Ем грибы с овощами — очень вкусные! Вкус ощущаю только Я-снящаяся. Я-видящяя сон вкуса не чувствую. Получается, что произошло как бы развоплощение меня на две персоны?
Держу электрическую розетку, из которой торчит кусок провода. Кто-то, стоящий рядом, поджигает место их соединения, розетка начинает изнутри тлеть. Ощущаю запах горелой пластмассы, осознаю, что ощущаю запах во сне впервые, анализирую его. Удается определить, что запах воспринимается не ноздрями, а в глубине груди, и хотя он там слаб, но все же однозначен.
Едим с Петей в кафе необыкновенно вкусный суп — в жизни не ела такого вкусного супа! Отдав должное кулинарному шедевру, сетуем, что нельзя позволить себе такое удовольствие каждый день. Но потом решаем, что если заказывать на двоих одну порцию, то вполне можно позволить, если и не каждый день, то хотя бы через день.
Несколько человек стоят у деревянного наклонного лотка с кусочками соленой рыбы. Обсуждается вопрос расширения производства рыбопродуктов. Сходятся во мнении, что перспектив не видно, весь возможный улов и так реализуется. Сон бегло, смутно показывает косяк рыб в морской глубине. Выслушав остальных, нахожу выход из положения в том, чтобы расширить ассортимент продукции, все соглашаются. Во время обсуждения лакомимся кусочками рыбы с лотка, прекрасно помню, какой соленой она была.
Студенты, любители туризма, расположились с рюкзаками на полу вокзального зала ожидания. Прибыли сюда на поезде и должны пересесть на другой. Использую оставшееся до посадки время, чтобы одеть (или переодеть) обувь. Одеваю черные туристские ботинки, долго шнурую, натягиваю поверх пару темных высоких сапог, долго шнурую их. Беспокоюсь, не опоздаем ли мы на поезд. Попутчики (все ждут только меня) говорят, что время еще есть. Не преуспев с сапогами, снимаю ботинки, натягиваю сапоги, вожусь со шнуровкой. Меня одолевает уже что-то типа вины, не мешающей, однако, копошиться. Товарищи относятся ко всему спокойно. Наконец пакую рюкзак, трогаемся с места, проходим мимо кафе, расположенного в центре зала ожидания. В витрине стоит миска с топленым молоком. Не могу отвести от него взгляда, вожделение не отпускает. Опять из-за меня задерживаемся. Представляю, как пью молоко, прямо из миски. Но оказывается, среди нас имеется еще двое любителей топленого молока. Просим у буфетчиц пластиковые стаканчики. Нам невежливо отказывают. Не помогает даже то, что одна из наших девушек, опустившись до пререканий, сварливо напоминает буфетчицам, что когда-то что-то у них покупала и не испросила возврат залоговой суммы за посуду. Возникает идея разлить молоко в варежки. Бегло видится варежка из светлого, типа лайки, материала. Из трех рюкзаков достаются три темные вязаные перчатки, под миску подставляются три вывернутых наизнанку пальчика, в них наливается буквально по наперстку молока. Молоко не потекает через шерстяные нити и выглядит химическим. Делаю глоток, ощущаю что-то противное, не похожее на молоко вообще.
Чувствую запах ацетона. Он частично будит меня, но от этого не исчезает. Чувствую его и в этом состоянии, предполагаю даже, что это обонятельная галлюцинация, и опять засыпаю.
Мне снится, что я СПЛЮ (в квартире на Рябинной улице). Чувствую сквозь сон запах мочи. Полупросыпаюсь, полагаю, что померещилось, запах не исчезает. Начинаю думать, что его заносит через открытое окно. Мысленно окидываю взором соседний дом, но запах так отчетлив, что никаким ветром такое занестись не может. Остается предположить, что это сделано умышленно, но и эта версия отвергается. Вхожу зачем-то в смежную комнату. Поперек подоконника открытого окна лежит соседский подросток. Свесив голову наружу, что-то с интересом рассматривает и мочится (не раздевшись, с чьей-то, как мне известно, санкции). Беспокоясь за содержимое ящиков своего шкафа, решаю подростка прогнать. Тяну его за ноги, приговаривая: «Эй, слазь! Небось ... а меня дома не было» (часть слов не запомнилась).
Незапомнившаяся дословно мысленная фраза, в которой сообщается о лице, именуемом «Враг номер один». Каким-то образом понятно, что лицо это отнюдь не является врагом ни по отношению к автору фразы, ни по отношению к его единомышленникам (которым фраза адресована). Звание «Враг помер один» указанное лицо имеет на другом, более высоком уровне — возможно, глобальном.
