Читаем текст (напечатанный, кажется, готическим шрифтом). Куски текста соскальзывают со страниц фолианта, повисают перед нами, и по прочтении возвращаются на место. Кто-то говорит, что смысл читаемого не таков, каким мы его понимаем, совсем не таков.
По поручению Фуфу прихожу к ее знакомым. Дома оказывается только их старший сын, первоклассник. Вынуждена ждать взрослых, хотя пребывание в этой квартире будит необъяснимое чувство тревоги. В одной из комнат на полу лежит малышка, полагаю, что их младшая дочь. Подойдя ближе, вижу двух малышей (девочку и мальчика). Они лежат на полу, бок о бок, почти неподвижно, лица скрыты за раскрашенными масками из папье-маше, изображающими утрированные детские физиономии. Дети встают. Сквозь жуткую оторопь вижу, что это не дети, а ОЖИВШИЕ КУКЛЫ. Решаю пройтись по квартире, чтобы развеяться. Вдоль длинного узкого коридора тянутся двери комнат. Всё выглядит мрачным, там даже мебели нет (по крайней мере, кроватей). На полу лежат матрацы, заправленные новым красивым чистым постельным бельем - единственным светлым пятном в этом жилище.
Сортировка (систематизация?) предметов. На роскошной плотной мелованой бумаге напечатан (на незнакомом мне языке) перечень признаков. Предметы подлетают по воздуху к соответствующей строке перечня, а потом исчезают. Вижу старинную дудочку теплого темно-коричневого цвета и еще пару предметов. Они поочередно откуда-то выныривают, мягкими зигзагами скользят над текстом, зависают над соответствующими строчками и незаметно исчезают, был — и нет его.
Слышу негромкий стук (не исключено, что наяву, из верхней квартиры). Вижу несколько биллиардных шаров (слоновой кости), лежащих в углу какой-то комнаты и постукивающих об пол.
Сон о словесном противоборстве двух групп людей. В финале дело происходит в большом подвальном (или полуподвальном) помещении, в центре которого две большие раковины с водопроводными кранами (все это темное, старое). Поблизости, в тазу, плавают (как живые) вареные рыбы. Одни - с белым мясом и частично отвалившейся красно-золотистой чешуей, другие - с темно-болотной, неповрежденной чешуей. Люди вылавливают их черпаками, одну за одной, и переносят в правую раковину (для разделки). На полу образуются натеки воды, говорю, что лучше, проще и быстрей рыб можно переложить, поставив таз на край раковины. Вот он уже там, а я просыпаюсь.
Стою на стремянке перед антресолями в ванной, подравниваю стопку постельных принадлежностей. Пока занимаюсь ватным одеялом, лежавшая на нем (углом) подушка вдруг оживает и медленными прыжками, переваливаясь с боку на бок, скачет к задней стене (чему я во сне не удивилась).
К тротуару идущей под уклон улицы припаркованы большие низкие сани с толстыми, высоко закругленными полозьями. Из-за того, что сани кому-то (или чему-то) мешают, они дают задний ход, подавшись немного вверх по склону - не только без чьей-либо помощи, но и в отсутствие снега. Движение воспринималось именно как задний ход, хотя передвигались они не задом наперед.
Чем-то занимаемся неподалеку от полотна железной дороги. Переходим рельсы, видим за ними размокшую землю, возвращаемся обратно. Мне нужно куда-то поехать, и прибыть для этого в определенное время к железной дороге. Несколько раз справляюсь у окружающих о времени, иду к поезду. Слышу предупредительный гудок паровоза, останавливаюсь. С удивлением вижу проезжающий (вправо) и остановившийся неподалеку вагон (без паровоза). Не пытаясь в него сесть, перехожу рельсы, чтобы идти пешком. Земля по ту сторону полотна раскисла окончательно, вижу, что придется вернуться за резиновыми сапогами. Уходя, мельком замечаю в трясине барахтающуюся девушку. Ноги ее глубоко увязли, она навалилась телом на толстый деревянный брус. Я посмотрела на нее (она виделась со спины) и усмехнулась.
