответствующей строке перечня, а потом исчезают. Вижу старинную дудочку теплого темно-коричневого цвета и еще пару предметов. Они поочередно откуда-то выныривают, мягкими зигзагами скользят над текстом, зависают над соответствующими строчками и незаметно исчезают, был — и нет его.
Слышу негромкий стук (не исключено, что наяву, из верхней квартиры). Вижу несколько биллиардных шаров (слоновой кости), лежащих в углу какой-то комнаты и постукивающих об пол.
Сон о словесном противоборстве двух групп людей. В финале дело происходит в большом подвальном (или полуподвальном) помещении, в центре которого две большие раковины с водопроводными кранами (все это темное, старое). Поблизости, в тазу, плавают (как живые) вареные рыбы. Одни - с белым мясом и частично отвалившейся красно-золотистой чешуей, другие - с темно-болотной, неповрежденной чешуей. Люди вылавливают их черпаками, одну за одной, и переносят в правую раковину (для разделки). На полу образуются натеки воды, говорю, что лучше, проще и быстрей рыб можно переложить, поставив таз на край раковины. Вот он уже там, а я просыпаюсь.
Стою на стремянке перед антресолями в ванной, подравниваю стопку постельных принадлежностей. Пока занимаюсь ватным одеялом, лежавшая на нем (углом) подушка вдруг оживает и медленными прыжками, переваливаясь с боку на бок, скачет к задней стене (чему я во сне не удивилась).
К тротуару идущей под уклон улицы припаркованы большие низкие сани с толстыми, высоко закругленными полозьями. Из-за того, что сани кому-то (или чему-то) мешают, они дают задний ход, подавшись немного вверх по склону - не только без чьей-либо помощи, но и в отсутствие снега. Движение воспринималось именно как задний ход, хотя передвигались они не задом наперед.
Чем-то занимаемся неподалеку от полотна железной дороги. Переходим рельсы, видим за ними размокшую землю, возвращаемся обратно. Мне нужно куда-то поехать, и прибыть для этого в определенное время к железной дороге. Несколько раз справляюсь у окружающих о времени, иду к поезду. Слышу предупредительный гудок паровоза, останавливаюсь. С удивлением вижу проезжающий (вправо) и остановившийся неподалеку вагон (без паровоза). Не пытаясь в него сесть, перехожу рельсы, чтобы идти пешком. Земля по ту сторону полотна раскисла окончательно, вижу, что придется вернуться за резиновыми сапогами. Уходя, мельком замечаю в трясине барахтающуюся девушку. Ноги ее глубоко увязли, она навалилась телом на толстый деревянный брус. Я посмотрела на нее (она виделась со спины) и усмехнулась.
Книга (или журнал) на качественной бумаге, с четким красивым шрифтом. По тексту разбросаны цветные иллюстрации, изображающие структурные соединения. В одном месте это пара горизонтальных, находящихся друг под другом рядов шариков, с двумя-тремя, отличавшимися по цвету от остальных. Страницы несколько раз сами по себе перелистывались, но я не рассмотрела больше никаких подробностей (и даже не сделала такой попытки).
Мою маму (сновидческую) убили - за то, что она спасла Сержа от угрожавших ему сил. Точнее, тяжело ранили, и от этих ран она скончалась. Мне было известно, что она, тяжело раненая, находится в больнице. Вижу скульптурную группу. Она увеличивается в размерах, в результате одной из женских голов ее оказывается занятым все поле зрения. Глаза статуи обращены к небу, как бы следя за отлетающей ввысь Душой, понимаю, что это Душа мамы. Я Душу не вижу, но по выражению лица статуи понятно, что она не только видит отлетающую Душу, но и провожает ее взглядом.
Высокая стена из массивных серых камней, по обе стороны которой старый запущенный парк. В сводчатом проеме стены стоит старый автомобиль. Прохожу перед ним, он вдруг самовольно меня толкает (на ногах устоять удалось).
