Мысленные, с пробелом запомнившиеся фразы, являющиеся фрагментом рукописного текста и заканчивающиеся многоточиями: "Вокруг собралось что-то около ... ...дцати Духов... Дух посмотрел и увидел её...". Фразы прокручивались до тех пор, пока я не проснулась окончательно и не записала их.
«Мы хотим все знать» - записано ночью в блокнот, и ничего не могу к этому добавить.
P.S. Этой, да и не только этой ночью мое Я не хотело записывать сны, но ключевые слова с похвальной настойчивостью накатывались снова и снова, и добились своего. Сны оказались записанными.
Мысленная фраза, постепенно пробивавшаяся из глубины, становившаяся все отчетливей, пока я не смогла разобрать и записать ее: «Двести восемьдесят семь». Перед этим были, кажется, еще числа, но они не пробудили меня.
Мысленная фраза, медленно, упорно повторявшаяся, пока не оказалась записанной: «Содержание работы друза и хозяина на улице...» (с друзом что-то случилось у хозяина на незапомнившейся улице).
Мысленное рассуждение о том, что ПЕРВООСНОВОЙ ВСЕГО являются маленькие одинаковые квадраты. Груда визуализируется, становится ясно, что рассуждение неверно, такого быть не может. В теории все выглядит бесспорным, но если смотреть на груду квадратов, ощущение правдоподобности теории исчезает. Возникает мысленная фраза (повторявшаяся до тех пор, пока я не осознала и не записала ее): «Как-то у меня тут наложилось».
Сон, повторившийся несколько раз (чтобы разбудить меня?) Демонстрируется небольшая конструкция с несколькими широкими вертикальными, открытыми сверху пазами. Она, будто бы, является моим левым плечевым суставом. Мысленно сообщается, что с ним все в порядке. И так несколько раз — демонстрация сустава и сообщение, что с ним все в порядке.
Два древних, связанных союзом «и» имени (типа «Дионисий»). Они настойчиво мысленно повторяются, будят меня. Несколько раз повторяю их, но сидящая во мне пятая колонна отказывается их записывать, а к утру они из памяти исчезают [см. сон №0428].
В этом сне действовали (или, по крайней мере, фигурировали) странные симпатичные низенькие человечки с обтекаемыми фигурами и носами, похожими на носик садовой лейки. На их фоне возникла мысленная фраза, несколько раз повторившаяся и разбудившая меня: «Однако стаппи стараются показать домашний религиозный теплизм, которого было так много в (религиозной) Руси» (стаппи — это человечки; показать — в смысле, проявлять; теплизм — это душевная теплота; слово в скобках отражает смысл, но, возможно, является лишь синонимом того, что было произнесено).
P.S. Спустя 4.5 года я вычитала в одной из статей, что, по всем мистическим описаниям, у Существ Астрального мира нет плеч.
Мысленная фраза, настойчиво пробивавшаяся, и отвергнутая, так как показалась никчемной, бессмысленной. Но продолжавшая повторяться до тех пор, пока я ее не записала: «Стены олим и их сыновья».
Возникли (мысленно или визуально) три близких по смыслу слова, отражающие суть незапомнившегося сна. Слова были из высокого лексикона. Одна за другой, друг под другом, строятся три фразы, имеющие одинаковый смысл и содержащие по одному из этих трех слов. Фразы тоже были изысканны. Но завертелась в голове и своими повторениями разбудила меня фраза иного пошиба: «Почему два дурака должны ждать третьего?» (не знаю, была ли она адаптацией предыдущих).
Славка, брат Сандры, рассказывает о себе, читает свои новые стихи. Хватаю бумагу и карандаш, записываю их, перебивая Славку просьбами повторить строчки. Одна строка выплывает из сна, несколько раз деликатно мысленно повторяется, удается ее записать (но я нарушила порядок слов, строка получилась неритмичной): «Тихо плывет по ней порывистый вечер» (а надо было бы, наверно, так: «Тихо плывет по ней вечер порывистый».
Несколько раз повторившаяся и наконец-таки осознанная мной мысленная фраза (с потерявшимся последним словом): «Он сказал, что не знает, действительно ли he want ... ».
