Завершив выступление, артист разговорного жанра (высокий стройный подвижный молодой мужчина) отходит к левому краю сцены, а справа появляется Второй, его антипод. Он и ростом ниже, и фигурой не вышел, и облик у него недочеловеческий (похожий на безобидные чудища, которыми наводнены детские телеканалы), он пытается представиться Первым, производит телодвижения, стремясь изменить пропорции фигуры и облик в целом, и моментами действительно становится неуловимо похожим на Первого (хотя его кряжистая фигура остается при нем, это выглядело поразительным, отдаю себе в этом отчет). Этот Второй еще и пел, голоса его я не слышала, но видно было, как он энергично открывает рот, а шея его при этом раздувалась, как у поющей лягушки. Что-то движущееся оказывается перед моим лицом, отрываю взгляд от сцены, вижу (у кончика своего носа) голову змеи (или Дракона), отмахиваюсь, как от мухи, оглядываюсь - я уже, оказывается, не в тесном зале театрика, а в большом открытом, забитом людьми амфитеатре, голова змеи (или Дракона) изумительно красивого изумрудного цвета тянется на длинной шее вправо, вдоль нашего ряда (не обращая на нас внимания), целью ее, как выясняется через несколько мгновений, является Первый актер, сидящий в нашем ряду, вот до него-то голова на длинной шее и добралась (и, кажется, напала на него). Раздается предостерегающий крик: «На обезьян, на обезьян не смотри!» (воспринимаю предостережение адресованным мне).
Прихожу куда-то (в поисках совета?), нерешительно говорю: «Понимаете, у меня есть КНУТ». Один из тех, перед которыми я стою, бесстрастно откликается: «Ой, какой ужас». Стою я не одна, рядом находится рыхлый, облаченный в серое толстяк с пухлым бесформенным животом. Толстяк является в каком-то смысле моим двойником. И в то же время КНУТОМ, который рассекает человека надвое, сверху вниз, бескровно, метафизически. Отделяет таким образом друг от друга, делает автономными составные части личности. Он будто бы и со мной это проделал, и теперь олицетворяет одну из моих половин. Стоит около меня молча, неподвижно. Лица его я не видела, но и без того можно сказать, что олицетворяет он примитивное начало моей личности.
P.S. То, что я обозначила словом КНУТ, являлось гибридом кнута Аврама Бранковича с саблей Аверкие Скилы (см. «Хазарский словарь» Павича). Толстяк тоже был КНУТОМ, хоть и виделся во сне только толстяком.
В квартире находимся я, моя сестра, Петя и парень, его ровесник. По какой-то причине (возможно, обозначенной в незапомнившемся начале сна) между Петей и парнем возникает сильное враждебное напряжение, готовое (и стремящееся) перерасти в жестокую драку. Делаем с сестрой все, что в наших силах, чтобы не дать им схватиться. Инициатива затеять драку принадлежит парню, потенциально неистовому. Отчетливо ощущаю излучаемую им агрессию, переполняющую его и ищущую возможности вырваться наружу. Петя тоже способен и готов драться, но у него эта готовность не агрессивная — это готовность и умение постоять за себя, отразить нападение, а не напасть самому. Что же касается соотношения сил, то у обоих фигуры, комплекция, рост и физическая сила одинаковы, разница лишь в степени агрессивности. Заведомо ясно, что драка закончится вничью — парень разрядит накопившуюся агрессию, а Петя с успехом отобьется. Но мы с сестрой начеку, не даем проскочить искре, хотя напряжение не спадает, а возможно, даже потихоньку нарастает. Эти двое ходят из комнаты в комнату, второй преследует Петю, как тень. Вот они заходят в одну из комнат и прикрывают за собой дверь. Мы настораживаемся, но пока все тихо. Понимаем (и говорим друг другу), что даже если нам удастся предотвратить драку сейчас, они (теоретически) могут схватиться, где угодно в другом месте. У мужских персонажей я не видела лиц, а их фигуры (с обнаженным торсом) и повадки были настолько одинаковы, что их можно было без натяжки принять за двойников. Идем с сестрой на кухню, предлагаю гречневую кашу, сестра говорит, что недавно ее ела. Тут в квартире гаснет свет. Громко спрашиваю: «Эй, кто там со светом балуется?» - и просыпаюсь.