Пара белесых воздушных шариков, слабо подпрыгивая на ветру, перекатывается по поверхности земли. На одном грубо намалевано обрамленное платком женское лицо и туловище (до середины бедер) в платье с глубоким декольте. На втором - мужская физиономия (рожа) в головном уборе. Шарик-мужчина все время допрыгивает до шарика-женщины и целует ее в декольте, она всякий раз целомудренно отпрыгивает в сторону. Это выглядит так смешно, что стоящие неподалеку подростки (среди которых были Додо, Ролл и их приятель Эрил) покатываются со смеху. Шарик-мужчина в очередной раз допрыгивает до шарика-женщины и внезапно сильно кусает ее за левое бедро. Шарик-женщина хватается за укушенное место - оно предстает в виде настоящей, поврежденной укусом плоти.
В нашей с Петей (ребенком) странной на вид комнате появляется посторонняя живность. Ожившая игрушечная зверюшка из сине-зеленого плюша, настоящий заяц, зайчонок, на шкафу притаился песец (и, кажется, кто-то еще). Принимаюсь их выгонять. Они проворно убегают, пользуясь только сейчас открывшейся мне особенностью комнаты. Наш громоздкий платяной шкаф придвинут к стене не вплотную, между ним и стеной существует непонятное пространство, куда и шмыгает зверье. В разгар беготни входит Петя, показываю ему этот зоопарк.
Мысленная, неполностью запомнившаяся фраза: «А я ... чтобы смогла взять себя в руки и расслабиться». Возникает роскошный раскрытый фолиант с белыми плотными листами и крупным красивым готическим шрифтом. На его фоне в воздухе висит благородная матово-черная бутылка вина. Она находится в наклонном положении, горлышком вниз, и разливает по капельке вина в буквы книги, являющиеся для нее рюмками. Между нею и книгой находится сильный источник чистого света. Расходящиеся в стороны лучи его видны из-за бутылки (чувствовалось, что вино — превосходно).
Оказываюсь в небольшом селении, находящемся на военном положении. Слева появляется пара десятков вышагивающих друг за другом книг. Темно-вишневые солидные тома с черными корешками (и ногами) ровным, спокойным шагом идут к одному из домов. Как мне посетовал за мгновенье до этого один из селян, книги были вынесены, к сожалению, из помещения, в котором до сих пор хранились, по связанной с военнным положением причине. Смотрю на них - они высотой не меньше метра, но воспринимаются как обычные. Говорю, что на месте селян все же приобрела бы для них шкаф, хотя и понимаю, что это сложная проблема. Бегло возникает как бы реализация моего предложения - заполненный этими (принявшими нормальные размеры) книгами небольшой, с застекленными дверцами шкаф, стоящий в пустой, частично видимой комнате.
Автобус сильно накреняется, и это заставляет меня взглянуть в окно. Мы съезжаем с высокого поребрика улицы, беспорядочно забитой старыми пыльными сельскохозяйственными машинами. Удивляюсь, как водителю удается пробираться между ними. Иногда для этого приходится (как только что) заезжать на тротуар, и когда мы съезжали с него, у меня возникало ощущение, что мы можем перевернуться. Водитель ловко лавирует, пару раз помогаю ему, на ходу отталкивая откидывающиеся рамки агрегатов. Оказываемся на участке, где проехать уже невозможно, автобус останавливается. Загромоздившие проезд машины и агрегаты приходят (самостоятельно!) в движение и освобождают проезд. В этом автобусе кроме меня пассажиров не было (или я их не видела, как не видела, кстати, и водителя).
