Мысленная, с пробелом запомнившаяся фраза (тревожным женским голосом): «Сейчас ... где я нахожусь, он в автобусе не остановится».
3080
Кто-то (невидимый) рассказывает, как многому учат их там, где он находится. В конце упоминается искусство дирижирования (управления) любыми группами людей и исскуство быть приятным, остроумным собеседником. При упоминании о дирижировании смутно, бегло видятся две-три небольшие группы людей, перед каждой из которых находится совсем уж неразличимая фигура.
3081
Условно видимый человек (кажется, женщина) делает доклад. Завершает акцентированной оговоркой, что если подход к решению обсуждаемой проблемы будет неверным, это породит ошибки и в решении проблемы.
3082
Нахожусь в гостях в замечательном семействе. Оно состоит из молодых симпатичных интеллигентных родителей и двух мальчуганов. Квартира воспринимается мной как находящаяся на одном из верхних этажей. Жилая зона состоит из просторного светлого помещения (спальные комнаты упрятаны в глубине жилья, их не видно). Величина открытого пространства поражает. Здесь всё на виду и все всегда вместе, кто бы чем ни занимался. Интересуюсь, меняли ли они планировку, глава семейства охотно отвечает, что они «снесли четыре стены». Такая открытость вообще свойственна членам этого демократичного семейства, дружного, приветливого, гостеприимного, дом является открытым во всех смыслах. Общее пространство позволяет общаться, не нарушая обычного хода дел. Сейчас отец занят сыновьями, мать хлопочет в кухонном уголке. Расхаживаю с места на место, поддерживаем легкую беседу. У сидящего за столом младшего мальчугана в руках кастрюля - отец сварил сыну (для опыта, развлечения) с десяток маленьких улиток. Мальчик вылавливает их и ест (с панцирем). Смотрю с любопытством, он интересуется: «А у вас в детстве были улитки?» «Нет», - говорю я. Ребенок изумленно переспрашивает: «Не было? Что же вы ели?» Имеется в виду то, что дети едят не на глазах у взрослых, а в своем детском мире. Мысленно ныряю в собственное детство, совсем было приготовилась рассказать про наши одуванчики. В последний миг решаю смолчать, чтобы мальчик не вздумал их пробовать (поскольку по ошибке мог спутать их с ядовитой травой).
3083
Мысленный рассказ о результатах лекарственного воздействия на говорящего. Запомнилась последняя фраза: «Я переориентировался — это было интересно и любопытно, начать опять обращать внимание на женщин».
3084
Окончание мысленной фразы: «...она нападает на волонтера и подвигает его на переустройство матери» (побуждает).
3085
Мысленная фраза (мужским голосом, неопределенным тоном): «Не за что».
3086
Мысленно слабо, издалека доносится: «Аллё, аллё».
3087
Мысленная фраза: «Уже вкусившая плоды цивилизации». Видится асимметричный плед (или пончо) с бахромой.
3088
Страда близка к завершению. Солнце освещает огромное золотистое убранное поле. Вдалеке смутно видятся купы деревьев. Спрессованные прямоугольные скирды свезены на правый край поля, там же стоит несколько крестьянок.
В светлой прозрачной стеклянной миске перемешиваются проблемы, которые потом кто-то (я?) принимает внутрь. Миска видится отчетливо, перемешивающая проблемы кисть руки - условно. Сами проблемы невидимы, о их наличии можно судить косвенно, по шевелению пальцев в миске. О том, что проблемы принимают внутрь, только известно. Все это повторяется несколько раз.
3090
Мысленная фраза (мужским голосом, спокойно, обстоятельно): «Приехали мы (благополучно), как вдруг заварилась каша» (вместо слова в скобках, возможно, было схожее по смыслу). Смутно видится правое крыло аэропорта с толпящимися у стойки немногочисленными пассажирами.
3091
Мысленная, неполностью запомнившаяся фраза: «Я знаю, что ... вытащили матрац и бросили в углу комнаты». Смутно виден сложенный пополам матрац в дальнем углу комнаты.
3092
Мысленная, с пробелом запомнившаяся фраза: «В нашем ... мире мы никому не позволим девочку наделять (чуждым) именем» (вместо слова в скобках было сходное по смыслу). Речь идет о девушке, девочкой ее называют ласково, покровительственно. Фраза сопровождается неразборчивым изображением.
3093
Пытаюсь прочесть две фамилии, имеющие отношение к чему-то, туманно изображенному. Фамилии напечатаны на английском языке, на одной из нижних строк правой книжной страницы. Долго смотрю на них, концентрирую внимание на первой. Отчетливо вижу все буквы, но подцепить слово целиком не получается. В итоге извлеклись первые две буквы: «Ye».
3094
Мысленное бормотание: «Если мы вместе, вместе сейчас возьмем». Видится тонкая гибкая, облицованная шоколадом пластинка вафель. Кто-то (тот, кто бормочет?) скручивает ее трубкой, намереваясь разрезать пополам, чтобы с кем-то поделиться.