Книга (или журнал) на качественной бумаге, с четким красивым шрифтом. По тексту разбросаны цветные иллюстрации, изображающие структурные соединения. В одном месте это пара горизонтальных, находящихся друг под другом рядов шариков, с двумя-тремя, отличавшимися по цвету от остальных. Страницы несколько раз сами по себе перелистывались, но я не рассмотрела больше никаких подробностей (и даже не сделала такой попытки).
Мою маму (сновидческую) убили - за то, что она спасла Сержа от угрожавших ему сил. Точнее, тяжело ранили, и от этих ран она скончалась. Мне было известно, что она, тяжело раненая, находится в больнице. Вижу скульптурную группу. Она увеличивается в размерах, в результате одной из женских голов ее оказывается занятым все поле зрения. Глаза статуи обращены к небу, как бы следя за отлетающей ввысь Душой, понимаю, что это Душа мамы. Я Душу не вижу, но по выражению лица статуи понятно, что она не только видит отлетающую Душу, но и провожает ее взглядом.
Высокая стена из массивных серых камней, по обе стороны которой старый запущенный парк. В сводчатом проеме стены стоит старый автомобиль. Прохожу перед ним, он вдруг самовольно меня толкает (на ногах устоять удалось).
Пара белесых воздушных шариков, слабо подпрыгивая на ветру, перекатывается по поверхности земли. На одном грубо намалевано обрамленное платком женское лицо и туловище (до середины бедер) в платье с глубоким декольте. На втором - мужская физиономия (рожа) в головном уборе. Шарик-мужчина все время допрыгивает до шарика-женщины и целует ее в декольте, она всякий раз целомудренно отпрыгивает в сторону. Это выглядит так смешно, что стоящие неподалеку подростки (среди которых были Додо, Ролл и их приятель Эрил) покатываются со смеху. Шарик-мужчина в очередной раз допрыгивает до шарика-женщины и внезапно сильно кусает ее за левое бедро. Шарик-женщина хватается за укушенное место - оно предстает в виде настоящей, поврежденной укусом плоти.
В нашей с Петей (ребенком) странной на вид комнате появляется посторонняя живность. Ожившая игрушечная зверюшка из сине-зеленого плюша, настоящий заяц, зайчонок, на шкафу притаился песец (и, кажется, кто-то еще). Принимаюсь их выгонять. Они проворно убегают, пользуясь только сейчас открывшейся мне особенностью комнаты. Наш громоздкий платяной шкаф придвинут к стене не вплотную, между ним и стеной существует непонятное пространство, куда и шмыгает зверье. В разгар беготни входит Петя, показываю ему этот зоопарк.
Мысленная, неполностью запомнившаяся фраза: «А я ... чтобы смогла взять себя в руки и расслабиться». Возникает роскошный раскрытый фолиант с белыми плотными листами и крупным красивым готическим шрифтом. На его фоне в воздухе висит благородная матово-черная бутылка вина. Она находится в наклонном положении, горлышком вниз, и разливает по капельке вина в буквы книги, являющиеся для нее рюмками. Между нею и книгой находится сильный источник чистого света. Расходящиеся в стороны лучи его видны из-за бутылки (чувствовалось, что вино — превосходно).
Оказываюсь в небольшом селении, находящемся на военном положении. Слева появляется пара десятков вышагивающих друг за другом книг. Темно-вишневые солидные тома с черными корешками (и ногами) ровным, спокойным шагом идут к одному из домов. Как мне посетовал за мгновенье до этого один из селян, книги были вынесены, к сожалению, из помещения, в котором до сих пор хранились, по связанной с военнным положением причине. Смотрю на них - они высотой не меньше метра, но воспринимаются как обычные. Говорю, что на месте селян все же приобрела бы для них шкаф, хотя и понимаю, что это сложная проблема. Бегло возникает как бы реализация моего предложения - заполненный этими (принявшими нормальные размеры) книгами небольшой, с застекленными дверцами шкаф, стоящий в пустой, частично видимой комнате.
