Сон-рассуждение о моем восприятии некоего молодого мужчины. Фиксируется, что с моей, субъективной точки зрения (основанной на отношении этого человека ко мне) человек этот (или его поведение) имеет такую окраску, которая вызывает во мне негативную реакцию. И это логично (в рамках приведенной схемы). Но безотносительно ко мне, с объективной точки зрения этот человек СОВЕРШЕНЕН. То, что я воспринимаю на субъективном уровне, действительно имеет место, но оно входит неотъемлемым (и необходимым) элементом в многогранную, безупречно сбалансированную личность этого человека. В процессе рассуждения появляется огромный, стоящий на земле куб, у левого верхнего угла которого парит мужская фигура (связанная с кубом, как вышедший в открытый космос космонавт со своим кораблем). Верхняя часть фигуры возвышается над кубом (в ее позе было что-то шагаловское). Потом предстает квадратная, испещренная множеством пятнышек пластинка, символизирующая цельный образ человека, о котором идет речь. Пятнышки символизируют составные части образа, и лишь одно из них (всего одно!) — это то, о чем шла речь в начале сна (визуальный ряд был полупризрачным, в серых тонах).

Посвящается Пете, моему сыну.   «Даже подумать страшно!» - сказала женщина и храбро задумалась. (Анекдот)   ПОНАЧАЛУ я относилась к записи снов как к забаве, но постепенно отношение стало меняться. Удивила активная ночная жизнь как таковая, поражало обилие снов, размах тематик и форм их отображения, все казалось загадочным, непостижимым. Сны игровые, сны-сообщения, сны-советы, вымышленные и реальные персонажи, правдоподобные и неправдоподобные ситуации — что все это значит? Ответа не находилось...   Почему некоторые сны стремятся быть записанными, а другие избегают этого? Почему мое ночное Я изредка «отговаривает» меня конспектировать сон, внушая, что сон «неинтересен»? Что за этим стоит? Как расценивать содержащиеся в снах советы и откровения? Каково было бы их действие, если бы сны не записывались? Пропали бы втуне или обогатили бы и в этом случае? Кто посылает эти, подчас далекие от моих жизненных интересов откровения? Как понимать сны, содержащие лишь мысленные фразы? Или сны о полетах, в том числе о полетах внутри вещества?   Самыми понятными, как ни странно, показались те, которые рассказывали, с той или иной степенью подробности, о моих прежних жизнях. Я поверила им безоговорочно, поскольку одно незабытое реальное детское переживание как бы подтверждало их правомочность. И если правомочны они, то почему не может быть правомочен и сон, предсказывающий предстоящее появление в нашем мире? (Вообще-то я отношусь к категории людей, не видящих драматизма в одноразовости человеческого существования, просто ужасно хотелось бы узнать «А что дальше?»).   Понятными казались и сны, персонажами которых являются реальные люди (родственники, друзья), они крепко держатся в памяти, в сердце. Но почему появляются малознакомые, безразличные, не вспоминаемые наяву?   Сны, наполненные страхом, встрясками, всплеском эмоций, преодолением препятствий можно объяснить, например, тем, что изначальное наше «программирование» ориентировано на борьбу за существование. И если в цивилизованном Настоящем поводов для реализации этой программы недостаточно, то возможно, программа по необходимости запускается в сновидениях — для нашего же блага. Возможно, мы погибли бы, если бы не реализовывали ее в нужной степени, как погибли бы, например, исключив работу системы пищеварения или любую другую.   А если сны являются одной из систем жизнеобеспечения, то, может быть, пытаться вмешиваться в них так же опасно, как пытаться вмешиваться, например, в частоту сердечных сокращений?   Сны, персонажами которых являются неведомые Сущности, Силы и подобные герои, я объяснила себе тем, что все они просто хотят заявить о себе, хотят, чтобы мы о них знали. И я гостеприимно приняла их в свой мир.   