У меня дома что-то потерялось, огорчаюсь, принимаюсь за поиски. Порывшись тут и там и не найдя искомого, смиряюсь с пропажей. Машинально переворачиваю две подушки. Под ними, на полу, обнаруживается пара аккуратных оранжевых кирпичей. Воспринимаю находку с облегчением - их два, значит, я смогу с кем-то поделиться. Не запомнилось, что именно пропало, оно лишь приняло вид кирпичей (не исключено, что искала я что-то нематериальное). Подушки были омерзительными на вид, а кирпичи — полной противоположностью. Те - бесформенные, старые, грязно-серого цвета, эти - четкой формы, новые, покрытые ровным слоем свежей красивой краски. Самое удивительное, что подушки перевернуты случайно, уже после того, как мысленно решено было поиски прекратить. То есть это произошло в тот миг, когда мысленное решение еще не дошло до приказа (команды) рукам перестать сдвигать и переворачивать вещи.
P.S. Этот сон (как и некоторые другие сны этой ночи) мое ночное Я конспектировать не желало. Но сон не давал покоя, и проснувшись после следующего сна, я записала и этот.
3096
Симпатичное чистое окошко с крестообразным деревянным переплетом в верхней части задней стены пустого помещения. Стекла покрыты каплями дождя, но видно, что уже распогодилось, дождь иссякает.
3097
Некто безапелляционно заявляет заболевшему товарищу: «Не говори глупости, это лихорадка не ... и не ... а навозная лихорадка» (часть слов не запомнилась; оба собеседника виделись смутно).
3098
Смотрю на светлую раскрытую книгу, вижу следы двух вырванных листов. В нижнем углу левой страницы указан номер «101». Прикидываю, каким должен быть номер правой, вижу номер «104», решаю, что все правильно.
3099
Мысленные фразы (молодым женским голосом, с недоумением): «Как же так? Мама говорила: сядешь — и ты будешь свободна» (имеется в виду обретение в каком-то смысле свободы после приземления в новой стране). Смутно виден зал аэропорта, а потом - правосторонняя спираль. Светлая, безупречно правильная, огромная (нескольких метров в поперечнике) спираль находилась, кажется, на стене аэропорта.
Мысленная фраза: «Эта система ложных сообщений была введена в практику тогда, когда взрослые были слишком заняты в ашрамах и не хотели (в то же время) прерывать связь с младшим поколением». Имеется в виду, что по причине занятости взрослые давали детям ложные ответы. Возникает ряд параллельных одинаковых чистых светлых каналов квадратного сечения, в которые вползает что-то грязно-серое, аморфное, похожее на сгущенный туман.
Мысленная фраза (запальчиво, как бы в споре): «Я, как героиня разомкнутого Мира». Видится аппетитный, хорошо пропеченный, обсыпанный кунжутным семенем рогалик (не исключено, что он что-то символизирует).
3102
Обрывки мысленной фразы: «Это ... с телефоном 3-6-6-30...».
3103
Мысленная фраза: «Дела от меня долго отходили — дела, даже создание ветров». Имеется в виду пускание ложных слухов, умышленно (или неумышленно) ассоциировавшееся с пусканием ветров.
3104
Мысленная, незавершенная фраза: «Считалось, что господствующий слуга служит...».
На опустевшем рынке осталось два торговца. Они стоят за старым рассохшимся потемневшим прилавком. Правый продает рыбу. У левого на чуть прикрытом водой дне большого аквариума разложены восхитительные крошечные матово-белые рачки и ракушки. Рядом выставлены отшлифованные, переливающиеся перламутром пластинки. Чуть ли не с восторгом спрашиваю: «Что это?» Старенький, невзрачный на вид торговец с увлечением рассказывает, как он изготавливает пластинки - придает округлую форму и с обеих сторон шлифует.
3106
«Хорошо или плохо?» - с напором спрашивает о своих изделиях человек, дававший мне перед этим по их поводу объяснения (речь идет, кажется, о музейных произведениях).
3107
Мысленное определение (медленно, задумчиво): «Тьму тараканная». Второе слово найдено не сразу, вымолвлено с задержкой (похоже, что это гибрид слов «тьма» и «Тмутаракань»).
3108
Мысленные, неполностью запомнившиеся фразы: «Чтобы понять, что происходит. А также (чтобы) дать понять, что тот, кто ждет, подождет, он отвечает...». Смутно видится тот, о ком идет речь.
3109
В просторном зале поликлиники стоит женщина в темной одежде, с темной детской коляской. Серовато-смуглое лицо ее, обрамленное пышными черными, небрежно забранными назад волосами, скорчено в недовольную гримасу.
В двух снах доказывалась правота действий, относящихся к Прошлому или к Настоящему.
3111
Мысленная фраза: «Заговор, приводимый в исполнение».