Сосед поздно вернулся домой. Мне чудится, что вошла Камила, но какая-то часть сознания понимает, что вошел сосед. Это убеждение оформилось в мысль, несколько раз повторившуюся и разбудившую меня: «Это не Фуфу, это мистер Krack».
Мне снится, что я СПЛЮ. Стена, лицом к которой я лежу, приоткрывается, обнажая вертикальную, коробчатого профиля трубу из светлой жести. Полагаю, что это тайник, о существовании которого я знала, но не знала, где он находится. Стена смыкается. Чуть правее обширный участок ее покрыт ржавыми пятнами. Здесь, немного погодя, стена раскрывается. Ожидаю увидеть тайник, но вижу большое, похожее на театральные подмостки пространство. Правая часть его скрыта чем-то типа строительных лесов со свисающими полотнищами грубой темно-коричневой ткани. Там, за тканью, кто-то ходит, слышны голоса, в том числе детские. Не могу понять, откуда взялось это непонятное пространство. Из глубины появляется не обращающая на меня внимания женщина. Когда она немного приблизилась, жестом прошу сомкнуть стену. Женщина бесстрастно подходит к левой кромке разъема, выдвигает прозрачную стеклянную створку, справа навстречу ползет такая же. Створки, а за ними и стена, смыкаются. Перевариваю увиденное (продолжая спать во сне). Стена опять разверзается. Вижу то же пространство, занавешенные тканью леса, слышу голоса. Появляются три-четыре человека, один закрывает стеклянные створки. Мне вдруг захотелось войти в контакт с этими людьми. Кажется, даже удалось привлечь их внимание, но меня внезапно будят институтские подружки, зашедшие за мной, чтобы куда-то отправиться. Идем по улице, проходим насквозь длинный узкий коридор здания. Выходим наружу, на стоящие на склоне мостки. Дальний конец их возвышается (на пару метров) над землей. Можно либо спрыгнуть, либо сползти по сварному остову мостков. Подумав, прыгаю, испытывая невероятную, невесомую легкость прыжка. Спускаемся с крутого берега к морю. Потом идем по газону, разделяющему встречные полосы шоссе. Все это время пытаюсь заинтересовать подружек потрясающим, как мне казалось, рассказом о виденном во сне пространстве с непонятными людьми. Нора и Стася не реагируют (будто я говорю на птичьем языке). Снуша заявляет, что у нее тоже такое было, что она однажды там заночевала, и что у нее там есть подружка (сообщается какое-то необычное имя). Спрашиваю, почему она не пользуется всегда возможностью там ночевать, когда оказывается вне дома. Снуша неубедительно объясняет, что ее застенная подружка была больна. Только Атиа проявляет интерес, весьма, впрочем, пассивный, к моему рассказу. Желая втолковать ей, что речь идет о совершенно невероятных вещах, с жаром говорю: «ТЫ ПОНИМАЕШЬ, ЧТО ЭТО ПРАВДА, И В ТО ЖЕ ВРЕМЯ ПОНИМАЕШЬ, ЧТО ЭТО СОН. ТАКИМ ОБРАЗОМ, ТЫ ВИДИШЬ ВО СНЕ ИЛЛЮЗИЮ ПРАВДЫ». Тирада моя бьется и повторяется до тех пор, пока я не осознаю ее, и проснувшись (на этот раз по-настоящему), записываю, полагая чем-то самостоятельным. И только спустя несколько мгновений вспоминаю весь сон.
P.S. Наутро, не сомневаясь в возможности вступить в контакт с застенными людьми, я трезво подумала, что не могу позволить себе этого удовольствия - ибо обязана сохранить рассудок, чтобы справляться с жизнью здесь, наяву .
ЛЕЧУ, распластавшись на соответствующем моим размерам ковре-самолете. Он сделан из толстого, в ладонь, легкого серебристого материала (металла?) с волнистой (ребристой) поверхностью. Мысленно сообщается, что я ЛЕЧУ НА ЭЛЕКТРОНЕ ВНУТРИ ВЕЩЕСТВА. В этой фразе - она была от первого лица - звучало, если я не ошибаюсь, ликование. Фраза, добросовестно повторяясь, разбудила меня, но не смогла преодолеть инертности моего Я, и потому оказалась не записанной дословно.
