В мрачном месте - в пещере или развалинах дома - замечаю убегающего симпатичного ежа. Слежу, куда он скрылся, иду ловить. Крутая мрачная захламленная лестница, вырубленная в скальном грунте, ведет в темное никуда. Осторожно спускаюсь, хватаясь руками за шершавые каменистые стенки и не понимая, как ёж может преодолевать непомерно высокие для него ступени. Вижу на одной двух толстых ежих с ежатами. Спускаюсь пониже, чтобы рассмотреть. Выбираю самого хорошенького ежонка (он барахтался около правой ежихи), беру на руки, поднимаюсь с ним наверх.
Живу в коммуне. Все собираются на пирушку, наряжаются кто во что горазд. Два худых высоких парня обрядились трансвеститами. Замечаю, как один, проходя мимо другого, поцеловал его грудь (сосок выпирал сквозь одежду, но искусственной женской груди ни у одного из них не было). Оказываюсь за небольшим круглым столом, накрытым белой скатертью, сижу, с собачкой на коленях, в компании нескольких человек. На скатерть выложено печенье в форме баранок и что-то еще (подобное). Беру что-то белое, раскусываю, даю собаке. Она ест на моих коленях, потом спрыгивает на траву. Стол стоит на лужайке, справа находятся остальные участники пирушки, для них нет даже стола. Собака поедает угощение, а мы испытываем легкое чувство голода (точнее, естественное желание что-нибудь пожевать, чем-нибудь полакомиться). Лишь те три-четыре человека, что сидят за моим столом, изредка грызут коричневые колечки печенья.
Живем с Петей в светлом красивом, окруженном садом доме (одноэтажном, многокомнатном). Кто-то дал нам трех больших беспородных котов. Они принимаются носиться по саду, оттуда через окна в дом, по всем комнатам, шкафам, кроватям, устроив бесконечную чехарду и затаскивая налипшую на лапы землю. Опасаюсь, что они могут переколотить мои безделушки, но самое неприятное, конечно же, это комья черной земли на покрывалах. Решив вернуть троицу обратно, обсуждаю этот вопрос с Петей.
Просторный красивый, окруженный садом многоэтажный дом, наш с Петей дом. И кошка, вполне приличная, но совершившая недопустимую (с моей точки зрения) вещь - напрудившая в одной из комнат. Правда, окна были закрыты, и ей было не выйти в сад, но это, на мой взгляд, ничего не меняло. Самое ужасное было в том, что лужа была огромной, будто на пол вылили целое ведро мочи. Она была без запаха, светлая, прозрачная, и она медленно растекалась, намочив кусок большого ковра, два коврика поменьше и спинку кем-то уроненного кресла. Почти в истерике от гнева и омерзения, гляжу на продолжающую расползаться лужу, решительно заявляю, что такую кошку нужно немедленно выгнать. Спокойный, рассудительный Петя иного мнения.
Нахожусь в бывшей квартире на Рябинной улице. Вижу там кошек, ящериц, длинного (с ладонь) богомола, еще кого-то. Начинаю спокойно выпроваживать. Млекопитающих за дверь, насекомых в окно, и ящериц туда же. Одна с громким стуком шлепается на асфальт, вызывая явственные угрызения совести.
На большой поляне, в обрамлении густых крон деревьев и высоких кустов возникает зверек. Крупный грызун спокойно стоит на задних лапках, красивая коричнево-рыжеватая шерстка прекрасно гармонирует с окружающей зеленью. Потом там же возникают, одна за одной, с десяток неподвижных человеческих фигур. Они отличаются лишь ростом - от утрированно маленьких (меньше стоящего в центре поляны зверька), до неправдоподобно больших, гигантских. Они выглядят искусственными, манекенами, не гармонирующими с природой, но являются живыми людьми. Понимаю это так (или мне дают понять?), что всю земную фауну можно символизировать одной симпатичной безобидной зверюшкой. Род же человеческий, несмотря на внешнее сходство людей, к одной фигуре несводим.
