В финале один из персонажей производит в отношении какого-то предмета ординарное (в контексте сна) действие. Однако в полупроснувшемся состоянии умозаключаю (по поводу увиденного), что стабильность форм и стабильность Мира является иллюзией, всё изменяемо - абсолютно всё и в каком угодно направлении.
В конце сна нечетко видимый Исследователь сообщает: «И вот тут-то они иногда вдруг и раскрываются». Речь ведется об определенном типе людей, обладающих скрытыми (врожденными) необычными качествами (положительными), которые удалось выявить искуственно создаваемыми экстремальными воздействиями.
Сопровождающееся сильной радостью воссоединение двух половинок. Они состоят из аморфной серой субстанции (с выходящими за пределы поля зрения границами) и представляются мне половинками гигантского шара. Воссоединение происходит путем неторопливого, неотвратимого поворота соприкасающихся нижним краем половинок навстречу друг другу. Плоскости предстоящего сопрокосновения испещрены лабиринтоподобной системой бугорков, выступы которых совпадают, и в процессе воссоединения сминаются (я проснулась до того, как процесс был завершен).
В крошечном туалете и так не повернуться, а тут еще эта дверца от антресолей, которую (за отсутствием другого места?) поставили здесь. Она мешает мне подмести пол, решаю отнести ее в кладовку. Бегло видится дверь находящейся в подвале кладовки. И раз уж спущусь в подвал, думаю я, заодно досконально исследую содержимое двух стеллажей, все эти мелочи, безделушки, сложенные (прежней?) хозяйкой квартиры (они давно теребят мое любопытство). Бегло видится фрагмент разветвленного, запутанного подвала и пара стоящих там темных стеллажей, заставленных пыльными вещицами. В комнате, где я предаюсь предвкушению удовольствия, появляется маленькая подвижная белокурая девочка. От избытка чувств решаю порадовать и ее, говорю, что возьму с собой в интересное место. В моих руках оказывается батон, пытаюсь нарезать его безопасной бритвой (заведомо непригодной для этого). Входит мама*, говорю, что мы собираемся спуститься в подвал. «Но вы вернетесь оттуда?» - спрашивает мама. «Нет», - ангельским голоском отвечает девочка. Ее ответ, ошеломив меня, заставляет отказаться от мысли взять ее с собой, я за нее пугаюсь (по контексту относившийся к нам обеим ответ я почему-то соотношу только с девочкой).
Идущий с неба луч яркого света образует на покрытой изрытым коричневым грунтом поверхности большое круглое пятно, разбитое непонятной теневой сеткой на множество мелких квадратных световых пятен. Кому-то (не фигурирующему в этом сне) удалось усовершенствовать систему - устранить часть ветвей теневого переплетения, в результате доля закрытой тенью поверхности уменьшилась. Сон демонстрирует это несколько раз, применительно к разным поверхностям. Возникает мысленная фраза: «Безусловно, Ликид — это герой, разгадавший Ликию» (Ликия является названием страны). Воспринимаю это изучение с помощью светового луча относящимся к объектам, удаленным не только в пространстве, но и во времени (может быть, на это навело слово «разгадавший»?). Мне кажется странным, что достоинство усовершенствования оценивается как сокращение тени. На мой взгляд, смыслом его является все же увеличение освещенной площади (и ничто не мешало именно так его и формулировать).
Какие-то люди говорят, что могут предоставить нам с Петей возможность поразвлечься, дадут ключи от пустой квартиры в Москве и от пустующего жилья в Америке, где мы сможем остановиться. Беру ключи (или это был уже, кажется, другой ключ), иду в туалет - вхожу в парадную, поднимаюсь на последний этаж, ключ несколько раз падает на ступеньки, удивляюсь. Далеко не с первой попытки отпираю дверь туалета, слишком долго там задерживаюсь, чуть ли не физически чувствуя, как уходит время, бегло представшее в виде серого туманного внушительного параллелепипеда (в горизонтальном положении, в правой части поля зрения).
Происходившие в этом сне действия и их эмоциональное сопровождение подвергаются скурпулезному психоаналитическому разбору (но без присущих психоанализу аффектов, кушетки и даже без кабинета) - это просто мысленный доброжелательный спокойный диалог (комментарии воспринимались как мысли, идущие как бы немного сверху).
Процесс перехода по узкому мосту через глубокое горное ущелье. Смутно, в сероватых тонах видится ущелье шириной в десять-пятнадцать метров (дна не видно), через которое переброшено бревно со стесанной верхней поверхностью (шириной чуть больше ширины человеческой ступни), перил нет. Начинаю переход с левого края, иду спокойно, пристально глядя под ноги. Часть моего Я смотрит на это со стороны и думает, что если по такому узкому мосту идти медленно, будет почти невозможно сохранить равновесие (тем временем я уже нахожусь близко к правому краю моста), а если идти быстро, равновесие удержать легко, но резко возрастет угроза оступиться. Рассуждающее Я мысленно прикидывает, как изменится ситуация, если мост будет пошире, если связать, например, пару бревен. Гипотетический вариант визуализируется на месте предыдущего, Я-рассуждающее оценивающе осматривает виртуальный фрагмент более широкого моста, прикрепленный к левому краю ущелья.