Вхожу на кухню, замечаю на стене обогреватель, радуюсь тройной радостью — что это дело рук Пети, что теперь будет тепло, и что обогреватель замаскировал неприглядное пятно на стене (бегло в этот миг показанное). Подхожу к большой чугунной плите, подставляю ковш под вделанный на краю плиты кран (это тоже петина работа, что я с удовлетворением отмечаю). Отвлекаюсь, кран самопроизвольно поворачивается, вода льется мимо ковша, на пол. Спохватываюсь, исправляю положение, думаю (вместе с подошедшей девушкой), как исключить впредь подобные эксцессы - приделать ли упор, ограничивающий подвижность крана, или просто быть внимательней при пользовании им.
На маленькой симпатичной площади с живописным СКАЗОЧНЫМ старинным фонарным столбом и такой же атмосферой, маневрирует несколько легковых фургонов. Подъехавшая справа легковушка приостанавливается, и совсем как разумное существо, медленно делает стойку на передних колесах (изображение было нечеткое, в серых тонах).
Мысленная фраза (равнодушным женским голосом): «Ой, что ты говоришь?»
По дороге в баню обращаю внимание на молоденькую женщину с ребенком. В холле бани вижу этого малыша, с соской во рту, на руках высокого худощавого мужчины (отца). Среди условных темноватых посетителей бани появляется продавщица с ручным лотком соблазнительных сладостей. Мать малыша, заглядевшись на лоток, говорит мне, что они купят этих сладостей в моечном зале. Поясняет, что это «национальное...» (второе слово не запомнилось). Имеется в виду, что это национальная традиция - лакомиться сладостями в моечном зале общественных бань (судя по реплике, семейство, как и я, было не местным). Сон бегло показывает белую бумажную тарелку (с порцией сладостей) на углу скамьи большого мрачного помывочного зала. Зал был пуст, но ведь на эти каменные пористые темно-серые скамьи люди садятся голышом и ставят шайки с водой, которую плещут во все стороны. Спрашиваю (по поводу сладостей): «А как это, гигиенично?» Женщина с восхитительной беззаботностью молодости что-то отвечает и говорит: «Ничего, у нас еще другое печенье дома есть».
Вхожу на кухню, замечаю на стене обогреватель, радуюсь тройной радостью — что это дело рук Пети, что теперь будет тепло, и что обогреватель замаскировал неприглядное пятно на стене (бегло в этот миг показанное). Подхожу к большой чугунной плите, подставляю ковш под вделанный на краю плиты кран (это тоже петина работа, что я с удовлетворением отмечаю). Отвлекаюсь, кран самопроизвольно поворачивается, вода льется мимо ковша, на пол. Спохватываюсь, исправляю положение, думаю (вместе с подошедшей девушкой), как исключить впредь подобные эксцессы - приделать ли упор, ограничивающий подвижность крана, или просто быть внимательней при пользовании им.
Мысленные, с пробелом запомнившиеся фразы (женским голосом): «...я не сразу. Новый год, спать хочется».
Мысленный диалог (мужским и женским голосами). «Я, пожалуй, на работе сделаю такую». - «Фильтюшку осилить».
Мысленная фраза: «А раз в пять лет они начинают бунтовать».
Проводим с Петей (он в детском возрасте) летний отпуск в старом деревенском доме со старым запущенным садом. Там был сарай со зверюшками, зову Петю их покормить.
Щедро посыпаю грубой солью выложенные в миску аппетитные ломтики ржаного рогалика, собираясь залить их водой из-под крана и поставить в микроволновку. И вдруг останавливаюсь, как бы спохватившись, что варево получится несъедобным.
Яркая игрушечная яйцеобразная фигурка в несколько шажков подходит (справа) к открытому водопроводному крану, подставляет рот (клюв?) под струйку жемчужной воды, и вдруг, не меняя положения, поворачивается на четверть оборота (по часовой стрелке) вокруг своей оси.
Мысленные, с пробелом запомнившиеся фразы: «Они ... как я и говорила. В положении почти по диагонали». Смутно видны блекло-белые занавески, прилаживаемые к нижним половинкам смежных двухстворчатых нешироких окон.