Самыми загадочными, на мой взгляд, являются Мысленные Фразы. Часть из них обезличена настолько, что даже невозможно определить, чьим голосом это произносится. В произношении других не составляет труда уловить все, вплоть до интонаций, что делает их похожими на обыденные обрывки речи, доносящиеся до человека из окружающего пространства. Но я не могу понять, каким образом мне становиться известным содержание недоговоренных частей чужих фраз и смысл неоднозначных высказываний. И если можно предположить, что само по себе улавливание Мысленных Фраз становится доступным, когда система восприятия человека доведена до соответствующей кондиции, то «доразгадка» чужих мыслей все же кажется непостижимой.   По большому счету сны — не более удивительная вещь, чем все остальное, происходящее в нашем организме. Просто они говорят с нами доступным, впечатляющим языком фантазии, красок, чувств - всего, что безотказно действует на воображение, притягивает, подобно Интернету. (Кстати, кто-нибудь задумывался о том, что мы не только и не столько всемогущие искатели острых впечатлений, просиживающие у компьютеров с чашечкой кофе на углу стола, сколько ничтожные пылинки, прилепленные к Земному Шару, безостановочно кружащему нас в бескрайнем, таинственном Космосе? Поверьте, что при достаточной силе воображения это осознание не из слабых.)   Однажды, по какому-то наитию, я раскрыла толстую тетрадь с накопившимися записями и углубилась в чтение. Читала, не отрываясь, с неослабевающим интересом и удовольствием переживая все заново. Причем обнаружилась любопытная закономерность — все «страшное» не резонировало, зато остальное наполнило душу такой теплотой, так подбодрило, что я почувствовала себя обновленной. С тех пор раз в несколько лет я перечитываю сны, каждый раз убеждаясь, что они подпитывают меня энергией. Сны стали моим друзьями.   Я изо дня в день, годами записывала их, они открывали мне все новые и новые грани. Дело дошло до того, что однажды Сон обратился ко мне как СУБЪЕКТ(!), а пару лет тому назад появилось ощущение, что сны, которые я записываю, хотят выйти к людям. Осознание поначалу было слабым, но повторялось все более упорно, сны хотели осуществить это единственным, повидимому, возможным для них способом - используя меня проводником. Утвердившись в этом, я взялась за дело, для чего пришлось освоить компьютер.   Что же касается того, как я отношусь ко всему этому, то можно процитировать один из снов и примечание, которым я его сопроводила, это произошло в воскресенье, 26-го января 2003 года: «Исследователь делает сообщение в кругу специалистов о какой-то (похоже, обнаруженной им лично) особенности психики людей. Удалось запомнить последнюю фразу: «Посмотрите, как это происходит», после которой я проснулась с ощущением, что впервые донырнула в сновидении до заповедного глубинного слоя. Ощущение сопровождалось смутным изображением, иллюстрирующим ныряние. P.S. С тех пор, как в 1996 году я обнаружила в себе способность запоминать сны и стала их записывать, я отношусь к этому как к восхитительному подарку, который принимаю с неизменной благодарностью, дорожу им и не делаю сознательных попыток вмешаться в этот процесс. То есть сегодня ночью я не пыталась нырять, это получилось не по моей воле, но восприняла я это с удовлетворением и благодарностью за то, что мне была предоставлена такая возможность».   Реакцию на сны можно сравнить с реакцией Простака, случайно попавшего в Царские Хоромы. Один, пользуясь случаем, будет пытаться добиться аудиенции и получить какую-нибудь выгоду для себя, а другой будет просто любоваться, наслаждаться Невиданным. На мой взгляд, последнее несопоставимо ни с чем.

Обрывок мысленной фразы: «...школы, носящей Знак высокой культуры...». Смутно видится величественный фасад школы.

Незавершенная мысленная фраза: «Он дал интерпретацию слову соль...».

Сон, повторившийся несколько раз (чтобы разбудить меня?) Демонстрируется небольшая конструкция с несколькими широкими вертикальными, открытыми сверху пазами. Она, будто бы, является моим левым плечевым суставом. Мысленно сообщается, что с ним все в порядке. И так несколько раз — демонстрация сустава и сообщение, что с ним все в порядке.

Мысленная, с пробелом запомнившаяся фраза (деловитым женским голосом): «На одних ... нужно надстроить третий-четвертый этаж». Видится фрагмент нижнего этажа бетонной коробки строящегося здания.

Короткий сон-ощущение. Приняв его за реальность, удивляюсь ощущению, но почти сразу понимаю, что это - сон, после чего все встает на свои места.