Мысленно сообщается и абстрактно иллюстрируется, что то, что кажется совершающимся (происходящим) случайно, на самом деле совершается (происходит) преднамеренно. Сообщение повторилось пять-шесть раз.
P.S. Ночью пришлось воспринимать советы дежурного Я не записывать этот сон как не представляющий интереса.
Решила покататься на велосипеде. Еду вдоль набережной. Свернув пару раз наобум, неожиданно оказываюсь в центре города. Вдоволь накатавшись по площадям, отправляюсь в обратный путь. Город фантастически, сказочно красив и пуст. Лишь однажды, на узкой улочке меня обогнали два-три велосипедиста, у одного из которых велосипед был неправдоподобно высок.
Мысленная фраза (с подтекстом, умышленно оборванная): «Дареному крокодилу...» (обыгрывается пословица про дареного коня).
Мысленная, незавершенная фраза (мужским голосом): «И когда нужно было пойти — собственно, самим установить ...».
Мысленные фразы (женским голосом): «Я сейчас расскажу. На этой неделе будет совсем другое дело».
Мысленная, неполностью запомнившаяся фраза: «Нам нужно ... но пока есть ... нам ничего не страшно».
В конце сна рву на клочки листы, буквально сразу похолодев от содеянного. Очнувшись, резонно думаю, что разорванное можно склеить, то есть ситуация не безнадежна.
Обрывок мысленной фразы: « ... с дедушкой ... Эскина...».
Мысленное сообщение про два сердца, сблизившиеся настолько, что «благодаря этому» одно из них чувствовало «каждый уголёк, каждый укол» второго (каждую тревогу, каждую боль, наносимую второму сердцу). Предстают два прильнувших друг к другу серо-дымчатых бесформенных мягких комочка.
Окончание мысленной фразы: «...она нападает на волонтера и подвигает его на переустройство матери» (побуждает).
Покидаем жилье, собираясь переехать в незнакомую страну. Обхожу напоследок помещения - комнату и подвал. И там и там масса вещей, которые мы оставляем, все покоится на своих местах. Комната (большая) включает все жилые зоны. В спальной зоне на одной из кроватей лежит Петя (поверх постели, в одежде). Спрашиваю, хочет ли он, может ли выслушать кое-что интересное о некоторых из оставляемых нами вещей. Он без энтузиазма соглашается, я что-то рассказываю. Показываю кое-что из мелких вещей родственнице (сновидческой), спрашиваю, готова ли она выслушать истории о них. Родственница не возражает, что-то рассказываю и показываю. Оказываемся с ней на улице Сапирга, у книжного магазина, отправной точки нашего убытия. Подходит тетушка Матильда*, радостно улыбается, сердечно говорит: «Здравствуй, Вероника! Как дела?» Смотрю на ее улыбающееся лицо, отвечаю: «Ой, у меня уже нет никаких сил, никаких сил, я еле дышу» (в моем ответе лишь констатация факта, без эмоциональной окраски).
Мысленная фраза: «Держись немножко наверху».
Мысленная фраза (женским голосом): «(Выпустила), а потом бы сказала: Ирочка, положи на место» (за слово в скобках не ручаюсь).
Вижу на полу длинного (с четверть метра) упругого червя (гельминта?) с тянущейся по хребту и животу бахромой (похожей на спинной плавник рыб). Сквозь прозрачное тело просвечивает канал, заполненный цепочкой крошечных черных шариков (яиц). Упруго, энергично перегибаясь из стороны в сторону, червь извергает и разбрасывает их вокруг. В страшной панике смотрю на него, мечусь в поисках чего-нибудь, чем можно его схватить. Куском газеты (или пластиковым мешком, не запомнилось) подцепляю. Он и в моих руках энергично перегибается и разбрасывает яйца. Несу его к мусорному ведру, делая все возможное, чтобы не прикоснуться к нему, и думая, что сейчас же нужно тщательно вымыть всю квартиру.