Человек волей обстоятельств попал в гибельное место, ситуация безвыходна. Но вот ему дают понять, что если он заявит о желании покинуть это место, он сможет уйти, вместе с женой и ребенком. Кроме того, к ним смогут примкнуть, и тем самым спастись, еще два человека, которым поодиночке не выбраться из этого гиблого места никогда. Спасение зависит лишь от него, ему позволят уйти и увести с собой еще четверых, если он скажет, что хочет уйти. Все обставлено так, что, казалось бы, раздумывать не о чем, но в сознании этого человека ситуация не так однозначна. Заявить о своем желании уйти — значит сдаться, а он никогда не сдавался, и как с этим потом жить? Это все равно будет не жизнь, даже то, что в его руках судьба еще четверых, ничего не меняет. Он решает никуда не уходить, остаться. В результате принятого решения у него появляется определенный шанс победить в ранее безнадежной борьбе, однако об этом человеку знать не дают, то есть шанс существует, но втайне от того, кому он предназначен. Визуальный фон был скудным и почти не запомнился - условно изображалось гибельное место, в нужные моменты появлялись смутные фигуры женщины с ребенком и двух одиночек-мужчин, а те, кто ставили герою сна условия, показаны не были вообще.
Сижу с женщиной у стола. Напротив прислонилась к углу темного серванта моя сестра. Вдруг вдоль левой ее ноги (от колена и ниже, с наружной стороны) выступил край чего-то белого. Такое впечатление, что что-то, что было совмещено с сестрой, нечаянно сдвинулось. Присматриваюсь, вижу еще в одном месте такую же выступающую полоску. Смотрю, не отрываясь. Сидящая рядом женщина произносит удивленно: «Ой!» Сестра спрашивает, в чем дело, женщина говорит про полоски. Смотрим на мою сестру во все глаза. На уровне ее левого виска вдруг ярко вспыхивает маленькая зеленая сигнальная лампочка. Еще несколько таких же, но белых, вспыхивает поочередно на уровне ее лица. Пересказываем ей это.
Отправляюсь в сложный путь (куда-то, где уже, кажется, была раньше), но на этот раз теряю интерес к цели путешествия. Этот путь сам перемещал к цели того, кто на него вступил - автоматически движущаяся система дорожек тянулась по пересеченной местности, в том числе по лесам и оврагам.
Три персоны рассматривают и сопоставляют фрагменты чьих-то Сна и Реальности (фрагменты выглядят как цветные слайды, без рамок), делается вывод, что и Сны и Реальность (этого человека?) являются иллюзиями.
Иду по городу. Широкие заасфальтированные улицы его пусты, что, в совокупности с темными громадами безмолвных домов создает впечатление назревающей катастрофы (такое впечатление, что пустые улицы в конце концов поглотят людей). Дохожу до своего дома, где стоит несколько человек, начинаю предсказывать, что нас всех ждет. Люди не обращают на меня внимания, совершаю предсказания бессознательно (как бы являясь пассивным рупором). В какой-то момент обнаруживаю, что глаза мои закрыты, не могу открыть их, несмотря на все усилия. Но вот речь иссякает, глаза тут же открываются, иду домой (на протяжении сна я оставалась бесстрастной).
Некто, условно видимый, преисполнен недоумения по поводу того, что из семян посеянного Добра произросло Зло. На какой-то стадии молодые ростки Добра, взошедшие из брошенных в землю мелких светлых семян, превратились, не меняя внешнего вида, в ростки Зла. Видится грядка с ровными рядами молодой поросли. Побеги (высотой в четверть метра) имеют по несколько полураскрытых матовых темно-зеленых, довольно крупных листьев. Насколько я поняла, имеется в виду частный, конкретный случай, а пример с грядкой — это аллегория.
На дорожке под окнами нашей квартиры появляется темная изящная старинная карета с темными лошадьми. В карете стоит темная железная допотопная печка, из толстой трубы ее бледный, почти незаметный дым тянется в наше открытое окно. Вдоль кареты прохаживаются, попыхивая несовременными папиросками, два-три молодых мужчины в черных фраках и черных цилиндрах (они имеют вид ряженых или пришельцев из другого времени, скорей всего, второе). Угарный газ из печной трубы скапливается в квартире. Говорим молодым людям во фраках: «Вы отравляете нам окружающую среду», они исчезают, вместе с каретой и лошадьми (люди в квартире виделись условно, а происходящее за окном — отчетливо).