Вхожу в свою парадную. Мы поселились здесь недавно, я ни с кем еще не знакома. Добираюсь до нужного этажа (частично на лифте, частично пешком). Попадающиеся на пути соседи заговаривают со мной. Лестничная клетка - светлая, просторная, с пустой сердцевиной. Канун праздника, на лестничных площадках царит оживление. Узнаю, что в одной из квартир набирается на эти дни слишком много гостей. Предлагаю (поскольку мои домочадцы на праздники разъехались), чтобы ребенок из этой квартиры переселился на время к нам. На миг предстает моя квартира, состоящая из просторных светлых, приветливо-спокойных комнат. Предложение принимается, мальчик лет десяти присоединяется ко мне. Доходим до моей двери, около нее на столике стоит включенный радиоприемник, ФАКС и еще что-то. А кроме того - подарок, упаковка с кексом, в которую ради праздника добавлено что-то аппетитного абрикосового цвета. Разглядываю упаковку. Одна из стоящих рядом соседок взволнованно удивляется праздничному добавлению. Из радиоприемника раздаются хрипы, потрескивания, звуки музыки. Молодой флегматичный плотный сосед объясняет, что я плохо настроила приемник. Признаюсь, что настраивать не умею. Сосед (он выглядит примитивным) изъявляет флегматично-доброжелательную готовность помочь. Принимаю предложение с благодарностью. Открывая дверь в квартиру, начинаю опасаться, не заскучает ли у меня мальчик, которого я совсем не знаю, не поступила ли я опрометчиво, пригласив его. Но теперь уже ничего не поделаешь. Соседи (в темной одежде) виделись условно и представляли как бы некий единый организм. Они автоматически распространили на меня (новенькую) спокойно-привычное отношение, приправленное крупицами повышенной доброжелательности и простодушного любопытства.
Просыпаюсь с клочком фразы в зубах: "две десятых" (имеется в виду дробь).
Мысленное перечисление номеров моих снов, в которых якобы содержатся какие-то пояснения (или указания): «3661, 3662, 3663...» (перечень обрывается).
Разношерстная компания, проводившая какое-то время вместе, на прощанье обменивается подарками. Несколько человек озабочены тем, чтобы увернуться от подарков несимпатичных им членов группы. После уловок, а частично благодаря естественному ходу событий, нам это удается. Расстаемся, нагруженные ворохом ненужных подарков, но по крайней мере полученных только от приятных нам людей. P.S. Сон был потрясающе живописен.
Мысленная фраза: «Она понимала, что придется попотеть самой».
Мысленные, с пробелами запомнившиеся фразы (женским голосом, повелительно): «В ... две ... сидят. Одна в этом плаще. Подождите».
Проводим время у восхитительного моря, в гости приезжают беременная Кира и Юджин. Перед их уходом мне захотелось узнать пол ребенка (раздавшийся живот Киры так и притягивал мой взгляд). Острегаясь (из суеверия) спросить напрямую, просто спрашиваю, известно ли ей, кого она родит. Она не сразу, уклончиво отвечает отрицательно. Разговор заходит о родовспоможении. Мы едины в мнении, что несмотря на нынешний прогресс медицины, роды и поныне не застрахованы от риска. А ведь в прежние времена, когда условия были куда как хуже, роды большей частью проходили благополучно, чему свидетельством являемся мы сами (появившиеся на свет в то время). Запомнилась наша последняя фраза: «Да, если бы не мы, у них (нынешнего поколения) и понятия бы такого не было, что можно рожать в таких условиях».
Противостою нескольким персонажам в напряженной (не грубой) словесной баталии, защищаю себя от нападок. Помню, что находилась справа, вне помещения, а они — левее. В какой-то момент мизансцена видится сверху, цветовая гамма ее была светлой, и все выглядело реалистично.
Мысленная, с пробелом запомнившаяся фраза: «От ... нечего искать, и от нее нечего искать».
В старинном каменном эдании, где разместилась организация, разговариваю с Вейкой. Она важно восседает за столом, роскошная, дебелая, холеная. Там же встречаю Лесю, набрасываюсь на нее с расспросами. Беседу прерывают три собачонки (кажется, карликовые терьеры). Суетливо носятся и потявкивают на нас. Появляется их хозяин. Иду к выходу. Спускаясь с каменного крыльца, спотыкаюсь, судорожно хватаюсь за стену, смотрю вниз и думаю, хороша бы я была, если бы тут свалилась.