Автобус сильно накреняется, и это заставляет меня взглянуть в окно. Мы съезжаем с высокого поребрика улицы, беспорядочно забитой старыми пыльными сельскохозяйственными машинами. Удивляюсь, как водителю удается пробираться между ними. Иногда для этого приходится (как только что) заезжать на тротуар, и когда мы съезжали с него, у меня возникало ощущение, что мы можем перевернуться. Водитель ловко лавирует, пару раз помогаю ему, на ходу отталкивая откидывающиеся рамки агрегатов. Оказываемся на участке, где проехать уже невозможно, автобус останавливается. Загромоздившие проезд машины и агрегаты приходят (самостоятельно!) в движение и освобождают проезд. В этом автобусе кроме меня пассажиров не было (или я их не видела, как не видела, кстати, и водителя).
Вхожу на кухню, замечаю на стене обогреватель, радуюсь тройной радостью — что это дело рук Пети, что теперь будет тепло, и что обогреватель замаскировал неприглядное пятно на стене (бегло в этот миг показанное). Подхожу к большой чугунной плите, подставляю ковш под вделанный на краю плиты кран (это тоже петина работа, что я с удовлетворением отмечаю). Отвлекаюсь, кран самопроизвольно поворачивается, вода льется мимо ковша, на пол. Спохватываюсь, исправляю положение, думаю (вместе с подошедшей девушкой), как исключить впредь подобные эксцессы - приделать ли упор, ограничивающий подвижность крана, или просто быть внимательней при пользовании им.
На маленькой симпатичной площади с живописным СКАЗОЧНЫМ старинным фонарным столбом и такой же атмосферой, маневрирует несколько легковых фургонов. Подъехавшая справа легковушка приостанавливается, и совсем как разумное существо, медленно делает стойку на передних колесах (изображение было нечеткое, в серых тонах).
Старая каменная стена со сводчатым дверным проемом, без дверей (по крайней мере они не видны). А в проеме — чернота.
Полнометражный сон, улетучившийся из памяти, как только я после него проснулась.
Слышу, не обычным слухом, а по-другому, стук от упавшего небольшого деревянного предмета.
Фрагмент мысленной фразы: «...покрасили эту зеле(ную)...».
Мысленная, незавершенная фраза (женским голосом): «Это было так просто — сколько раз говорила...» (речь идет о несложной операции на лице, свежие результаты которой смутно показаны).
Смотрю на лист с печатным текстом, содержащим рекомендуемые формулировки и обороты для написания научных работ. С удивлением отмечаю, что изменены (в сравнении с ранее принятыми) показатели «жирности» (упитанности) людей, не могу объяснить себе причину изменений (текст виделся превосходно).
Мысленная, незавершенная фраза: «Они что-то задержали ответ, но я...».
Ночь. Сосед тихо входит с приятелем в мою комнату (полагая, что я сплю и не глядя в мою сторону). Их внимание направлено на полку книжного шкафа, где хранятся мои сокровища — альбомы с фотографиями, папка с записью снов и т.п. Сейчас там будто бы находятся документы, составляющие государственную тайну (или, по крайней мере, полутайну). Приятель соседа перебирает и просматривает документы, благо свет из кухни достаточно освещает этот угол. Говорит, что кое-что сосед должен будет переснять.
Две пристройки на крыше многоэтажного здания являются как бы зеркальными отображениями друг друга. Они расположены с зазором, стенки их побелены, и видятся они примерно с уровня крыши, левее здания.
Мысленные фразы (мужским голосом, обстоятельно): «Хозяйственном. А речь идет — не о хозяйственном речь идет».
Мысленная фраза: «Без музыки нет света, а в свете нет души».
Рассказываю Пете содержание одного из снов, использую на ходу пришедшее на ум определение. Петя меня поправляет. Удивляюсь двум вещам — как он может лучше меня знать, что мне снится, и почему он поправляет меня с таким видом, будто ему наперед известно, что я собираюсь сказать.
Плеск воды в кухонной раковине, такой реалистичный, будит и даже пугает меня.
Мысленная, с пробелом запомнившаяся фраза: «Всё ... вернет вас к охоте».
Сон с несколькими действующими лицами (среди которых была и я), в котором велись какие-то разговоры.
Серия сновидений, содержащих мысленные, адресованные мне советы по поводу того, как нужно поступать с какими-то психическими проявлениями. Уверялось, что нужно дать им как следует прорасти и только потом реагировать. Бегло, смутно демонстрируется нескольких активно растущих пучков. Не соглашаюсь, поскольку советуемое противоречит моим представлениям. Говорю, что нечего ждать нежелательных явлений, нужно предотвращать их возникновение.