Захваченные террористами пленники сидят на залитой солнцем завалинке. Один из террористов тщательно обследует нас ультразвуковым прибором (на предмет выявления внутренних заболеваний). Предполагается, что больных отпустят или по крайней мере не будут истязать. Наведенный на меня прибор запищал, чуть ли не выговаривая название болезни. Значит, во мне существует хворь, о которой мне ничего не известно? Мысленно бессловесно сообщается, что выявленное - не болезнь, а лишь потенциальная и совсем не обязательная возможность ее возникновения. Окончательный исход зависит от множества факторов будущего (сон был эмоционально спокойным). P.S. Спустя три месяца после этого сна я перенесла (наяву) неожиданную, экстренную операцию.
Студенческая, идущая амфитеатром аудитория, с редкими молодыми людьми обоих полов. Из-за столов почему-то видны только головы.
Мысленная, неполностью запомнившаяся фраза: «Я знаю, что ... вытащили матрац и бросили в углу комнаты». Смутно виден сложенный пополам матрац в дальнем углу комнаты.
Мысленная, с пробелом запомнившаяся фраза (женским голосом): «Это очень ... и очень важный штрих нашей жизни здесь».
Смотрюсь в зеркало, вижу головку кожного угря на щеке. Она видится (параллельно) как ручная граната. Выдавливаю. Круто вверх извергается лента как бы из сырой печени. Машинально подставляю руку, изверженное шмякается на ладонь, полностью ее заняв. Это видит крутившийся около меня малыш. В изумлении, ошеломленный, застывает с открытым ртом. Наклоняюсь к ребенку, показываю то, что лежит на ладони, на его глазах выбрасываю это. Но ребенок, как в шоке, стоит в состоянии безмерного удивления с по-прежнему открытым ротиком.
Внимательно осматриваюсь в жилой комнате, чтобы понять, чем она сейчас отличается от реальной (комната не ассоциировалась ни с одной, знакомой мне наяву — повидимому имеет место вспоминание сна в сновидении).
Удивительной голубизны, подернутое бледными облачками Небо, с которого льется необыкновенно чистый Свет. Зрелище сопровождается мысленной фразой: «Такого Неба не...». Не увидишь? Не бывает? (я не разобрала или не запомнила последнее слово, но смысл был каким-то таким).
Брожу по многолюдному рынку, мне нужно купить два гроба. Разыскивая их, безостановочно машинально повторяю двух- или четырехстишье. В людской тесноте вижу, кажется, то, что ищу. Правда, гробы (их было именно два) выглядят залежалыми, их блеклые шершавые доски рассохлись, посерели. При ближайшем рассмотрении оказывается, что это похожие на них размером ящики. Но потом нахожу и гробы.
Мысленное сообщение о веселой вечеринке, на которую отдыхающие на курорте респектабельные персоны явились в пижамах. Бегло видятся несколько мужчин, натягивающих заурядные пижамы поверх черных элегантных костюмов.
Мысленная фраза: «That is what do you to be in» («to be in» - слэнг).
Мысленная, с пробелом запомнившаяся, издалека донесшаяся фраза: «Наверно, для этих, для таких связанных ... собирать» (объединенных).
Окончание мысленной тирады (женским голосом): «...и ни в коей мере я не передаю это распоряжение другим. Я не спихиваю это распоряжение другим».
Мысленные фразы (женским голосом): «И клялись они друг другу в любви до гроба. В которую оба верили» (речь идет о разнополой паре).
Мысленная, с пробелом запомнившаяся фраза (женским голосом, задорно): «Поэтому я ... что это новая романтика, но читаемая».
Множество участников вечеринки, и Петя в том числе, танцуют в полутемной комнате танго. Я на кухне сливаю из кастрюль бульон, в котором варилась рыба (готовая рыба с кубиками моркови выглядит очень аппетитно).
