Просыпаюсь (наяву) на рассвете. Не открывая глаз, привычно, терпеливо жду, когда меня снова сморит сон. Слышу вопли уличных кошек, грохот мусоросборочной машины и прочие, доносящиеся с улицы звуки. Вдруг вижу зажженную сигарету (как если бы она была у меня во рту). Смотрю на нее, периодически вспыхивающую (как бы от затяжек, сама по себе, ведь я чувствую, что ее у меня нет). Деловито думаю: НЕТ ЭТО НЕ СОН, ВЕДЬ Я СЕЙЧАС НЕ СПЛЮ. А сигарета курилась, курилась, и погасла (я и в этом состоянии отчетливо ее видела).
Старика-утопленника вносят в море, в надежде, что он поможет отыскать его пропавшего там сына. В воде окостеневшее тело оживает, старик медленно протягивает руку. Сильный луч света падает на указанный им участок моря и высвечивает старуху-утопленницу. Кисти ее вздернутых, как бы в мольбе о помощи, рук выступают из воды.
Огромный, в дальневосточном стиле дом со множеством комнат, переходов, лестниц. Все красиво, экзотично, в коврах. Восточный узкоглазый мужчина властно смотрит на другого, тоже узкоглазого. Тот, как бы подчиняясь установленным правилам (мне показалось, что он чем-то провинился), опускается на четвереньки, ползет по залам и лестницам, все ниже и ниже. Первый, с несколькими подростками, следует за ним. Второй доползает до нижней ступеньки очередной лестницы, останавливается, опускает плечи, приподнимает противоположную часть тела. На его пышных темных шароварах видится (на уровне ануса) отверстие, обрамленное широким белым кольцом. Первый мужчина подходит вплотную и засовывает ему в зад палец (не как насильник или врач, а как-то по-другому). Подзывает подростков подойти поближе, те подходят тоже вплотную.
По трассе, изобилующей крутыми спусками и подъемами, движется колонна тракторов с неправдоподобно высоко расположенными кабинами. Нахожусь в одной из них (не запомнилось, водителем или пассажиром). Очень страшно ехать в такой машине по такой трассе. В одной из машин не видим водителя. Присмотревшись, убеждаемся, что кабина пуста, но машина, тем не менее, едет. Думаем, что, возможно, водитель сидит не в кабине. С вершины одного из подъемов видим, что впереди, на левой обочине, лежащей девушке отрезают руку. Видим ее белокожее тело с ярко-алым разрезом у плеча. Кто-то (может быть, я) говорит, что, кажется, ей совсем не больно. Кто-то другой (точно, не я) отвечает, что ей очень больно.
Многоэтажный дом с большим сквозным пустым пространством по центру и узким серпантином лестничных пролетов, площадки в некоторых местах загромождены хламом. Я должна прибыть куда-то с какой-то целью в сжатые сроки. Сначала мешает хлам на лестнице, потом долго жду лифта, он везет куда-то не туда. Вспоминаю, что что-то забыла, вынуждена, с теми же заморочками, вернуться домой (не исключено, что это повторилось не раз). Оказываюсь в подземном метро, состоящем из фантастически разветвленной, запутанной сети эскалаторов, движущихся с угрожающе большой скоростью во всех направлениях. Нужно перепрыгивать с одного на другой, пока не попадешь к месту назначения. Система настолько сложна, что непонятно, как многочисленным пассажирам (в черной одежде) удается с этим справляться, да еще на дикой скорости (жуть какая-то!) Из метро приходится вернуться домой - обнаружилось, что я еще что-то забыла. Вхожу в лифт, теперь вдруг тесный и узкий. Он разгоняется, передняя стенка исчезает. Чтобы не вывалиться, сажусь на пол, упираюсь спиной в правую стенку, полусогнутыми ногами - в левую, плечом прижимаюсь к задней. Мчусь все выше и выше, в нескольких дюймах от разверзшегося открытого края кабинки. Мне очень страшно, мне кажется, что еще немного - и я вывалюсь. Дом исчез, видится свободное пространство, природа, земля уже далеко. Говорю себе: «Только не смотреть вниз, только не смотреть вниз!» Возношусь, вжавшись в стенки, изо всех сил отвожу взгляд от открытого края, и уставившись в обшарпанный драный линолеум пола, твержу: «Только не смотреть вниз!»