Делаю, на глаз, карандашную пометку под левым краем горизонтальной черты, проведенной на листе бумаги. Замеряю получившееся расстояние, отмеряю столько же справа (намереваясь провести параллельную линию). При первом замере я внимательно смотрела на деления линейки, и ясно видела, что получилось ровно полтора сантиметра. Удивляюсь, что в результате наугад нанесенной метки получилось круглое число. Пристально глядя на деления линейки, снова и снова убеждаюсь, что вижу их отчетливо (значит, я понимала, что это ВО СНЕ?)

Пробираемся по нагромождениям и насыпям. Карабкаемся, цепляясь за трубы, по склону. Оказываемся перед большим вольером. Кто-то из наших высказывает какую-то мысль и добавляет, что сейчас мы увидим подтверждение. С его подсказки высыпаем в вольер корм. Появляется небольшая, заинтересовавшаяся кормом обезьянка (люди виделись условно, а обезьянка — отчетливо).

Мысленный диалог (мужскими голосами).  Неспешно: «Я с Таней расселюсь». Быстро: «А по-моему, я с Таней расселился. Надо же, две дочки...» (фраза обрывается).

Вхожу с приятельницей в кондитерскую, необычную ассортиментом (в моей любимой оранжево-коричневой гамме). Неторопливо, с удовольствием хожу от прилавка к прилавку, не в силах ни на чем остановить выбор — глаза разбегаются от обилия соблазнов (а кошелек слишком тощ).

Мысленная, незавершенная фраза (бесцветным, издалека донесшимся женским голосом): «На моем бы пути обяз(ательно)...». Мысленно реагирую: «А почему я думаю, что обязательно?»

Мысленная фраза: «Что-то говорится за мелочным вопросом».

Проснувшись, пытаюсь припомнить сон. Возникает мысленная, с пробелом запомнившаяся, незавершенная фраза (возможно, моя): «...сурового, когда нельзя даже посмотреть на это что-то...». Неясно, имеет ли она отношение к приснившемуся. В приснившемся фигурировало что-то маленькое, абсолютно черное, живое. Это был как бы периодически раскрывающийся мешочек, из которого высовывалось нечто шевелящееся, типа мясистого стебля. Мешочек самостоятельно перемещался по земле, вокруг стоящего автомобиля (видимого, в отличие от мешочка, неотчетливо).

Мысленная, с пробелом запомнившаяся фраза (женским голосом) «Там не было ... быстро, чтобы вот этот вот ремень застегнули». Смутно видится лежащий на кровати человек (пациент?), на талии которого два-три мужчины застегивают грубый брезентовый (похожий на солдатский) ремень.

Мысленные фразы (женским голосом): «Курс Условных Единиц. Я хочу ввести...» (фраза обрывается; условные единицы имеются в виду денежные).

Безграничная поверхность, вымощенная гладкими черными каменными кубиками (размером с мужской кулак). Бессловесным образом сообщается, что каждый из кубиков является человеком.

Повторившийся несколько раз сон, содержавший частично запомнившуюся фразу: «Если нет ... то не следует делать...». Фраза незапомнившимся образом иллюстрируется.

Мысленные фразы (мужским голосом, первая спокойно, вторая взвинченно): «Я не мог. Я не мог развернуться!»

Возвратившись из магазина, ставлю пакет молока в угол низкого ящика, на что-то отвлекаюсь. Слышу за спиной ритмичные звуки глотания, с недоумением оборачиваюсь. Удобно рассевшаяся кошка неспешно лакает молоко через срезанный (мной?) уголок пакета. Прогоняю кошку, несу молоко в холодильник. Спохватываюсь, что его лакала кошка, так что пакет придется с сожалением выбросить.

Мысленные фразы: «Ищите по головам. По головам своих метриков».

Мысленная фраза (женским голосом): «Установить хоть маленькое, но начало».