Мысленные фразы (уверенным женским голосом): «Оно может быть. Может быть частью речи, (подводящей итог)» (слова в скобках, возможно, не произнесены, но уже заготовлены).
Мысленная фраза: «Нет, это не то, это не то, мой милый мальчик».
Держу клочок бумаги, попавший ко мне на предыдущей стадии сна. На нем записан номер телефона, по которому я должна получить ответ на заданный сюжетной линией сна вопрос. В холле телефоном воспользоваться не получается. Параллельная линия занята женщиной, восседающей посреди комнаты на диване, среди разбросанных вещей. На просьбу позволить позвонить следует отказ. Женщина объясняет, что сейчас она заканчивает прогревание (какой-то части тела), а после этого начнется полнометражная телепередача, которую она не может пропустить. Так что телефон — с помощью которого она и прогревается и смотрит телепередачи — будет занят долго. Все это время она не отрывает от левого уха круглый черный наушник с тянущимся от него черным проводом. Ничего не остается как смириться с ситуацией (а что я могу поделать?) Но как только смиряюсь, женщина тут же спокойно предоставляет просимое. Подхожу к изящному овальному, загроможденному всякой всячиной столику. Высматриваю (или расчищаю) свободный участок. Дважды, с небольшим нажимом провожу по нему положенной плашмя монеткой — так здесь производится соединение с абонентом. Говорю: «Здравствуйте. Попросите, пожалуйста, товарища Куклачева к телефону», жду ответа. P.S. Этот сон (незапомнившаяся часть которого была еще более абсурдной, чем запомнившаяся) как бы взывал, как бы кричал: да пойми же ты наконец, что все это — просто бред. Вот сейчас уж его наворотили тебе столько, что ты просто обязана это понять (я согласна насчет бреда, но не понимаю, что такое «все это»).
В конце сна мысленно напевается: «Я землю оставил, пошел воевать/ Чтоб землю в Гренаде крестьянам отдать/ .../ Гренада, Гренада, Гренада моя» (третья строка не запомнилась).
Мысленная фраза: «Ты можешь войти».
Перемещения, после которых оказываемся с Петей (незапланированно, на мой взгляд) в селении Адамс. Петя передает селянам большой рюкзак с подарками, селяне охотно подарки принимают. Действие продолжается в этом же месте.
Мысленный, неполностью запомнившийся диалог (женскими голосами). «...пришли к ним в деревню». - «И как раз у меня началось (там) представление» (слово в скобках, возможно, лишь имелось в виду).
Мысленная фраза (ритмично): «Со стажем работы не больше пяти лет».
Мысленная, с пробелом запомнившаяся фраза (женским голосом): «Из соседней ... понесли, я заметила» (речь идет о фрукте или овоще). Смутно видится крупный, с арбуз, плод, который несут с грядки.
Пустая большая комната с белыми (но не белоснежными) стенами. Мужчина прочищает стыки между ними, расширяя их инструментом. Становится видно, какие они темные, трухлявые.
Нечто (событие или явление), происходящее на моих глазах, мне незнакомое и потому совершенно непонятное, в то же время понятно. Потому что в неизведанных глубинах, тайниках моей души я уже все это знаю. [см. сон №2297]
Мысленное, адресованное мне мягкое предостережение (женским голосом): «Вероника!»
Читаю объявления на больничную тему.
Перед переходом (уходом) устраиваем вечеринку, к нам приходят веселые друзья со свертками закусок. ПЕРЕХОД (УХОД) имеется в виду эзотерический.
Мысленная фраза, которой некая личность выражает сожаление по поводу того, что «не сделала этого во-время».
Мысленная, неполностью запомнившаяся фраза (спокойным мужским голосом): «Вы еще там подольше подождите — я бы не сказал, что ...».
Мысленные слова (в конце сна): «Дафна», «керен» и «посмотреть».
Стою на мшистой поляне. Ноги почти по колено утопают в куче крупных (кажется, свалившихся на меня) шишек. P.S. Возможно, имеет место аллегория — про человека, попавшего в определенную жизненную полосу, говорят, что на него все шишки валятся. P.P.S. Мое ночное Я не хотело записывать сон, но сон не оставлял меня в покое, пока не оказался записанным.
Мысленная фраза (напыщенным женским голосом): «Колонией это была. Это была колония Стрельна».