3112
Неуверенно топающий малыш оказывается около заднего крыла медленно проезжающего автомобиля. Ребенок толкает крыло, поворачивает влево, и убыстрив ход, нетвердо идет, почти бежит, за машиной. Все это, возможно, произошло оттого, что малыш на машину налетел, в результате чего произошло изменение скорости и траектории его движения.
Приношу требуемое заключение, продавец обувного магазина без слов принимает бракованную пару сандалет. Конфликт исчерпан. Но тут к прилавку подходит второй продавец (похожий на Жана Габена). Уверяет, что сандалеты были в полном порядке. Потешается над тем, что заключение о браке я принесла от шляпника, что экспертизу обуви выполнил шляпник. Отвечаю, что куда мне велели пойти (в какой-то инстанции), туда я и пошла. Мне все равно было, куда пойти, говорю я, «хоть в конюшню» (сандалии приняли, так что можно было позволить себе отвечать бойко и добродушно). Жан Габен предлагает: «Иди в продавцы тогда». Импульсивно отвечаю: «Ой, нет». Объясняю, что с покупателями надо этому возразить, этому поддакнуть, третьего выслушать, и так без конца. Нет, это не для меня. Посетители магазина встречают мою речь безобидными смешками, и даже Жан Габен снисходительно улыбается.
3117
Мысленная фраза: «Покачнул головой, показал Кар(лу)». Это говорится о смутно видимом человеке, держащем в руках письмо (или записку). Он только что прочел его и теперь, медленно опуская руку, о чем-то задумался.
3118
Мысленно перечисляю номера страниц книги: «...двадцать, двадцать девять». Сверяю с выписанным перечнем страниц, которые собираюсь перечитать (или переснять). Скольжу глазами по перечню, не вижу номера 29, там есть только, где-то в середине, номер "30".
3119
Мысленная, с пробелом запомнившаяся фраза: «Ну, а о том, что ... я и не думал, даже не знаю, чё делать-то надо». Смутно видится молодой человек, автор фразы.
Веселый задорный мохнатый щенок с наслаждением мчится по пустой (заснеженной?) широкой дороге посреди бескрайнего поля. Рядом мчится кто-то еще, темноватый, неразличимый.
Запущенный, темноватый зал клуба. На приподнятой сцене стоит стол и несколько стульев. Леся и еще две женщины, привычно устроившись за столом, приступают к рисованию. Похоже, занимаются этим здесь не впервые. Рисуют, отключившись от всего остального. С любопытством смотрю на склоненные головы, на банки с красками, на красивые кисточки. Вскользь окидываю взглядом работы, полагая увидеть заурядное (как к тому располагает ординарный вид женщин и затрапезность обстановки). Увидев работы, теряю дар речи. Казалось, женщины не подозревают, что выходит из-под их рук. Напускаю равнодушный вид, чтобы не спугнуть, оставить рисовальщиц в их поразительном неведении. Спрашиваю, можно ли посмотреть картины - не те, что сейчас, с поразительной быстротой завершены, а те, что нарисованы раньше. Мельком вижу их свернутыми в трубку и торчащими то ли из сумки, то ли из проволочной корзины для бумаг, на полу, позади рисовальщиц. В нетерпеливом ожидании спускаюсь со сцены, сажусь на ближайший стул. Представляю, как одна из женщин протягивает стопку вожделенных картин - большие полотна, написанные на пухлом изумрудном материале. Появляется Петя, шепотом рассказываю, что произошло. «Их картины - это выход ПОДСОЗНАНИЯ в чистом виде. Они изумительны, это что-то необыкновенное», - говорю я. Петя садится рядом. А я все не могу увязать обыкновенную, часто задиристую Лесю с ее богатейшим даром и со смыслом этого дара (в отношении двух других, немного знакомых мне женщин думаю то же самое). Леся приносит свернутую в рулон картину и возвращается к столу. Картина написана на пухлом изумрудном материале, который виделся мне в воображении. Но в ней нет того волшебства, притягательности, таинственности. С разочарованием признаюсь Пете, что это совсем не то. Петя говорит, что судя по тому, что говорили женщины там, за столом (с ним или между собой), они вообще не склонны представлять свои работы на публику.
3124
Мысленная фраза: «Виноградная лоза».
3125
Мысленная фраза (мужским голосом): «И стремится ее укрепить, - после непродолжительного раздумья фраза формулируется по-иному: - На этот раз у него возникает решимость ее укрепить».
3126
Мысленная фраза: «Вдруг кто-то сбежал, не у кого спросить» (речь идет о неожиданном бегстве). Видится яркий глянцевый раскрытый журнал.