Живу в необыкновенном месте, среди холмов, тихих улочек, красивых строений. Приезжает сестра, желающая приобрести здесь квартиру, просит помочь. Приходим в контору, из разговоров в очереди узнаем, что тутошний клерк ненавидит всех и вся. Только если посетитель говорит, что прибыл из Одессы и добавляет что-то еще (незапомнившееся), клерково сердце смягчается. Отправляемся в другую контору. Путь лежит по холмам, периодически оборачиваюсь, отыскивая взглядом несколько высоких зданий (ориентиров). Начинает темнеть, навстречу движется красочное моторизованное шествие со светящимися лампочками и дрессированными животными на открытых платформах. Дрессировщик успевает на ходу сказать, что не наказывает своих подопечных, и даже не кричит, разговаривает с ними спокойно, и они его слушаются. В конторе объясняют, что она не обслуживает интересующий нас район. Спрашиваем, куда нам идти, девушка-клерк объясняет (опасаясь опять попасть не туда, несколько раз повторяем, что нам нужна контора, занимающаяся оформлением покупки домов в определенном районе). По дороге говорю сестре, что она должна реально видеть ситуацию. Здесь каждый рассчитывает на себя, помощи ни от кого не полагается, размер выплат растет быстро, и именно поэтому я живу на съемной квартире, даже не мечтая о собственном жилье.
Было слово, и было дело, и даже какие-то кошки. Слово я поленилась записать (понадеявшись, что после многократного повторения оно сохранится до утра и так). Однако ни оно, ни все остальное до утра не сохранилось.
Наблюдаю (из окна) за игрой мальчика с детенышем зверька. Мальчик имеет ко мне отношение (это то ли сын, то ли подопечный). Звереныш (длиной с полруки) покрыт длинной горчичной шерстью, переходящей на концах в черную. Передвигается медленно, да и густая трава мешает, но я все же беспокоюсь, как бы он не удрал. Мальчик исчезает, мигом сбегаю вниз, хватаю зверька. Он цапает меня за указательный палец неправдоподобно тонкими острыми, загнутыми внутрь зубами. После безуспешных попыток снять палец с зубов, дергаю руку и высвобождаюсь. Зверек сохраняет спокойствие, а мне совсем не больно.
Один из периодически повторяющихся (с разными вариациями) снов о прекрасном море, к которому нужно спускаться с кручи. На этот раз там были короткие тексты-абракадабры, которые выглядели как бы правильными, но прочесть их было невозможно. Они появлялись в воде, у берега, только по выходным дням, и составлялись из живых рыбок. Рыбки изгибались так, что из каждой получалась буква или часть буквы. Рыбки знали свое место и не двигались, слабо пошевеливая плавниками. Лишь одна находилась в беспрерывном движении. Она то занимала место почти в конце одной из фраз, то выплывала оттуда, то снова возвращалась, как будто не была уверена, что это действительно то место, которое надлежит занять именно ей. Наблюдаем за славной рыбкой, вызывающей симпатию своей живостью. Решаем ее угостить, протягиваем что-то белое, пушистое на прутике. Рыбка перестает сновать, подплывает и бесстрашно и весело угощается, захватывая кусочек за кусочком с отменным аппетитом.
Кажется, сначала меня действительно кусали мошки, а потом все плавно перешло в сон. Во сне борюсь с ними, чем-то их опрыскиваю (а получалось, что и себя). Мошки перебираются на другие участки тела и снова кусаются.
Лежу в кровати. Сквозняком откидывает угол висящей на противоположной стене рогожи. За ней обнаруживается (на уровне пола) пролом, ведущий в систему странных подпольных помещений. Меня охватывает тревога, ощущение опасности - размеры пролома позволяют кому-нибудь ОТТУДА проникнуть в комнату. Таинственные помещения иногда погружены во мрак, а иногда ярко освещены. Мне не видно, как далеко они простираются, но чувствуется, что они обширны. Когда там горит свет, вижу людей (иностранных рабочих), спокойно занимающихся своим делом (кажется, ремонтом). Пролом беспокоит меня еще и в связи с изредка появляющимися в квартире жуками, лягушками и мышатами. Пару раз удалось проследить, куда они скрываются. Таким образом обнаружились (там же) два-три меньших пролома (в них даже руку не просунуть). Решаю, что всё нужно заделать частой металлической сеткой. В большой проем вделана старая деревянная рама, на которой можно закрепить сетку, на меньших проломах сетку зацепить не за что, я в затруднении (в ночной записи была еще фраза "Соседка – я ей мешала", но по этому поводу ничего не вспоминается).