Большой захламленный подвал, в центре которого большой железный бак (с метр высотой, почти доверху заполненный водой и являющийся унитазом). Вокруг него и по стенам, на кривобоких старых полках и длинных лавках нагромождена всякая всячина, в том числе тарелки с едой. Намереваюсь использовать бак по его назначению. То, что я собиралась сделать, происходит несколько преждевременно и интенсивно. Хлам и тарелки с едой оказываются забросанными экскрементами. В страшной панике хватаю их и бросаю в бак (на ощупь они воспринимались как муляжи, плавающие, однако, как настоящие).
Сон об энергетических манипуляциях, производимых – во благо – группой людей, обладающих высокой энергетикой. Участвую в их действиях, но что мы делали и во имя чего, не запомнилось. Помню, что цель была благая, и еще помню, что там был "реанимационный хор" (но и про хор ничего не запомнилось).
Молодая девушка лежит в постели, одеяло чуть отброшено в сторону, на свободном краю кровати стоит блюдо с испеченным тортом. Намазываю на него крем, начала наносить второй слой, крем кончился, иду за добавкой. Вернувшись, не вижу торта. Девушка по-прежнему в постели, одеяло закрывает всю кровать, а торт исчез. С недоумением смотрю на то место, где он был, замечаю под одеялом его слабые контуры. Девушка отбрасывает одеяло. Торта мы не видим (есть еще простыня), но контуры проступают отчетливей. Отбрасываем край простыни, с легким омерзением ожидая увидеть испачканную кремом простыню и безнадежно испорченный торт. Но видим белую, без единого пятнышка простыню и неповрежденный торт.
Прихожу на выставку, покупаю билет (за "$12"), иду к выставочным павильонам (удаленным от входа). На пути возникает небольшой крутой подъем, снабженный ступеньками и обнесенный справа перилами. Правее (параллельно) вьется крутая тропа. У подножья служитель спрашивает, какой путь я ищу, мужской или женский. Отвечаю, что женский, он указывает на ступени. Протягивает аляповатый значок, говорю, что у меня нет на это денег, он отвечает, что раз так, можно не платить. Поднимаюсь наверх, решаю на этот раз все бегло осмотреть, чтобы потом придти еще раз и побыть подольше. Возвращаюсь по подземному туннелю, просторному, светлому, со скамьями по стенам. Решаю, что незачем приходить еще раз (и тратиться на входной билет), лучше вернуться в павильоны сейчас. Вижу сестру, она интересуется, что я здесь делаю, отвечаю, что решила вернуться в павильоны. Оказываюсь у давешнего подъема, служитель опять вручает значок, на обороте которого вижу выбитую цену ("$4"). Оказываюсь на покрытой травой и лужицами воды обочине широкой, мокрой от дождя дороги. Слышу за спиной шум приближающейся машины, сторонюсь. Огромный грузовик проезжает почти впритык, теряю равновесие, падаю навзничь, оказываюсь скользящей (уже на животе, головой вперед) за правым задним колесом. Опасаясь, как бы оно не втянуло меня под себя, упираюсь в него рукой. Водитель высовывается из кабины, на ходу знаками требует, чтобы я отцепилась. Сигналю, что не могу ничего поделать, мчимся дальше. На обочине появляется кучка белого щебня, водитель притормаживает, застреваю на щебне, грузовик уносится прочь. Иду к автобусной остановке. В руках оказываются две дорожные сумки, снимаю испачканный намокший плащ, кладу в одну из сумок, сажусь в автобус. Входит старушка с ребенком, уступаю им место, пересаживаюсь подальше, сижу, роясь в сумках.
Находимся на плоской крыше относительно невысокой цилиндрической башни, окруженной водяным рвом. Обороняемся от стремящихся на нее вскарабкаться. Один из нападающих ухватывается зубами за свисающую с башни штуку, и помогая себе руками, карабкается вверх. Смотрю в его широко разинутый рот, вижу даже горло (несмотря на то, что в зубах что-то зажато). Смотрю в это горло и изо всех сил, метко плюю туда. Тип сваливается вниз, я рассказываю, как ловко отбила нападающего.
Огромная ажурная прямоугольная металлическая решетка. Она периодически выдвигалась слева, разделяя живую и неживую среду – людей? растения? воды? – и снова задвигалась, в результате чего среда снова становилась единой.
Приехала в гости к непонятной пожилой женщине, да не одна, а с Барбарой (которая с ней незнакома). Все в этом месте было странным. Мы явились с пустыми руками, и это было невежливо. Женщина угостила нас чем-то скудным, что у нее нашлось. Мне захотелось принять душ, стою под струями воды в длинной темной юбке и темной блузке. Ко мне присоединяется Барбара, тоже одетая. Посреди душевой комнаты, в центре круглого поддона, на высокой (выше человеческого роста) треноге стоит большой бак с нагревательным элементом. Из отверстий нижней части бака гроздьями свисает мясной, как бы сварившийся фарш.