3127
Мимоходом оказываюсь в селении, состоящем из нескольких старых, потемневших от времени, вместительных изб, расположенных на пустом пространстве. Пробыв там какое-то время, отправляюсь дальше. Местные ребятишки, не желая, чтобы я уходила, скандируют мое имя (разобрать его было невозможно, но я воспринимала его как свое). Чувствую, что ребятня готова выскочить из школы, чтобы не дать мне уйти (они ко мне привыкли). Ускоряю шаги, иду по усыпанному белейшим снегом проходу между решетчатыми оградами изб. Выхожу на широкую укатанную дорогу. Путь преграждают две запутавшиеся в неуклюжих маневрах легковые машины. Осторожно пробираюсь между ними, оказываюсь около сарая, где стоят два мужчины с пачкой новых рабочих рукавиц. Один горячо убеждает другого довести до сведения начальника, что рукавицы выбраны будто бы ими самими. Уверяет, что это повысит в глазах начальства их рейтинг. Второй воспринимает предложение без энтузиазма (начальником является его отец).
3128
Молодой парикмахер делает мне стрижку. Интересуюсь, с какой стати он выговаривает мне за что-то, ведь я сижу молча и ни против чего не возражаю. Не запомнилось, что он ответил, и ответил ли вообще. Парикмахерская исчезает, возникает мысленная фраза (будто бы имеющая отношение к происходившему): «В руки дворей и королей».
Фрагмент фразы из сна: "...по числу участников этой передачи".
Обрывки мысленной, незавершенной фразы: «...и ... и рады будут подтверждать...».
Мысленные фразы (издалека донесшимся женским голосом): «А ты не подавай. Ишь, какие дядьки нетронутые».
Мысленно напеваю: «С безобразно стройных героинь, с безобразно стройных героинь».
Мысленная (моя) фраза, завершившая размышления о степени надежности противомоскитной оконной сетки: «Здесь не проникнуть ста здоровенным теткам и дядькам».
В курортном городе пара-тройка молодых людей входит в ночное кафе, вздорит с официантом, нападает на него. Слышится стук палок, становится видно, что палками бьют официанта. Официант оказывается стоящим лицом к стене, прижав к ней поднятые ладони, на тыльной их стороне нападающие что-то вырезают острым ножом. Стекающая кровь матово светится в темноте. Раздается монотонное бормотание: «Ой, садыра, ой, садыра, ой, садыра...». В молчаливо замеревшей неподалеку толпе кто-то говорит: «Человеку вырезают кисти рук, и все молчат». Стою в толпе, отключенно смотрю на поблескивающую в темноте кровь.
Мысленная фраза (молодым женским голосом): «О чем вы вчера говорили-то?»
Большая светлая плоская тарелка, на которой лежат (в два слоя) коричневые куриные яйца.
Мысленные фразы (женским голосом): «Папином. Папином. На ее родном папином внуке».
В финале сна кто-то высокомерно говорит: «Учили эту три года, чтобы стать человеком». Смутно видится женщина, о которой идет речь. Думаю (по поводу содержания и интонации фразы): «Боже мой, какой снобизм, какой снобизм».
Окончание мысленной фразы (высоким женским голосом): «...и ведь становится легче».
Из четырех снов одного и того же ранга запомнился последний — там показан процесс моих действий по спасению человечества.
Мысленная, с пробелами запомнившаяся фраза: «Но ему нельзя ... на этом настаивает...».
В подвале жилого дома завелись змеи. Опасаясь, как бы они ни не проникли в мое жилье (прорвав противомоскитную сетку), иду в подвал. Туда ведет короткий лестничный пролет, но я и не спускаясь, прямо с площадки вижу на цементном полу пустого подвала нескольких крупных темных змей. Там же стоит жестяная банка из-под консервированной кукурузы, с остатками содержимого на дне. Значит, змей кто-то подкармливает (хоть объедками, но и то хорошо). В парадной появляется большая темная собака, молча цапает меня (не до крови) за пальцы лежащей на перилах руки. Поворачиваюсь к ней, далекой от шуток. Мягко (инстинктивно) заговариваю, она миролюбиво отвечает, ведем спокойный разговор. Оказываюсь в другом месте, среди нескольких людей в черной одежде, рассказываю им что-то - возможно, о собаке (в этом сне отчетливо виделась лишь банка).
Вижу в стене большую вертикальную трещину (стена вокруг нее немного вздулась), говорю об этом Пете и девушке. Собираемся что-то предпринять — кажется, заделать трещину своими силами и сообщить хозяину жилья. Позже вижу трещину безобразно разросшейся, уже сквозной. Обсуждаем ситуацию. Становится ясно, что потребуется основательный ремонт, на время которого придется съехать с квартиры. Непонятно только, куда. Петя с девушкой исчезают. Лежа на полу, читаю. Появляется полупризрачный молодой человек (до этого пару раз бегло попадавшийся мне на глаза при обсуждении проблемы с трещиной). Понятия не имею, кто он и как попадает в нашу квартиру. А он садится на пол, сбоку от меня, по-свойски оперевшись спиной на мои согнутые в коленях ноги (я этого не осязаю и не фиксирую вниманием). Утыкается в свою книжку, держится так, будто мы сто лет знакомы. Пытаюсь осмыслить ситуацию. Беззлобно спрашиваю: «Слушай, что ты разлегся на меня?» Он, не отрываясь от книги, отвечает каламбуром. С удовольствием успеваю пару раз его повторить, после чего он из памяти улетучивается.