Человек рассказывает о мухах. Рассказ тут же воспроизводится перед нами вживую, на фоне природы. Это история существования маленьких черных мух, история в каком-то смысле мистическая, завершившаяся фразой: «В память о ... у мухи развились признаки псевдоумирания» (одно слово не запомнилось). Кто-то из слушателей спрашивает, не является ли оборот «признаки псевдоумирания» свидетельством того, что мухи перестали умирать, и как это согласуется с тем, что было сказано раньше (люди, в отличие от мух, виделись условно).
В конце сна стою с приятельницами у буфетной стойки, намереваюсь заказать кофе и пирожное. Стоящие передо мной приятельницы, все, как одна, говорят буфетчице: «Капучино и кофе». Автоматически повторяю за ними: «Капучино и кофе», не очень представляя, что такое капучино. Смутно припоминаю, что это что-то из взбитых сливок. А как же пирожное? Спохватываюсь, заказываю и пирожное. Получаю на маленькой тарелке бисквитное пирожное с несъедобным на вид, ядовито-желтым кремом.
Мысленные, с пробелом запомнившиеся фразы: «Называется он Дом деревни. Три раза отбирал он ... мастерской (и) три раза...» (фраза обрывается; имеется в виду, что в результате этого что-то происходило).
В финале нецветного, смутно-темного сна говорю (отвергая какие-то упреки): «Просто мне захотелось спать ...» (фраза не завершена).
Рассматриваю висящее в воздухе изображение множества примыкающих друг к другу однотипных баклажаноподобных элементов, пытаюсь определить их цветовую гамму. Мне кажется, что предыдущее (незапомнившееся) изображение было подобных тонов. Говорю кому-то, находящемуся рядом: «Тоже болотно-...» и осекаюсь. Мне кажется, что это все же не болотно-серый, а иной цвет, для обозначения которого мне не подобрать слова.
Мысленная, неполностью запомнившаяся фраза (от первого лица, дурашливо): «Теперь лягем на этот бок, а уж...».
Мысленные, неполностью запомнившиеся фразы (женским голосом): «Это не моя ... Ибо маринина идеально подошла ...».
Мысленная фраза: «И после того только...», - решительно говорит женский голос, я подхватываю и завершаю фразу: «...как эти слова всё пропитают». Речь идет о Святых Словах, произнесение которых должно пропитать жилую комнату, смутно в этот миг показанную.
Мысленная, с пробелом запомнившаяся, незавершенная фраза: «...именно импульс больше, сила импульса...».
Мысленная, с пробелом запомнившаяся, незавершенная фраза: «И сколько ни старались ... они не старались...».
Мысленная фраза (женским голосом): «Как их отделить?» Полупроснувшись, отвечаю (мысленно, с нажимом) : «Они друг от друга отделяются запросто».
Мысленная фраза (спокойным женским голосом): «(В результате) они будут совершать всё новые и новые ошибки» (за слова в скобках не ручаюсь).
Ложимся с Петей спать (наверно, отпуске). В нашем распоряжении широченная кровать, застеленная свежим бельем. Лежу на левой половине, Петя крутится на правой, слегка ударяется головой об навесную полку. Лицо у него невыразимо чистое, ясное. Крутится, снова ударяется (на этот раз затылком) о какую-то решетку. Хватается за место ушиба, морщится, говорит, что удар, несильный, пришелся по чувствительной точке. Взглядываю на петин затылок, там нет никакого следа, да и сам он говорит, что все прошло.
Мысленная фраза: «A start forme for снов». Имеется в виду, что данный момент является оптимальным для восприятия снов. Неясно, относилось ли это к моему состоянию или к состоянию любого спящего (сон приснился в 5:45).