Рена собирается в командировку в Москву. Спровоцированная услышанным (или поддавшись собственному импульсу), решаю к ней присоединиться. Не предупредив начальство, осуществляю задуманное. Вот мы уже в Москве, идем к месту назначения, за нами, в некотором отдалении, следует Окнес (наш сотрудник). Признаюсь Рене, что отправилась в Москву самовольно, по личному делу. Замечаю большой черный пистолет в своей руке. Решаю, что не стоит нести его в открытую, кладу в сумку. Рена дороги не знает, веду ее я. Путь непрост — вследствие ремонтных и строительных работ приходится форсировать и обходить всевозможные препятствия. Путь так петляет, что иду по наитию. Выбираемся на площадь, оглядываюсь, безуспешно взывая к памяти. Из ближайшего помпезного строения доносится сообщение: «Выход к Институту Стандартов". Понимаю, что строение является станцией метро, а упоминание Института Стандартов свидетельствует, что мы на правильном пути. Теперь перед нами простирается нормальная, прямая дорога, спокойно идем по ней. Рена останавливается, за ней останавливаюсь и я, опустив на землю сумки. Рена начинает их обыскивать. Справившись с ошеломлением, холодно говорю: «Мадам, вы...» (окончание не запомнилось). Справа подходит смутно видимый мужчина в темной одежде. Вмиг молча, непонятным образом пресекает деятельность Рены, возвращая ситуацию в нормальное русло (персонажи виделись условно, остальное — отчетливо).

Мысленная фраза: «Up not here will там».

Мысленный диалог (женскими голосами). Оживленно: «Ина!»  -  Индифферентно: «Сорок».  -  С живостью: «Пятьдесят шесть можно?»

Мысленная фраза (женским голосом): «Кто, кто очень любит?» (речь идет о каком-то виде деятельности).

Мысленные фразы: «А, действительно. Ну-ну-ну. Субъективность».

Огромная ажурная прямоугольная металлическая решетка. Она периодически выдвигалась слева, разделяя живую и неживую среду – людей? растения? воды? – и снова задвигалась, в результате чего среда снова становилась единой.

Мысленные фразы (мужским голосом): «Постой, Иэ. Стой, я тебе говорю!» (первая фраза звучит мягко, вторая резко, все это сопровождается невнятным изображением).

Мысленная (моя) фраза: «Я лежу в приятном изнеможении, тело мое отдыхает».

Мысленный диалог (женскими голосами). Спокойно: «Это то же самое».  -  Суетливо: «То же самое, если взрослый...» (фраза обрывается).

Мысленные фразы (женским голосом, размеренно): «Да-да-да. Нашли газету. Она без формы».

Сон, в котором фигурирует серая домашняя, ничем не примечательная, любимая домочадцами кошка. В финале сна я с ней нахожусь в уютной комнате. Кошка вспрыгивает на подоконник приоткрытого (по моему недосмотру) окна, легко соскакивает на землю (это нижний этаж) и спокойно направляется в глубину заросшего зеленью двора. Эта кошка ни разу в жизни не покидала квартиру. Глядя ей вслед думаю, сумеет ли она вернуться к нам, если захочет, а если не захочет возвращаться, сумеет ли удачно адаптироваться на воле. Мысленно желаю ей успеха в любом случае.

Мысленный, с пробелом запомнившийся диалог (мужскими голосами). «...а не надо?»  -  «Нет, лучше в классе».

Мысленная фраза: «Сделал ручкой» (удалился).

Обрывок мысленной фразы: «...про то, как ... из России...».

Дряхлый, опирающийся на палку старик с трудом держится на расставленных кривоватых, негнущихся ногах. Перед ним, не замечая его, крепкий поджарый парень на четвереньках сосредоточенно подбирает что-то с земли. Парень мешает старику пройти. Старик, выждав, в нетерпении хватает его за футболку, с неправдоподобной легкостью приподнимает кажущегося невесомым парня и убирает с дороги.

Медленно рождается начало мысленной фразы: «ВидЕние старушек...». Медленно делается вторая попытка: «ВидЕние от старушек к...». Видится старая каменная стена со старинной черной железной дверцей. Внимание направлено на замочную скважину.

Мысленная фраза: «Поняли вашего национального героя?»

Мысленная фраза (с ускользнувшим прилагательным): «Победа ... святости над демократизмом».

В незапомнившемся сне с легкостью читаю несколько рукописных строк на одной из страниц толстой крупноформатной тетради.

Мысленный диалог. «Вероника, ну а как у тебя дела?» - «У меня хорошо». Мысленно воссоздавая диалог при конспектировании, с удивлением выясняю, что обе реплики произнесены одним и тем же женским голосом (с характерными интонациями Мии).