Мысленная, с пробелом запомнившаяся фраза: «Завидев ... он не должен рассеиваться, как кошка, увидевшая дым» (исчезать, как дым). Фраза сопровождается невнятным изображением.
Условно, с беглой визуализацией сообщается о трех, разнесенных в пространстве (и, возможно, во времени) однотипных любовных коллизиях. О молодых мужчинах, страстно влюбившихся в несовершеннолетних девочек-подростков, и именно из-за несовершеннолетия не посмевших признаться в своих чувствах. Все три, ни о чем не подозревающие девочки рано уходят из жизни (по естественным причинам). У мужчин к горечи утраты добавляется боль по поводу того, что девочки так и не узнали, что их любят. И третий мужчина кричит (пусть и с опозданием): “Sundy, я тебя люблю!!” Фраза эта на некоторое время повисает в воздухе (в виде рукописной строчки).
Незапомнившийся сон, место действия которого было залито Божественным светом.
Мне снится, что я СПЛЮ. Ко мне, спящей, приближаются опасные Существа, не могу пошевелиться, полностью обездвижена, могу только кричать — кричу долго, изо всех сил. Существа исчезают, просыпаюсь (во втором сне), состояние обездвиженности сохраняется, снова кричу, слева приближается женщина, успокаивающе говорит: «Не бойся, не бойся».
Забредаю на окраину незнакомого города, оказываюсь в унылом, обшарпанном помещении, где в беспорядке стоят блоки старых темных фанерных сидений. Вижу неотчетливых людей, похожих на неприкаянных обитателей общежития для фабричных рабочих - женщину в темной одежде и двух мужчин (высокого мрачного костлявого брюнета и еще одного, пониже ростом, покрепче, посветлей). Сажусь неподалеку от женщины. Кажется, мы смотрели телевизор (не помню, чтобы экран его светился). Входит еще одна работница, белокурая привлекательная оживленная, в светлой (безвкусной) одежде. В какой-то момент посиделок у меня исчезают деньги (кажется, я держала портмоне в руках), мне известно, что их похитил сидящий в отдалении мрачный брюнет. Случившееся не вызывает эмоций, еще какое-то время сижу тут, потом собираюсь обратно. Мне нужно попасть в метро, но я не помню дороги. Делюсь проблемой с женщинами. Одна безучастно молчит, вторая (блондинка) с готовностью берется помочь, объясняет дорогу. Бегло видится (сверху) мегаполис с высокой светлой, увенчанной куполом башней станции метро. Поняв, что словесного объяснения недостаточно, блондинка вызывается довести меня до места. Сходим с широкого крыльца, идем вперед, я спохватываюсь: «Подожди, у меня же нет денег, ни копейки, как же я доберусь?» Поворачиваем обратно. Вижу, что один из бывших в комнате мужчин удаляется влево, второй (брюнет) спускается с крыльца. Со всей страстью, на какую была способна, со страстью человека, попавшего в безвыходное, отчаянное положение, говорю ему: «Деньги! Давай деньги!» И наставляю на него портмоне (как пистолет). И хотя этому человеку ничто не мешало уйти, он молча, спокойно протягивает мне солидную пачку купюр. Беру, поворачиваюсь, чтобы уйти. Тут же снова разворачиваюсь к не успевшему сдвинуться с места брюнету, дружелюбно протягиваю ему руку, он в ответ тянет свою. Молча, серьезно пожимаю ее (но не осязаю, что во сне прошло мимо внимания).
Нечто (событие или явление), происходящее на моих глазах, мне незнакомое и потому совершенно непонятное, в то же время понятно. Потому что в неизведанных глубинах, тайниках моей души я уже все это знаю. [см. сон №2297]
Высокий мужчина что-то деловито продправляет в верхней дверной петле.
Моя сестра, я и еще одна женщина идем по многолюдным улицам незнакомого города, в котором ненадолго остановились. Садимся в забитый пассажирами автобус, чтобы доехать до нашего временного жилья. Автобус не может сдвинуться с места, ему мешает стоящий впереди троллейбус. Иду что-то выяснить у его водителя, а возвратившись, не обнаруживаю попутчиц. Громко зову сестру, никто не откликается, предполагаю, что это уже другой автобус, и понимаю, что придется добираться самостоятельно. Спрашиваю дорогу у одной из запрудивших тротуар женщин. Она говорит что-то, не относящееся к делу, потом взмахом руки указывает нужное направление (вправо). Полагаю, что с помощью прохожих можно будет, по мере необходимости, уточнять путь.
Большой (с газетный) лист с текстом. В текст вкраплены числа, отпечатанные более крупным жирным, рукописным шрифтом, одним из них было число «61».
Фрагмент мысленной тирады (уверенным тоном): «...разберусь. Я в новеньких сама должна разобраться...» (фраза обрывается).