Стою у дровяной кухонной плиты. Ее высокая полукруглая задняя стенка оклеена темно-серым ковровым покрытием, на котором копошится масса толстых, с мизинец, беловатых червей. Сгребаю их, сбрасываю через открытую конфорку в огонь. Взглядываю чуть в сторону от очищенного участка - там червей еще больше. Счищаю их деревянной лопаткой, добираюсь до правого края плиты. У задней стенки разверзаются два отверстия (с рваными краями), сквозь которые виден огонь. Сбрасываю червей в эти, более близкие отверстия.
Мысленно утверждается, что если что-то не движется, оно пребывает в покое. В следующем эпизоде иду через двор с миской мяса в руках. С кем-то столкнувшись, роняю ее на землю. Поднимаю испачкавшееся мясо, захожу в закуток нашего (или соседнего) двора, смываю налипшую на мясо землю. В этом же сне были люди, с которыми я переговаривалась. Был бык, периодически пытавшийся нас забодать, но мы успешно уворачивались в лабиринтах нашего дворика. Был небольшой аккуратный сарай, выкрашенный зеленой краской и стоящий посреди густой зелени, на крутом склоне, под которым расположился наш дом. Были люди, злорадно сообщавшие мне, что в сарайчике Койба собирается устроить для себя и своих сотрудников комнату отдыха, но ничего-де у них из этого не получится. И был ряд незапомнившихся эпизодов.
Мысленная фраза (женским голосом): «Хотя он письмо написал, что у тебя...» (энергичная фраза заканчивается неразборчивым бормотанием).
Мягкая, однократная трель мобильника.
Мысленная фраза: «Тогда возьмешь эти две». Речь идет о паре слипшихся краями оладьев. Чьи-то руки с помощью ножа и вилки отодвигают их от остальных, находящихся на горячей сковороде.
Мысленная фраза: «Я думал, что доставляю тебе приятное».
Мысленная, с пробелом запомнившаяся фраза: «А потом ... продуктивно работали».
Мысленные фразы: «Сюда вроде бы хорошо. Сгубили как бы».
Студенческая, идущая амфитеатром аудитория, с редкими молодыми людьми обоих полов. Из-за столов почему-то видны только головы.
У стены подземного перехода стоит несколько черных футляров с музыкальными инструментами. Подходит человек, берет самый большой, замысловатой формы футляр, поднимается с ним по широкой лестнице и медленно исчезает вдали. За ним по лестнице взбегает еще один человек и смешно семенит в том же направлении, при каждом шаге дергая спиной и поочередно выставляя вперед плечи.
Занимаюсь чем-то, сидя за письменным столом. Слышу негромкое, деликатное постукивание во входную дверь, откликаюсь: «Сейчас, иду».
Мысленная, незавершенная фраза (женским голосом, энергично): «Определенно встало это имя...».
Пятый день гриппую (наяву, в тяжелой форме). Все это время меня посещают полубредовые сны. Я вижу, как для того, чтобы вернуть меня в исходное состояние, отключают многие регулировочные системы. Их видимо-невидимо, некоторые напоминают многоканальный распределительный щит, некоторые что-то другое, но тоже многоэлементное, сложное. На протяжении тяжелых снов ведется непрерывная спокойная деловая работа, многое отключают, какие-то блоки пробно подключают и снова отключают (кто это делает - непонятно, но это происходит внутри моего организма).
У молодого мужчины возникла проблема. Смутно видится человек и символизирующий проблему предмет. Проблема характеризуется настолько сложной, что у человека, казалось, не было никакой возможности с ней справиться. Высшими Сферами человеку придаются дополнительные качества, которые слившись (или дополняя друг друга) идеально подходят к ее решению, она перестает быть непреодолимой. Новые качества символизируются парой плоских прямоугольных металлических пластинок. Они выползают из какой-то щели и располагаются одна над другой, почти вплотную. Дополнительные качества казались (с точки зрения обычной логики) не имеющими к проблеме ни малейшего отношения (грубо говоря, как если бы человека, которому предстоит поднять тяжелый груз, одарили бы абсолютным слухом или умением слагать стихи). Эта несообразность вызывает у меня удивление. Но решение с их помощью проблемы было принято почему-то, наоборот, как само собой разумеющееся.
Мысленный, с пробелом запомнившийся диалог (женскими голосами). Бормочуще: «...поведет туда». - Быстро: «Не поведет. Потом еще раз придется уйти».