Мне становится известно, что Петю похитили террористы, иду его вызволять. Прибыв на место, вижу его привязанным к высокой треноге. Говорю ему несколько слов (подбадриваю или прошу прощения за то, что по моему недосмотру он попал в такое положение). Петя спокойно, односложно отвечает. Ему не до меня, он сконцентрирован на своем состоянии. Оказываюсь в штабе, перед двумя предводителями похитителей (оба в военной форме). Тот, что правее, с живым любопытством расспрашивает о наших с Петей взаимоотношениях. «А это правда, что вы...», - интересуется он и перечисляет удивительные, на его взгляд, вещи - что мы понимаем друг дуга без слов и прочее. Открытое, такое человечное любопытство расценивается мной обнадеживающе.

«Столько авторов. Восемь!» - с удивлением говорит мужчина. Он сидит в помещении химчистки, под гирляндами темной одежды, с увесистой книгой на коленях.

В паре с молодым человеком занимаюсь ватагой ребятишек младшего школьного возраста. Начинается дождь, нужно убрать под навес запасные футболки, высившиеся горой посреди двора. Напарник предлагает заняться футболками мне. Приношу первую охапку, слышу доносящееся из глубины навеса грозное урчание. Присмотревшись, вижу серую кошку - зажав в зубах рыбу и пригнув шею, она угрюмо смотрит на меня. Возвращаюсь к футболкам. Несколько добровольных помощниц с коляской уже поджидают меня там, дело пошло веселей.

Привожу женщину в недавно занятую мной комнату. Вещи еще не разобраны, вид комнаты пока непригляден, но сама по себе она очень даже неплоха (хоть и находится в несимпатичной квартире). Женщина обращает внимание на мои зимние одеяла, указывает на одно, говорит, что оно более привлекательно. Отвечаю, что другое зато гораздо теплее.

Мысленный диалог (женскими голосами): «Что случилось?»  -  «Случилось хорошее. О хорошем тоже говорят, что случилось».

Мысленно сообщается, что слова одного из древних языков — это слова печали. [см. сон №2938]    

Мысленная фраза (женским голосом, оживленно, оптимистично, простодушно): «Ой, будет легче, ну понимаете?»

В конце сна оказываюсь (не в качестве пациентки) в больничном корпусе. Среди многочисленного больничного люда (ходячего) находится упитанный мальчик младшего подросткового возраста, почти светлокожий негритенок. Мальчик льнет ко мне при всякой возможности, обнимает и целует меня. Если учесть, что мы увиделись только здесь, в больнице, напрашивается вывод, что ребенок действует под властью бессознательного воспоминания о нашей с ним связи в дебрях прошлых жизней. В той (или тех) из них, где мы были одного возраста и любили друг друга. В моей душе по этому конкретному случаю не чувствуется отголоска. Однако по личному опыту мне известно о возникающей иногда необъяснимой тяге к впервые увиденному, незнакомому человеку как к родственной душе (такая тяга, как правило, не взаимна). Мальчик в очередной раз приникает ко мне. Мы стоим посреди просторной палаты, где сейчас кроме нас, нескольких человек, никого нет. Высказываю зародившееся предположение собеседникам, они относятся к нему с пониманием. Кто-то говорит, что любовь, переходящую из жизни в жизнь, нужно сохранять, поддерживать. Подчеркиваю неизмеримую возрастную пропасть, на этот раз пролегшую между нами. Смотрю на ребенка, говорю, что поскольку вижу мальчика нечасто, мне заметно, как он раз от раза хорошеет.

Мысленная фраза (гневно, обличающе): «Ты не постеснялся с себя снять, (доныне) с себя снять всё».

Мысленный диалог. «Помочь мне, коли так».  -  «Спасибо». Появляется движущийся по неширокой улице автобус, вздымающий клубы пыли.

Подливаю растительное масло под каждую из двух рисовых котлет, находящихся на черной сковороде. Сковорода холодная, а рисовой массой облеплены мои ступни (то есть получается, что я стою в сковороде?) Не могу вспомнить, из какого положения тела я подливала масло. В общем, получается как-то двойственно - котлеты были и обыкновенными и необыкновенными.

Стоя (снаружи) у окна, сдвигаю в сторону правую створку. Из клетки (стоящей в комнате, на уровне окна) появляется буро-коричневая морская свинка, спрыгивает на наружную часть подоконника. Думаю, что правую створку нужно задвинуть, а приоткрыть левую (с какой-то целью, связанной с морской свинкой).