Сон про самовольные проделки плоского прямоугольного предмета. Он был размером с ладонь, походил (внешне) на вафельную плитку и лежал на краю комода в принадлежащей мужчине комнате. Как бы ожив, предмет срывается с места, летает мягкими рывками и совершает мелкие, не всегда безобидные пакости. Это творится в присутствии хозяина комнаты, которому и самому изрядно достается. ОДНОВРЕМЕННО хозяин комнаты с мрачноватым юмором излагает данный инцидент — как бы уже после его завершения. Вербальное изложение глаголами прошедшего времени синхронизировано с реальными действиями мелкого пакостника. То есть происходит наложение, совмещение времен — настоящего (в котором совершаются пакости) с будущим (в котором о проделках ведется рассказ как о свершившихся). Мужчина виделся на переднем плане, как бы вне комнаты. А то, что в ней творилось, виделось на заднем плане. Временами мужчину не было видно, слышался только его голос.
В конце сна иду на вокзал, возвращаясь откуда-то, где мы «создали группу».
Мысленная фраза (женским голосом): «Нашими газетами стирать можно позвоночник» (возможно).
Сон, насыщенный опасностями и связанными с этим отрицательными эмоциями. В финале я должна несколько раз пройти над глубоким котлованом по ненадежному, непрочному на вид решетчатому покрытию с застекленными ячейками. Зев котлована лишь ощущается, но мне все равно безумно страшно идти по дощатым переплетениям. Подбадриваю (или понукаю?) себя тем, что другие ходят по этому покрытию и, кажется, и не думают бояться.
Возимся в служебной комнате с книгами (художественными, библиотечными), предполагая отнести их кому-то почитать (заболевшему?) Беру одну из этих старых, потрепанных книжек, несу в нашу библиотеку. Ойма (библиотекарша) говорит, что за мной числится несколько ксерокопий статей о Маяковском. Задумчиво поворачиваюсь спиной к ее столу, прикидывая, велика ли для библиотеки такая потеря. Рассеянно замечаю на полу тускло светящуюся монету. Наклоняюсь, вижу еще одну, более крупную, беру и ее, рядом вижу еще несколько. Зажав монеты в кулаке, говорю Ойме: «Дай руку». Она молча, без вопросов протягивает руку, опускаю на ее ладонь деньги. Подходит Оливия, ясно вижу ее живое, полное любопытства лицо. Объясняю: «На полу валялись, как грибы собирала» (монетки виделись отчетливо, но не осязались). P.S. Проснувшись, не сразу осознаю, кто я и где я — так далеко унес меня этот, вроде бы непримечательный сон.
Мысленная фраза (на фоне раскрытой книги, по поводу ее содержания): «И говорится — привкус, привкусие красоты».
Мысленный диалог (женскими голосами). Спокойно: «Нет, она точно, она по радио сказала». - Раздраженно: «Что она сказала?»
В рукописном абзаце подчеркиваю слова «в основании», под которыми остаток абзаца выделен желтым маркером.
Мысленный, с пробелом запомнившийся диалог (женскими голосами). «Так бы и сказали». - «Их ... отношение было очень хорошим?» - Игриво, почти пропето: «Да-да-да».
Мысленное, незавершенное умозаключение по поводу предыдущего сна: «Какие-то альтруистические познания о том, что...». [см. сон №3812]
Мысленная фраза (женским голосом): «(У меня) понедельник свободный» (за слова в скобках не ручаюсь).
Смутно видимая женщина вдруг убыстряет шаги, подходит к стоящему на пустом пространстве столу, берет что-то из вазы и кладет в рот.
Мысленная фраза: «Рубль — сто тридцать рублей» (первое слово звучит вяло, остальные - более энергично, укоризненно).
Делаем последние шаги по направлению к вершине красивой пологой горы. Вокруг другие вершины, покрытые короткой зеленой травой, простор, голубое небо и больше никого и ничего - только мы, небо и горы.
Мысленная, с пробелом запомнившаяся, незавершенная фраза (женским голосом): «Когда я ... я отказалась от предложенной мне работы таким образом, что...».
Мысленная фраза: «Хана уверяла в этом и доктора, когда...» (окончание фразы неразборчиво).