Сон про селение Адамс, в котором я обменялась парой фраз с Ионом, порадовавшись, что помню его имя.
Мысленный диалог (мужскими голосами). Степенно: «Отдельные весы». - «Отдельные весы на что?» (для чего). - Степенно: «Чтобы они снеслись». - Брюзгливо: «Снеслись, снеслись. Конечно, снеслись» (речь идет о яйценоскости птиц).
Мысленная фраза (женским голосом): «Как раз та запчасть».
Мысленная фраза: «Как может выдержать Лебедь, если Рак пятится назад?» (см. басни Крылова).
Мысленная фраза (мужским голосом, спокойно, обстоятельно): «Приехали мы (благополучно), как вдруг заварилась каша» (вместо слова в скобках, возможно, было схожее по смыслу). Смутно видится правое крыло аэропорта с толпящимися у стойки немногочисленными пассажирами.
Мысленная, с пробелом запомнившаяся, незавершенная фраза: «...и русских адвокатов, уже поддерживающих идею...».
Мысленная фраза: «Трехмерные разовые стереотипы».
Мысленная фраза (спокойным женским голосом): «Во-первых, ни я, ни врачиха не знаем, что произошло, а во-вторых, не знаем, что делать».
Мысленные фразы (мужским голосом, задумчиво, с расстановкой): «И кто это снова. Так жестоко. Отомстил. Я не знаю».
В финале сна спонтанно говорю что-то по поводу какого-то петиного деяния. Спохватываюсь, что высказалась опрометчиво. Мгновенно одумавшись, формирую мысль в нейтральной форме: «Очень жалею, что не проследила как следует, что он там написал» (первоначальная моя фраза несла осуждающий оттенок).
Преодолеваю опасности в переходах запутанного метро.
Мысленная фраза: «Без-умная собака...» (слово, указывающее на хозяина собаки, не запомнилось).
Мысленный, неполностью запомнившийся диалог (женскими голосами). «Я хочу дать...». - «...?» - «Дать девочкам, чтоб не торопиться».
Нахожусь в общественном здании, иду в туалет. По дороге происходит конфуз, мои экскременты оказываются частично в детском горшке, частично в панталонах (содержимое горшка виделось условно, а про панталоны просто известно). Я поставлена перед свершившимся фактом, будто бы из-за того, что «не успела» дойти. В смятении не могу понять, как такое могло случиться со мной, взрослым человеком. После кратковременного оцепенения крадусь в туалет, привести себя в порядок. Появляются две женщины, мои знакомые. Смекнув, что происходит, решают позабавиться, почти не таясь следуют за мной (досмотреть финал). В состоянии сильнейшей вспышки гнева с силой взмахиваю в сторону одной из них горшком — раз, другой, третий, приговаривая: «Вот тебе! Вот тебе! Вот тебе!» Сначала брызги не попадают в цель, но на третий раз любительница забав оказывается окропленной с головы до ног. Отчетливо вижу ее, остолбеневшую, бессмысленно шевелящую губами. Но вот она обретает дар речи, разражается серией недобрых пожеланий в мой адрес. Не обращая на нее внимания, гневно поворачиваюсь ко второй. Ситуация повторяется — от троекратного взмахивания горшком до направленных в мой адрес нерасслышанных (как и в первом случае) недобрых пожеланий.
По диагонали большой комнаты стоит стол с темным гробом. Изголовье упирается в дальний левый угол, где выставлено несколько цветочных горшков с живыми белыми цветами (типа гортензий). Не находясь в этом сне, хочу (и страшусь) увидеть, кто лежит в гробу. Бросаю опасливые взгляды, тут же отводя глаза. Вижу темную, почти черную ткань, складки которой скрывают от взгляда изголовье. Полупроснувшись, предполагаю, что, возможно, в такой форме приснились мои умершие иллюзии.
Три персоны рассматривают и сопоставляют фрагменты чьих-то Сна и Реальности (фрагменты выглядят как цветные слайды, без рамок), делается вывод, что и Сны и Реальность (этого человека?) являются иллюзиями.
Иду на гору Тольпруфт для встречи с Драконами. Поскольку из-за Драконов мне потребуется много энергии, что-то предпринимаю для пополнения ее запасов.