Три-четыре светло-серые, неопределенной формы Сущности передавали мне часть чего-то своего, нематериального. Их головы расщеплялись, из каждой вытягивался в моем направлении тонкий темный стержень (или луч?) Однако перед самым моим лицом лучи, к моему удивлению, скачком превращались в ничто. Попытки Сущностей повторились несколько раз, но результат был одним и тем же — передаваемое превращается в ничто, и я каждый раз слегка этому удивляюсь.
Обрывки мысленной фразы: «Так время перед из ... в ... гоняет нас...».
Мысленная фраза (женским голосом, категорично, осуждающе, проникновенно): «Сквозь предсмертный хрип уговаривать ее, чтобы она написала» (хрип имеется в виду той, о которой идет речь).
Выходим из гостиницы, идем на ознакомительную прогулку по городку, оказываемся на пыльной рыночной площади. Рынок пуст, лишь на одном прилавке выложены свежие грибы - некрасивые, разлохмаченные (природно), сросшиеся в блоки. Кое-кто из наших склонятся их купить. Протестую, уверяю, что гораздо лучше (и интересней) насобирать их позже самим в лесу. Оказываемся на большой поляне, покрытой густой сочной травой. Не запомнилось, как мы там развлекались, помню, что намеревалась за что-то обрызгать одну из наших женщин (все мы были молоды). Несколько раз в моей ладошке оказывается (незапомнившимся образом) чистая прозрачная вода, каждый раз размахиваюсь, представляя, как брызги окропляют женщину, но каждый раз не довожу дело до конца (посчитав его слишком дерзким?) В конце концов ограничиваюсь бойким признанием в своем намерении, добавляя, что «лишь в самый последний миг» отказалась от его реализации (персонажи виделись условно, остальное — совсем как наяву).
Мысленная, незавершенная фраза (женским голосом): «Они выглядели чуждыми ее природе...».
Мыслнное бормотание: «Рублин... Рублин... Рублин и Рублин... Где Рублин, чем Рублин...».
Мысленный, с пробелом запомнившийся диалог. «Они тут...». - Неуверенно: «Они тут двигают». Видится подготовляемое к ремонту помещение, отодвинутая от стен мебель частично накрыта полотнищами ткани.
По широкому шоссе проезжают редкие автомобили. Автобус, забрав одинокого пассажира, трогается с места. Кто-то (я?) подталкивает автобус сзади, как бы желая сообщить дополнительное ускорение. Две возникшие перед автобусом женщины (больше на тротуаре никого нет) с улыбкой, как хорошему знакомому, машут отъезжающему пассажиру. Сразу за остановкой шоссе круто идет под уклон, а потом так же круто вздымается еще выше. С гребня подъема по встречной полосе движения спускается автомобиль с ярко светящимися фарами.
Мысленное слово: «Тетраграммофон».
Брожу по лабиринту заброшенных помещений. Краска там облезла со стен, пол замусорен, двери или сорваны с петель или раскрыты нараспашку (все это находится в первом этаже или в подвале). По пути попадаются кошки, котята и женщина в ватнике, вступаю со всеми в общение.
Случайно оказываюсь в арендуемой молодежью квартире. Старый холодильник стоит криво и сочится каплями воды. Пытаюсь понять, в чем дело. Сон крупным планом показывает заднюю ножку холодильника, вокруг которой обмотался провод. Вижу, что дверца закрыта не плотно. Вытаскиваю из-под ножки провод, закрываю дверцу. Говорю ребятам, что если они хотят, чтобы холодильник послужил им подольше, они должны всегда тщательно его закрывать.
Ребенок пяти-шести лет с безволосой, вытянутой вверх головой. Мысленно сообщается: «Он взят из Дома ребенка в возрасте восьми дней и выращен уже до...» (окончание фразы не запомнилось).
Мысленная, с пробелами запомнившаяся, незавершенная фраза: «Если бы ... и ... верили в астрологические чудеса...».
Мысленная фраза (игривым женским голосом): «Я так понимаю, что она ошиблась номерком».
Случайно встречаю Лику, она с мужем расспрашивают меня про дела. Почему-то забираются для этого в свою машину, мне приходится последовать их примеру.