Обсуждаются поступки, описание которых представлено на листе бумаги двумя отдельными, четко разнесенными абзацами (подернутыми серой дымкой). Все полагают, что поступки каждого из абзацев совершены разными людьми, между собой не связанными и друг с другом не знакомыми. Мне же известно (интуитивно, неопровержимо), что эти, якобы разные, действующие под разными именами персоны («Альберт» и «Отто») в действительности являются одним, повинным во всех поступках человеком (использую неоднозначное слово «повинен», так как именно такое, непроясненное отношение к поступкам воспринялось во сне).
В большой нарядный вестибюль входит (с улицы) отряд из шестнадцати построенных в каре солдат. Они облачены в швейковские мундиры и двигаются в полной тишине. Слева, почти вплотную, шагает еще один отряд, копия первого, только рост солдат вдвое ниже. Отряды двигаются синхронно, строевым шагом, и в своем автоматизме похожи на манекены.
Смотрю на палисадник, мимо которого прохожу. Все там старо, убого, как и забор, но выглядит аккуратно и даже уютно. За этим палисадником - еще один (теперь я иду вдоль его забора, тоже старого, местами поврежденного). Внимательно смотрю. Возникает беглое ощущение, что вижу его так живо, что сейчас окажусь там, внутри, за забором (не войду, а именно окажусь). Но этого, кажется, не происходит — как будто не хватило буквально капли необходимой для этого неведомой Силы. Хотя, по-правде говоря, я не уверена, что не увидела там на кратчайший миг свое Астральное тело (двойник).
Занимаюсь чем-то, сидя за письменным столом. Слышу негромкое, деликатное постукивание во входную дверь, откликаюсь: «Сейчас, иду».
Мысленная фраза: «I want nothing».
Мысленная, незавершенная фраза: «Больше всего — на первую сторону, он был сопровожден неурочным...».
Мысленная, неполностью запомнившаяся фраза: «...дерево для рубки леса».
В большое, уставленное компьютерами и прочей техникой помещение входит посетитель. Суюсь что-то подсоединить, делаю неправильно, передаю Жерару, он спокойно все налаживает. Появляется Петя с большой плоской коробкой, извлекает очередной прибор. Интересуюсь, что это. Петя словоохотливо объясняет, что это «аппликатор», тренажер для отработки новых процедур на компьютерах.
Прихожу к Нуме и Фуксу (по их приглашению). Они ведут себя странно, негостеприимно, объясняю себе это их внутрисемейной проблемой. Странное поведение вызывает желание уйти и вынуждает объяснить причину ухода (правдиво). Но Нума уверяет, что проблема не в них, а во мне самой. У меня в руках находился предмет, имевший какое-то отношение к происходящему (сон был спокойным, не цветным, в темноватых тонах).
Возимся в служебной комнате с книгами (художественными, библиотечными), предполагая отнести их кому-то почитать (заболевшему?) Беру одну из этих старых, потрепанных книжек, несу в нашу библиотеку. Ойма (библиотекарша) говорит, что за мной числится несколько ксерокопий статей о Маяковском. Задумчиво поворачиваюсь спиной к ее столу, прикидывая, велика ли для библиотеки такая потеря. Рассеянно замечаю на полу тускло светящуюся монету. Наклоняюсь, вижу еще одну, более крупную, беру и ее, рядом вижу еще несколько. Зажав монеты в кулаке, говорю Ойме: «Дай руку». Она молча, без вопросов протягивает руку, опускаю на ее ладонь деньги. Подходит Оливия, ясно вижу ее живое, полное любопытства лицо. Объясняю: «На полу валялись, как грибы собирала» (монетки виделись отчетливо, но не осязались). P.S. Проснувшись, не сразу осознаю, кто я и где я — так далеко унес меня этот, вроде бы непримечательный сон.
Нецветной, в темноватых тонах сон, в котором я решала какие-то проблемы (проснулась до завершения этой деятельности).
Спускаемся по широкой светлой мраморной лестнице, находящейся под открытым небом и замусоренной. Мусор выглядит странно. Вижу две-три, в рост человека, банки из-под майонеза и такую же огромную пластиковую коробку из-под маргарина, в которой, подогнув ноги, лежит человек.
Массивная (раза в два больше тома энциклопедии) раскрытая книга с белоснежными листами и широкими полями. Чтобы отвлечь чье-то внимание (или ввести в заблуждение?), медленно танцую на нижнем поле правой, кажется, страницы этой книги. У меня не было ощущения, что я уменьшилась, и в то же время книга казалась мне гигантской. Ширина поля, на котором я танцевала, как и толщина стопки листов, были соизмеримы с моим ростом.