Мысленные обращения (женскими голосами). Глуховато, инертно, издалека: «Куда ты идешь?» - Четко, предостерегающе: «Вероника!»
Полнометражный активный красочный сон, в какой-то момент которого я оказываюсь голой. Это хоть и не вызывает реакции со стороны окружающих, все же заставляет меня прикрыть наготу. Сначала — подвернувшимся под руку предметом (размером с футбольный мяч), потом (более успешно, но все же недостаточно) развернутым газетным листом (с бледным шрифтом, на чем сон, а за ним и я, акцентирует внимание). Выхожу в прихожую, прошу кого-то передать Пышке, чтобы она вынесла мне одежду. Мне выносят лист бумаги с перечнем (моей одежды?) Кладу его в блокнот для записи телефонов, лежащий на тумбочке прихожей. Помню, что не испытывала смятения по поводу наготы, и пыталась прикрыть ее с таким же чувством, с каким устраняла бы незначительную неполадку в туалете.
Стою посреди просторной комнаты, обставленной старой темной мебелью. Находящаяся рядом женщина многословно, с повторами, с энтузиазмом расхваливает мою шубу. Расхваливается цвет (белый), покрой (в талию), форма воротника (мысиком), длина (макси), и снова цвет, покрой, воротник, и снова. И вроде бы даже искренне.
Круглая деревянная некрашеная ручка швабры (находящейся в помещении) вдруг, скачком, превращается в граненую, окрашенную свежим ярко-синим цветом.
Мысленные фразы: «С видом на жительство. Два пустения с видом на жительство».
Преодолеваем по хлипким настилам топкие места.
Мысленная фраза: «Можно на половине этих историй остановиться и читать ее».
Нахожусь с сынишкой (лет пяти, сновидческим) в светлом солнечном городке (нашем постоянном месте проживания?). Подразумеваемые взаимоотношения наши (на мой несновидческий взгляд) оптимальны — ребенок обеспечен всем необходимым, пользуется полной свободой и не злоупотребляет ею. Эта часть сна проиллюстрирована показом широкой полудеревенской (окраинной?) улицы, по которой я иду по своим делам, и на которой, в отдалении, играет с ребятами сынишка. Но вот я начинаю замечать, что ребенка осторожно, настойчиво приваживает немолодая, похожая на няньку женщина, все чаще попадается она на глаза рядом с малышом. Спустя некоторое время смутное, неосознаваемое беспокойство переходит в осознанное — каким-то образом становится известным, что малыша хотят забрать, сманить. Таким же непонятным образом узнаю, что к этому причастен пожилой уважаемый интеллигентный человек (с которым я будто бы немного знакома). Чтобы прояснить непонятную ситуацию, решаю с ним поговорить. Оказываюсь в коридоре одного из верхних этажей административного здания, у раскрытой двери кабинета этого человека. С десяток посетителей ждут своей очереди, сидя на стульях в самом кабинете, стоя в дверном проеме и в примыкающей к нему части коридора. Немного поколебавшись, решаю пройти без очереди, пробираюсь к столу, спокойно сажусь напротив этого человека. Произношу первую фразу, и тут происходит нечто неожиданное. Сбой времени. Я напрочь забываю все, что хотела спросить, в тот же миг произношу (как бы синхронно) ту свою первую фразу вслух, и (от этого?) просыпаюсь, тут же ее забыв (все в этом сне виделось натуралистично, только не видела я ничьих лиц).
Мне предлагают составить описание изобретения. Пребываю в нерешительности, поскольку незнакома с этой областью техники.
Преодолеваем жуткое нагромождение металлоконструкций, заполнивших огромный высокий зал. Мы вошли в него слева, почти под потолком, должны пересечь по диагонали и выйти через дверь внизу. Перебираемся на огромной высоте, наобум. Оказываемся на крошечной центральной кольцевой площадке (охватывающей блестящую металлическую трубу). Площадка так мала и находится на такой высоте, что мое чувство страха и ужаса зашкаливает. Не видим возможности продвинуться с этой точки дальше. Судя по всему, допустили ошибку, забравшись сюда (с таким неимоверным трудом!) Руководитель, еще не занявший здесь позицию, предлагает вернуться к нему, поискать другое направление. С трудом и страхом начинаем покидать площадку. Некто Невидимый сообщает руководителю, что безопасная трасса для преодоления этого пространства существует, нужно лишь посмотреть как следует. Оглядываемся по сторонам. Видим (точнее, чувствуем) наметки правильного пути. Страх вытесняется сосредоточенностью на преодолении рационального спуска.