Неполностью запомнившаяся фраза одного из персонажей сна: «И очень скоро события сложились таким образом, что...».
Мысленная фраза (женским голосом): «Вы в такую грязь вкапываетесь». Смутно видится женщина.
Смутно видно мчащийся вправо грузовик. Открытый кузов так забит стоящими людьми, что они неестественно выпирают наружу, свешиваясь в стороны, как цветы слишком пышного букета в вазе.
Слышу, не обычным слухом, а по-другому, стук от упавшего небольшого деревянного предмета.
Мысленно, бессловесно утверждается, что МИР (в широком смысле этого слова) состоит как из Светлого, так и из Темного, и каждая из половин (в моем представлении, изолированных) содержит примеси противоположной. Предстает Светлая часть, в субстанцию которой слева проникает разреженная добавка в виде сероватого тумана (это выглядит как диффузия). Потом предстает Темная часть, в субстанцию которой слева вторгаются ощутимые клубы в виде плотных светлых облаков. Завершается всё мысленной фразой: «Тут одна проблема — как бы он не развалился» (имеется в виду МИР). Сон, повидимому, задался целью опровергнуть мое вИдение МИРА, откорректировать его. Полупроснувшись, воспринимаю сон как намеренный обман. Не могу объяснить - почему, как не могу объяснить и смысл слова «развалился» - имеется ли в виду распад МИРА на две половины или распад его как крушение.
Невысокая, темноватая хижина без внутренних перегородок, с белоснежным пологим четырехгранным потолком. На примыкающей ко входной двери грани черными старославянскими буквами начертан текст. Находящийся в хижине человек чем-то прикрывает, маскирует его, чтобы защитить от посторонних взглядов.
Мысленная фраза: «При этом на этой стадии очень трудно — или легко? - впасть в ошибку». Интонация, с которой произнесены слова «или легко», предвосхищает подвох в цепочке рассуждений.
На работе одна из сотрудниц намеками заводит со мной разговор о том, что в комнате, где сидит Вейка, постоянно ощущается неприятный запах. Говорю, что единственной разумной реакцией может быть искренняя благодарность Богу за то, что сей печальный удел выпал другому — посочувствовать, а не осуждать. P.S. Это сон, как и предыдущий, я не законспектировала и даже не взглянула на часы. Ни на то, ни на другое не было желания (подумалось, что, возможно, следует прекратить записывать сны).
Мысленная, впервые исковерканная фраза: «Кинофильм 'Итальянца в два России'».
Комментируя сон, мысленно произношу: «Восемь тысяч семьсот». Мысленно медленно это число пишу.
Полнометражный красочный сон, посвященный предпринимательской деятельности Жарка* и его товарищей. Прошел слух, что они организовали кооператив по сбору залежей ненужных книг (в жилых квартирах). Демонстрируются стеллажи, ломящиеся от обилия старых книг, намеком показывается их эвакуация. Мысленно радуюсь предприимчивости этой молодой, энергичной компании. Задумываюсь, можно ли будет (пользуясь знакомством с Жарком) порыться в книгах и что-нибудь купить. И можно ли будет, в случае крайней нужды, устроиться к ним на работу (персонажи виделись условно, остальное, особенно книги — совсем вживую). [см. сон №7540]
Мысленная фраза: «Члены семьи Скорпионов».
Мысленная фраза (женским голосом): «На полу я буду сидеть или кто-то сл...» (последнее слово воспринялось частично).
Видны голова и плечи малышки, произносящей с простодушно-лукавой улыбкой: «До свиданья, ... Досвиданья!» (обращение к женскому лицу не запомнилось).
Присматриваем за группой малышей (это была вылазка на природу). Не лишая детей самостоятельности, терпеливо, незаметно помогаем (в случае необходимости). На обратном пути один малыш приотстал. Из-за недостаточно еще развитой координации движений ему трудно удержать в руке два предмета — небольшой пакет памперсов и пустой пластиковый мешок (ребенок несет их по собственной инициативе). Оглядываюсь, вижу совсем потерявшего скорость (но не сдающегося) малыша. Прошу одного из мужчин «вставить одну вещь в другую», чтобы помочь упорному малютке.
Моя мысль: «Страна моя переживает упадок сил, который...» (окончание не запомнилось или не уловилось; речь идет о Франции).
В одном из книжных абзацев читаю (или воспринимаю иным образом) фрагменты фразы: «Говорят, что из ... можно извлечь...» (речь идет об извлечении информации).
