Медленно проплывает (как при виде из движущегося поезда) пейзаж. На фоне густой растительности в кадре появляется (а потом плавно исчезает за правой границей поля зрения) небольшой, с кролика, трехцветный зверек. Пухлый, как хомяк, он спокойно сидит на задних лапках, растопырив похожие на кошачьи уши.
Приезжаю в гости к сестре. Она с мужем живет в колхозе, где старые темные избы и жирная рыхлая, ничем не засаженная черная земля. Гуляем по голому полю, они рассказывают, что у них была овчарка, которую они по какой-то причине вынуждены были куда-то деть. Появляется симпатичный щенок-подросток той же породы. Они говорят, что это их щенок, и какой он славный, милый - нет, он не от той овчарки. И снова о том, какой он славный. Вкрадчиво, елейными голосами предлагают щенка мне. В моих руках оказывается обрывок веревки, к которой привязан щенок, иду с ним по черной рыхлой земле. Спохватываюсь, что щенок привяжет меня к дому, придется менять образ жизни, к чему я не готова (и не вижу в этом нужды). Поворачиваю обратно, говорю, что брать щенка передумала. Сестра с мужем грубо набрасываются на меня. Поначалу опешив, беру себя в руки. Холодно заявляю, что раз они, безо всякого основания, позволяют себе такое, я знать их не хочу. Выпускаю из рук поводок и, не удержавшись, швыряю им вслед пару темных бесформенных диванных подушек, непонятным образом оказавшихся у меня и принадлежащих тем, в кого я их запустила (сестра и ее муж лишь ощущались, а щенок, жирная земля и подушки виделись ясно).
Маленький симпатичный серый котенок перебирает лапками в углу, возле большого зеленого бака. Слева появляется голова динозавра на длинной шее, наклоняется к котенку, осторожно берет его своей пастью.
В нашей с Петей (ребенком) странной на вид комнате появляется посторонняя живность. Ожившая игрушечная зверюшка из сине-зеленого плюша, настоящий заяц, зайчонок, на шкафу притаился песец (и, кажется, кто-то еще). Принимаюсь их выгонять. Они проворно убегают, пользуясь только сейчас открывшейся мне особенностью комнаты. Наш громоздкий платяной шкаф придвинут к стене не вплотную, между ним и стеной существует непонятное пространство, куда и шмыгает зверье. В разгар беготни входит Петя, показываю ему этот зоопарк.
Пара небольших диких зверьков (типа ласки). Один темно-коричневый, другой светло-коричневый. Осторожно поглаживаю то одного, то другого, и они совсем не боятся.
Осторожно извлекаю из картонной коробки длинноногую светлую птицу с поврежденной лапкой. Дикая птица не выказывает нервозности, как бы полностью мне доверившись.
Иду с двумя спутницами (одна из которых что-то рассказывает) по светлому лесу с могучими высоким лиственными деревьями, под которыми растут папоротники и кое-где стоит чистая вода. Идем (вправо) то по левой обочине дорожки, то по папоротникам. В очередной раз выйдя на дорожку, вижу сидящую там крупную, с павлина, птицу. Перед ней, в условном, обозначенном несколькими зелеными ветками гнезде лежит большое белое яйцо. Подзываю спутниц, с любопытством рассматриваем яйцо (птица не выказывает беспокойства). Трогаемся дальше. Женщина продолжает что-то рассказывать, слушаю ее и вдруг поднимаюсь в воздух. Вытянув вперед руки и совершая телом волнообразные движения, ЛЕЧУ вдоль дорожки, на высоте в полтора-два метра. Лечу, не переставая удивляться и убеждая себя, что действительно лечу, а не зависла случайно, на миг, над землей. Снова оказываюсь около женщин. Они показывают компьютерные, в желто-коричневой гамме снимки летящего птенца, вылупившегося, будто бы, из виденного нами яйца. Птенец летит высоко в небе, рядом с диковинным летательным аппаратом, между которым и птенцом подразумевается какая-то связь. В правом верхнем углу снимков записаны компьютерным шрифтом, в шутливой форме звуки, будто бы издававшиеся птенцом при полете.
Стою с Ежей у парапета неширокого, перекинутого над шоссе мостика. Обе мы призрачно-неуловимые - скорее, просто угадываемся. Оказываюсь у противоположного парапета. Разглядываю большого, с ладонь, темного паука (нестрашного), неторопливо топающего влево (а Ежа исчезла). Носком туфли легонько трогаю его. Паук от этого садится, совсем как медвежонок, а потом топает дальше (паук и носок туфли виделись отчетливо).