Мысленная фраза: «Хм, намажем говном».
Снятся пустые тарелки, несколько произвольно расставленных простых суповых тарелок. Можно было бы сказать о них просто тарелки, но я их восприняла именно как пустые тарелки.
Мысленная фраза (неуверенным женским голосом): "И все же портфель качнулся в их сторону".
Сон-сообщение о законах природы. Рассматривается один из частных законов, прослеживается его связь с Главным, Высшим законом. Доказывается, что частные являются разным формами единого Высшего.
Большая черная птица стоит неподалеку от дождевого червя. Меняет позу, отвернувшись от него. Полагаю, что птица червя не заметила, пытаюсь подцепить его прутом, чтобы поднести к ее клюву. Птица, вообразив, что я намереваюсь присвоить червяка, проворно поворачивает голову и хватает его поперек туловища.
Зал магазина тесно заставлен стойками с одеждой, между которыми укреплены указатели. Надпись на одном заслонилась, видны лишь макушки букв. Без проблем реконструирую ее: «В зал для женщин». Тут же начинаю сомневаться - видимые части букв (за исключением первой) слишком малы, чтобы по ним можно было бы опознать текст.
Некая С.Фогюстон развивает бурную деятельность по спасению мужа, совершившего крупное хищение. Страстно и неоднократно выступает публично, убеждая, что супруг ни в чем не виноват. Действие переносится в большой загородный дом (в какие-то мгновенья похожий на коттедж моего детства). Там находится эта женщина, ее муж и разновеликие дети (среди которых была и я). Вокруг забора усадьбы стягиваются полицейские в темно-зеленой форме. Разводим два костра по обе стороны от дома. Взрослые велят нам развести еще один, в большой сковороде, заполненной углями прежнего костра. Костры должны, по преставлению взрослых, являться свидетельством нашей невиновности в глазах подбирающихся полицейских (которых сон иногда мельком показывает). Угли сковороды служат уликой, так как там сжигали то, что не должно попасть в руки полиции. Говорю взрослым, что для полиции не составит труда определить, когда именно горели угли. И если мы разведем поверх них новый огонь, полиция, если что-нибудь заподозрит, сможет с помощью лабораторного анализа установить, что в сковороде следы двух костров. Взрослые говорят, что ни на что уже нет времени, и чтобы мы живо развели в сковороде огонь и сели вокруг него с невинным видом. Все исчезает. Оказываюсь в душевой кабинке, где принимаю душ, и где мыло взбивается в фантастически густую белоснежную пену. Каким-то образом оказывается, что стою я под душем в одежде - будто бы собираясь лишь вымыть голову (покрытую шапкой белоснежной пены) и по неосторожности немного замочив одежду на спине. Удивляюсь, как это я вошла под душ в юбке, блузке и свитере. Одежда полностью намокает, начинаю ее стягивать. Это дается с трудом и не до конца. Свитер снялся, а в блузке застреваю с поднятыми вверх руками, не в силах продвинуться ни взад, ни вперед, и от этого весьма и весьма неприятного чувства просыпаюсь.
Мысленная, неполностью запомнившаяся фраза: «Но ... не очень понравился в такой картине» (ситуации).
Сон о том, как лавировал на грани провала внедрившийся куда-то агент. Видя происходящее со стороны, я осведомлена лучше участников драматической коллизии. Лично не заинтересованная ни в чем, переживаю за агента - потому что он был один против всех. С замиранием сердца слежу за его деятельностью, за допущенными им промахами. После ряда незапомнившихся (или ускользнувших от взгляда) перипетий агент изобличен. В финальной сцене его куда-то препровождают. По дорожке, на фоне жилых домиков селения движется процессия, состоящая из связанного агента, двух дюжих мужчин чуть позади, пожилого человека на большом трехколесном велосипеде, плюгавой нескладной собачонки светлой масти, и пожилой, опирающейся на трость, женщины. Это шествие на фоне пасторального пейзажа и чистого, высокого неба выглядело потрясающе живописно.
Чтобы получить академическую степень по истории, я должна сейчас, в присутствии оппонентов, сделать сообщение. С нужными источниками я не ознакомилась, но за выступление берусь. Оно проходит гладко, в дискуссию включаются присутствующие, я спокойна и сосредоточена.
Мысленные, неполностью запомнившиеся фразы: «У нас в гостях ... и пума. Пума беседует с рыбами, (а)...».
Мысленный диалог (женскими голосами). Вяло: «Разбуди меня». - Энергично, с нажимом на окончание слова: «Экстраверсия».