Просыпаюсь (после незапомнившегося сна) с ощущением, что не могу понять, где я. Ощущение было сильным, и длилось чуть дольше, чем ему полагалось бы длиться.
Один из периодически повторяющихся (с разными вариациями) снов о прекрасном море, к которому нужно спускаться с кручи. На этот раз там были короткие тексты-абракадабры, которые выглядели как бы правильными, но прочесть их было невозможно. Они появлялись в воде, у берега, только по выходным дням, и составлялись из живых рыбок. Рыбки изгибались так, что из каждой получалась буква или часть буквы. Рыбки знали свое место и не двигались, слабо пошевеливая плавниками. Лишь одна находилась в беспрерывном движении. Она то занимала место почти в конце одной из фраз, то выплывала оттуда, то снова возвращалась, как будто не была уверена, что это действительно то место, которое надлежит занять именно ей. Наблюдаем за славной рыбкой, вызывающей симпатию своей живостью. Решаем ее угостить, протягиваем что-то белое, пушистое на прутике. Рыбка перестает сновать, подплывает и бесстрашно и весело угощается, захватывая кусочек за кусочком с отменным аппетитом.
Ряд одинаковых плоских светлых, скругленных с одного торца элементов (плотно прижатых друг к другу). Тот, кто подойдет и, кажется, наступит на два соседних (со стороны скруглений), будет мне парой. Безразлично, кто именно, хоть ребенок.
По поводу законспектированного ночью начала сна вспомнить ничего не удается ("Живу в комун., д.б. ехать куда-то. Много дел. Пост. кипятить воду"). В следующем эпизоде вхожу (в поисках туалета) в одну из дверей общественного здания. Вывеска гласит, что здесь расположена секция (что-то "для дачи"). Комнаты завалены грудами одежды, в которую рядятся члены секции, молодые, красивые женщины (одна без правой руки). Неопрятный туалет тоже завален одеждой. Меня передернуло, когда я заметила, что моя юбка скользнула по краю унитаза. В утешение подумалось, что когда хожу по улицам подол юбки волочится по земле, и ничего.
P.S. Ощущение, когда я читала собственноручную запись первой половины сна и не могла понять, откуда она взялась, было острым, тревожным. КАК БУДТО ШТУКИ, ВОЗМОЖНЫЕ ЛИШЬ ВО СНЕ, ПО КАКОЙ-ТО ПРИХОТИ ИЛИ ОШИБКЕ ВЫВАЛИЛИСЬ В РЕАЛЬНОСТЬ БОДРСТВОВАНИЯ.
Входим в магазин одежды, изнутри похожий на громадный ангар. Находящийся с нами молодой мужчина захотел (или ему предложили, не запомнилось) посмотреть кое-что из одежды. Тут оказывается, что если женская одежда находится внизу, то мужская - в двух больших продолговатых клетях, подвешенных под потолком. Клети спускаются на тросах и, что самое странное, запираются на засовы. Наш попутчик входит в клеть, с лязгом защелкивается дверь, клацает засов, клеть взмывает вверх. Ждем его, глазея по сторонам. Я иногда поглядываю еще и вверх, на клеть. Стены ее сварены их металлических полос с просветами, но вешалки с одеждой не позволяют видеть, что происходит внутри. Лишь раз удалось увидеть нашего попутчика, он примерял темную рубашку. Беспокоюсь, почему он не возвращается, присматриваюсь вообще к этому ангару. Слышу, как сидящий неподалеку служитель периодически спрашивает у напарника, в порядке ли запоры клети, точно ли их невозможно открыть изнутри. В группе мальчиков, которых сюда привели, один вдруг истошно кричит, что не хочет идти в клеть. А служитель опять спрашивает напарника про замки. На меня наваливается УЖАС. Решаю, что там, в клети, наверху, происходит что-то страшное, совершается насилие над теми (по крайней мере над некоторыми), которых туда заманили. И ничего невозможно поделать - клеть находится на недосягаемой высоте, а мы сами в этом ангаре в полной власти его хозяев. Единственное, чем можно не ухудшить ситуацию, это делать вид, что ничего страшного не происходит, и ждать нашего попутчика. Он все не возвращается. Ужас, страх за него и самые чудовищные предположения о том, что там с ним делают, накатываются на меня все сильней и сильней.