В большом многоэтажном здании ищу нужное помещение. Забредаю на этаж, где расположена детская больница с невероятным количеством пациентов - бледных, худых, коротко остриженных (плачевное впечатление усугубляется тем, что сон был в серых тонах). Выхожу на боковую лестницу, но пройти не могу, там лежит не поместившийся в отделении ребенок. Нахожу еще один выход, там та же картина - на ведущем вверх лестничном пролете лежат, как на кровати, больной малыш и его отец. Блуждаю в поисках выхода, ко мне прибивается один из пациентов, мальчик лет двенадцати. Решаю взять его на время с собой, чтобы он немного развеялся. Привожу к стоящей на уличном перекрестке кушетке (я не видела ни машин, ни прохожих, ни даже домов вокруг, и тем не менее, кушетка однозначно стояла посреди улицы, а мы чувствовали себя там как дома). С трудом открываю висячий замок, прицепленный к изголовью широкой, покрытой чем-то светло-серым кушетки. На левой (не моей) половине лежит ее хозяин (или хозяйка), садимся на моей половине, беседуем. У моего лица возникает морда овчарки, прогуливаемой на поводке молодой женщиной. Собачья морда (в отличие от всего остального в этом сне) видится вживую, легонько глажу ее, собака мягко гавкает: «Ай!» Это получается у нее совсем по-человечески, шутливо говорю ей: «Что такое Ай? Нет такого слова». Хозяйка собаки смеется. Спохватываюсь, что мальчику пора возвращаться. С трудом закрываю тугой замок, обдумываю, как объяснить в больнице временное исчезновение ребенка.
Выхожу с двумя черными козлятами на деревенскую улицу. Растительность по обочинам чахлая, блеклая, полузасохшая, голодные козлята ее не едят. Решаю зайти к Шону*, чтобы что-нибудь раздобыть для них. У входа в избу (такую же старую, приземистую, как и остальные) толпятся, цепляясь друг за друга, местные мальчишки. Намереваются, как только откроется дверь, ворваться внутрь. Подростки в ярких футболках полны энергии и контрастируют с пыльным вялым, невыразительным фоном. Стараясь их оттеснить, осторожно приоткрываю дверь. Они, пытаясь прорваться, говорят мне (о Шоне): «Он же ничего не соображает!» Один проскакивает внутрь, хватаю его за футболку, с трудом выпихиваю наружу. Оказываюсь с козлятями в сенях. Вхожу в левую комнату, вижу Шона (но не его лицо). Он сильно изменился и действительно плохо соображает. Заводит разговор - кажется, о своем плачевном состоянии. Решаю взглянуть на козлят, найти им что-нибудь поесть. Говорю Шону: «Сейчас», выхожу в сени. Вижу широкую светлую коническую чашу, из которой козлята пьют воду. Заглядываю, в поисках съедобного, в правую комнату. Вернувшись, вместо козлят вижу маленького мальчика. Сидя на коленках, он умывает лицо водой из чаши. Кидаюсь к ребенку с предостерегающим «Нет, нет!» Веду к водопроводным кранам, объясняю, что умываться следует только проточной водой. Сон бегло показывает раковину с тремя кранами.
Крупная, смутно видимая, неподвижная птица. Она возникает поочередно в четырех позициях - по кругу, по часовой стрелке, с изменением положения на 90 градусов.
Мне нужно попасть к вокзалу. Иду не по проспекту, а по Набережной, где практически безлюдно. Во встречном направлении едет на велосипеде Польк, делает вид, что меня не замечает. Молча прохожу мимо, сворачиваю в широкий многолюдный переулок. Прохожу мимо красивых дверей магазина (или кафе), вижу идущую навстречу лошадь. Красивая, статная, рыже-каштановая, она спокойно, почти впритык, проходит мимо меня. Рядом с такой громадиной чувствую беспокойство, думаю, что это небезопасно, когда лошади разгуливают по улицам. В тот же миг лошадь на меня нападает. Вижу у самого лица ее морду, она скалит зубы, норовит укусить. В ужасе колочу руками по лошадиной морде, и изо всех сил, безостановочно, на одной ноте воплю, почти визжу: «Помогите! Помогите!» Чудом избегая укусов, соображаю, что нужно стараться бить по глазам, и ни на секунду не прекращаю взывать о помощи. Никто не делает попытки помочь, на нас просто не обращают внимания. Я не могла себе позволить отвлечься и посмотреть по сторонам, но сон ненадолго показал спокойно идущих по своим делам пешеходов в зоне этого перекрестка. Колотила я по лошадиной морде не агрессивно, просто понимала, что как только перестану отбиваться и этим сбивать лошадь с толку, она меня искусает. Мне казалось, что это произойдет в каждое следующее мгновенье, и я все удивлялась, недоумевала, что избегаю неминуемых, казалось бы, укусов. Сон перескакивает на что-то, связанное с Польком, где самого его не было и где речь шла о выплате денег. В этом сне здания не были похожи на здания этого Города, люди не были похожи на людей - все они, кроме Полька, были странными, в черных одеждах. Набережная не была похожа на Набережную хотя бы потому, что никакой Реки я не видела. Зато когда я кричала, не чувствовалось, как это обычно бывает во сне, что крик не получается, - крик очень даже получался.
Возвратившись из магазина, ставлю пакет молока в угол низкого ящика, на что-то отвлекаюсь. Слышу за спиной ритмичные звуки глотания, с недоумением оборачиваюсь. Удобно рассевшаяся кошка неспешно лакает молоко через срезанный (мной?) уголок пакета. Прогоняю кошку, несу молоко в холодильник. Спохватываюсь, что его лакала кошка, так что пакет придется с сожалением выбросить.
Молодой человек, друг моего взрослого брата (сновидческого) приходит к нам в гости и приносит старую черную женскую сумку с дохлой мышью. Решаю, что дохлая мышь, являясь источником заразы, несет нам смертельную опасность. Спорю с братом, кто должен ее выбросить. Полагаю, что раз ее принес друг брата, то именно брат и должен это сделать, брат возражает. Беру сумку с мышью, заворачиваю в пластиковый пакет, выбрасываю в уличный мусорный бак (или закапываю в землю, не помню точно). Преисполняюсь уверенности, что теперь нам ничто не грозит.