В мрачном месте - в пещере или развалинах дома - замечаю убегающего симпатичного ежа. Слежу, куда он скрылся, иду ловить. Крутая мрачная захламленная лестница, вырубленная в скальном грунте, ведет в темное никуда. Осторожно спускаюсь, хватаясь руками за шершавые каменистые стенки и не понимая, как ёж может преодолевать непомерно высокие для него ступени. Вижу на одной двух толстых ежих с ежатами. Спускаюсь пониже, чтобы рассмотреть. Выбираю самого хорошенького ежонка (он барахтался около правой ежихи), беру на руки, поднимаюсь с ним наверх.
Смутно, не в цвете предстают несколько Средневековых, закованных в латы воинов. С ними должен сразиться герой повествования. Поддерживаемый родственником (или матерью?), он вступает в схватку. В какой-то момент ему помогают даже несколько человек, и он одерживает победу. В следующем эпизоде ему опять предстоит сразиться, но на этот раз по каким-то причинам никто не приходит ему на помощь. Ситуация выглядит драматичной - схватка неизбежна, герой вынужден вступить в нее, и он в нее вступает (чуть ли не обреченно). И тут неожиданно на помощь приходят его собственные недюжинные внутренние силы, о которых он и не подозревал, победа над врагом одержана. В этом сне была отчетливо дана идея, визуализация же была условной. Вражеские воины находились слева, герой повествования и его помощники - справа. В смутной демонстрации схваток был виден, кажется, лишь правый стан. Незапомнившимся образом было показано неожиданное для героя повествования пробуждение внутренних сил. P.S. На первой же странице книги, которую я взялась читать, изложив сны сегодняшней ночи, попалась фраза: «Мы обладаем внутри нас невероятно могущественной силой» (Е.Зильберсдорф, Воспитание духа, 1936г.).
Смутно, в серых тонах видятся стоящие на помосте классной комнаты стол и стул. Подходит девушка, намереваясь сесть, нога ее соскальзывает с помоста, девушка чуть не падает.
Блуждаю в разветвленной сети переходов (кажется, подземного метро), оказываюсь беседующей с хозяином квартиры на тему предстоящего переезда.
Мою маму (сновидческую) убили - за то, что она спасла Сержа от угрожавших ему сил. Точнее, тяжело ранили, и от этих ран она скончалась. Мне было известно, что она, тяжело раненая, находится в больнице. Вижу скульптурную группу. Она увеличивается в размерах, в результате одной из женских голов ее оказывается занятым все поле зрения. Глаза статуи обращены к небу, как бы следя за отлетающей ввысь Душой, понимаю, что это Душа мамы. Я Душу не вижу, но по выражению лица статуи понятно, что она не только видит отлетающую Душу, но и провожает ее взглядом.
Мысленная, неполностью запомнившаяся фраза (женским голосом): «Часы для туалета» (уборной). Смутно видится мужчина, коснувшийся рукой стены помещения.
Обкакавшийся малыш становится на время объектом всеобщего внимания. Кто-то (я?) несколько раз повторяет слово «каки».
Мысленная фраза (проникновенным женским голосом): «Спросите, познакомьтесь, и вы увидите» (убедитесь).
Мысленная фраза (принятая мной на свой счет): «Она может увидеть истинное — все, что для этого необходимо, находится вокруг нее (у нее под руками)», слова в скобках если и не были произнесены, то подразумеваются. [см. сон №1781]
Мысленная, запомнившаяся с пробелом, ко мне обращенная фраза: «Запиши в ... беречь почву не стоит» (имеется в виду, чтобы я сделала пометку на полях своего экземпляра источника). Я удивлена, так как полагаю, что почву всегда нужно беречь.
Мысленная фраза: «Такой хороший мальчик».
Мысленный диалог. Глухо, издалека: «За это (из-за этого) мы останемся». - Отчетливо, быстро: «А я бесплатно живу».
Мысленная фраза (женским голосом): «А ты бы могла, если бы могла?»
Мысленная фраза: «Перебрались за всё».