Вижу в троллейбусе Ивону. От кого-то из пассажиров узнаю кое-что о ней и ее дочери. Троллейбус останавливается, за окнами темень, невозможно определить, где мы находимся. Кто-то говорит, что это вокзал. Срываюсь с места, устремляюсь к выходу. Спохватываюсь, что забыла на сиденье вещи, поспешно возвращаюсь раз, потом еще раз. Троллейбус не двигается, как бы ожидая, пока я выйду (что кажется мне любезным, но странноватым, нетипичным). Выхожу. Высятся неузнаваемые во тьме здания, не могу сообразить, в какой стороне вокзал. Мимо проходят смутно видимые люди, ловлю чью-то фразу-подсказку: «Выход направо, по компьютеру». Пробираюсь вслед за темными пешеходами вправо, так и не сумев пока опознать это место.
Мысленные, неполностью запомнившиеся фразы: «Перед ... находится второй ... Он ищет способа перетащить изображение» (компьютерное).
«Хорошо или плохо?» - с напором спрашивает о своих изделиях человек, дававший мне перед этим по их поводу объяснения (речь идет, кажется, о музейных произведениях).
Мысленная фраза (со смешком): «А когда через вас квартира придет».
Мысленные, с пробелом запомнившиеся фразы (энергичным женским голосом): «Ну так вот, ... положительно. Чем-то напоминает иногда только...» (фраза обрывается).
Сопровождаемая мысленным комментарием, смутно видится сероватая каменная стена. В ней проделано (или проделывается) сводчатое отверстие под дверцу.
Мысленно, бессловесно сообщается, что мы с Петей оказались там где надо. Сообщение несет позитивный оттенок. Демонстрируются тела (не в форме человеческих фигур), медленно влекомые вправо по призрачному то ли каналу, то ли туннелю, в зону мягко-светлого цвета.
Лежащая на полу газета усеяна влажными пятнышками водяных брызг.
Мысленные, с пробелом запомнившиеся фразы (спокойным женским голосом): «Причем мне показалось ... А так ничего говорить не нужно...» (фраза обрывается).
К человеку, занимающемуся научными исследованиями, является незнакомая женщина. Пришла с протестом против эксплуатации психических возможностей ребенка, находящегося для этой цели у исследователя. Около смутно видимых мужчины и женщины появляется смутно видимый мальчик младшего школьного возраста. Речь идет о том, что ученый использует ребенка для исследования СНОВИДЕНИЙ. Искусственно вызываемые ночные кошмары подвергают психику мальчика непозволительным стрессам. К тому же ребенок, в силу возраста, неспособен оценить степень опасности экспериментов. В ответ на изреченное женщиной (не имеющей непосредственного отношения к мальчику) ученый (для которого мальчик является нашедшим тут приют найденышем) с энтузиазмом пускается в объяснения исследований. Говорит так страстно, что невозможно не понять, что он руководствуется исключительно научным интересом, не видит никаких злоупотреблений и находится вне рамок общепринятой морали. Он не оправдывается перед женщиной, а искренне, увлеченно рассказывает о своих успехах. Признается, что недавно нашел и приютил еще одного, совершенно уникального ребенка, у которого нарушены все стандартные системы восприятия. Вот этот-то ребенок дает поистине удивительные результаты. Вместо первого, незаметно исчезнувшего мальчика возникает смутно видимый второй, ровесник первого, калека ( аутист? слепоглехонемой?) С помощью этого найденыша удалось проникнуть в дотоле недоступную область. Это не обычные сны-кошмары, а нечто принципиально иное, потрясающее, уверяет ученый. Его энтузиазм нарастает, он не может остановиться, он трепещет, он готов продемонстрировать этой женщине, тут оказавшейся (он не помнит, почему и как), продемонстрировать ей образец уникальных сновидений. И он почти торжественно объявляет: «Ну что, мы сегодня наблюдаем СТРАШНЫЙ СОН».
Окончание мысленной фразы (женским голосом): «...с какой скоростью надо заниматься» (речь идет об учебе).