Слышу, как глубокой ночью сосед возвращается домой. При этом кажется, что то ли он открывает дверь снаружи, находясь внутри квартиры, то ли, наоборот, находясь снаружи, открывает дверь изнутри.
Темный, покачивающийся на волнах свинцового моря корабль. С него во все стороны разлетается множество белых листков бумаги с текстом. Мысленно сообщается, что с какого-то корабля «сбросили большое количество спасательных листовок» (просьб о спасении).
Мысленная фраза (голосом подростка): «Я сегодня дежурный».
Мысленная фраза (возможно, моя): «Разведенные, которые угрожали».
Мысленная фраза: «Халясина сильна, умна и открыто не наступает» (халясина — это что-то нарицательное).
Живой сон с несколькими персонажами. В один из моментов объясняю (в связи с чем-то) одному из мужчин, что моя одежда пошита из «электростойкого» материала (непроницаемого для электричества), а в финале привлекаю внимание этого человека (для большей убедительности) к самой ткани.
Мысленные фразы: «Все боятся впитывающих. Вы не слышали (об этом)? Впитывающих, вместо куж».
Мысленные, с пробелом запомнившиеся фразы: «То есть она ... слушая. Вряд ли для нее что-нибудь там специальное затевалось» (имеется в виду, что слушая, что-то усваивалось).
Мысленные фразы: «Указал обеими руками. Указами двух рук» (вторая фраза является видоизменением первой).
Мысленные фразы: «К Наташе. Которые вот эти вот...» (фраза обрывается).
Мысленная, с пробелом запомнившаяся фраза (женским голосом, холодно): «Почему ... почему сегодня не сдали, почему в приклеенном состоянии?»
Мысленная, с пробелом запомнившаяся фраза (напористым мужским голосом): «Так, если насчитать ... скорости, то оно должно быть больше».
Мысленное, не до конца запомнившееся размышление: «Пусть я не знал, что я поэт, и во мне не раскрылся...».
Мысленные фразы: «На машине. На машине, честное слово. Машина и лошадь...» (фраза обрывается).
В незапомнившемся сне заявляю, что могу покинуть это (какое-то) место в любое время, когда пожелаю.
Мысленная, с пробелом запомнившаяся, незавершенная фраза (женским голосом): «Когда я ... я отказалась от предложенной мне работы таким образом, что...».
Мысленная фраза (женским голосом, ажиотажно): «Я-то думаю, что из сестры без сестры не бывает ничего».
В конце сна женщина сетует на плохую способность справляться со свалившимися на нее проблемами. Говорю: «Да? А моя мама* мне тебя хвалила».
Прихожу на предмет вступления в Духовное общество. Бесцельно глазею по сторонам, томлюсь в коридорах, получаю бумаги, с которыми нужно куда-то придти для окончательного решения. Каким-то образом становится известным, что бумаги получают те, кто успешно прошел первый этап. Он состоит в том, что за человеком наблюдают, когда он топчется по коридорам (ставшее известным не влияет ни на мое настроение, ни на поведение, оно как бы находится в иной плоскости сознания). Кладу бумаги в портфель, отправляюсь в путь. Там было все — бестолковые плутания, преграды, внезапный дождь. Блуждаю, что-то преодолеваю (долго), прихожу в машинописную контору. Отдаю машинистке для перепечатки (это входит в задание) три заполненных бланка (один был, кажется, подробной анкетой). С готовым материалом иду в следующую инстанцию. Передаю там все молодой симпатичной секретарше, жду, рассеянно посматривая на ворох бумаг, громоздящихся на столе в приемной. Вижу среди них немало других анкет и бланков. Из любопытства (и чтобы скрасить ожидание) решаю на них взглянуть. В этот момент выходит секретарша, говорит, что части моих бумаг не хватает, что что-то перепечатано не с моих бланков. В растерянности не могу понять, как это произошло. Впадаю в замешательство, поскольку идти к машинистке за новой перепечаткой поздно, и что же мне делать? О том, что казус сводит насмарку проделанную часть работы, не думалось. Сознание, как и на предыдущих стадиях, занято лишь сиюминутным. Тут оказывается, что секретарша подрабатывает перепечатками. Обращаюсь к ней за помощью, она доброжелательно откликается. Берет мои листки, говорит, что один из них принадлежит «Оле». Значит, секретарша знакома с теми, кто поступает в Духовное общество? Очень интересно. Сажусь около нее, диктую: «Настоящий акт представляет из себя...».