Мысленный диалог (мужскими голосами). Скептически: «Ну, и что смешное?» - Задумчиво : «Что смешное... Мама, что смешное?»
Сижу на узкой низкой кровати, стоящей у стены маленького гостиничного номера. Многословно, эмоционально, порой сбивчиво излагаю свое вИдение запутанной, чуть ли не ирреальной коллизии. Обращаюсь к нескольким находящимся рядом, смутно воспринимаемым людям и к настенному репродуктору (олицетворяющему главное действующее лицо коллизии). Обращаясь к репродуктору и указывая кивком головы на висящую на стене мантию (или что-то в этом роде), говорю, что по таким-то и таким-то причинам мантия возвращается к нему, «как бумеранг». Говорю: «Я знаю, что что-то случилось, что что-то происходит». По телу пробегает волна (похожая на мягкий оргазм), это истома умирания. Во рту появляются частицы рвоты, перестаю ее замечать, сосредоточившись на переживании ощущения умирания. Лежу, не шелохнувшись, боясь его спугнуть. Проснувшись (наяву), сохраняю неподвижность, цепляясь за остатки рассеивающегося ощущения.
Жильцы квартиры выясняют отношения, среди них находится временно живущая здесь беременная женщина, которая с какой-то целью передвигала мебель.
Мысленная фраза: «А на дороге Вэйч расставил ноги» (речь идет о крутом ковбое).
Прогуливаюсь (не без блужданий) по городку, захожу в многоэтажный универмаг (с пустым вертикальным пространством по центру). Неторопливо обхожу его, делаю мелкие покупки. Обнаружив, что где-то их забыла, так же медленно брожу в поисках утерянного.
Мысленная, дважды повторенная фраза (женским голосом, сначала утвердительно, потом задумчиво): «С ... с сыном и воспитанием. С ... с сыном и воспитанием» (одно слово не запомнилось).
Мысленная, незавершенная фраза (с незапомнившимся началом первого слова): «...ми, которые отдавали туда, а в свободное время, в свободное время...».
Бывшая секретарша одного из бывших моих мест работы распределяет жилье в аккуратном поселке одноэтажных, с небольшими участками, домишек. Вижу, как она подбирает дом для моего соседа. Подбор проводится по трем параметрам - по длине, ширине и высоте дома. Третий параметр особенно удивляет (какие уж там параметры, если все дома были, на мой взгляд, одинаковыми).
Мысленная фраза (женским голосом): «Все-таки еще старайтесь поддерживать».
Сильная, мягкая волна оргазма накатила и разбудила меня, ее медленное затухание переживалось уже наяву. Пытаюсь припомнить, что этому предшествовало, что мне снилось. Содержание сна вьется у кромки памяти, но в руки не дается. Смутно припоминаю, что в начале сна я где-то блуждала.
Мысленные фразы (женским голосом): «У него отец есть. И у его отца мать больная. Мать, которая на одной ноге стояла» (последняя фраза произнесена горячо, эмоционально; речь идет о матери того, кто обозначен в первой фразе местоимением).
Мысленные, с пробелом запомнившиеся фразы (напористым женским голосом): «Она ... она все больше и больше (прощала). Она вычерчивала круг...» (фраза обрывается; за слово в скобках не ручаюсь).
Туманно, в серых тонах видится фрагмент дикой природы, поросшая кустами и травой поляна. На ней стоят два четко видимых одинаковых, находящихся вплотную друг к другу белых (мраморных?) камня. Они имеют форму параллелепипедов с плоскими торцевыми и чуть выпуклыми боковыми отполированными поверхностями, ощущается, что более чем на половину высоты камни врыты в землю.
Обсуждается правомочность публикаций работ Карла Юнга в печатном периодическом малотиражном издании (Бюллетене). Утверждение об отсутствии соответствующего разрешения держится до тех пор, пока кто-то случайно не обращает внимание на одну из строк титульного листа. Там говорится, что данное издание занимается наследием Юнга. Участвующие в обсуждении члены Комиссии лишь угадывались; экземпляр издания виделся ясней, но прочесть ничего не удалось, серый текст был для этого слишком расплывчат.