Нахожусь в туалете, размещенном в системе разветвленных подвальных помещений (серых, с земляным полом). Выходя, решаю вернуться, включить хоть несколько лампочек, чтобы люди не бродили тут в потемках. Щелкаю выключателями, в подвале начинается дождь. Земляной пол размокает, вздымается скользкими буграми, из него выступают обломки керамических плиток, брусков, кубиков. Спотыкаюсь, ноги скользят, вода прибывает. Самые затопленные участки приходится переплывать на кстати подвернувшемся деревянном решетчатом щите.
У соседа имеются приборы, позволяющие узнавать, правильно что-либо или нет. Приборы имели белый цвет, кубическую форму и выглядели тяжелыми. В них нужно что-то закладывать через верхнее входное отверстие, а на выходе оно появлялось (из решетчатой стенки) в виде фарша. Таким образом сосед получал ответы об истинности нематериальных вещей - фактов, предположений и тому подобного.
Мысленная фраза: «Там, где тебе интересно побывать, везде» (за порядок слов не ручаюсь). Возможно (если такое возможно) фраза записана мной (из какого-то источника) напрямую, минуя стадию мысленного воспроизведения.
Смутно видимое уличное кафе. Сидящая за круглым столиком молодая женщина обращается вслед официантке: «Это...». Не удостоившись реакции, бормочет, ни к кому уже не адресуясь (с вопросительной интонацией): «Вы не знаете, отмечено там...» (фраза обрывается).
Мужчина объясняет состояние Горгора. Показывает фотографию, где на темноватом нечетком фоне видится человек, а правее — Дух (бесформенное полупрозрачное дымчатое сгущение). Мужчина глумливо говорит, что в этом состоит проблема, от этого следует избавиться. Спрашиваю, есть ли у него самого дети. Он отвечает, что есть («а что?») Говорю: «Как же вы можете тогда глумиться над бедой не ваших детей?»
Мысленная фраза: «Ободряем папочку, хорошо поставл(енным голосом ободряем)» (заключенное в скобки еще не произнесено, но уже заготовлено). Это говорят детским, шаловливым тоном невидимые инфантильные Сущности. Искренне адресуют это Руководителю (или Воспитателю), из шалости коверкая слово «одобряем». Сущности либо промелькнули в моем воображении, либо бегло визуализировались — группка одинаковых (кажется, слишком одинаковых) существ ростом с полметра.
Мысленные фразы: «Десять лет! Разве они могли так назвать ее, спустя десять лет после этого!»
Мысленные фразы (молодым женским голосом, с недоумением): «Как же так? Мама говорила: сядешь — и ты будешь свободна» (имеется в виду обретение в каком-то смысле свободы после приземления в новой стране). Смутно виден зал аэропорта, а потом - правосторонняя спираль. Светлая, безупречно правильная, огромная (нескольких метров в поперечнике) спираль находилась, кажется, на стене аэропорта.
Стройная женщина в красивом шелковом халате появляется из-за угла комнаты. В руке у женщины кружка, из которой нечаянно вываливается кусок сосиски. Женщина провожает его взглядом и мягко говорит: «Тьфу, сосиски...» (окончание фразы не запомнилось).
Незапомнившаяся фраза, в которой дважды повторялось обращение «доктор».
Несколько смутно видимых человек ведут в туалет (помочиться) баскетбольного роста мужчину. Окружили его по бокам и сзади (о том, куда его ведут, известно каким-то непонятным образом).
Находимся в помещении (кажется, у входа в лифт). Происходит что-то абсурдное (в духе того, что происходит со мной наяву после пережитого год назад потрясения). Мысленно отмечаю (совсем, как наяву), что опять произошло неправдоподобное. Иду куда-то с женщиной. Она говорит, что все, что я предпринимаю (наяву), не только неправильно, но и приносит вред. Говорит, что у нее есть связь с Высшим, поэтому сказанное является истинным. Со всей искренностью отвечаю, что все это время безуспешно ищу помощи, ищу кого-нибудь, кто объяснил бы мне, что происходит, и подсказал бы, что я должна делать. Повторяю это, кажется, несколько раз, но женщина молчит.
Бегло, не в цвете видится предназначенное к посадке мощное дерево и вырытое для этого углубление.
Мысленная фраза: «Я еще неделю могу выполнять подобные обязанности». Фраза принадлежит молодому человеку, угадываемому около вороха темной верхней одежды, лежащей на столе химчистки.
Мысленные фразы: «Сначала мы снимали где-то наверху. Мы! Вдвоем!»