Идем с Петей по широкой улице городка, подходим к длинному одноэтажному старому дому, нашему новому пристанищу. За спиной у нас рюкзаки со всеми нашими вещами. Улица не заасфальтирована, по обочинам торчит редкая трава, крутятся две-три собаки. Дом состоит из автономных секций, подходим к нужной, обнаруживаем, что она не освобождена. Сквозь узкие стеклянные вставки двери видим уютную квартиру, в которой кто-то находится. Волнуюсь, так как мы покинули прежнее жилье, и деваться нам некуда. Из глубины квартиры появляется молодой человек с туго набитым рюкзаком, выходит наружу. Понимаем (не сразу), что он забрал остатки вещей. Когда это было еще неясно, я (чтобы найти хоть какое-то утешение в том, что мы не сможем тут поселиться) спросила, не слишком ли здесь шумно от уличных собак. Молодой человек ответил, что шума хватает. Входим, к моему облегчению, внутрь. Секция состоит из большого салона и ряда спальных комнат, в которых предстоит поселиться нам и неизвестным мне петиным друзьям. Порываюсь выяснить, хватит ли на каждого по спальне или придется размещаться менее комфортабельно. Квартира заполняется жильцами, КОТОРЫХ Я КАК БЫ ВИЖУ И НЕ ВИЖУ. Вдруг все исчезают, я остаюсь одна. Набредаю на встроенную в пол салона низкую тумбу, сквозь ее узкие оранжевые окошки вижу большое круглое подвальное помещение, и в нем — наших жильцов. Разглядываю диковинное пространство с низким потолком, низкой восточной мебелью по периметру, и сидящими на полу, вдоль стен, жильцами. Некоторые энергично машут, приглашая (без слов) спуститься к ним. Не знаю, как туда попасть, мне знаками объясняют, где находится вход. Нахожу небольшой люк в глубине салона. Лестницы нет, цепляюсь за какие-то перекладины, молодцевато (и гордясь этим) спускаюсь. Сажусь (все это молча), опять отмечаю диковинность (экзотичность) интерьера, вижу стелющиеся по полу (кажется, земляному) редкие клубы чего-то непонятного, нахожу все это очень интересным. [см. сон №1120]
Стою на узкой прибрежной песчаной полосе, справа высится крутая темная скала, слева — море с чистой прозрачной, живой водой. На песчаной полосе множество поразительных по форме и окраске крабов и других существ, а в море — всевозможных разноцветных рыбок. У меня глаза разбегаются, куда бы я ни посмотрела, все видится ярко, живо, отчетливо. Склоняюсь над диковинным оранжевым крабом, намереваюсь осторожно потрогать его. Вдруг передо мной появляется Петя, спустившийся, будто бы, со скалы (кажется, с друзьями) и случайно наткнувшийся на меня. Призываю его полюбоваться увиденным. Петя снимает со спины и ставит на песок темно-синюю дорожную сумку, знаками просит открыть водопроводный кран (труба которого торчит из песка). Просьба кажется мне странноватой. Петя, без слов, добавляет, что нужно намочить сумку, увлажненная сумка снимает усталость со спины. Открываю кран, вода льется на сумку. Потом мы кладем в нее большой сверток, Петя поднимает ее на плечи, и мы идем к морю.
Пара белесых воздушных шариков, слабо подпрыгивая на ветру, перекатывается по поверхности земли. На одном грубо намалевано обрамленное платком женское лицо и туловище (до середины бедер) в платье с глубоким декольте. На втором - мужская физиономия (рожа) в головном уборе. Шарик-мужчина все время допрыгивает до шарика-женщины и целует ее в декольте, она всякий раз целомудренно отпрыгивает в сторону. Это выглядит так смешно, что стоящие неподалеку подростки (среди которых были Додо, Ролл и их приятель Эрил) покатываются со смеху. Шарик-мужчина в очередной раз допрыгивает до шарика-женщины и внезапно сильно кусает ее за левое бедро. Шарик-женщина хватается за укушенное место - оно предстает в виде настоящей, поврежденной укусом плоти.
У меня разболелось колено, распух сустав. Прокалываю его, иду к мусорному ведру выбросить использованные материалы. Пластиковый мешок с мусором валяется у входной двери, рядом с обломками старого табурета. Говорю маме* (сидящей поблизости), что это, конечно же, дело рук «этого идиота» (соседа). Произношу брань громогласно, не таясь, лишь потом сообразив, что сосед мог меня услышать.
Мысленное, не до конца запомнившееся размышление: «Пусть я не знал, что я поэт, и во мне не раскрылся...».
Низкие контейнеры из светлых неструганых досок. Часть заполнена, не доверху, белыми керамическими плитками.
У стены подземного перехода стоит несколько черных футляров с музыкальными инструментами. Подходит человек, берет самый большой, замысловатой формы футляр, поднимается с ним по широкой лестнице и медленно исчезает вдали. За ним по лестнице взбегает еще один человек и смешно семенит в том же направлении, при каждом шаге дергая спиной и поочередно выставляя вперед плечи.