Мысленная, неполностью запомнившаяся фраза: «На нашем...». Смутно видится светлое песчаное, запруженное отдыхающими побережье. Среди пестроты загорелых тел, ярких солнечных зонтов, белых пластмассовых стульев и прочих атрибутов чернеет инвалидная коляска с сидящей неразличимой фигурой.
Мысленная фраза (женским голосом, нерешительно): «Забрать ее с собой, с нами, или забрать ее?»
Две террористки подрывают себя в людном месте. Вижу это, не находясь в самом сне. Воспринимаю (или произношу) мысленную фразу: «И черный взрыв взвился выше трубы».
Возникла проблема, испортился утюг. Мыслится, что если перегорел нагревательный элемент, то это хорошо, потому что всего-то и нужно отнести утюг в ремонт. Ели же не в порядке шнур, то и того лучше, нужно лишь купить новый, и все будет в порядке (какой-то смешной сон про оптимизм).
Шум (наяву) будит меня. Вываливаюсь из сна (не запомнив его содержания), думаю, что, оказывается, неплохо провожу ночью время, развлекаюсь снами (то есть получается, что я как бы сама себя застукала).
Мысленная фраза (женским голосом): «Чтобы поначалу никто не знал». Смутно видится высокая стройная женщина в коричневой дубленке.
Мысленный, с пробелом запомнившийся диалог. «Где...?» - «Тебе нужно выйти на автобусной остановке и ждать».
Условно видимый, воспринятый мной как известное кладбище, склон горы. Над ним, во все Небо распростерлось множество небольших одинаковых, четких изображений женской головы (моей, как мне было известно). Изображения равномерно рассосредоточены в вертикальной плоскости.
Валентин Катаев (писатель прошлого века) экспрессивно доказывает, как следует понимать неверно истолковываемую комментаторами фразу его книги воспоминаний. Ни Катаева, ни его собеседника (или собеседников) не видно. Видна раскрытая книга, в которой Катаев подчеркивает фразу. Замысловатой линией обозначается порядок слов, в котором она должна быть прочитана, чтобы стать правильно понятой.
Подравниваю волосы. Состригла кончик одной пряди, берусь за следующую. Непонятным образом ножницы режут уже не волосы, а неотчетливо видимую ткань (волосы не были похожи на мои реальные даже цветом, но это прошло мимо внимания).
Мысленные фразы (женскими голосами): в первых, невнятных, коротких повторяется слово «пляж», после чего следует недовольное: «Где тут пляж-то?»
Мысленная фраза: «С трудом нашла себе работу — вот этого рабочего места, где головами крутятся».
Мысленная фраза: «Старым ... другом самогО университета» (одно слово не запомнилось).
Мысленное сообщение: «Ты знаешь, Мики умерла». Этим вымышленным именем названа реальная женщина преклонных лет, благополучно перенесшая недавно сложную операцию.
Мысленные фразы (бодрым женским голосом): «Теперь — сколько я сделаю на пальцах на ногах. Слушай».
В конце сна оказываюсь на почти вертикальном столбе, образованном комьями лежалого, потерявшего белизну снега. Рядом стоит мужчина, мы еле с ним помещаемся. Стою за его спиной, каждую секунду рискуя свалиться, энергично отдираю и отбрасываю в стороны куски снега (чтобы перейти на ровное место). Положение неустойчиво, равновесие удерживается с трудом, страх упасть спиной велик, но действовать не прекращаю. Левее, в дощатом сарае находится Петя. Жду его помощи, он не появляется, справляюсь сама.
Мысленные фразы: «Вот мы, например. Почему мы держимся?» (интонация предполагает продолжение высказывания).
Мысленная, незавершенная фраза (неуверенным женским голосом): «У вас нету, когда у меня есть...?» (речь идет о наличии и отсутствии не одного и того же).
Создание художественного произведения, в котором были бы перемешаны временнЫе интервалы, поручено двум, хорошо умеющим это делать писателям. Положенная часть произведения написана. Появляется смутный текст, под которым проходит горизонтальная ось. Под ней, вплотную друг к другу, в несколько горизонтальных и вертикальных рядов расположены прямоугольники, представляющие временнЫе блоки. Блоки перемешиваются, меняются местами, мягко (как на экране дисплея) скользят с места на место (не выходя за пределы своих вертикальных колонок). Все это видится блекло, но понятно. Заканчивается сон мыслью о том, что завершил произведение кто-то другой, который, «к счастью», излагал ход времени обычным порядком.
Мысленно изложенная сценка из жизни (показавшаяся рассказчику забавной): «Пробегает мимо мужика, говорит: мужик, у тебя вся рожа в крови. Тот говорит: ага».