Моя повзрослевшая дочь (сновидческая) заняла бывшее моим место в человеческом обществе. Оно покинуто мной (по возрасту?), я теперь вне его, снаружи, и наблюдаю штрихи того, как проявляет себя дочь. А проявляет она себя, на мой взгляд, вполне успешно, и даже остроумно. Радуюсь за нее (фигурой эта барышня походила на мою коренастую сестру). Наблюдаю человеческое общество (скопление людей) сверху (пожалуй, я была вне сна). Дочь перемещается в этом скоплении свободно, непринужденно.
Мысленные, с пробелом запомнившиеся фразы: «...типа карточка. Я не очень люблю писать».
Мысленная, незавершенная фраза: «Из лично молодого...».
Смутно видимый малыш молча приподнимается в постели, садится и принимается немного натуженно реветь (плач виделся, но не слышался).
Мысленные фразы (женским голосом; первые две решительно, а последняя - рассеянно): «Я буду молчать. Я буду молчать. Всё молчать и молчать». Смутно видится что-то неразличимое.
Мысленные, с пробелом запомнившиеся фразы (женским голосом, адресованные лицу мужского пола): «...подняли. Такой шум подняли, поняли? После того, как я с вами познакомилась...» (фраза обрывается).
Незавершенная мысленная фраза: «Школу здесь оставили много лет тому назад — это всё шумы...».
Мысленное двустишье (возможно, завершившее сон), незаписанное по горячим следам, и к утру забывшееся.
Необычный сон, какое-то время державшийся в памяти, но к утру забывшийся.
Обращение к кому-то в этом сне: «Князь масон» (или что-то в этом роде).
Мысленные, с пробелом запомнившиеся фразы (женским голосом): «Утром, - с укором повторяется, и спокойно отвергается: - Утром было ... как всегда временно».
Мне сказали приготовить еду из основного компонента и добавок. В моем распоряжении были лишь добавки, но я умудрилась раздобыть и основной компонент, и сварила что-то вкусное, где добавки оказались основным компонентом, а основной компонент — добавкой.
Окна частного дома с одной стороны выходят в заросший высокими деревьями сад, а с противоположной — на море. От стеклянной двери к морю ведет короткая дорожка, заканчивающаяся каменным крыльцом с погруженной в воду нижней ступенькой.
Мысленный, с пробелами запомнившийся диалог (мужскими голосами). «...что за этим стоит». - Задумчиво: «Может, ... что-то там видит. Видит паранойю...» (фраза не завершена).
Мысленный диалог (женскими голосами). Глуховато, бесцветно: «Все случилось тише». - Бодро: «Гораздо тише и гораздо проще».
Красивую, чуть поблекшую желто-коричневую розу на длинным стебле осторожно кладут в узкий, заполненный водой пенал. Он был из светлого дерева, его овальная выемка соответствовала размером розы.
Сон, в котором сообщается о газетных публикациях.
Просыпаюсь на рассвете оттого, что распевала (хорошо, что не вслух) куплет песенки из старого кинофильма: «В Москве, в отдаленном районе/ Семнадцатый дом от угла/ Чудесная девушка Тоня/ Согласно прописке жила/ У этого дома по тропке/ Ходил я, не чувствуя ног/ И парень я в общем не робкий/ А вот объясниться не мог».
Мысленные, трижды повторившиеся числа: «Пятьдесят, двадцать восемь, тридцать».
Мысленная фраза: «Поменьше бы слов, побольше дела».
Мысленный диалог (женскими голосами, незавершенными фразами). «И потом ("к тому же") если он ничего не скажет родителям...» . - «А родители совершенно случайно в этот же день все узнают...».
Мысленная фраза (женским голосом): «У него рука кривая и нога хромая». Смутно видится невысокий худощавый футболист в спортивной форме, на футбольном поле.
Несколько невнятно видимых детей жалостливо выпрашивают кусочки сахара.
Условное изображение обращенной влево человеческой головы. К ней приближаются и проникают нее Мысли, имеющие вид сероватых размазаных облачков. Одни Мысли появляются справа, двигаются горизонтально и внедряются через затылок. Другие Мысли появляются сверху, двигаются вертикально и внедряются через темя. Не запомнилось, было ли показано, что происходит с Мыслями, спускающимися сверху. Мысли же, входящие в затылок, поочередно выходят из лба, накапливаясь на некотором от него расстоянии. Сантиметрах в тридцати от головы их связывает в пучки (по нескольку штук) темная проволока. Мысли были редкими, приближались неторопливо (ради наглядности?) Дается понять, что проникающие в темя и проникающие в затылок — это совершенно разные типы Мыслей. Дифференциация объяснялась незапомнившимся образом.