Мысленные фразы: «Черный мозг. Черный мозг».
Сон о словесном противоборстве двух групп людей. В финале дело происходит в большом подвальном (или полуподвальном) помещении, в центре которого две большие раковины с водопроводными кранами (все это темное, старое). Поблизости, в тазу, плавают (как живые) вареные рыбы. Одни - с белым мясом и частично отвалившейся красно-золотистой чешуей, другие - с темно-болотной, неповрежденной чешуей. Люди вылавливают их черпаками, одну за одной, и переносят в правую раковину (для разделки). На полу образуются натеки воды, говорю, что лучше, проще и быстрей рыб можно переложить, поставив таз на край раковины. Вот он уже там, а я просыпаюсь.
Мысленные фразы (женским голосом): «Как это называется? Перебежка с большим вкусом?»
В конце сна иду на вокзал, возвращаясь откуда-то, где мы «создали группу».
Мысленные фразы: «С розгами, без повода. Они пишут — без повода, с розгами».
Мысленная фраза: «Эта неприятность стала непроходимой».
Прохожу по просторному вестибюлю (учреждения?) Краем глаза замечаю большую, занавешенную шторкой классную доску. Она укреплена (довольно высоко) на стене, вдоль которой пролегает мой путь. Испытываю строптивое, сопровождающееся затаенной торжествующей улыбкой удовлетворение от того, что все-таки увидела эту доску.
Мысленные, с пробелом запомнившиеся фразы (женским голосом): «У тебя нет ... нет дневника? А без дневника нельзя ничего».
Мысленный диалог (мужскими голосами). Неторопливо: «Как — я это вообще не понимаю». - Быстрой скороговоркой: «Моё - твоё».
Мысленные, с пробелом запомнившиеся фразы (женским голосом, категорично): «Всё! Я ... не переношу» (имеется в виду чувство неприязни).
Мысленные фразы: «Она очень богатая женщина. Она очень богатая женщина».
Завернутое тельце новорожденного, выброшенное в уличный мусорный контейнер.
Занимаясь домашними делами, замечаю в комнате довольно крупного, противно-мягкотелого серого паука. Осторожно (чтобы случайно не коснуться) отлавливаю его в маленькую банку, закрываю крышкой, немереваясь, закончив дела, вынести его из квартиры. Говорю об этом маме* и добавляю, что может быть просто выпустить его там на волю. Мама горячо возражает, напоминая, как опасны эти пауки (переносчики какой-то инфекции). Сон бегло показывает фрагмент солнечной улицы с редкими светлыми прохожими и там же (условно) — меня, с пауком в банке. Закончив домашние дела, беру банку — паук теперь видится серым мягкотелым крошечным человечком. Стоит там, почти упираясь головой в крышку. Сон показывает (укрупненно) его лицо, все в мягких морщинах, с потухшим взглядом существа, которому крепко в жизни досталось (и достается). Проникаюсь невольным сочувствием — и просыпаюсь.
Возникают (поочередно) все новые и новые тарелки с супом (или супами). Завершается это мысленным рифмованным комментарием: «Где суп? Без суп, без супа — никуда/ А суп, а суп — в тарелке он всегда» (у меня не было сил как следует проснуться, чтобы записать этот сон, но он упорно повторялся до самого утра).
Мысленная, с пробелом запомнившаяся фраза: «Художник ... взлет крыла, чтобы восстановить, как это произошло у Икара».
Мысленная фраза: «ИЗ ПОЛЯ НЕТ ВЫХОДА». Речь идет о поле как пространстве, в пределах которого проявляется действие каких-то Сил.