Мне сказали приготовить еду из основного компонента и добавок. В моем распоряжении были лишь добавки, но я умудрилась раздобыть и основной компонент, и сварила что-то вкусное, где добавки оказались основным компонентом, а основной компонент — добавкой.
Столовая селения Адамс. На стоящих у стола стульях лежат серо-коричневые бумажные пакеты, заполненные овощами (или фруктами), которые нужно будет почистить (или нарезать). Мне поручено разложить по пакетам складные однолезвенные ножи. Поскольку ножей меньше, чем нужно, засовываю по одному, наугад, на дно некоторых пакетов.
Мысленная фраза: «Теперь упало в цене на несколько пунктов». Появляется чья-то рука, тянущаяся к листу бумаги со строчками каких-то данных. Я (спящая на животе) синхронно, быстро провожу безымянным пальцем левой руки по простыне. Провожу будто бы по одной из строчек снящегося листа(!), и от этого движения просыпаюсь.
Смутно видимый больной (или израненый) черно-белый котенок топчется на газоне, бессмысленно совершая круговые движения.
Ищу работу. Почти договорилась на заводе, но в нужном отделе не оказывается вакансий, меня направляют в другую службу. Плутаю между корпусами, с трудом нахожу искомое помещение. Кто-то говорит (по секрету), что здесь имеют дело с радиоактивными веществами. Решаю подыскать что-нибудь другое, по дороге встречаю Петю. Идем на трамвай. Петя поднимается в тамбур заднего вагона, дверь закрывается. Цепляюсь на ходу за поручни, вскакиваю на подножку. Трамвай набирает скорость, на подножке, снаружи вагона, ехать страшно, поручни узкие, за них трудно держаться. За спиной оказывается разбойничьего вида парень, требует купить у него косяк (наркотик). Отвечаю, что не употребляю этого, он требует, чтобы купила. Лгу, что у меня есть знакомые, которым могу это предложить. Парень свирепеет, заявляет, что сейчас изнасилует меня. Судорожно цепляясь за поручни и не зная, что делать, смотрю через застекленные двери в тамбур. Петя и еще несколько пассажиров безмятежно беседуют, никто ни разу, хотя бы случайно, не взглядывает в нашу сторону. Парень уже, кажется, начинает задирать мне юбку, но медлит, опасаясь свидетелей (мы едем по широкой улице, из окон его могут увидеть). С тоской жду следующей остановки, и когда трамвай до нее добирается, изо всех сил барабаню в дверь. Петя приоткрывает ее верхнюю половину, безуспешно пытаюсь влезть в тамбур. В отчаяньи решаю, что пропала, что на следующем перегоне парень осуществит угрозу. Буквально в последнюю секунду открывается и нижняя часть двери, и я вхожу в вагон, к людям, к Пете, к спасению.
«Подожди, ... играть, ... игрушки», - говорит мне женщина (часть слов не запомнилась). Объясняет: «Когда ей было восемнадцать лет», и осекается, спохватившись, что сболтнула лишнее. Ошарашенно шевелю мозгами над тем, чтО может означать услышанное. Говорим мы о девочке, которой нет еще и двух лет. В голове зарождается недоверчивое предположение, что если малышке уже было когда-то восемнадцать, как это могло произойти.
Обрывок фразы из сна: «Международные сорок».
Мысленная фраза (моя): «У меня дома полтора банана, я их ем, как масло». В подтверждение видится аппетитный, со срезанной верхушкой авокадо.
Мысленные фразы (женским голосом, таинственно): «А-а-а, ага-а-а ... Ой, ты меня зайцем пугаешь» (одно из междометий не запомнилось).
На узком каменистом морском берегу в беспамятстве лежит мужчина. Ему оказывает помощь женщина, любящая повторять, что во имя высших идеалов помогает людям бескорыстно. Чувстствую (или вижу?), что в данном случае она преследует меркантильную цель.