Из незапомнившегося сна сохранились слова «Высшая олигархия».
Мысленная тирада (такое впечатление, что она рождается прямо в момент произнесения, слово за словом): «Как это, не веря в любовь, верить, что тебя могут исправить? Ведь любовь — это один из элементов исправления».
Даю кому-то из смутно видимых людей совет, как следует одеваться. Рекомендую напиток из растворенного в воде истолченного в пыль жемчуга. Напиток бегло демонстрируется.
Созерцаю шесть направлений, расходящихся (не пересекаясь) в стороны и выглядевших как широкие прямые дорожки в светлом редком лесу. Возникает мысленная, не до конца запомнившаяся фраза: «Действительно, пока мы не узнаем что-нибудь из этого...». Имеется в виду, что прежде чем выбрать направление, нужно узнать, что они все из себя представляют.
Мысленная, незавершенная фраза (женским голосом): «Профсоюзы, мне кажется, настойч...».
Прихожу в пошивочное ателье за получением заказа (необычной формы носков, похожих на пилотки). Охватывает смутное, интуитивное опасение, что могу стать жертвой обмана. Опасение подтверждает (по доброте душевной) сотрудница ателье, простая женщина нижнего звена. Конкретизация помогает обмана избежать.
Мысленная, незавершенная, с пробелом запомнившаяся фраза: «Здесь, в ... ветряная мельница...».
Мысленная фраза: «Вдруг дети пойдут в школу с каким-нибудь ограничением».
Подхожу к небольшому настенному зеркалу, вытянув шею смотрю в него. Вижу - совсем этому не удивляясь - лишь контур, в котором узнаю себя. Отмечаю, что зазеркальная комната освещена ярче, чем реальная (речь идет о естественном освещении).
Мы, деревенские ребятишки, выскакиваем перед уроком физики из старого деревянного одноэтажного дома. Вдруг видим в ярко-голубом нашем небе круглые, перемещающиеся в разных направлениях Тела (мне они показались размером с футбольный мяч). Тела исчезают. Появляется тщательно, в мельчайших подробностях прорисованное светло-зелеными линиями изображение гигантского, в полнеба, Рака. Зовем учительницу, любуемся на Рака. На его месте появляются еще какие-то, сменяющие друг друга изображения. А потом мы видим в Небе, крупным планом, толпу в древних балахонах, медленно шагающую за нагруженными повозками вправо, в плен (сон был потрясающе красочным и живым).
Мысленная, неполностью запомнившаяся фраза (женским голосом): «...не с кем, единственный ... с кем поддержать».
У велосипедной стоянки университетского кампуса висит клочок бумаги с объявлением, составленным из сокращенных слов. Оно гласит о предстоящем первом собрании преподавателей, владеющих велосипедами.
Необычный полнометражный сон, содержание которого бесследно истаяло, как только я, проснувшись, вознамерилась его припомнить.
Мысленный диалог (женским и мужским голосами). Спокойно: «Можно мне зеленым?» - Возбужденно: «Может, мне не нужно покупать?»
Мысленная фраза: «Социальная ложь, две тысячи двадцать четвертый год».
Невнятно дает о себе знать телефон, сразу же после этого смутно показанный.
В двух снах доказывалась правота действий, относящихся к Прошлому или к Настоящему.
Случайно встреченная в казенном учреждении Мона рассказывает о семейном бизнесе. Слушаю краем уха, мысленно отметив, насколько это далеко от моих жизненных интересов. Закончив рассказ, Мона собирается войти в кабинет. Из вежливости (потакая ее словоохотливости) говорю, что подожду. Мона (перестроившись на предстоящее дело?) отчужденно говорит, что сразу должна будет уйти. Поняв, что она потеряла ко мне интерес, деликатно выхожу из положения.
Ребенок пяти-шести лет с безволосой, вытянутой вверх головой. Мысленно сообщается: «Он взят из Дома ребенка в возрасте восьми дней и выращен уже до...» (окончание фразы не запомнилось).
Мысленная фраза (женским голосом): «Две статьи, две статьи».
На крошечном необитаемом острове, лицом к единственной пальме сидят, друг за другом, мужчина и женщина. Она: «Ты меня не слушаешь!» Он: «Дорогая, я так устал...».