Смотрю на расположенное в гуще тропических темно-зеленых зарослей здание необычной архитектуры. Делюсь впечатлением: «Как только я это увидела, я воскликнула: территория храма Биндлтона!» (за достоверность названия не ручаюсь).
Мысленная фраза: «Я забираю обе подушки».
Напеваю (в мажорном ключе): «Лунный знак, Лунный знак (ля-ля-ля-ля) Лунный знак» (пара слов не запомнилась).
Мысленные, с пробелом запомнившиеся фразы (мужским спокойным голосом, как бы чуть поморщившись): «...на солнце. А потом больше — пальцем не трогать».
Мысленные, с пробелом запомнившиеся фразы (женским голосом): «...тоже интересно. Когда смотришь — очень интересно» (в последней фразе слышится оживленная улыбка).
Мысленная фраза (с выпавшим словом): «Только ... превращает жертву в психическое явление».
Мысленная, неполностью запомнившаяся тирада: «Эта женщина ... Про нее говорили: таких царей абы в руке перечесть».
Смутно видимый высокий худощавый человек внезапно, как от сильной боли, хватается за живот. Падает на колени, оседает на пятки, и все сильней прижимая руки к животу, скрючивается, склонившись вперед, до земли.
Петя пошел в девятый класс в новую школу на Рябинной улице. Утром протягивает мне справку. В суете сборов на работу забываю вернуть ее ему (однако суета не помешала заметить краем глаза, что Петя кладет в портфель что-то вроде парика с короткими черными волосами). Выскакиваю из дома, вспоминаю про справку, решаю, что она важная, устремляюсь в школу. Редкие учительницы с отрешенным видом пересекают вестибюль, прижав к груди классные журналы. Не решаюсь их беспокоить. Пробую отыскать класс самостоятельно. Поднимаюсь этажом выше, коридор пуст, тих, ни звука не доносится из-за закрытых дверей классов. Возвращаюсь в вестибюль. Там появилось новое лицо — молодая женщина стоит у стойки, огораживающей место вахтера. Спрашиваю, где находится такой-то класс. Женщина не самым любезным тоном отвечает, что не знает, что она тут не работает, но ее родственница служит тут секретаршей, ее кабинет находится выше этажом. Отправляюсь было туда. Останавливает опасение, что если появлюсь в классе, новые соученики Пети могут расценить это не в его пользу. Решаю отдать справку вечером, дома. Выхожу из школы. Из стоящей в отдалении стайки школьников вздымается чья-то рука. Перевожу взгляд туда — это машет мне Петя. Нижняя часть его лица скрыта за коротко стриженой черной бородой, выглядящей, как щетина мачо. Вот, оказывается, что клал мой сын сегодня утром портфель. Припоминаю, что он уже ходил когда-то раньше в школу не как все (не в школьной форме). Сую ему справку, мчусь к метро (Петя и стоящие с ним мальчики выглядели двенадцатилетними).
Мысленная фраза: «Ты зачем привел ее так преданно?»
Обрывки мысленной фразы: «...говорили ... что кое-кто не прочь и от дерева отделаться».
Совершаются какие-то манипуляции, я являюсь одним из действующих лиц (если не единственным). Появляется несколько крупных трехгранных, с низкими бортиками резервуаров, заполненных (не доверху) прозрачной водой. В них что-то доливают, отчего бортики становятся высокими, прозрачными, а сами резервуары превращаются в гигантские трехгранные мензурки.
Расплачиваясь за какие-то покупки, отхватываю пятерней комья пластичного материала (мягкой глины?) и протягиваю их продавцам. Дело происходит на торговой площади; отчетливо виделся и осязался в этом смутном, нецветном сне лишь пластичный материал.
Мысленная фраза: «Получается, в какую область залезешь, в ту и наплачешься» (имеется в виду область, как предел распространения какого-либо явления).
Мысленная фраза (энергично): «И он так и решил с удовольствием - ничего».
Мысленная фраза (грубоватым женским голосом, деловито): «Ну тогда все — я забираю машину, чё успею, то и сделаю».
Справа находится несколько невнятных худощавых людей. Перед ними, левее, стоят, почти впритык друг и другу, четыре невысокие (квадратные в плане) емкости, составленные в суммарный квадрат. В емкостях копошится что-то темное (напоминающее груду головастиков). Стою слева, всеми силами стараясь предотвратить вступление в бесконтактное взаимодействие с Сущностями в емкостях. Это с трудом, но получается. Дается знать, что правильным было бы с ними взаимодействовать. После того, как это (чисто случайно) выясняется, несколько раз вступаю с Сущностями во взаимодействие (сон запомнился в общих чертах; бежевые пластмассовые емкости формой напоминали кормушки для собак — их стенки, как бы для устойчивости, книзу расширялись).