Мысленные, с пробелом запомнившиеся фразы: «...с этим тазиком. Так что у меня теперь будет...» (фраза обрывается).
Мысленные фразы: «И зубов! Надо зубов чистить».
Мысленная фраза: «А то у меня нет ключа».
Мысленные фразы (мужским голосом): «Это же дети. Дети наших детей. Это же дети,дети» (первая произнесена спокойно, рассудительно, последняя - эмоционально).
Короткая мысленная фраза, улетучившаяся из памяти, когда я собралась ее записать.
Зашла к Пете в гости, обращаю внимание на тарелку с крупными темными сливами (они видятся натуралистично, аппетитно). Смотрю на них, говорю, какие они замечательные. Петя отвечает, что они купили их в пригороде (Петя и стоявшая рядом с ним женщина виделись условно).
В финале сна дается указание (начало не запомнилось): «...раскладывать трапезы, пока Мила Гилн не покинет наш лагерь» (речь идет о порциях сухого пайка в беспалаточном биваке). Появляется пологий, поросший травой склон холма, на котором лежат целлофановые пакетики с едой. На переднем плане возникает широкая полоса свежевспаханной земли. Алчущая пищи полоса судорожно раскрывает бесчисленные уста. Это произвольной формы отверстия, в которые стоящие по краям люди забрасывают пакетики с едой. Алчущая пищи полоса земли неописуема. Взрыхленный слой, как бы под действием неистовой Силы, тянется вверх, навстречу еде, становясь при этом менее плотным и образуя прорехи, воспринимаемые как уста. Схлопывающиеся и тут же возникающие рядом бесчисленные, жаждущие уста земли. Это было какое-то неуправляемое вожделение. P.S. Неужели я подсмотрела одну из Тайн Природы?
Мысленная фраза: «И может быть, я смогу научиться учиться и страдать».
Мне снится, что я, спящая, открываю глаза. Вижу на углу кровати, поверх одеяла, два небольших (размером с визитки) листка бумаги. Они частично перекрывают друг друга, на них написано (или напечатано) несколько слов.
Мысленный, с пробелом запомнившийся диалог (женскими голосами): «Где это? В этом же магазине, где бабушка...?» - «Нет, это я уже написала дома».
Мысленная, с пробелом запомнившаяся фраза: "Свою ... бумагу он снабдил всем необходимым для чтения" (речь идет о документе).
Лист бумаги с единственной фразой. Она зачеркивается чьей-то правой рукой, в то время как левая, на фалангах которой видны синие татуировочные узоры, придерживает лист.
Мысленные фразы: «Говорить. Ничего не говорить голословно».
Купаемся с Петей в чудесном море. Он говорит, что по просьбе кинокомпании отослал им мои фотографии. Спрашиваю, заснял ли он меня для этого прямо сейчас, в море, сотовым телефоном. Петя в ответ лишь загадочно посмеивается (божественное море виделось и осязалось вживую).
Мысленные фразы (мягким женским голосом): «Нет, нет, нет. Начинайте игру».
Мысленная фраза (мужским голосом): «Таким образом я собрал».
Мысленная, незавершенная фраза (безапелляционно): «Конечно, если под флагом видеть полоску света...».
Очаровательный малыш, лучезарно улыбаясь, говорит: «Мазелейс Вероника» (имя произносится с шутливым раскатистым р). Отвечаю: «Yes», хоть и не понимаю первого слова. Малыш вторит: «Yes, yes».
Мысленное слово (как ответ на вопрос): «Размочить!»