Энергично складываем ненужные вещи в большой фанерный ящик. Ненадолго отвлекаемся, чтобы переправить куда-то нескольких симпатичных крепеньких темных котят (они нам ни к чему). Продолжаем заполнять ящик, и тут из задней (смежной) комнаты появляется более мелкий и не такой крепкий собрат темных котят. Смотрим на него. Сестра предлагает и его переправить. Но я, тронутая его слабостью (и, возможно, в глубине души полагая, что он избежал общей участи неспроста), говорю: «Нет, это будет жестоко». Быстро дозаполняя ящик, обдумываю, как обустроить быт котенка — как и чем кормить, из каких плошек (которые даже ненадолго визуализируются). Сон был светлый, натуралистичный, я не видела лишь лиц персонажей, находившихся с нами в комнате.
Прихожу на очередное занятие духовными практиками. Тусклый свет падает в коридор через зарешеченные стеклянные вставки входной двери. За стойкой дежурных сидит незнакомая женщина. Что-то спрашиваю, она говорит, что ничего не знает, что сидит здесь «формально». Признаю в одной из пришедших Айс, мгновенно проникаюсь к этому месту недоверием, иду к выходу. Ко мне подходит молодой человек, спокойно заявляет, что я должна пройти с ним куда-то вглубь помещения. Подходят еще двое. Наполняюсь протестующей тревогой, хочу уйти. Они мягко, не прикасаясь, оттесняют меня. Пытаюсь кричать, повернувшись в сторону входной двери, сквозь вставки которой виден поток пешеходов. Крик не получается. Подстегиваемая тревогой и стремлением привлечь внимание людей на улице, пробую кричать снова и снова. Мужчины молча, спокойно стоят рядом. Но вот удается, подойдя к двери, закричать. Вот я уже на тротуаре, среди людского потока. Кричу оглушительно, изо всех сил, все громче и громче. Мужчины молча спокойно терпеливо, как бы зная, что я никуда не денусь, стоят рядом. Прохожие ни на меня, ни на мои крики не обращают внимания. Воспринимают происходящее как эпизод киносъемки (по ходу которого героиня должна кричать). Кто-то из прохожих роняет на ходу: «Ничего, скоро такие ... снимать не будут» (часть фразы не запомнилась, имеются в виду душераздирающие сцены).
Мысленная фраза (бесстрастным женским голосом): «Эти разные, отрицательные ... эмоции» (одно слово не запомнилось)..
Петя демонстрирует полученную на новом месте работы экипировку. Выложил на стол несколько разновеликих черных сумок и футляров — для бумаг, для ноутбука, для обычного сотового телефона и для многофункционального. Прошу показать второй, мне хочется выяснить, снабжен ли он фотокамерой. Петя открывает футляр — и я просыпаюсь.
Мысленные фразы: «Ой. Подождите» (имеется в виду припоминание).
Было слово - кажется, географическое название. Полусонное Я решило его не записывать, не захотело этого, и к утру слово забылось.
Мысленные, неполностью запомнившиеся фразы (женским голосом): «Забываю ... Первое время я забываю про рояль, вообще забываю про него».
Заехали с Петей на автобусе далеко за нашу Рябинную улицу, теперь пешком возвращаемся домой. Пересекаем широкое пространство голой земли. На границе микрорайона ведутся энергичные работы, все перерыто, обновляют дорожное покрытие, тротуары мостят кубиками темноватых камней. Один из дорожников говорит сосредоточенно работающим товарищам, что поребрики будут желтыми. На миг видится несколько довольно высоких, довольно грубых элементов поребрика аляповато-желтого цвета. Здесь так все изменилось, смотрю с жадным любопытством, пытаясь узнать и не узнавая. Говорю Пете: «Я не была здесь со времени нашего отъезда, а ты?» Он говорит, что тоже не был здесь с тех пор.
Сон, в котором мне предсказывается что-то успешное.
Смутно, не в цвете виден торс сидящего за столом крепкого мужчины. Взгляд сна направляется через его плечо, на раскрытую книгу. На ней покоится правая рука этого человека. Не сразу — уж слишком это невероятно — до меня доходит, что рука заканчивается ступней, бледной узкой ступней. Всматриваюсь, убеждаюсь, что действительно правая рука мужчины оканчивается ступней.
Мысленная фраза (высоким женским голосом): «Правда, (и) сейчас путь недалекий».
Мысленная фраза: «Комиссия Брановера» (речь идет о финансировании). Смутно видится поток условных денежных купюр, текущих от правой границы поля зрения к левой.
Мысленная, с пробелом запомнившаяся фраза: «У нее уже ... когда она нашла выход из создавшегося положения».
Мысленный диалог (женскими голосами). Спокойно: «Нет, она точно, она по радио сказала». - Раздраженно: «Что она сказала?»