Мысленная фраза: «Рыдающее прибежище».
Мысленная, неполностью запомнившаяся фраза-комментарий (завершившая сон): «Когда ребята плыли на корабле Биг Бабилон..» (речь идет о подростках). Смутно, в сероватых тонах видится большое пузатое деревянное судно.
Мысленные, с пробелом запомнившиеся фразы (женским голосом): «Ой, Галка ... У меня же тоже, значит...» (фраза обрывается).
Мысленная, неполностью запомнившаяся фраза: «...Лафантен пошел дальше — смеясь, он выражает общее отчаянье, а плача...».
Петя гостил у меня, а теперь собирается обратно, в селение Адамс. Ушел за покупками, внезапно возвращается, говорит, что пора ехать. Кудахчу, к чему такая спешка, он что-то отвечает (так, как делает подчас наяву, когда слова произносятся, но информации не выудить). Вижу у него на голове белую повязку, из-под которой, справа, выступают капли крови, в тревоге спрашиваю, что случилось. Он опять увиливает, я, разумеется, не успокаиваюсь. Действие переносится в селение. В старом сарае женщина ждет для разговора того, кто ударил Петю. Кручусь поблизости, решаю уйти, потом думаю, что следует послушать, что случилось. В сарай входит чернявый парень (временный работник). Говорит мне, что деньги ему нужны для оплаты учебы дочки. На поляне перед сараем появляется малышка в школьной форме. Спрашиваю, не его ли эта девочка, он отвечает, что его. Объясняет про Петю. Говорит, что тот зашел в его жилище и сказал отнести на место лопаты, которые бросил этот работник. Работник разозлился на замечание, ну и...
Мысленные фразы (как размышление лица, ведущего чрезмерно замкнутый образ жизни): «Ты уже не получаешь своей достоверности. Ты не получаешь подтверждения достоверности своего существования» (см. сон-антипод №8479).
Мысленный, с пробелом запомнившийся диалог. «Где...?» - «Тебе нужно выйти на автобусной остановке и ждать».
Живу на улице (не запомнилось, из каких соображений, но не из-за финансовых проблем). Пристанищем служит сооруженная из подручных материалов маленькая низкая палатка, где умещается матрац и картонная коробка. Чувствую себя абсолютно естественно. Однажды деловито задумываюсь о приближении зимы. Допустим, днем можно будет коротать время в библиотеке, но как справиться с ночными холодами? Пожалуй, никак, а это означает, что к зиме нужно подыскать нормальное жилье.
Мысленная, неполностью запомнившаяся фраза: «...ту храбрецу, которому можно поставить это во грех».
Смутно видится, как кого-то рвет над ванной, следы смывают в сливное отверстие. Во втором (завершающем) эпизоде, видимом ясно, в цвете, полощу здесь выстиранное белье. Вода в белой ванне чистая, прозрачная, живая. Приходится лишь следить, чтобы белье не попадало в зону незакрытого сливного отверстия (мне известно, что тут недавно произошло).
Разговорившись на улице с симпатичной молодой женщиной, узнаю, что она связана с издательским делом, и что у них есть типография. Вспоминаю, что дома лежит что-то растрепавшееся, спрашиваю, нет ли у них переплетной мастерской. Женщина говорит, что есть, заверяет, что мне там помогут. Прихожу по указанному адресу, обращаюсь к одному из сотрудников. Он отвечает отказом, в его тоне сквозит непонятная подозрительность. Из глубины офиса доносится странное монотонное бормотание (голосом давешней женщины). На мой недоуменный вопрос кто-то небрежно бросает, что женщина так «разряжается». Собираюсь уходить. Один из сотрудников на прощанье говорит, что если у меня в связи с полученным отказом возникнут на работе проблемы, я могу адресовать свое начальство к нему. Говорю, что этого не потребуется, поскольку у нас "каждый отвечает за себя сам".
Окончание мысленного диалога. «Значит, так надо». - «А дети? Подожди, а где они?»
Семейство Икс досаждает соседям, с притворно наивным видом совершая мелкие пакости на лестничной клетке. Пытаюсь, прикинувшись простушкой, убедить их хотя бы не загромождать проход.
Слышу, как глубокой ночью сосед возвращается домой. При этом кажется, что то ли он открывает дверь снаружи, находясь внутри квартиры, то ли, наоборот, находясь снаружи, открывает дверь изнутри.