Игрушечная плюшевая зверюшка приближается к трем другим, лежащим бок о бок под навесом, на спине (крайним левым был Чебурашка). Появляется мысленная фраза: «Ты куда...?» (последнее слово не запомнилось).
Мысленная фраза: «Теперь в природе появилась новая природа птиц».
Разговариваю по телефону с Петей, перескакиваем с темы на тему. На одну из его фраз шутливо реагирую: «Я этого сейчас делать не буду» (оставлю на потом). Шутка вырвалась непроизвольно, импульсивно. Ответом было ТАКОЕ молчание, что вмиг стало ясно — она может дорого стоить не только мне, но и ни в чем не повинному Пете. Я по-дурацки пошутила по поводу фразы из ежедневных новостей, где сообщалось о чем-то противоправном (совершенном или запланированном).
Мысленная фраза (женским голосом, категорично): «Нет, а зачем она остановилась?»
Мысленная фраза (решительным женским голосом): «Разбить, разбить, чтобы было, не знаю сколько» (речь идет о размене денег).
На фоне незапомнившегося сна ведется мысленный рассказ (или комментарий). Запомнился фрагмент одной из фраз: «...и воспользовался тем, что Королева имеет сына, чтобы...» (Королева — это титул).
Мысленная, с пробелом запомнившаяся, незавершенная тирада (уверенным женским голосом): «Хотя ... мне не говорили. Я твое мнение...».
Мысленная фраза: «Уже вкусившая плоды цивилизации». Видится асимметричный плед (или пончо) с бахромой.
Мысленная, незавершенная фраза: «Я нахожусь, стараюсь находиться одна...».
Мысленный диспут. Несколько человек что-то пространно излагают. Слушавшая их женщина спокойно, неторопливо опровергает все ими сказанное.
Выхожу на минутку из квартиры (в длинной теплой ночной рубашке), спускаюсь по лестнице. Во дворе ночная темень, молодежь сидит у костра, оранжево-красные языки которого так отчетливо видны и так прекрасны. Оказываюсь на улицах. Темень исчезла. Не могу найти дорогу домой, не могу даже вспомнить название своей улицы. С беспокойством оглядываю себя, чтобы определить, что на мне одето. Вижу юбку, решаю, что все в порядке. Вхожу, как бы по памяти, в парадную, где лестничная клетка похожа на нашу (со сквозным пустым пространством по центру). Подхожу к дверям принятой за искомую квартиры, дверь открывается, убеждаюсь, что квартира не моя.
Мысленная, с пробелом запомнившаяся фраза: «Ты можешь ... уходить, уходить на рыбу».
Начало сна, когда я находилась вне дома, не запомнилась. А теперь жду дома визитера, с которым должна о чем-то поговорить. Он появляется, садимся (за неимением стульев?) на кровать, я в изголовье, он — в изножье. Не успеваю и рта раскрыть, как все мое существо заволакивает как бы наркозом, чувствую, что отключаюсь. Процесс имеет протяженность во времени, в течение которого отчетливо, но безвольно осознаю свое состояние (получается, что воля отключается раньше сознания?) Очнувшись (по-прежнему сидя на кровати), обнаруживаю, что квартира моя изменилась. Стала больше, внутренние двери исчезли, межкомнатные перегородки не доходят до потолка, так что вся она свободно просматривается. В ней находятся активные люди (обоего пола), имеющие отношение к селению Адамс. Хозяйничают, не обращая на меня внимания. Мой несостоявшийся собеседник тоже с ними. Кто-то вскользь говорит мне, что скоро сюда привезут на хранение мебель (кого-то из ихних). Возмущенная самоуправством, заявляю, что это невозможно, квартира съемная, я скоро с нее съезжаю. Последнее не соответствует истине, при желании ложь легко могла быть обнаружена, но я иду на риск. Мои слова принимаются к сведению (с досадой) и, кажется, хоть от чужой мебели я буду избавлена. Все чем-то сосредоточенно, энергично занимаются. Их количество увеличивается, они заполонили все углы. В том числе тот, где в укромном месте лежала моя сумка. Когда угол освободился, вспоминаю про сумку, иду проверить, там ли она (и возможно, забрать). Сумка исчезла, это меня огорчает, с ее пропажей я лишалась документов и почти всех денег. Пытаюсь выяснить, где она, меня не слушают (а возможно, и не замечают). Нахожусь среди них, как инородное тело. Кто-то говорит: «Ты привыкла видеть только взрослых». Имеется в виду, что если раньше я видела лишь взрослых селян, то сейчас увижу детей. Оглядываюсь, вижу несколько нарядных детей в возрасте примерно от шести до двенадцати лет (увидела лишь после того, как мне на них намекнули). Дети прекрасно выглядят и веселы. Одна, самая маленькая озорница раскачивается вниз головой, повиснув на подколенках на водопроводной трубе в туалете. Внимание переключается на двоих взрослых, пристально смотрящих наружу сквозь большое, во всю стену окно. Детей я видела в правой части квартиры, а эти двое сидят за письменным столом в угловой левой комнате и напряженно, неотрывно смотрят на что-то, находящееся за окном. Такое впечатление, что осуществляют бесконтактное воздействие. Смотрю за окно. На фоне фантастической панорамы города, под огромным, растущим у окна деревом на сочном газоне лежат на подстилке и изображают отдыхающих двое селян — грузный мужчина и хрупкая женщина. Оба прижимают к груди младенцев, старательно изображая, что это их собственные дети. У младенцев неважнецкий, полуживой вид. Мне показалось, что сидящие за письменным столом воздействуют именно на лежащих на газоне.
Мысленные, с пробелом запомнившиеся фразы (женским голосом): «Вот, людоед отхода. ... рыбу они не любят...» (фраза обрывается).
Перед переходом (уходом) устраиваем вечеринку, к нам приходят веселые друзья со свертками закусок. ПЕРЕХОД (УХОД) имеется в виду эзотерический.
Обрывки мысленных фраз: «Но это ... Как говорят, наш фонарик не зря...» (окончание первой фразы не запомнилось, вторая не завершена и является идиомой).
Прихожу на вечер встречи в школу неподалеку от Рябинной улицы, где когда-то учился Петя. Во сне школа была огромной, в ее зале (похожем на цирковой) не было, кажется, ни одного свободного места. Внезапно значительная часть присутствующих устремляется к выходу. Из обрывков разговоров выясняю, что школа эта «только до шестого класса», поэтому все отправляются в школу №932. Решаю тоже пойти туда. Плутаю по белым заснеженным улицам, выхожу к школе (расположенной в здании кинотеатра Катрапс). Перед входом змеится длинная шеренга людей в темной одежде. Пытаюсь проскользнуть без очереди, но на протяжении первых метров очередь обнесена временным ограждением. Собралась было через него перелезть, но вижу идущую параллельно ограждению широкую глубокую канаву. Оценивающе присматриваюсь (канава видится ясно), еще раз окидываю взглядом ограждение. Убедившись, что втереться в толпу удастся лишь за его пределами, иду туда.
Мысленная, незавершенная фраза: «Мы как раз срезали штучку для...». Смутно видится дерево с небольшими темноватыми плодами. Одна из женщин срезает ветку. Не находясь в этом сне, думаю, что плоды можно было просто оборвать.
Окончание мысленной фразы: «...подросшие, в черной одежде».
Мысленные фразы (женским голосом, с протестующим недоумением): «Нет, ну ... Ну криво, ну и криво» (первая фраза не завершена).
Незапомнившийся сон, среди персонажей которого были мы с сестрой.
Собираемся с Петей (младшим школьником) в магазин, за одеждой для него. Говорю, что устала, предлагаю поездку перенести. Петя упрашивает, не могу устоять. Входим в междугородный автобус, сажусь на переднее сиденье, высыпаю из кошелька на ладонь пригоршню монет, чтобы купить билет на Петю (у меня самой имеется проездной абонемент).
В щель аппарата, встроенного в стену здания, вводят ключ. Раздается мягкий (похожий на хлопок) сигнальный звук. Операцию повторяют, звук не возникает. Ключ вводят еще несколько раз, но безрезультатно.