На очередной остановке в автобус входит молодая чета с грудным младенцем (все в темной одежде). Отец семейства в изнеможении ложится на сиденье (напротив моего). Рассказывает о своих, не завершившихся злоключениях, связанных с безрезультатным хождением по врачам. У меня появляются кое-какие идеи, но я сомневаюсь, тактично ли давать советы постороннему человеку. Молоденькая жена его молча сует мне младенца и идет вглубь салона (к находящемуся теперь там мужу). Покачиваю на коленях малыша, чтобы отвлечь от хныканья, которым он прореагировал на уход матери. Обращаю его внимание на все мало-мальски для этого пригодное. Первым нашим объектом становится появившаяся из глубины салона светлая собака.
Лежу в кровати. Вдруг там же оказывается черная змея, из-под одеяла торчит голова и часть туловища. Поневоле присматриваюсь (это происходит в непосредственной близости от меня). А присмотревшись, проникаюсь к змее симпатией. Она независима (что роднит ее с кошками, к которым я питаю слабость) и простодушна (что не свойственно кошками, но притягательно само по себе). Змея крутится (не высовываясь полностью из-под одеяла), вижу ее все более отчетливо (поначалу она виделась абстрактно, просто как ЗМЕЯ). Голова и шея ее раздуваются (отмечаю, что она стала похожей на кобру). Змея откидывается затылком на подушку (я сижу в постели, слева, ближе к изножью). Теперь, на фоне белой наволочки, вижу змею совсем ясно. Она покрыта короткой, дымчато-черной шерсткой, на голове появились маленькие круглые торчащие ушки. Змея выглядит мягкой, как кошка, и такой симпатичной, что я, не удержавшись, ласкаю ее, как кошку. Тереблю за ушком, приговаривая: «Кукушка, кукушка, какая хорошая кукушка, ну что это за кукушка, ой какая славная кукушка». Змея от удовольствия испускает слабые, похожие на кошачьи, вибрации, которые я ощущаю рукой, теребящей бархатистую шерстку (у змеи не виделось лишь лицо).
Многократно в течение ночи воспроизводятся мои действия, сопровождаемые предостережениями против их чрезмерности.
Обрывок мысленного диалога (женскими голосами). «...откуда». - «Там и они».
С удивлением смотрю в якобы свою тетрадь для заметок. Правая страница пуста, левая исписана не моим почерком.
«Песни Булгакова хочешь?» - спрашиваю я. Женщина в ответ молча мотает головой, грозит пальцем и указывает на одну из строк печатного перечня. Пантомима имеет целью выразить отказ и сообщить, что интересующие женщину записи песен у нее уже имеются (в моем вопросе вместо Булгакова, Михаила Афанасьевича, подразумевается Розенбаум).
Мысленные, с пробелом запомнившиеся фразы (женским голосом): «Сначала ... а потом будут учить меня, что я неправильно прожила свои шестьдесят четыре года».
Мысленное слово: «Апрополис».
Мысленная, завершившая сон фраза: «Существуют издавна правила, и этих правил никто ни для меня, ни для других не отменял». Фраза будто бы формулирует основания для решения проблемы этого сна.
Резкий однократный телефонный звонок.
Иду по обширному пустому пространству. Идущий во встречном направлении грузный мужчина спрашивает: «Всё?» Молча киваю. Он, не сбавляя шага, проходит мимо.
Лежу на кровати, рядом на стуле сидит мама*. По кровати (и по мне) резво ползает грудной младенец (в некоторые мгновенья голенький). Вот шустрое дитя очутилось на краю, и уже за него перевесилось. Чудом успеваю схватить его за ногу, смягчив падение в проход между кроватью и стеной. Пугаюсь, как бы нога не сломалась. Малыш хоть бы хны, опять ползает с той же прытью по мне и по кровати. Говорю ему ласково: «Ты прямо родился такой» (отчаянный и охраняемый Судьбой).
Зал магазина тесно заставлен стойками с одеждой, между которыми укреплены указатели. Надпись на одном заслонилась, видны лишь макушки букв. Без проблем реконструирую ее: «В зал для женщин». Тут же начинаю сомневаться - видимые части букв (за исключением первой) слишком малы, чтобы по ним можно было бы опознать текст.
Обрывки мысленной фразы (женским голосом): «... а по ... пешком». Смутно, в сероватых тонах видится женщина, осторожно идущая вправо, по скалистой горной тропинке.
В конце активного сна кто-то (возможно, я), в ответ на чьи-то действия, безапелляционно заявляет: «Полученное даром никогда не ценят».