Стою у шлагбаума ограждения виллы, снабженного переговорным устройством. Оно, как мне каким-то образом известно, предназначено для озвучивания предупреждения, что с домашними животными въезд запрещен. Мне захотелось прослушать сообщение. Становится каким-то образом известно, что для этого нужно бросить монетку. Монетку бросать не хочется (а возможно, у меня не было с собой денег). Осматриваю и ощупываю устройство. Подхожу к калитке, слегка трясу ее. В ответ, к моему удивлению, включается переговорное устройство. Раздается потрескивание, шипение, мужской голос произносит несколько фраз (на английском, кажется, языке). Ни слова не разобрав, понимаю, что говорится о том, что нужно бросить монетку. После последнего слова, переведенного мной как «несомненно», слышится гомон голосов, смех — как будто при записи сообщения не сразу отключили микрофон, и таким образом прихватился миг частной жизни людей на вилле.
Обстоятельный сон, где мне, на примере собственной жизни, демонстрируется, что как бы жизнь ни перемалывала человека, главное все же не это само по себе. Главное — как человек воспринимает происходящее. Восприятие может изменить то, что происходит, изменить ход событий. Абстрактно, в серых тонах изображается то ли моя жизнь в целом, то ли какой-то ее период, то ли отдельные фрагменты. Это было что-то тяжелое, безжалостное. Но как только изменилось восприятие, изменилась и сама ситуация.
Мысленная, незавершенная фраза: «И привык выковыривать у противника такие вещи, к(оторые)...». Смутно видится темная фигура (противника?) Рядом стоит человек (о котором идет речь?), держащий наизготовку гвоздодер на длинной ручке.
На миг прерывается дыхание. Этого оказывается достаточно, чтобы ощутить мучительность состояния. А когда дыхание восстанавливается - подумать об ужасе настоящего удушья (подумать спокойно, трезво, отвлеченно).
Мысленная, с пробелом запомнившаяся фраза (мужским голосом): «Ну вот ... он посмотрел на шестнадцать часов» (речь идет о времени).
Мысленная, с пробелом запомнившаяся, незавершенная фраза: «По которой в продольном направлении проехало еще ... а в поперечном...». Фраза приостанавливается, обдумывается формулировка известной (в идее) концовки (речь идет о проезжей части смутно видимой улицы Сапирга).
Отправилась в кино с мамой*, которая по дороге исчезла (потерялась?), я увидела ее лишь в зрительном зале. На обратном пути мама снова пропадает. Иду одна, у меня в руках зонт, кладу его, на ходу, в пластиковый мешок. Я плохо ориентируюсь в этом месте, спрашиваю у группы подростков, как пройти к вокзалу. Спохватываюсь, что нужно срочно заняться поиском работы, и предполагаю, что придется на первых порах соглашаться на любую (сон нецветной, в неопрятных серых тонах; город, в который мы будто бы вернулись после долгого отсутствия, выглядел угрюмым; мама лишь ощущалась).
Сон-урок о трех состояниях (частях) человека и правильном их определении. Бережно, любовно, действительно как на уроке изображается и объясняется то, что наяву принято называть Телом, Душой и Духом. На светло-голубом фоне предстает несколько бесформенных темноватых пятен (символическое изображение Тел). От каждого отходит в обе стороны (под углом градусов в шестьдесят к горизонту) по тонкому темному лучу к двум другим составляющим (частям) человека (не запомнилось, как они изображались). В целом все воспринимается как доброжелательное сообщение какого-то Разума.
Нахожусь у Камилы (вернулась к ним). Жилище их преображено неописуемо (в лучшую сторону), все четверо членов семейства дружелюбны и пребывают в том возрасте, в котором я их видела последний раз (лет десять тому назад). Сон цветной, предельно натуралистичный (у двух служанок, наряженных по моде позапрошлого века, ощущалось даже угрюмое недовольство моим появлением).
Мысленно произношу и одновременно пишу: «Армию нашу включили, она...». Тут вдруг пространное, заготовленное окончание фразы исчезает — такое впечатление, что сознательно. А еще пара слов хоть и произнеслась мысленно («была без»), но записать их я не успеваю (записываемое не виделось, оно находилось ниже границы поля зрения).
Мысленная фраза: «Но чего, та и расселась поудобнее».