Мысленно объясняется, что если нужно записать краткие данные человека, сначала следует записать полное имя и, через запятую, профессию. Приводится пример записи: «Дионисий Веспасиан, ...». Окончание записи не запомнилось, запись сделана на незнакомом языке.
Магазинная полка с редкими невысокими стопками светлых футболок.
Мысленная фраза: «И нарядился он женщиной, используя бессилие остальных членов общины».
Ночь. Темная, почти черная дымчато-бесформенная Сущность воровато влетает в комнату. Бесшумно зависает надо мной, почти касаясь груди. Пытается что-то сделать со мной, спящей, чтобы отправить на тот свет. Какое-то обстоятельство мешает (или препятствует) этому, Сущность ретируется. Все это, честно говоря, не очень было похоже на сон. Тем более, что сразу после этого проснувшись, я почувствовала неопределенное ощущение дискомфорта. Быстро, впрочем, прошедшее, после чего я сразу снова уснула.
Иду куда-то по пустому обширному пологому склону. Впереди, по ходу движения, он пересечен чем-то типа невысокого бруствера, который мне, повидимому, предстоит преодолеть. Слева появляется (на детском трехколесном велосипеде) малыш, узнаю в нем Ролла. Сняв ноги с педалей, он пересекает наискосок склон, утыкается в стенку бруствера и оборачивается, в поисках восхищения, ко мне. Улыбаюсь храбрецу.
Мысленная фраза (женским голосом): «А муж клиентки очень богат».
Иду по пустому двору. Вижу справа, у люка, склонившихся мужчину и мальчика. Мне интересно, что они делают. Сон крупным планом показывает бронзовых жуков, копошащихся у кромки люка. Их выложили, для приманки мух, мальчик и мужчина. Навозные мухи уже вьются над жуками. Вижу еще один люк, над которым вьется навозная муха, потом она видится на фоне темного байкового одеяла. Голенький малыш тянет к ней руки, взрослый предостерегает: «Беду получишь», и углом одеяла прихлопывает муху.
«Сядьте, пожалуйста, возьмите стул и слушайте. Послушайте меня внимательно», - говорит пожилая преподавательница группе взрослых учеников. Все они видятся смутно, в серых тонах, а стулья в правой части помещения — намного отчетливей.
Мысленная, неполностью запомнившаяся фраза: «Нам нужно ... но пока есть ... нам ничего не страшно».
Мысленные фразы (мужским голосом, экспрессивно): «И сандали! Вот не могу во втором сандале...» (фраза обрывается; речь идет об обуви).
Стоящий вверх дном белый кубический ящик обливают (ополаскивают?) из черного шланга чистейшей прозрачной водой (виден не процесс, а результат).
Мысленные фразы (женским голосом): «Звонят. Наверно, через дорогу. Опять звонят» (за порядок слов не ручаюсь).
Мысленная фраза (решительно): «Ой, ой, ой, ходить с высокой радостью».
По дороге на стадион оказываюсь с приятельницами на станции метрополитена. Это большое светлое здание с разветвленной многоуровневой наземной системой выходов и переходов. Пытаюсь подняться на широком бесступенчатом эскалаторе, уносящем вверх (в числе редких пассажиров) одну из моих попутчиц. Не могу на нем устоять, уклон для меня слишком крут, к тому же мешает чемодан. После нескольких неудачных попыток вынуждена искать другой путь. Так я теряю одну из приятельниц, а чуть позже теряю (на этот раз просто в сутолоке) вторую. Блуждаю в одиночестве, не в силах добраться до нужного выхода. Пассажиры отвечают на мои расспросы что-то не то. Вижу площадку, где за несколькими столиками сидят метрополитеновские служащие. Обращаюсь за помощью к ближайшему, грузному, странноватого вида мужчине (остальными были молодые стройные женщины). Человек начинает отвечать, на голове его оказывается большой картонный раструб, лишающий возможности хоть что-нибудь услышать. Человек говорит, от меня отвернувшись. Дудит и дудит. Потеряв терпение, раздраженно спрашиваю: «Кому вы отвечаете?» (было ясно, что он отвечает мне, я просто хотела его одернуть). Мужчина, повидимому, не слышит меня в своем раструбе (который, как и интерьер зала, виделся ясно и был похож на раструбы, используемые для собак).
Мысленная, неполностью запомнившаяся фраза (женским голосом): «Что до первого (числа) есть ... и я советую вам ее пересмотреть».