Мысленная фраза (усталым, идущим на уступку женским голосом): «Хорошо, до пяти она у нас лежит, с трех до пяти» (речь идет о пациентке, которую говорящая соглашается принять, на оговоренных условиях, в лечебное учреждение, сотрудницей которого является).
Мысленная, с пробелом запомнившаяся фраза (женским голосом): «Даже... это не что-то такое, обездвиживающее человека».
Полновесный сон с моим участием. В какой-то момент вдруг вижу (со стороны, не без удивления, с удовольствием) свое лицо, смугловатое от загара, с еще по-отрочески припухшими губами, оно виделось совсем вживую.
Взбираюсь по отвесной металлической лестнице на высокую черную земляную насыпь, по которой поезд должен доставить нас в кино. Лестница забита карабкающимися вверх людьми. У меня с собой мотоцикл, короткими рывками подтаскиваю его вверх, выпихиваю на насыпь, толкаю влево. Он проезжает пару метров и падает на бок. Преодолеваю последние перекладины, вижу вместо него мопед (или велосипед). Думаю, что, может быть, он провалился в щель, которая там обнаружилась, но она оказывается слишком узка. Сетую взобравшемуся на насыпь Пете, он говорит, что мотоцикл разбил полицейский. Объясняет, что когда он и его приятели мчались на своих мотоциклах по шоссе, неизвестно откуда возникший и неизвестно почему рассвирепевший полицейский схватил никому не мешавший мотоцикл, вскинул его над головой и изо всех сил шмякнул оземь. Петя говорит с полуулыбкой, удивляясь непонятной агрессивности полицейского. Сон смутно, сверху показывает группу мотоциклистов на шоссе. Потом, крупным планом, полицейского, хватающего, как разгневанный орангутанг, мой мотоцикл, играючи поднимающего его над головой и разбивающего об землю. Фрагмент с полицейским сон повторил два-три раза.
Мысленные, с пробелом запомнившиеся фразы (мужским голосом): «Минуточку, из-за него осталось ... А сам он стесняется?»
В финале сна появляется двенадцать темных (возможно, черных) одинаковых, вытянутых в длину прямоугольников. Они расположены симметрично, в три ряда, не вплотную. Внезапно, как по команде, прямоугольники медленно сворачиваются в спиралевидные трубки - их нижние края синхронно приподнимаются и закручиваются внутрь. [см. сон №2474]
Мысленная фраза (ритмично): «По панелям прямым, по кривым, по пустым». Смутно видится ребенок, бегущий по длинному пустому коридору.
Мысленный диалог (женскими голосами). Настырно: «У вас мальчик? У вас мальчик?» - Горделиво: «Да».
Виден верхний участок скалы с вертикальными полуцилиндрическими (с овальными торцами) нишами - высотой с метр, шириной с треть метра. Сон неторопливо перемещает взгляд вправо, показывая все новые и новые ниши. На их фоне возникает мысленная фраза: «Они не вернулись, они не смогли вернуться в свои...» (окончание не запомнилось). Речь идет о том, что люди не вернулись на ночлег в эти ниши-постели, потому что не смогли вскарабкаться по скале. Сон показывает ее нижнюю часть, загроможденную валунами, на которых маячат полупризрачные темные люди.
Мысленная фраза: «Он заранее представлял нас стартовыми фигурами разного веса» (Он — это Бог, мы — это люди, понятие веса использовано в переносном смысле).
Отлавливаю забравшуюся в квартиру мелкую живность (чуть ли не насекомых). Заглянув под стол, вижу в закутке под столешницей коричневую ящерицу и зеленую лягушку. Ящерица беспрерывно ползает, пассивная лягушка лишь перебирает лапками, когда та ее задевает. Иногда лягушка из-за этого оказывается на спине ящерицы, а потом снова сваливается на полку. Это было презабавнейшее зрелище. В очередной раз очутившись на ящерице, лягушка вдруг сбрасывает оцепенение, наклоняет голову и — совсем как кошка — обнюхивает спинку ящерицы. Лягушка! Я немею. А она беззубым ртом покусывает ящерицу за бок. В восторге кричу в глубину квартиры, сестре: «Ты где? Вылези! Если ты вылезешь, ты увидишь, как жираф кусает за ухо черепаху!» (представители фауны виделись отчетливо и находились в превосходном физическом состоянии).
Мысленная фраза (мужским голосом, снисходительно): «А почему не сказать?»
Два-три сна, в которых я получала информацию. В том числе положительную оценку каких-то действий или событий.
Иду с Дженни, рассказывающей, что она с мужем уезжает по контракту в другую страну, играть в теннис. Приходим в чей-то дом. Маленький мальчик просит меня купить ему точно такую игрушку, какую держит в руке. Зарисовываю элемент игрушки, густо-серого дельфина. Удивляюсь, как похоже у меня получилась (сон запомнился фрагментарно).