Оставив Ролла дома, иду куда-то с Додо. Теряю его из виду. Не сомневаюсь, что дорогу домой он найдет, тороплюсь вернуться, чтобы дети не были долго одни. Начинаются невероятные заморочки, парадоксальные плутания, бесконечные переходы, лазанья, потеря ориентации. Раз оказываюсь в большом, устроенном амфитеатром зале, спускаюсь вниз, к выходу, обнаруживаю лишь заграждение из оргстекла, приходится возвращаться наверх. Раз выглядываю из окна верхнего этажа многоэтажного здания. До моего уровня высится куча мягкого материала. Перелезаю на нее, примеряюсь, как бы поудачней съехать вниз. Под действием моего веса куча приходит в движение, мысленно готовлюсь упасть и разбиться об асфальт. Рабочий внизу намеревается мне помочь, спустить с помощью автоподъемника. Натыкаюсь на сногсшибательную Нески. Она упрекает за то, что я не явилась на запланированную встречу. Думая лишь об оставленных детях, пытаюсь объяснить ситуацию, Нески слушает весьма холодно. Где-то на задворках кто-то говорит, что Ролл и Додо только что прошли тут, целые и невредимые. Испытываю невероятное облегчение (сон был красочным, эмоциональным, навороченным, и запомнился далеко не полностью).
Мысленные фразы (женским голосом, примирительно): «Ладно, ладно. Он сдался».
Мысленная, незавершенная фраза: «Но свое тело после земли я очень тщательно вытираю...».
Из своей больничной палаты вдруг слышу петин голос. Поневоле прислушиваюсь или даже мельком заглядываю (через окошко в стене) в смежную палату, пациенткой которой является средних лет женщина. Петя жестко (но не грубо) требует, чтобы она оставила его в покое. Обдумываю ситуацию, выхожу в коридор, подхожу к петиной палате (расположенной за палатой женщины). Как бы невзначай говорю, что может быть нам пора вернуться домой. Петя говорит, что хочет выждать еще немного, «чтобы проверить временем». Иду по коридору дальше, дохожу до пышного живого дерева с несколькими (разнопородными) птицами. Одна (ворон) бесшумно слетает мне на грудь, нежно ласкает крыльями щеки. Птица (я воспринимала ее как самку) излучает безграничное дружелюбие, и все гладит крыльями мои щеки. Думаю, что такую удивительную птицу хорошо бы чем-нибудь угостить. Перебрав в уме все, чем располагаю, останавливаю выбор на твороге. Призываю Петю полюбоваться птицей (она ластилась, как кошка, ласки не осязались, я их просто видела, и воспринимала настроение птицы).
На крыше высокого здания стоит, опершись на металлическое ограждение, парень и методично плюет на тротуар. Плевки шлепаются то передо мной, то позади меня. Я уверена, что чтобы не заполучить плевок, нужно просто спокойно пройти этот участок. И оказываюсь права (парень виделся немного сверху; себя, идущую вправо, я тоже иногда видела сверху).
Мысленная фраза: «Открытие всегда принадлежит Будущему». Смутно, в серых тонах видится старое темное помещение с низким потолком и несколькими грубыми старыми темными столами. На краю одного кто-то (видны лишь руки) небрежно составляет в кренящуюся на бок стопку оловянные миски. [см. сон №2815]
Мысленная, с пробелом запомнившаяся фраза: «Для Ишки — вот эта гитара, а если на ... так это не она».
Мысленная, незавершенная фраза (женским голосом): «Новенькая остается насчет зрения...».
Иду по какому-то делу и вдруг обнаруживаю, что я голая. В моих руках был большой детский цветной мяч, прижимаю его к себе, приседаю. Но тут же понимаю, что ничего не остается как вернуться и одеться. Иду домой, с утешением отмечая, что никто не обращает на меня внимания. Появляются две девушки-солдатки в зимней военной форме, просят следовать за ними на предмет ареста. Безропотно следую. На ходу объясняю, что периодически оказываюсь на улице голой и вынуждена возвращаться домой. Оборачиваюсь к девушкам, но их уже нет, они исчезли, не дослушав моих объяснений (в этом сне иногда все виделось со стороны, сверху, и хорошо еще, что я была там совсем молодой, так что нагота была хотя бы не безобразной).
На открытой детской площадке играют малыши. Присматриваю за подопечной малышкой, рядом находятся две-три молодые женщины (матери или няньки). Одна говорит: «Вероника сейчас занята», это сказано обо мне, мы с этой женщиной немного знакомы. Действие переносится в жилую комнату, где у стены стоит темный комод. Моя малышка будто бы въехала под него на трехколесном велосипеде. Опускаюсь на четвереньки, чтобы увидеть ее там. В этот момент какой-то карапуз выливает мне на голову немного воды (чистой, из заварного чайника). Ласково укоряю мальчугана: «Что это ты делаешь, безобразник?» (отчетливо виделись чайник, прозрачная вода и пустое пространство под комодом, куда можно было просунуть разве что голову).
Мысленно сообщается, что в «Новости сайта» введена (с незапомнившейся целью) сылка на сон «№7975».