Обрывки незавершенной мысленной фразы (молодым мужским голосом): «Я еще ... когда ... значит, присутствует...».

Мысленные фразы (женским голосом): «Почему я тебя спрашиваю? Потому что нельзя перечислять...» (фраза обрывается).

Мысленный незавершенный рассказ про действия учителя и его учеников в не связанной с обучением ситуации. Там фигурирует также кто-то, попавший в беду (кратко изложенную). После этого следует серия фраз типа: «А учитель...», «А его ученики...». Все это смутно иллюстрируется.

Хвостик мысленной тирады (медлительным мужским голосом): «...в уголке. Так там же кофе или чай» (имеется в виду кухонный уголок учреждения).

Спешу куда-то, время поджимает, почти перехожу на бег. Улицы пусты, лишь на одной смутно увиделись две-три фигуры прохожих, да странное существо, с полметра ростом, с тяжелой поклажей (стопкой брикетов, доходившей почти до подбородка этому, как мне поначалу показалось, ребенку). Предположила, что малыш помогает взрослым — переносит строительные блоки для возводимого поблизости дома. Но приблизившись, убеждаюсь, что это не ребенок, а странноватое взрослое существо (лица его, на быстром ходу, я не рассмотрела). Небо заволакивает тучами, собирается дождь, решаю заскочить домой за зонтом (благо это по дороге). Срезаю путь по проходным дворам — и оказываюсь дома (в нашей бывшей квартире на Рябинной улице). Случайно замечаю на балконе верхнюю одежду, развешенную (для проветривания) на спинках стульев. Чтобы ее не замочило дождем, спешно вношу ее (в несколько приемов) в комнату и бросаю на диван. С удивлением замечаю среди стульев компьютерное кресло с высокой матерчатой спинкой, в центре которой красуется большая рваная дыра, показанная крупным планом (сон нецветной, в темных тонах).

В перерыве между занятиями выхожу из избы. Вижу в Небе огромное изображение Девы, тщательно прорисованное тонкими светящимися голубоватыми линиями. Оно расположено горизонтально (кажется, головой вправо), а над ним - еще какие-то, незапомнившиеся. Возвращаюсь в классную комнату. Она еще пуста, лишь за учительским столом сидит одна из учениц, молодая религиозная девушка. Склонившись над листом бумаги, ловко обводит пунктирной линией какую-то фигуру. Фигура расположена горизонтально и имеет отношение к виденному мной в Небе. Изображения на листе наложены друг на друга, девушка выделяет из этого переплетения какое-то одно.

С меня, как с мериносной овцы, молниеносным приемом состригают густой, плотный пласт черных, чуть курчавых волос. При этом я не ощущаю физического воздействия стригущей машинки и не вижу ее. Вижу лишь - со стороны — приподнимающийся пласт волос.

Нам с Петей то и дело попадается на глаза женщина. Темным (возможно, бестелесным) силуэтом бесшумно возникает, и так же бесшумно исчезает внутри нашего жилища. Не обращаем внимания. В завершающем эпизоде собираемся выйти из квартиры. Приостанавливаемся у двери, почувствовав, что женщина стоит по другую ее сторону (снаружи). Сон смутно, сверху показывает знакомый силуэт. Мешкаем, не зная, как поступить. Интуитивно манипулирую нашим дверным замком (новым, стальным, с кнопками набора кода). Что-то набираю на его панели, приоткрываю дверь, и высунув руку, манипулирую замком соседской квартиры. В результате удается беспрепятственно выйти, отделаться от преследовательницы, исчезнувшей на этот раз, кажется, окончательно (сон был темноватым, Петя виделся условно, замок — отчетливо; эмоциональный фон был спокойным, деловитым). Не знаю, чем объяснить, что мы все же прореагировали (впервые) на появление женщины. Может быть, это вызвано тем, что на этот раз она преградила нам выход из квартиры?  [см. сон №6867]

Мысленный диалог (женскими голосами).  Хлебосольно: «Правда, вкусные помидорки?»  -  Довольно, невнятно, не переставая жевать: «Гм-гм». Видна миска с нарезанными помидорами, выуживаемыми чьей-то вилкой.

Мысленная фраза (деловитым женским голосом): «Их мОдины — Родины или Полярные Звезды?»

Начало мысленной фразы: «A year aqou...».