Мысленная, с пробелом запомнившаяся фраза: «К тому же ... мне захват твой». Захват имеется в виду не физический, а связанный с понятием ДИББУК. Речь идет о том, что захват автором фразы того, кому он ее адресует, либо не принес говорящему пользы, либо даже нанес незначительный ущерб. [см. сон №0921]
Небольшое оркестровое произведение под названием «Дождик». Выразительно передаются переходы от ничем не омраченного, безмятежного летнего дня к наскочившим невесть откуда резким порывам ветра, наползающим клубам туч, тяжелеющему небу, сгущению атмосферы и, наконец, к разрядившему напряжение частому чистому дождю. Все это условно, намеками визуализируется, но главной была волшебная музыка.
Жильцы нашего многоквартирного дома не желают со мной разговаривать (демонстративно, без видимых причин), я ни к кому неприязни не испытываю. Группа таких жильцов входит в многоместный лифт, я (по какой-то причине) остаюсь. Лифт уезжает. Вижу рядом дверцу еще одного лифта, вхожу в крошечную обшарпанную кабинку (и знаю, что в доме где-то есть еще один такой же одноместный лифт). С вызовом нужного этажа вышла заморочка, но вот лифт приходит в движение. Стою в подрагивающей кабинке, обозревая облезлые стенки. У кабинки появляется (слева) тамбур со старой темной газовой плитой. На миг удивившись, догадываюсь, что плиту перенесли сюда жильцы срединного этажа, квартира которых примыкает к кабинке. В правой стене появляется ведущая в эту квартиру дверь, она открыта, вижу большой коридор с проходящими по нему жильцами. Лифт оказывается на открытом пространстве, движется по поверхности земли, как поезд. Смотрю в окна (у него и окна появились), в глубочайшем изумлении кричу об увиденном жильцам смежной с лифтом квартиры (изумляет изменение вида движения, но не изменение внешнего вида лифта, в финальном эпизоде я вообще забываю, что был какой-то лифт). На крик подходит рыхлая затрапезная женщина из той квартиры. Буднично смотрит в окно, буднично говорит, что это место проклято, потому что кто-то что-то бросал в озеро. На миг предстает небольшое озеро со спокойной поверхностью чистой прохладной воды. «Уже (столько-то времени) вот через эту дырочку шесть молодых дураков наговаривают в нее столько глупостей», - бурчит женщина. Пейзаж за окном меняется, доминантой становится молодая Луна, изливающая напряженный, почти белый свет. Лунный серп висит невысоко и выглядит необычно. Присмотревшись, вижу на его нижнем конце дырочку, о которой упоминала женщина. Мы свободно скользим по поверхности фантастического безмолвного (а возможно, и безжизненного) пространства, среди невысоких пологих таинственно-темных холмов, под изливающей напряженный свет Луной. Это показано снаружи, сверху - видно, как скользит под Луной состав, похожий на поезд, его многочисленные окна светятся мягко и уютно (состав двигался в задний левый квадрант, навстречу Луне).
Мысленная фраза: «Только в старшей сестре может (накопиться столько сил)» (слова в скобках не произнесены, но уже заготовлены). Видится завязываемая крепкими узлами веревка, которой перетянут крупный пакет.
Пришла к Лейле, обсновавшейся в роскошном особняке. В ее отсутствие меня водит по дому управляющий — красивый, солидный, безупречно одетый. Степенно обращает мое внимание на все уголки дома. Выводит на газон, подробно рассказывает о со вкусом подобранных цветовых сочетаниях зелени. Возвращается Лейла, по красивой внутренней лестнице поднимаемся на второй этаж, беседуем. Лейла выглядит под стать особняку — великолепно (сон был ярким, красочным, все виделось ясно, в том числе ухоженное лицо Лейлы).
Мысленная фраза: «Причем страхуются, и с особой тщательностью».
Мысленная фраза (вожделенно): «Причем так, чтобы лето было радостным».
Мысленные, неполностью запомнившиеся фразы (женским медлительным голосом): «У нас ... тройняшек. Такая необычность у нас, так можете себе представить...».
Фрагмент улицы. Проезжая часть и тротуар покрыты тонким слоем чистой воды, по поверхности пробегает мелкая частая рябь.