Занимаюсь оформлением документов прибывающих в общежитие лиц, должна ставить штамп общежития в удостоверениях личности (атавистическая, никому не нужная формальность, особенно если учесть, что люди прибывают сюда транзитом, ненадолго). В силу неосознанного протеста против бессмыслицы ставлю (с удовольствием) всем не тот штамп. Никто ничего не замечает. Но вот одна девушка, получив удостоверение и взглянув в него (никто до нее и не думал этого делать), возвращается с вопросом. У нее такой серьезный, такой ответственный (с оттенком наивности) вид, что я почти испытываю угрызения совести. Убеждаю девушку, что важно просто наличие штампа как такового. Для пущей убедительности показываю одно из удостоверений, где красуется штамп спортивного общества. Ожидаю, что девушка улыбнется, но ее хватило лишь на то, чтобы перестать беспокоиться.
Мысленная фраза (бойким мужским голосом): «Месяца уже три?»
ИДИЛЛИЯ Старый добротный, неогороженный хутор, где живет Петя со своими домочадцами. Нахожусь у них в гостях (возможно, впервые). Бегло показанное семейство и два-три наемных работника занимаются своими делами, я брожу в стороне (слева), наслаждаясь природой и свежим воздухом. Справа появляется несколько крупных поджарых собак разной масти (решаю, что они появились на хуторе только что). Бегут легкой трусцой мимо меня. Последняя (беловатая) на ходу говорит мне: «Привет!» На миг удивившись, спрашиваю: «Откуда ты?» Собака, не останавливаясь, говорит: «Из Кирагата». Иду искать Петю, чтобы рассказать ему об этом. Обнаруживаю его в одном из укромных уголков, около старой крепкой темно-коричневой скамьи, полуприкрытой высокими разросшимися кустами. Там Петя (ребенком лет шести), стоя на коленках, придерживает на скамье смирного черного кролика. Не удивляясь (и отдавая себе в этом отчет) превращению Пети в ребенка, говорю (как взрослому): «Петя, ты знаешь, одна из ваших собак разговаривает. Она сказала мне: привет, я спросила: откуда ты, она сказала: из Кирагата» (сон был восхитительным и восхитительно натуралистичным).
Мысленные, с пробелами запомнившиеся фразы (спокойным женским голосом): «У него устойчивость ... Он ... максимальной устойчивостью» (последняя фраза звучит полувопросительно).
«Одна ... говоришь?» - переспрашиваю я кого-то по поводу поющей птицы (одно слово не запомнилось).
Слушаю нескольких Персон — они видятся условно и являются, повидимому, теми, кто нас (людей) изучает, задает условия нашего существования. Когда все умолкли, спрашиваю: получается, что жизнь человечества далека от совершенства, потому что принципиально не может быть совершенной? Потому что принцип неодолимого несовершенства заложен сознательно? Мне отвечают, что да. Спрашиваю, почему это скрыто от людей. Люди должны это знать. Мне отвечают, что нет. Возражаю, говорю, что если людей с пеленок воспитывать с осознанием этого факта, он станет само собой разумеющимся. Избавит людей от бесплодных иллюзий (и боли от их крушения). Переориентирует на поиск действенных средств смягчения их тяжелой ноши, поможет подойти к этому с открытыми глазами (во сне мои реплики были лаконичными).
Обрывки мысленной фразы: «Возможно ... и, обратно, ...» (речь идет о взаимоисключающих обстоятельствах, ситуациях или исходах).
Моя психика расплывается. Стою в комнате (или больничной палате) у окна, на подоконнике моя тетрадь с записями, в тексте, написанном тонким красивым коричневым курсивом, все буквы разрушены - в каждой не хватает звена. Кто-то входит (навестить меня), спрашивает: «Что случилось?» Отворачиваюсь к окну, стремясь загородить тетрадь, и если не захлопнуть, то хотя бы перевернуть текстом вниз, а потом медленно, глядя на визитера, отвечаю: «Не знаю. Наверно, пробил мой час».
Смотрю на ксерокопии листа, которые мы должны кому-то передать. Буквы пропечатались неполностью (в разных копиях в разной степени). Догадываюсь, что каждая копия снималась с предыдущей, и значит, нужно все переснять заново. На миг вижу, как хорошо тогда получится. Вижу и сам оригинал с четким мелким печатным шрифтом, часть которого была красного цвета (ксерокопии же, с которых начался сон, были написаны от руки крупным округлым почерком).
Большая черная птица стоит неподалеку от дождевого червя. Меняет позу, отвернувшись от него. Полагаю, что птица червя не заметила, пытаюсь подцепить его прутом, чтобы поднести к ее клюву. Птица, вообразив, что я намереваюсь присвоить червяка, проворно поворачивает голову и хватает его поперек туловища.
В финале сна женщина встревоженно спрашивает: «А это что такое?» Бегло взглянув на надпись, идущую по нижней кромке цилиндрического бака, говорю: «Нет, это на другом языке» (то есть не то, что мы ищем).
Мысленная, незавершенная фраза (женским голосом): «Укажите, сколько раз она кольнула...» (речь идет о уколах рапирой).