Лежу на морском берегу, на дощатом настиле, приподнятом над уровнем земли и покрытом слоем земли, густо заросшей газонной травой. Случайно опустив вниз глаза, замечаю вырытую в прибрежном песке, у края настила, круглую лунку, заполненную мутноватой морской водой. Из нее появляется верхняя часть головы дельфина. Дельфин делает глубокий вдох, выпустив кучу пузырей выдыхает в воду и скрывается из глаз. Так повторяется несколько раз. Чувствую, что он избегает быть замеченным, высовывает голову осторожно и так же осторожно снова погружает ее в лунку. Обнаруживаю, что он не уплывает каждый раз в море (как я поначалу вообразила), сквозь слой мутноватой воды в лунке видится его морда, напряженная, с мутными, нездоровыми глазами. В моих руках оказываются клочки листов, предназначенных для конспектирования снов. Рассматриваю их - на обороте они кем-то исписаны. С удивлением разглядываю чужие записи, не делая попытки прочесть и не отвергая возможности воспользоваться чистой стороной для записи снов. Листки выпадаю из моих рук в мутноватую неглубокую воду справа от мостков — туда, где я до этого видела лунку и дельфина.
Мысленная фраза (женским голосом): «Тут у нас такой, синенько-розовенький».
Мысленная фраза: «Все равно приведенный мной опыт слишком мал» (чтобы делать какие-либо обобщения).
Мысленная фраза: «Надпись: с тобой, ... можно, только осторожно» (можно иметь дело; обращение не запомнилось).
В унылой казенной полупустой комнате, где сидят еще два заказчика, жду с мамой*, когда нами займется перевозчик вещей. Этот крупный мужчина бестолково топчется туда-сюда, но дело не движется. На настенной доске приколот листок с нашим новым адресом. Мама полна скептицизма, грустно говорит, что до нас очередь дойдет не скоро. Перевозчик внезапно переключается на нас, спрашивает адрес. Указываю на лист — он теперь почему-то лежит на столе и написан не моим, а маминым почерком. Перевозчик садится за стол, смотрит на лист, заявляет, что «так не пишут» (сон был не цветным, персонажи виделись неотчетливо).
Сижу в огромном ангаре, рассеянно наблюдаю за выгружаемыми и погружаемыми кипами спрессованного мусора. Замечаю в одной блестящий предмет (похожий на нижнюю часть баллона от термоса) и шныряющего между кипами незнакомого мужчину. Он подходит, возбужденно спрашивает, есть ли в ангаре молотки. Изъясняется жестами — делает размашистые движения, будто в руках у него молоток (или даже кувалда). Отвечаю (тоже, кажется, без слов), что молотки и кувалды лежат неподалеку. Мужчина зовет меня присоединиться к нему, объясняет, что нашел среди мусора что-то ценное, чуть ли не золото (все это сообщается без слов). Сон показывает пару кип с торчащими кусками искореженных золотых труб. Мужчина, кажется, и кувалду для меня прихватил, но именно его настойчивость меня и настораживает. Мне кажется, что он намерен обмануть меня, стащить сумку, пока я буду выбивать золото. И хотя определенно знаю, что все выбитое мной из кип мне же и достанется, а ни моя сумка, ни ее содержимое не представляют никакой ценности, я не сдвигаюсь с места.
Мысленная, незавершенная фраза: «Брехню, которую не успели еще (произнести)...» (слово в скобках не произнесено, но уже заготовлено).
Мысленные фразы (женским голосом): «И не звонить. Сказал(а), что попозже звонить». Слово «сказал» непонятным образом воспринималось и как «сказала» - оно как бы мерцало то так, то так. Даже когда я, уже проснувшись, попробовала фразу на слух, результат был таким же.
Мысленная, с пробелом запомнившаяся фраза (женским голосом): «Когда ... у него уже не было для этого сил». Смутно видится лежащий на кровати тяжелобольной старик, худой, в блеклой больничной пижаме.
Законспектировав предыдущий сон, повторяю его, про себя, для закрепления (наяву, с закрытыми глазами). Вижу, что я вытираю вымытые ложку, вилку и нож, и кладу их на старушку из предыдущего сна. Она опять лежит в нижней половине гроба, причем то, что я кладу, оказывается длиной со старушку [см. сон №0527].
Кто-то кладет мне на руки грудного ребенка нескольких дней от роду, он еще не открывает глаза. Опускаю его в кроватку (или люльку), сажусь рядом. Петя (в студенческом возрасте) в этой же комнате занимается своими делами. Ребенок беспокойно заворочался. Беру его на руки, с удовольствием ощущая, какая удивительно приятная на ощупь у него кожа (на мне было что-то без рукавов). Удивительно приятная, но странного оттенка (с сероватым налетом) и чуть более плотная, чем должна была бы быть. Держу малыша, пытаюсь расправить сбившуюся пеленку. Только было собралась попросить Петю помочь, как дитя вдруг отчетливо произносит слово «мама». С удивлением пересказываю это Пете. А дитя внятно говорит: «Идет время. Время идет. Идет время». Обращаюсь к Пете: «Ты слышишь? Это говорит только что родившийся ребенок». Петя отвечает: «Ничего себе».