В финале сна раздается тихий стук в дверь моей сновидческой квартиры. Спрашиваю: «Кто там?» Слышу петин шепот: «Вероника, Лена зовет тебя» (то, что Александра названа Леной, не замечаю). Спрашиваю: «А почему шепотом?» Он шепчет: «Она хочет с тобой поговорить». Отвечаю: «Так скажи нормально» (в полный голос). Мое психологическое состояние в указанном эпизоде можно охарактеризовать как бдительное.
Яркий красочный, натуралистичный сон, в первой половине которого угощаю нескольких незнакомых женщин. Сную между тесно стоящими столами, попутно забрасывая вопросами находящуюся тут же мадам Робин. Она отвечает все более кратко (повидимому теряя к ним интерес). Сон показывает ее округлившийся животик, переключаю внимание на него, она подтверждает, что ждет ребенка. Мысленно прикидываю, насколько третий малыш будет старше двух ее первых, успевших повзрослеть сыновей. Во второй половине сна мы, несколько человек, едем гуськом вдоль тротуара перерытой (в связи с ремонтными работами) улицы. Едем по одному, по двое на самоходных транспортных средствах типа самокатов (с широким деревянным полозом вместо колес). Едем довольно быстро и довольно плотно. Мне из-за широкой спины наездника первого самоката дорога не видна, приходится довольствоваться коротким отрезком под самым носом, что вынуждает находиться в состоянии неослабного внимания (и напряжения). Чудом справляюсь, в глубине души этому удивляясь. Сзади раздается голос мадам Робин: «Вероника, это ты харкнула?» Не запомнилось, обернулась ли я или сон сам показал едущего на четвертом самокате Юджина, стирающего со лба плевок (водителю этого самоката тоже досталось). Говорю: «Нет, я так не делаю» (не поступаю), последние четыре слова произношу уже проснувшись. (Надо знать мадам Робин, чтобы оценить, насколько грубое уличное слово «харкнула» не вяжется с мелодичным голосом интеллигентной мямли. Во сне это прошло мимо внимания, но наяву мне пришлось несколько раз приостанавливать описание сна, чтобы унять смех.)
Мысленная, с пробелом запомнившаяся, незавершенная фраза: «А ... у нас такая, что...».
Неодолимое желание загоняет меня в кинотеатр "Нарвский", находящийся на своем обычном месте, но совсем на себя не похожий.
Мысленная, незавершенная фраза (мужским голосом, в убыстряющемся темпе): «И у них тоже, так как это был затвор и он немного...».
Жду у прилавка, когда молодой продавец выполнит мой заказ. Он берет горячую булочку, раскрывает ее, поворачивается влево, к противню, на котором, как я поняла, разогреваются недоеденные посетителями (крупные, аккуратно обрезанные) куски пиццы. Берет щипцами пару кусков, вкладывает в булочку. До меня доходит, что куски обрезаны после того, как побывали в чьих-то руках. Говорю: «Нет, я не буду это есть. Я не знаю, в чьих руках это было, мыли ли эти руки, и так далее и тому подобное». Бегло видится свернутый трубкой кусок пиццы, подносимый к чьему-то рту. Продавец молча возвращает куски на место и поворачивается вправо, чтобы наполнить булочку свежим содержимым.
Объясняю тонкости сновидений сидящему рядом, условно видимому мужчине: «Если во СНЕ хлеб видится сыром, это означает, что явный СОН перевернулся».
Мысленные фразы: «Глупость, глупость. Отсутствие терпения» (причины, по которым некие категории людей могут оказаться в рядах безработных).
В холле становится жарко, раздеваюсь, остаюсь в ночной рубашке. Подходит моя очередь, в растерянности не знаю, что делать - тратить ли время на одевание или идти так, надеясь, что окружающие примут рубашку за летнее платье. Решаю идти так, лихорадочно запихиваю одежду в сумку. Сидящая рядом молодая женщина косится в мою сторону, бурчит, что мои манатки никому тут не нужны. Иду к окошку под неодобрительные взгляды окружающих, прекрасно понимающих, что я в ночной рубашке. Меня это не трогает.
Мысленная фраза (женским голосом, отстраненно): «Потому что материал, на котором записывают сны, теперь совсем другой».
Чтобы выйти из какой-то ситуации, человек шагает за дверь. Оказывается на пыльной винтовой лестнице, медленно поднимается наверх.
Мысленная фраза: «Чья, если она будет такая здоровая?» (большая). Смутно видится сидящий на земле мужчина, которому будто бы принадлежит фраза. Он пошевеливает пальцами вытянутой вперед ноги, как бы пытаясь что-то с них стряхнуть.