Мысленная, с пробелом запомнившаяся фраза (женским голосом): «Из соседней ... понесли, я заметила» (речь идет о фрукте или овоще). Смутно видится крупный, с арбуз, плод, который несут с грядки.

Мысленная фраза (женским, издалека донесшимся голосом): «Я там просить не буду, я там что-нибудь узенькое».

Мне снится, что я СПЛЮ. Стена, лицом к которой я лежу, приоткрывается, обнажая вертикальную, коробчатого профиля трубу из светлой жести. Полагаю, что это тайник, о существовании которого я знала, но не знала, где он находится. Стена смыкается. Чуть правее обширный участок ее покрыт ржавыми пятнами. Здесь, немного погодя, стена раскрывается. Ожидаю увидеть тайник, но вижу большое, похожее на театральные подмостки пространство. Правая часть его скрыта чем-то типа строительных лесов со свисающими полотнищами грубой темно-коричневой ткани. Там, за тканью, кто-то ходит, слышны голоса, в том числе детские. Не могу понять, откуда взялось это непонятное пространство. Из глубины появляется не обращающая на меня внимания женщина. Когда она немного приблизилась, жестом прошу сомкнуть стену. Женщина бесстрастно подходит к левой кромке разъема, выдвигает прозрачную стеклянную створку, справа навстречу ползет такая же. Створки, а за ними и стена, смыкаются. Перевариваю увиденное (продолжая спать во сне). Стена опять разверзается. Вижу то же пространство, занавешенные тканью леса, слышу голоса. Появляются три-четыре человека, один закрывает стеклянные створки. Мне вдруг захотелось войти в контакт с этими людьми. Кажется, даже удалось привлечь их внимание, но меня внезапно будят институтские подружки, зашедшие за мной, чтобы куда-то отправиться. Идем по улице, проходим насквозь длинный узкий коридор здания. Выходим наружу, на стоящие на склоне мостки. Дальний конец их возвышается (на пару метров) над землей. Можно либо спрыгнуть, либо сползти по сварному остову мостков. Подумав, прыгаю, испытывая невероятную, невесомую легкость прыжка. Спускаемся с крутого берега к морю. Потом идем по газону, разделяющему встречные полосы шоссе. Все это время пытаюсь заинтересовать подружек потрясающим, как мне казалось, рассказом о виденном во сне пространстве с непонятными людьми. Нора и Стася не реагируют (будто я говорю на птичьем языке). Снуша заявляет, что у нее тоже такое было, что она однажды там заночевала, и что у нее там есть подружка (сообщается какое-то необычное имя). Спрашиваю, почему она не пользуется всегда возможностью там ночевать, когда оказывается вне дома. Снуша неубедительно объясняет, что ее застенная подружка была больна. Только Атиа проявляет интерес, весьма, впрочем, пассивный, к моему рассказу. Желая втолковать ей, что речь идет о совершенно невероятных вещах, с жаром говорю: «ТЫ ПОНИМАЕШЬ, ЧТО ЭТО ПРАВДА, И В ТО ЖЕ ВРЕМЯ ПОНИМАЕШЬ, ЧТО ЭТО СОН. ТАКИМ ОБРАЗОМ, ТЫ ВИДИШЬ ВО СНЕ ИЛЛЮЗИЮ ПРАВДЫ». Тирада моя бьется и повторяется до тех пор, пока я не осознаю ее, и проснувшись (на этот раз по-настоящему), записываю, полагая чем-то самостоятельным. И только спустя несколько мгновений вспоминаю весь сон. P.S. Наутро, не сомневаясь в возможности вступить в контакт с застенными людьми, я  трезво подумала, что не могу позволить себе этого удовольствия - ибо обязана сохранить рассудок, чтобы справляться с жизнью здесь, наяву .

Мысленная фраза-стих: «Я мерял все не меркой правоверной».

Мысленные фразы (женским голосом): «И ничего не будет. Освобожусь и отпущу всех...» (фраза обрывается).

Мысленная, неполностью запомнившаяся, незавершенная фраза (тоном глашатая): «К... с ... обратился с законами секретарь...».