Мысленная фраза: «И пошли мы в ту сторону, где зимние вишни расцвели». (речь идет о диковинке, о виде вишневых деревьев, расцветающих посреди снежной зимы).
Стоящий спиной мужчина (виден его торс) вдевает правую руку в светлый, тесноватый пиджак. Повозившись, вдевает левую руку в темный, тоже, кажется, тесноватый, пиджак. Каким-то образом оказывается в третьем, светлом, узковатом в плечах пиджаке. Чьи-то руки расправляют, немного растягивают его, и в конце концов он выглядит на мужчине прекрасно.
Мысленная фраза: «Ходит святой взгляд».
Мысленно напевается (женским голосом): «... ...ел/ ... непохожий/ Тут его кто-то узрел» (часть слов не запомнилась).
Книжная витрина с рекламой руководства по написанию пьес.
Мысленная фраза (мужским голосом): «Таким образом я собрал».
Мысленная, неполностью запомнившаяся фраза (спокойным женским голосом): «Атака первых ...».
Мысленный незавершенный рассказ про действия учителя и его учеников в не связанной с обучением ситуации. Там фигурирует также кто-то, попавший в беду (кратко изложенную). После этого следует серия фраз типа: «А учитель...», «А его ученики...». Все это смутно иллюстрируется.
Мысленная, незавершенная фраза (женским голосом): «А это значит, что всего лишь подражаем...» (последнее слово является причастием).
Мысленные, с пробелами запомнившиеся фразы (женскими голосами): «...с капустой» и «С... гиническими стеклами».
Окончание мысленной тирады: «...совсем не убивает» (речь идет, кажется, о мысли).
Лежу под одеялом на железной кровати, стоящей вдоль поребрика проезжей части улицы. Редкие прохожие не обращают на меня внимания. Какая-то женщина неподвижно стоит напротив, невдалеке, прижавшись спиной к стене здания. Вот она идет в мою сторону, узнаю Камилу. Макияж, крашеные волосы, новая прическа делают ее лет на двадцать моложе, но это, безусловно, она. Тихо, протестующе говорю: «Нет». Я не хочу видеть Камилу, но она, с полными мольбы глазами, медленно приближается. Ее умоляющее лицо дается крупным планом. Повторяю протестующе: «Нет, нет, нет. Пожалуйста, нет». Камила, умоляюще глядя, подходит все ближе. Решаю хотя бы отвернуться, но оказывается, что это совсем непросто, для этого требуется неимоверное усилие. Медленно, с огромным трудом, напрягая все силы, поворачиваюсь на правый бок и перестаю видеть Камилу.
Мысленная, с пробелом запомнившаяся, незавершенная фраза (быстрым женским голосом): «Нет, раньше, когда я была ... и мне надо было нравиться мужчинам...».
Дело происходит в нашей бывшей квартире на Рябинной улице (на седьмом этаже). Вижу на кафеле, вокруг раковины ванной, тучу мельчайших черных насекомых, смываю их. В руках оказываются обнаруженные там же пара земноводных (лягушка и что-то среднее между головастиком и рыбкой без чешуи) и насекомое (помесь кузнечика с толстопузым пауком). Все симпатичные, светлые, крупные, а насекомое — фантастическое. Длинные тонкие паучьи лапки придавали ему эфемерный вид, и оно было усыпано слабо светящимися белыми искрами. Показываю маме*, говорю, что их нужно выпустить на волю. Сбрасываю с балкона лягушку. Она падает на газон, надеюсь, что она не расшиблась. Второе, более хрупкое земноводное бросаю осторожней. Рука случайно дрогнула, с огорчением вижу, что Существо должно шлепнуться на тротуар (и разбиться!) Сердце мое заныло. Однако перед приземлением траектория полета, как бы под воздействием Невидимой Силы, изменяется, Существо благополучно опускается на мягкие ветки куста. Сбрасывать оставшееся в руках насекомое я уже не могу (хотя именно насекомые наиболее приспособлены к планированию с высоты). Опускаю его на пол балкона, говорю, что оставлю здесь, пусть улетает само.
Сначала я увидела цепь гор с пологими вершинами, горы задрожали, но не рассыпались, потом позади гор стало видно море, воды его были серые, и высокие редкие волны набегали, одна за другой, на берег у подножья гор, а над всем этим с неба медленно спускались три или четыре светящихся белым светом больших шара, внешняя поверхность их была неплотной, состоящей из слоя мелких светящихся частиц. P.S. Этот сон не вызвал у меня никаких эмоций, но утром, спустя пару часов после того, как я спокойно записала его, я пережила тяжелейшее потрясение. А много позже вычитала, что такого рода сны, сны-катаклизмы, предсказывают потрясения психики.
Мысленная, незавершенная фраза: «И это ничего не значит, если, как вы сказали...».
Длинная шеренга легковых машин, шириной в три-четыре ряда. Люди собрались на лекцию, которую будут слушать из автомобилей. Новые, как на подбор, машины, видимые немного сверху, выстроились плотно, бампер к бамперу. Мне (не находящейся в этом сне) ясно, что машины припарковались вплотную, чтобы быть ближе к лектору. Но как они потом будут разъезжаться? И как только додумалась, это на миг визуализируется (ни в машинах, ни около них не было видно ни одного человека, но во сне я не обратила на это внимания).