Мысленные фразы: «Action. Action. Action's boy». Первое слово возникло тихо, спокойно, как бы вдалеке, а каждое последующее набирало все больше силы и экспрессии.
По покрытой мелкой рябью поверхности моря с живой водой движется Петя. Скользит на ногах, не прилагая усилий, лишь взмахивая для равновесия руками. Сон нецветной, нечеткий, в бледных тонах. Из-под петиных ног вырываются микроскопические брызги, образующие серые клубы, похожие на мелкие облака. [см. сон №5031]
Мысленно напевается: «Вот где, вот где, вот где шар растопился, растопился» (растаял).
Мысленная фраза (бесстрастным женским голосом): «Эти разные, отрицательные ... эмоции» (одно слово не запомнилось)..
В особняке Дженни прием, нахожусь среди гостей. В салоне периодически рассыпается паркет. В образовавшиеся дыры видится несущая конструкция, а сквозь нее — непонятное пространство. Большое, красивое, со столом, крытым зеленым сукном, оно выглядит ярче, чем в жизни. Складываем паркет, но он опять и опять рассыпается. Спрашиваю у прислуги, можно ли сделать что-нибудь радикальное. Мне говорят, что нужно купить специальную плотную бумагу и наклеить паркет на нее. Сон демонстрирует коричневую, покрытую с одной стороны клеем бумагу и процесс склейки. Недоумеваю, как бумага сможет выдержать вес людей, но принимаю совет всерьез. Намереваюсь купить бумагу (и получить потом с Дженни компенсацию расходов). Гости выходят во внутренний дворик - покрытую ярко-зеленой травой лужайку. На ее левом краю вижу неподвижно лежащего молодого человека (кажется, это сын Дженни). Он был связан по рукам и ногам длинной белой лентой.
Два сна со сходным сюжетом. Приехав на отдых, селимся в гуще отдыхающих. В обоих случаях хозяева сообщают, что поскольку жившие до нас лица уплатили за весь планируемый срок, но съехали раньше, нам за жилье платить не нужно. Воспринимаем это как приятную неожиданность, переглядываемся, незаметно обмениваемся улыбками. P.S. Записав эти сны, я задумалась, каков их смысл — ведь глагол «жить» имеет два значения. Эта мысль держалась во мне целый день.
Любительское представление с участием людей и животных (кошек и других, некрупных). Я тоже участвую (кажется, впервые). По окончании один из актеров, красивый молодой человек, говорит о том, как замечательно, что я была среди них, как они рады этому, и что это удивительно, что я оказалась с ними.
Светло-коричневые атласные суперобложки четырех книг (возможно, четырехтомника). Удается прочесть названия средних книг. На одной напечатано мелким шрифтом «Большевизм», под ним крупно, броско «Стрельба». На другой — мелким шрифтом «Большевизм», под ним крупно «Тайна».
Условно видимый человек щелкает выключателем, расположенным справа от белой (под цвет стен) двери, ведущей в смежную комнату (не заметно было, чтобы освещение при этом изменилось). Потом берется за круглую ручку двери и начинает все более остервенело дергать ее на себя, упершись левой рукой в дверной косяк. А сон тем временем показывает (крупным планом) стык левого косяка с дверью (давая понять, что дверь открывается не наружу, а внутрь смежной комнаты).
Несколько мужчин рассуждают о том, что когда командируют куда-нибудь для подавления беспорядков, можно в течение этих двух месяцев безнаказанно быть сколь угодно агрессивным.
Проводим время у восхитительного моря, в гости приезжают беременная Кира и Юджин. Перед их уходом мне захотелось узнать пол ребенка (раздавшийся живот Киры так и притягивал мой взгляд). Острегаясь (из суеверия) спросить напрямую, просто спрашиваю, известно ли ей, кого она родит. Она не сразу, уклончиво отвечает отрицательно. Разговор заходит о родовспоможении. Мы едины в мнении, что несмотря на нынешний прогресс медицины, роды и поныне не застрахованы от риска. А ведь в прежние времена, когда условия были куда как хуже, роды большей частью проходили благополучно, чему свидетельством являемся мы сами (появившиеся на свет в то время). Запомнилась наша последняя фраза: «Да, если бы не мы, у них (нынешнего поколения) и понятия бы такого не было, что можно рожать в таких условиях».
Мысленная, с пробелом запомнившаяся, незавершенная фраза: "Играют ... класса только за своих, за своих (и)..." (класс имеется в виду школьный).
Мысленная фраза (возможно, моя): «Силой мысли, силой знания и силой памяти».
Мысленные фразы (серьезным энергичным женским голосом): «Не тянуть. Ничего делать не нужно» (не затягивать время).
Мысленные, с пробелом запомнившиеся фразы (молодым мужским голосом): «Надо же ... Это холодильник у вас, да?» Смутно видится молодой мужчина, что-то выбрасывающий в пластиковый мешок с мусором.