Нам с Альбой захотелось попробовать наркотики (чтобы узнать, что это такое). Их, как нам стало известно, принимает Жарк*, наш общий знакомый. Начатые прямые переговоры зашли в тупик. Всё теперь ведется в письменном виде, через официальных посредников, каковыми выступают наши поликлиники. Но и тут происходит сбой. В очередной раз возвращаясь из поликлиники, рассказываю повстречавшейся Альбе о последних результатах. Она соглашается, что нужно составить письмо, предлагает указать, что «у него (у Жарка) ничего не получилось», и что «мы не получили поддержки в нашей инстанции». Говорю (в шутку): «А после нашей смерти напишут: погибли при попытке приобщиться к наркотикам в возрасте семидесяти с лишним лет». Проходящая мимо девушка, услышав это, на ходу оборачивается и окидывает нас внимательным взглядом.
Открываю (снаружи) входную дверь своего нынешнего жилья, ставлю на пол пластиковые мешки с продуктами. В еще не закрытую дверь пытаются прошмыгнуть две-три крупные уличные кошки. Отгоняю их, они не оставляют своей затеи, но все же удается не позволить им проникнуть в квартиру.
На полу, между плинтусом и задней ножкой дивана, лежит шмат сырого куриного мяса.
Мысленный диалог (мужскими голосами). Первый сообщает о чем-то, его беспокоящем. Второй (Учитель? Консультант?) отвечает, что это все ничего, потому что в мае для него (Первого) начнется новый этап духовного развития - его начнут отучать от привязанности к вещам.
В финале сна сидим в комнате, у стола. Один из сидящих то и дело легонько (нечаянно?) наступает на носок моей левой туфли. Не замечаю этого, но когда сон четко показывает происходящее под столом, спохватываюсь, спокойно прошу мужчину: «Не губи меня. Ты ведь знаешь, что в потрепанной обуви работу не найти ...» (окончание не запомнилось; все, кроме моей новой темно-желтой обуви, виделось условно и не в цвете).
Сон о приехавшей ко мне в гости со своим мужем Лане.
Стою у шлагбаума ограждения виллы, снабженного переговорным устройством. Оно, как мне каким-то образом известно, предназначено для озвучивания предупреждения, что с домашними животными въезд запрещен. Мне захотелось прослушать сообщение. Становится каким-то образом известно, что для этого нужно бросить монетку. Монетку бросать не хочется (а возможно, у меня не было с собой денег). Осматриваю и ощупываю устройство. Подхожу к калитке, слегка трясу ее. В ответ, к моему удивлению, включается переговорное устройство. Раздается потрескивание, шипение, мужской голос произносит несколько фраз (на английском, кажется, языке). Ни слова не разобрав, понимаю, что говорится о том, что нужно бросить монетку. После последнего слова, переведенного мной как «несомненно», слышится гомон голосов, смех — как будто при записи сообщения не сразу отключили микрофон, и таким образом прихватился миг частной жизни людей на вилле.
Мысленный, с пробелом запомнившийся диалог. «Какова доля ранних овощей, с которой вы контактируете?» - «Я говорил уже, что мы контактируем с ... частью ранних овощей, включая авокадо».
Камила собирается уехать на несколько дней, просит побыть с детьми. После ее инструктажа принимаю у них душ. Жилище во сне не похоже на их реальное, а Ролл и Додо раза в два младше своего нынешнего (реального) возраста.
Молодая женщина входит в аудиторию (или зрительный зал). Кивком головы приветствует кого-то из немногочисленной публики, и вдруг, медленно приседая, прячется за спинку стула.
Мысленная фраза (бодрым мужским голосом):«А мне, а я еще один пощелкаю, а потом заведу крошку». Одинокий, независимый мужчина хочет сказать, что намерен еще какое-то время жить бобылем, а потом заведет небольшую собаку.
Мысленная фраза (завершившая сон): «Они из той же программы, и Вами играет на устах его» ("Вами" является именем Божества).
Мысленно произношу и одновременно записываю фразу (начало не запомнилось): «...как будто равное положение».
Мысленно сообщается, что в какой-то ситуации я добилась успеха (или справилась с проблемой, внешней или внутренней). Победа была значительной и вызвала уважение. Информация шла на фоне яркого света, в центре которого был мой темный силуэт.