Петя приводит в порядок мой забитый деликатесами холодильник. Говорит, что нужно докупить маринованные огурцы, отвечаю, что он их не заметил. С недоумением вижу зияющую пустоту в нижней части холодильника, не сразу догадываюсь, что отсутствуют две полки. Предполагаю, что Петя их выбросил, но нет, он, присев на корточки, насухо их вытирает. Мы должны вскоре пойти в гости, отмечаю, как хорошо Петя выглядит. Аккуратно подстриженные усы придают ему респектабельный вид и делают похожим на Кларка Гейбла из кинофильма «Унесенные ветром».
Мысленные, с пробелом запомнившиеся фразы (оживленным женским голосом): «...с этими американцами. Очень хорошие ребята, такие симпатичные...» (фраза обрывается).
Мысленная, с пробелом запомнившаяся, незавершенная тирада (уверенным женским голосом): «Хотя ... мне не говорили. Я твое мнение...».
11.07.14. Вот на этом, - как говаривал наш maverick, - предлагается и закрыть ветку. ) 24.06.14. "Слова не могут конкурировать с магическим чудом воспоминания". Франц Кафка. Призёр коллекции цитат. 01.05.14. Бальмонт: "Ломаные линии, острые углы. Да, мы здесь - мы прячемся в дымном царстве мглы. Мы еще покажемся из угрюмых нор, Мы еще нарядимся в праздничный убор. Глянем и захватим вас, вбросим в наши сны. Мы еще покажем вам свежесть новизны. Подождите, старые, знавшие всегда Только два качания, только нет и да...". О чем это? 30.04.14. "Что видят животные во сне" - статья в новостях ВВС. 12.01.14. "И вечер, дряхлою душой склоняясь к нам, когда весло уснёт и пальма шум потушит, отпустит наши души по ангельским стопам...". В цитатах о сновидениях настал черед битников: Арто, Бротиган, Корсо, Уэлч. 09.06.13. Публикация (на Форуме) сна "ИЗМЕНА" дополнена более ранними, однотипными (загадочными) снами. 08.06.13. ...по крупицам. Одной из новых крупиц созвучен - по мнению крупье - сон №1333 (см. "Параллели" на Форуме). Речь идет об освобождении от родительской зависимости.. 23.05.13. К сведению заинтересованных: коллекция цитат продолжает пополняться, но теперь уже не лавинообразно, а по крупицам... 21.04.13. Крупье представляет "интернет-вариант":)) сна Эльвы "Ух ты!". 03.09.12. Поискцитат о сновидениях разнообразился сюрпризом, на рассвете вплывшим (юркнувшим?) в сознание: "Мне ничего не изменить и мне самой не измениться воспоминаний вереница нанизана на сновидений нить". Семнадцать "Н" в коротеньком четверостишье? Ну и ну, сплошной ассонанс... :)) 23.08.12. Полное лукошко прекрасных цитат о сновидениях - в новом разделе "Цитаты". 18.07.12. Заглядывайте в "Ссылки" - там появляется интересный материал. 19.08.11. Тектонический сдвиг: сновидец (прекратившая считать себя таковым) свой новый сон ("ИЗМЕНА") опубликовала на Форуме. 01.04.11. ФОРУМ посетил наш Опытный сновидец... 29.01.11. Минул почти год. Сны Веронике, по ее словам, снятся, но запоминаться отказываются. :)) ФОРУМ пополняется материалом со стороны - всеми этими бесценными рассказами о странных, удивительных случаях и чудесах, которым в Средневековье давалось красивое имя mirabilia. 21.04.10. Вероника и все-все-все: Вот и закончился экскурс в Мир Снов, мы закрываем Волшебную дверь. - А что теперь? - Вариантов не счесть, но сие тайна великая есть... 02.03.10. Введены сны последнего зимнего месяца. 04.02.10. Введены январские сны. На Форуме бурную активность вызвала новая тема "ИСТОКИ". 01.01.10. Сайт пополнен снами за декабрь, а "Категории снов" - рубрикой "Шутки-Улыбки-Смех". Форум берет timeout до весны (см. реплику крупье в теме "Осознанные сновидения"). Поздравляем всех с Новым Годом! 30.11.09. Введен ноябрьский материал. Опытный сновидец по-видимому закончил исследование сайта, но мы будем рады, если он появится снова. :)) 31.10.09. Введены октябрьские сны. 01.10.09. Введены сны за сентябрь. На Форуме назревает обсуждение работы Фрейда "Толкование сновидений". 01.09.09. Введен августовский материал. Опытный сновидец берет бразды правления в свои руки. 31.07.09. Введены июльские сны. На Форуме появляется первый настоящий (опытный) сновидец. 05.07.09. В сайт введены июньские сны. Форум делает первые шаги. 31.05.09. Появился ФОРУМ, а сайт пополнился майскими снами... 02.05.09. Изменено графическое оформление сайта (надеемся, в лучшую сторону), новый шаблон позволяет полностью использовать широкоформатные экраны, ну и введены апрельские сны. 01.04.09. Введен мартовский материал. "Категории снов" пополнены рубрикой "Фауна реальная" (объем которой составляет порядка 5% массива снов, уступая первенство лишь Мысленным Фразам). 14.03.09. Введен материал за февраль. Обновлен движок сайта: при вызове через "Категории снов" объем их теперь отображается без ограничений. Упорядочена очередность следования январских снов. 07.02.09. В новом году решил показать себя COMPUTER. И то сказать, СНОВИДЕНИЯ оттягиваются на всю катушку, полно степеней свободы у АДМИНИСТРАТОРА, кое-что позволяет себе СНОВИДЕЦ, и только COMPUTER, равноправный член нашего квартета, должен действовать строго по программе? С какой стати? :)) 14.01.09. Введены сновидения за декабрь. Не является ли постепенное (с некоторых пор) сокращение количества снов результатом приобщения сновидца к Интернету? Не затмевает ли вторая виртуальность первую? 07.12.08. Введены сновидения за ноябрь. 21.11.08. Примите к сведению, что при вызове через "Категории" сайт позволяет просмотреть не более первых пятнадцати снов соответствующего разряда. 02.11.08. Добавлено "Послесловие (Синхронистичность)", ведена очередная партия снов (за май-октябрь). 17.05.08. После перерыва, вызванного техническими трудностями (переходом на новый хостинг и т.п.), сайт возобновляет работу, на сей раз, надеемся, бесперебойную. Тем временем сновидения обработаны, категоризированы и выложены на обозрение. Приятных снов!