Мысленный на что-то ответ (женским голосом): «Нет, нет, нет, нет, нет, нет».
Просыпаюсь в кровати, стоящей в укромном закутке большого зала, заставленного мебелью, и возможно, частично заселеного еще какими-то людьми. Иду в расположенную тут же душевую кабинку. Вижу приближающихся малышей в яркой одежде. Инстинктивно дергаюсь, забеспокоившись, что они увидят меня сквозь дверцу из белого матового стекла (которая лишь казалась, но не являлась непрозрачной). Решаю, что шелковой белой пижамной куртки, с натяжкой прикрывающей то, что должно быть прикрыто, вполне достаточно, беспокоиться не о чем. Дети удаляются. Хожу по залу, подбирая с пола растрепанные красочные журналы (мои). Мне неприятно, что их помяли, но поскольку это сделали дети, да к тому же без злого умысла, воспринимаю все спокойно. Разглаживаю смятые листы, прикладываю оторванные клочки, кладу стопку журналов на край темного комода, стоящего у моего закутка. Осознание, что дети растрепали журналы без злого умысла, бездумно, и следовательно причин огорчаться по поводу содеянного нет, являлось как бы эмоциональной доминантой сна.
Мысленные, частично запомнившиеся фразы (женским голосом): «... чтобы с ними ...? Война и мир».
Рассказывается о методах лечения с помощью небольших слепяще-белых шариков, лекарство из которых поступает в организм через кожу ступней ног.
Вхожу в свою комнату, замечаю какое-то движение на полу, около кровати, перевожу туда взгляд. Вижу осу, взмывшую в воздух после неудачного броска, и крупного паука, счастливо избежавшего нападения и теперь с отрешенным видом замершего на полу. Оса, погарцевав в воздухе, снова бросается на него, и после секундной борьбы вонзает в него жало. С зажатым в лапках пауком зависает под потолком (около голой, без абажура, лампочки), испытывая легкое отвращение от неприятного запаха, исходящего от разлагающегося под действием ее яда паука (комната и кровать виделись условно, остальное виделось и чувствовалось отчетливо).
Мысленная фраза: «Человек давно известен мне, а вот (уток) я никак не могу (изучить)» (за слова в скобках не ручаюсь).
Мысленная фраза (женским голосом): «Установить хоть маленькое, но начало».
Мысленная, с пробелом запомнившаяся фраза (женским голосом): «...все возросло, у Татьяны написала ордена».
Ко мне в автобусе привязался хулиган, крепкий наглый парень. Пассажиры (смутные темные фигуры) не реагируют. Впадаю в паническую растерянность, не в силах что-либо предпринять (смутно чувствуя, что любое движение или слово лишь раззадорят этого типа). На счастье, за меня вступается солдат, такой же крепкий, как и хулиган, и даже чем-то на него похожий (я была чуть старше их). Хулиган не предвещающим ничего хорошего тоном предлагает солдату выйти (поговорить). Оказываемся вне автобуса, входим вслед за хулиганом в недостроенный дом. Меня лично никто сюда не звал, нахожусь здесь из чувства долга, не позволяющего бросить заступника на произвол судьбы. Атмосфера накаляется. Хотя ничего еще не произошло и не вымолвлено ни слова, всем существом предчувствую ужас надвигающейся расправы. Невыносимый, парализующий ужас, которым сопровождается воображаемое предстоящее смертоубийство. Появляется девушка, напарница хулигана, солдат исчезает. Выходим из здания, следую за не обращающим на меня внимания хулиганом (полагая, что солдат может появиться и готовая разделить с ним трагическую судьбу). Девушка намекает, что ни мне, ни солдату ничего плохого не будет. Это приносит облегчение, но решаю все же солдата дождаться. По пути к хулигану примыкают подельники, растрепанные темные фигуры, настоящие клошары. Девушка шепотом предупреждает, чтобы я стерла с лица выражение безмятежности (неконтролируемо возникшее, повидимому, после ее первого сообщения). Напускаю маску серьезности и озабоченности. И не только проникаюсь заодно этими чувствами, но и делаю безотчетное умозаключение, что для собственной безопасности человеку вообще, наверно, лучше всего всегда держать на лице такую маску.
В центре писчего листа клеем прихвачена полоска (такой же ширины). Она заполнена рукописным текстом, обведенным жирной фиолетовой линией. Кто-то (видны лишь руки) медленно выводит тонкую зеленую линию по внешнему контуру фиолетовой. Возникает мысленная фраза, содержащая слово «Маг» (а возможно, состоявшая из одного этого слова).