Иду по пыльному городскому пустырю, часть которого обнесена старым покосившимся забором — там находится строительная площадка. Перед полураскрытыми воротами топчутся несколько рабочих и мальчик-подмастерье. Пройдя мимо, на ходу оборачиваюсь. Четверо рабочих поднимают еще одного, связанного ремнями, лежавшего на земле, вниз лицом. С удивлением присматриваюсь. Вижу, что теперь этого человека удерживает на весу (все в том же, горизонтальном положении) силач. Держит левой рукой, ухватив за ремни. Вытянутая рука дрожит от напряжения, но силач молодцевато, со спортивным азартом продолжает демонстрацию своей мощи.
Мысленная, незавершенная фраза (женским голосом): «И бубнит что-то типа того, что ...».
Мысленный, с пробелом запомнившийся диалог. «Тут...». - «Скоро костюм».
Глянцевая, в коричневых тонах суперобложка. Взглядываю не ее пустую белую внутреннюю сторону - в правом верхнем углу мерещится призрачный портрет Ясера Арафата.
Газетный лист с бледным шрифтом. В правой колонке отсутствует нижний угол, кто-то вырезал иллюстрацию, но текст под ней сохранился. Читаю последние строчки, чтобы выяснить, переходит ли текст на следующую страницу. Выяснить не удается - последнее предложение хоть и заканчивается в конце последней строки, но это ни о чем не говорит. Пытаюсь догадаться по смыслу, но фраза не выглядит однозначно финальной (непонятно, почему я не сделала самого простого, не перевернула страницу - может быть, я занималась гимнастикой ума?)
Мысленная фраза: «Первая душа — сто девять».
Расплывчатый квадрат нерезких дымчато-серых строк текста. Кто-то (невидимый) с выражением зачитывает его вслух. Речь там идет, в числе прочего, о козе, являющейся объектом вымещения (что-то вроде козла отпущения, но не в библейском, а в обыденном смысле). Читающий чуть ли не с пафосом произносит: «И знала ли коза, что она является...» (окончание не запомнилось).
Иду с приятельницами по тротуару Мушинской улицы, огибающему ограду круглого сквера. За нами, громко топая, марширует цепочка солдат в защитной форме. Они сжимают ружья с торчащими штыками, отрабатывают приемы. Вид агрессивный, позы напряженные, шаги сопровождаются ритмичными взмахами штыков. Роняю спутницам что-то язвительное в адрес солдат, за что получаю легкий тычок штыком (в спину). Становится ясно, что тут не до шуток, молча возмущаемся, понимаем, что лучше уйти, ускоряем шаги. Солдаты исчезают, на их месте появляется командир (низшего ранга) - коренастый тип, совершенный варвар, тоже в защитной форме, без оружия. Он свирепо выговаривает нам что-то на непонятном языке, нам ничего не остается как с возмущением, не оборачиваясь, удалиться. У этого типа был вид человека другой, более грубой культуры, даже внешне он отличался смуглотой и примитивными чертами лица. Мы до глубины души возмущены тем, что произошло (сон пропитан нашим безмолвными возмущением, хотя заварила кашу я).
Дверцы лифта раздвигаются, из кабины выходит несколько человек. Они показаны отчетливо, крупным планом, деловито шагающими по коридору. Дверцы раздвигаются еще раз. На этот раз из кабины выходят двое-трое взрослых по виду людей ростом с карандаш. Идут по коридору с таким же деловым видом, как и предыдущие.
Мысленный диалог (мужскими голосами). Первый сообщает о чем-то, его беспокоящем. Второй (Учитель? Консультант?) отвечает, что это все ничего, потому что в мае для него (Первого) начнется новый этап духовного развития - его начнут отучать от привязанности к вещам.
Мне снится, что я СПЛЮ. Сквозь сон чувствую легкие, почти невесомые шаги — кто-то пробирается по примыкающей к стене кромке моей кровати, к изголовью. Останавливается, обильно опрыскивает мою голову спреем. Лежу, не шевелясь, не открывая глаз. На ничтожный миг перехватывает дыхание. Задумываюсь о финале, который меня ожидает. Спокойно, деловито думаю о сопутствующей ему агонии, которую предстоит перенести, но никуда от этого не денешься. Чуть приоткрываю глаза - и без никаких эмоций обнаруживаю, что все это было лишь сном.
Мысленная фраза: «В конце концов его должны будут вызвать, как всех нас, ответить (урок)».
Облекаемая в слова мысль — идут неторопливые поиски наилучшего варианта: «Измена детей... Детская измена...». Это сопровождается невнятным изображением.
«Мы сговоримся с вами», - говорит стоящий спиной мужчина. Видны лишь его руки — правой он тянет на себя застежку-молнию, вшитую в что-то темное, лежащее перед ним на столе, а левой тянет от себя застрявшую в молнии длинную тонкую светлую прядь волос.
Мысленный диалог (женскими голосами). Полувопросительно, спокойно: «Ты и так ее склонила?» - Бойко: «Да. Уговорила? Да, уговорила».
Бережно прижимаю к себе маленького серого котенка.