Мне снится, что я СПЛЮ, просыпаюсь и конспектирую свежий сон, сама себе мысленно диктуя фразы. Запинаюсь на предлоге «о» - смотрю на него, он отчетливо видится. Когда оцепенение спадает и я готова продолжить запись, содержание сна из памяти улетучивается. Просыпаюсь, теперь уже по-настоящему, с нетронутым блокнотом.
Мысленная фраза (женским голосом): «Двести пятьдесят четыре одиннадцать».
Обрывки мысленной фразы (женским голосом): «Вера ... зато мамка Вера ...» (речь идет о двух матерях девочки, обеих женщин зовут Верами, говорится о том, как их можно было бы различать).
Мысленный, как бы издалека донесшийся диалог. «Имел(о) жало(сть)?» - спрашивает спокойный женский голос (за части слов в скобках не ручаюсь). Мужской отстраненно, четко отвечает: «Этот человек вне жалости».
Врач уже начал было производить операцию за моим ухом, но почти сразу остановился. Копошится, не могу понять, в чем дело. Решаю (предполагаю), что он опасается задеть кровеносный сосуд.
Отпечатанный на белом листе текст, содержащий что-то типа перечня. Каждая строчка начинается с порядкового номера (или буквы). Удается прочесть и почти полностью запомнить пару соседних строк: «Отдел приятной опасности» и «Отдел опасной приятности».
Будто бы проснувшись ночью, вижу на углу постели, справа от подушки, перевернутый вниз текстом лист, якобы с записями моих снов.
Мысленная, незавершенная фраза: «Он молодец, он знает, что говорить, вы только подумайте...».
Мысленная, неполностью запомнившаяся фраза: «...чтоб нам поняла, что нам делать».
Нежданно нагрянули друзья. Лихорадочно готовлю угощение, гостей много, приходится обслуживать их партиями. Они чувствуют себя непринужденно, угощение им нравится, но это стоит мне такого напряжения сил (наверно, и возможного лишь когда что-нибудь делаешь от всего сердца), что оно болезненным осадком ощущалось в темени даже после того, как я проснулась.
Чтобы получить академическую степень по истории, я должна сейчас, в присутствии оппонентов, сделать сообщение. С нужными источниками я не ознакомилась, но за выступление берусь. Оно проходит гладко, в дискуссию включаются присутствующие, я спокойна и сосредоточена.
Мысленные фразы: "Они говорили о анимизмах в картине, - и после появления невнятноего изображения добавляется: - Они говорили о анимизмах".
Обрывок мысленной фразы (женским голосом): «...возьм... на книжку с собой».
Мысленная фраза (быстрым женским голосом): «Хорошо, даже невольно выступает».
После незапомнившихся событий, происходивших в фантастическом городе, оказываюсь в большой светлой квартире. Кроме меня здесь находятся три хозяйских мальчугана. Сквозь круглое (диаметром в пару метров) отверстие в полу просторного салона виден светлый салон нижней квартиры, под отверстием там стоит круглый, покрытый белой скатертью стол. Два мальчугана находятся сейчас в большой темноватой, совмещенной с туалетом ванной (один из них захотел покакать). Вхожу взглянуть, все ли в порядке. Дети сидят на полу перед унитазом, у одного из неплотно прилегающих шортиков вывалилась наружу часть экскрементов. Провожу рукой по краю штанишек, на пальцах оказывается кусочек кала. Удивляюсь, спохватываюсь, что раз кал выпал из штанишек - он сквозь отверстие в полу салона упал в нижнюю квартиру (на стол?!). Смотрю в отверстие - так и есть. В замешательстве не знаю, что делать. К столу подходит молодая красивая женщина (хозяйка квартиры). Не сводя глаз со стола, осыпает упреками своих верхних соседей. Нахожу мать мальчиков, объясняю ситуацию, делая упор на то, что в случившемся никто не виноват. Она, подобравшись, готовая к защите, идет со мной домой.
Мысленная фраза (женским голосом): «Но логика!»