Проходная забита людьми, рабочий день закончен, все разбредаются по домам. Спохватываюсь, что забыла белую панаму (полученную от кого-то на время). Похожие панамы нахлобучены на настольные лампы некоторых, сидящих в проходной за компьютерами девушек. Снимаю с лампы одну, чумазую, решаю, что это уж точно не моя. Беру другую, почище. Выхожу с молодой женщиной, она советует, где можно купить новую панаму. Спохватываюсь, что забыла в проходной ватник, извиняюсь, возвращаюсь, мельком заметив недовольное выражение лица спутницы. Беру черный ватник, иду с новыми попутчиками к выходу. На глаза попадается черное мусорное ведро с влажными обрезками овощей в прозрачном пластиковом мешке (они видятся ясно, живо, разноцветно). Говорю попутчикам, что должна опорожнить и сполоснуть ведро.
Смутно, в сероватых тонах демонстрируется некто, совершающий какие-то поступки (вижу это извне сна). Человек не ассоциируется ни с кем из известных мне наяву, а поступки воспринимаются вопиюще алогичными и вызывают недоумение. Попытки понять происходящее не увенчались успехом. Неоднократно после этого просыпаясь, пытаюсь осмыслить сон, но до утра так ничего и не удалось разгадать. Наутро убеждаюсь, что сон забыт, и утешаюсь предположением, что повидимому существуют вещи, которые нужно просто принять (не пытаясь понять). P.S. Записала сон, уткнулась в «Нераскрытую самость» Юнга и почти сразу же прочла: «Следовательно, интеллектуальное понимание не в коей мере не является незаменимым во всех случаях".
Средних размеров собака отходит от стены. Вижу на тротуаре ее экскременты. Но также вижу, что это всего лишь искусно выполненный муляж, слишком крупный для такой собаки.
Зачерпываю поварешкой щи из кастрюли, пробую, суп оказывается холодным.
Речь идет об усыновлении подростков. Вижу на групповом фото их поясные изображения. Приводится информация по этой проблеме, выныривает и будит меня мысленная фраза: «А сейчас — без права усыновления».
Сон, в котором несколько раз повторился один и тот же эпизод — зачернение отдельных слов печатного текста (не запомнилось, тех же ли самых).
Новая машинка (или тележка) красивого темно-вишневого цвета, с четверть метра длиной, неторопливо едет по прямой (со стороны правой границы поля зрения). Мысленно (кажется, бессловесно) сообщается, что Некто вернулся (возвращается) к себе. Возврат имеется в виду Духовный.
Мысленные фразы (женским голосом): «Нет. А он не сказал, что он хотел сделать» (на последних словах голос понижен до баса).
Вижу на полу длинного (с четверть метра) упругого червя (гельминта?) с тянущейся по хребту и животу бахромой (похожей на спинной плавник рыб). Сквозь прозрачное тело просвечивает канал, заполненный цепочкой крошечных черных шариков (яиц). Упруго, энергично перегибаясь из стороны в сторону, червь извергает и разбрасывает их вокруг. В страшной панике смотрю на него, мечусь в поисках чего-нибудь, чем можно его схватить. Куском газеты (или пластиковым мешком, не запомнилось) подцепляю. Он и в моих руках энергично перегибается и разбрасывает яйца. Несу его к мусорному ведру, делая все возможное, чтобы не прикоснуться к нему, и думая, что сейчас же нужно тщательно вымыть всю квартиру.
Мысленные фразы: «Они спрашивали. Они спрашивали, сколько тех, кто должен...» (фраза обрывается).
Зачастившая в гости Леся на этот раз приходит, когда я еще сплю. Медленно отхожу от сна, Леся проходит в глубину комнаты, делает стойки на руках. Это получается у нее четко, легко, красиво. Говорю тут же находящейся сестре, что сразу видно натренированное тело.
Мысленные фразы: «Вдруг раздается. Вдруг звонок!»
Сон-сообщение о законах природы. Рассматривается один из частных законов, прослеживается его связь с Главным, Высшим законом. Доказывается, что частные являются разным формами единого Высшего.
Додо и Ролл играют во дворе, приглядываю за ними из окна. Вижу въезжающую во двор машину Кима, около которого сидит какой-то мужчина. Бросаюсь расчищать подход к квартире от набросанных мальчиками железяк. Ким с мужчиной входят в квартиру. Сон повторяется еще раз, с другим мужчиной рядом с Кимом.
Мысленная, незавершенная фраза: «Пока их бабы первые дни...» (речь идет о деятельности в первые дни).