Окончание мысленной фразы (спокойным мужским голосом): «...ничего, не помочь тебе».
Мысленная, с пробелом запомнившаяся фраза (доброжелательным женским голосом): «То есть скоро ... если это Божество - хорошее».
Чтобы оттенить что-то в личности (или поступках) одного из персонажей, его уподобляют Усаме Бин-Ладену и сыновьям Саддама Хусейна.
Светлый сон с дружелюбной атмосферой. Нахожусь в гостях у приятельницы (сновидческой), появляются (порознь) незнакомые мне женщина и мужчина (нам всем лет по тридцать). Засидевшись, остаемся ночевать. Женщины удаляются в левую комнату, а мне предоставляют кровать у правой стены правой комнаты. Вскоре на стоящую у левой стены кровать ложится мужчина. Начинаю деловито думать, что будет, если он появился здесь неспроста.
Нахожусь с деловым визитом в роскошной квартире, в семье преуспевающих предпринимателей. Они сидят за столом, заполняя на мое имя бланки. По указанию хозяев горничная на это время выводит ко мне добродушного веселого щенка (типа дога, землистого цвета). Играю с ним. Щенок временами выглядит как живая (сборная) игрушка. Фиксирую это, говорю хозяевам, что у щенка еще нет прочных соединений между частями тела (именно потому, что он еще щенок). Перед уходом отвожу его вглубь квартиры, к горничной, которая должна будет препроводить его в его комнату (щенка так лелеют, что не оставляют без надзора ни на миг).
Мысленная фраза (мужским надсадным, издалека донесшимся голосом): «А положения — в нормальном положении». Такое впечатление, что говорящий докладывает о состоянии дел в том далёко, куда откомандирован для проверки.
Демонстрируется органичность цветовых сочетаний. Четырьмя (в каком-то смысле основными) цветами (запомнился зеленый) окрашены по два равновеликих квадрата (один светлого, другой темного оттенка). Пары фигур идут во взаимно перпендикулярных направлениях (вверх, вниз, вправо и влево), непостижимым образом составляя суммарный квадрат. Цвета выглядят Божественными и излучают необыкновенный Свет. Это демонстрируется несколько раз. В завершение та же идея иллюстрируется парой квадратов фиолетового цвета (темного и светлого отенка). Они составлены по вертикали и вызывают беспредельное восхищение.
Мысленная фраза (возможно, моя): «Разведенные, которые угрожали».
Мысленные фразы: «Сухие. У других сухие не сухие».
Мысленные фразы (женским голосом, задумчиво): «Типа увести с собой или остаться. Типа массового слияния».
Мысленная, неполностью запомнившаяся фраза: «...тогда ... - и конкуренция вытягивается с другой стороны».
Мысленно сообщается, что в периоды (моменты), когда я оказываюсь не в состоянии управлять собой, мною управляют Свыше. Демонстрируется движение условной человеческой фигурки по горизонтальным линиям (как на листе линованой бумаги). Фигурка проходит линию до конца и спускается на следующую. Подробно объясняется суть управления. Темная прямоугольная голова фигурки похожа на футляр. Когда все в порядке (когда я управляю собой сама), голова слабо светится изнутри. Когда же голова прерывает работу, сверху протягиваются к ней тонкие светлые связующие нити.
Мысленный диалог. В Небесную Инстанцию сообщается, что на некую пару людей взвалена непомерная тяжесть (психологическая или психическая). Предстает ее аллегорическое изображение в виде колоссальной темной островерхой горы. Пара людей, о которых идет речь, видится парой темных сглаженных скалистых образований, между которыми находится узкий светлый просвет. Следует формальный ответ, что поскольку на Земле не существует движимых объектов, равных весу гор, сообщение нерелевантно.
Смутно видимый мужчина говорит (со смешком): «Конечно, все эти звездочки и вызов вещей очень приятны» (под исходящим от вещей вызовом подразумевается приглашение проявить себя).
По пустому пространству движется (влево) поезд, составленный из старых темных вагонов. Из окон, по обе стороны, то и дело высовываются смутно видимые головы бывших петиных одноклассников (по последней школе). Один высунулся из последнего окна последнего вагона, Петя с ним разговаривает, следуя за поездом по шпалам. Состав движется так медленно (хоть и не казалось, что он тащится), что Пете даже не нужно ускорять шаги. Я (не находясь в этом сне) прошу Петю быть все же осторожней.
Мысленная, частично запомнившаяся фраза: «...как я это делаю: если надо пройти это дословно, то я и...».
Держу внушительную пачку денежных купюр (одного достоинства). Купюры, длиной с четверть метра, под действием собственного веса свешиваются по обе стороны моих пальцев.
Мысленная, незавершенная фраза: «Больше всего — на первую сторону, он был сопровожден неурочным...».