Новый дорогой никелированный футляр. В крышку вправлено дымчатое стекло, сквозь которое видна находящаяся внутри фотография из предыдущего сна. Футляр предназначен для ее сохранности и экспонирования. По ободу футляра в некоторых местах, в том числе под стеклянным окошком, идут (выгравированы?) короткие надписи. [см. сон №3200]
Мысленная, с пробелами запомнившаяся фраза: «И даже не ... чтобы не связываться с этими...».
Срединная строка сочиняемого стиха (неспешно, с пробной интонацией): «Ледяной Тамарой кроет от дождя».
Мысленная фраза: «Только ...ной порошок оставить на местах» (прилагательное запомнилось неполностью).
Мысленная фраза (женским голосом): «Как их отделить?» Полупроснувшись, отвечаю (мысленно, с нажимом) : «Они друг от друга отделяются запросто».
Нахожусь на Проспекте, где меня преследуют, мне грозит нешуточная опасность. Мчусь по тротуару, чувствую, что не спасусь. Вижу в шествующей (в том же направлении) карнавальной толпе огромного черного быка с блестящей шерстью. Вскакиваю на него, усаживаюсь на носу, недосягяемая для преследователей доезжаю до Мушинский улицы. Соскакиваю на землю, предварительно дав быку обнаруженный в кармане пальто кусочек белого хлеба (с быком нужно было рассчитаться за помощь). Украдкой, дворами и переулками добираюсь до своего дома, вхожу в квартиру. Вижу Снушу и молоденькую девушку, рассказываю, что произошло (когда дохожу до описания эпизода с быком, он воспроизводится еще раз). Решаем, что девушке лучше уйти (для безопасности). Снаряжаем ее в дорогу (даем чем-то заполненную корзинку), девушка уходит. Углубляемся в рассчеты, то ли полагая, что все обойдется, то ли не желая думать о том, что может случиться. Слышим, что кто-то открывает снаружи входную дверь. В комнату входит аляповато одетый парень с ножом в руке, за ним - еще один, тоже с ножом. Понимаем, что нас ждет расправа, шанса на спасение не видим и (возможно, поэтому) не чувствуем страха. Было лишь спокойное (смиренное?) осознание неизбежности предстоящего. Парни с отвратительными ухмылками рассказывают, где и как им удалось схватить нашу девушку. Значит, думаем мы, и ей не удалось спастись.
Мысленный диалог (женскими голосами). Глуховато, бесцветно: «Все случилось тише». - Бодро: «Гораздо тише и гораздо проще».
Веселый сон, прерванный телефонным звонком и тут же забывшийся.
Одноразовое занятие по эзотерике. Сижу в левой части помещения, разговариваю с двумя мужчинами, остальные (несколько женщин) сгрудились справа. Что-то рассказываю, один из мужчин, во власти непонятного порыва, вдруг выходит к лектору и начинает петь, поет так вдохновенно и самозабвенно, что жилы на его шее раздуваются слишком угрожающе.
Смотрюсь в зеркало, вижу головку кожного угря на щеке. Она видится (параллельно) как ручная граната. Выдавливаю. Круто вверх извергается лента как бы из сырой печени. Машинально подставляю руку, изверженное шмякается на ладонь, полностью ее заняв. Это видит крутившийся около меня малыш. В изумлении, ошеломленный, застывает с открытым ртом. Наклоняюсь к ребенку, показываю то, что лежит на ладони, на его глазах выбрасываю это. Но ребенок, как в шоке, стоит в состоянии безмерного удивления с по-прежнему открытым ротиком.
Я, беременная, нахожусь с подругой в гостях. Хозяйка дома предлагает нам для начала мороженое. Усаживает в стороне от занятого остальными гостями стола, говорит: «Я вас потом покормлю».
Мысленные, с пробелом запомнившиеся фразы: «У меня заболел нос. А чем он .... до этого? Непроявлением меня?»
Коттедж моего детства, в котором живет семейство Камилы. Иду с ее младшими детьми купаться. По просьбе Додо приходится вернуться с полпути, чтобы взять другие купальные трусики для него и его братца. Мальчишки поют мини-песенку, немного скабрезную, про разные виды купальных трусиков. Песенка сопровождается клипом, где некоторые трусики сидят нормально, а некоторые прикрывают попки лишь наполовину. Бассейн располагается не во впадине, а — вопреки законам природы — вздымается горой (во сне это принималось как должное). Додо сходу устремляется туда, Ролл бросается в находяшийся слева широкий газон. Газон зарос густой травой, покрытой такими крупными, обильными каплями росы, что там действительно можно искупаться. Прошу все же Ролла присоединиться к Додо, потому что газон не может быть чистым из-за кошек и собак (это был финальный эпизод сна).
Мысленная фраза: «Страсть — это игры на проводе».
Мысленные фразы: «Вот здесь я только ставлю. И берегись».
Мысленные, неполностью запомнившиеся фразы (мои): «... это плохой признак. Там, где раньше жили ... теперь живут...». Возникает газетный лист, в верхней части которого, на поле между заголовком и столбцами текста, мной что-то вписано.
Мысленная, с пробелом запомнившаяся фраза, произнесенная мамой* по поводу ее рассказа из предыдущего сна: «Моя ... вслед за следователем я убеждаюсь, что все это - правда». [см. сон №3269]