Сумбурный, плохо запомнившийся сон. Мучаюсь с толстым задачником в руках, не в силах ничего решить. Отложив его, принимаюсь наводить порядок в просторном (в несколько этажей), окруженном садом доме. Все куда-то разошлись, я была там одна. Вдруг вижу, что несколько наших, в том числе молодой человек, возвращаются, почему-то украдкой, через окно. Подхожу узнать, в чем дело. Молодой человек объясняет, что с кем-то случились какие-то беды. Продолжая говорить, снимает со стены ружье, лезет с ним через окно наружу. Берусь за ружье, прошу молодого человека одуматься. Говорю, что этим он не поможет, только себя загубит, даже если кого-то и в самом деле следовало бы убить.

Мысленный, неполностью запомнившийся диалог (женскими голосами).  Издалека, спокойно: «Ну, позови...». Напористо: «Ну зачем ты нашла...».

Мысленные высказывания о престолонаследии, а потом — просто о наследии. Появляется Пушкин (Александр Сергеевич), блюющий (pardon!) из окна второго этажа. На этом фоне проходит мысль, что все пушкинское принадлежит народу - и ЭТО, в том числе, тоже (про свесившегося из окна человека было просто известно, что это Пушкин, виделся же он, как и все остальное в этом сне, условно).

Я в школьном возрасте, нам задали на дом сочинение по истории. Всё откуда-то списываю, допустив ошибку. Перевираю годы жизни исторического лица, которое было объектом моей работы (его, жившего в Средние века, я подтащила поближе к нам). Очередной урок литературы. Пролистав сочинение, учительница спрашивает меня о датах жизни героя. Не заподозрив неладное, повторяю ошибку, чем подтверждаю, что все списала. Появляется мысленная фраза: «Хорошо, сказала учительница, тяжело вздохнув, два» (я зарабатываю двойку).

Подходим с Петей к выходу из похожего на пещеру помещения. Навстречу хлынул поток восточных девушек-подростков. Толпа затянула Петю (вобрала в себя?), я не вижу его, он исчез. В панике перебегаю с места на место, мечусь по улицам и кричу, кричу, кричу: «Помогите! Помогите!...» (окончание воплей не запомнилось). Спустя какое-то время, уже перестав метаться, случайно натыкаюсь на Петю. Он безмятежно растянулся на тротуаре, спиной к стене здания. Лежит на боку, подперев рукой голову, в мелкой луже мыльной воды, живой и невредимый, весьма довольный собой. С облегчением переведя дух, прошу: «Мы должны договориться, как ты будешь сообщать, что с тобой все порядке. Я (из-за тревог за тебя) выжата». На миг отвлекшись, повторяю: « Я полностью выжата». Еще на миг отвлекшись, завершаю мысль: «От меня почти ничего не осталось». Оказываемся сидящими за столом, с незнакомым мне мужчиной. Обращаясь к нему, Петя (продолжая беседу?) нейтральным тоном сообщает о перенесенной медицинской процедуре. Отказываюсь от намерения повторить свою просьбу, поняв, что на петину долю тоже выпало кое-что претерпеть.

Неспешный, подробный рассказ о системе устойчивости. Система была геометрически сложной, пружинообразной, трехмерной — ее изображение выполнено тщательно прорисованными изящными разноцветными линиями. [см. сон №7281] 

Мысленно произносится (мной) и пишется (возможно, кем-то другим) незавершенная фраза: «И тут дверь из стены...».

Привожу в порядок старый буфет. Он выглядит, как красивый старинный резной письменный стол, но я его воспронимаю и как буфет из мореного дуба (бывший когда-то у нас наяву на Мушинской улице) и как сервант (бывший когда-то у нас наяву на улице Рябинной). Он стоит на пыльном полу посреди пустой комнаты, дверцы его болтаются на полуотвалившихся петлях. Пытаюсь их прикрепить, попутно с любопытством перебирая находящиеся в тумбах безделушки, флаконы, кусочки разбитого зеркала. Сестра поддает ногой пару цилиндрических диванных валиков, являющихся будто бы принадлежностью письменного стола. Прошу прекратить валять валики по грязному полу (в этом сне мы были отнюдь не в детском возрасте), сестра продолжает их пинать. Кричу на сестру. Крик, несмотря разгоревшийся гнев, получается тихим, отмечаю, что так всегда выходит ВО СНЕ.

Мысленная фраза: «Счет начинается теперь с двадцати четырех часов» (возможно, вместо «счет» было сказано «отсчет»).