Ем грибы с овощами — очень вкусные! Вкус ощущаю только Я-снящаяся. Я-видящяя сон вкуса не чувствую. Получается, что произошло как бы развоплощение меня на две персоны?
Держу электрическую розетку, из которой торчит кусок провода. Кто-то, стоящий рядом, поджигает место их соединения, розетка начинает изнутри тлеть. Ощущаю запах горелой пластмассы, осознаю, что ощущаю запах во сне впервые, анализирую его. Удается определить, что запах воспринимается не ноздрями, а в глубине груди, и хотя он там слаб, но все же однозначен.
Едим с Петей в кафе необыкновенно вкусный суп — в жизни не ела такого вкусного супа! Отдав должное кулинарному шедевру, сетуем, что нельзя позволить себе такое удовольствие каждый день. Но потом решаем, что если заказывать на двоих одну порцию, то вполне можно позволить, если и не каждый день, то хотя бы через день.
Несколько человек стоят у деревянного наклонного лотка с кусочками соленой рыбы. Обсуждается вопрос расширения производства рыбопродуктов. Сходятся во мнении, что перспектив не видно, весь возможный улов и так реализуется. Сон бегло, смутно показывает косяк рыб в морской глубине. Выслушав остальных, нахожу выход из положения в том, чтобы расширить ассортимент продукции, все соглашаются. Во время обсуждения лакомимся кусочками рыбы с лотка, прекрасно помню, какой соленой она была.
Студенты, любители туризма, расположились с рюкзаками на полу вокзального зала ожидания. Прибыли сюда на поезде и должны пересесть на другой. Использую оставшееся до посадки время, чтобы одеть (или переодеть) обувь. Одеваю черные туристские ботинки, долго шнурую, натягиваю поверх пару темных высоких сапог, долго шнурую их. Беспокоюсь, не опоздаем ли мы на поезд. Попутчики (все ждут только меня) говорят, что время еще есть. Не преуспев с сапогами, снимаю ботинки, натягиваю сапоги, вожусь со шнуровкой. Меня одолевает уже что-то типа вины, не мешающей, однако, копошиться. Товарищи относятся ко всему спокойно. Наконец пакую рюкзак, трогаемся с места, проходим мимо кафе, расположенного в центре зала ожидания. В витрине стоит миска с топленым молоком. Не могу отвести от него взгляда, вожделение не отпускает. Опять из-за меня задерживаемся. Представляю, как пью молоко, прямо из миски. Но оказывается, среди нас имеется еще двое любителей топленого молока. Просим у буфетчиц пластиковые стаканчики. Нам невежливо отказывают. Не помогает даже то, что одна из наших девушек, опустившись до пререканий, сварливо напоминает буфетчицам, что когда-то что-то у них покупала и не испросила возврат залоговой суммы за посуду. Возникает идея разлить молоко в варежки. Бегло видится варежка из светлого, типа лайки, материала. Из трех рюкзаков достаются три темные вязаные перчатки, под миску подставляются три вывернутых наизнанку пальчика, в них наливается буквально по наперстку молока. Молоко не потекает через шерстяные нити и выглядит химическим. Делаю глоток, ощущаю что-то противное, не похожее на молоко вообще.
Чувствую запах ацетона. Он частично будит меня, но от этого не исчезает. Чувствую его и в этом состоянии, предполагаю даже, что это обонятельная галлюцинация, и опять засыпаю.
Мне снится, что я СПЛЮ (в квартире на Рябинной улице). Чувствую сквозь сон запах мочи. Полупросыпаюсь, полагаю, что померещилось, запах не исчезает. Начинаю думать, что его заносит через открытое окно. Мысленно окидываю взором соседний дом, но запах так отчетлив, что никаким ветром такое занестись не может. Остается предположить, что это сделано умышленно, но и эта версия отвергается. Вхожу зачем-то в смежную комнату. Поперек подоконника открытого окна лежит соседский подросток. Свесив голову наружу, что-то с интересом рассматривает и мочится (не раздевшись, с чьей-то, как мне известно, санкции). Беспокоясь за содержимое ящиков своего шкафа, решаю подростка прогнать. Тяну его за ноги, приговаривая: «Эй, слазь! Небось ... а меня дома не было» (часть слов не запомнилась).
Несколько только что изготовленных одинаковых паспарту с широкими белыми полями. Кто-то (невидимый) наносит им, поочередно, укол карандашным грифелем, после чего сияющая белизна полей угасает, превращается в тускло-серый цвет.
Множество гостей за длинным банкетным столом. Одна из женщин, протягивая руку за закуской, неспешно говорит: «Здесь дядя Ира сядет». Кто-то степенно вторит: «Вот дядя Ира придет и сюда сядет» (не исключено, что это произнесла та же женщина).
Окончание мысленной фразы (кажется, моей): «...а я буду действовать в соответствии с моими инстинктами».
Сказав что-то маме*, отправляюсь на рынок. Почти добравшись, обнаруживаю, что на мне лишь трусики. В смятении представляю, как шла полуголая на виду у прохожих, и как это выглядело. Предстают светлые улицы светлого города с редкими светлыми схематичными фигурами прохожих (это видится как бы задним числом, моими глазами). Шмыгаю в проулок, стою там, прижавшись спиной к стене, понятия не имея, что делать. Вспоминаю про мобильник, решаю позвонить маме, чтобы она принесла одежду. Кармашек для мобильника пуст — аппарат забыт дома. Ну конечно, всё к одному, обреченно думаю я, продолжая машинально тискать сумку. Руки нащупывают какой-то предмет... Он! С облегчением прижимаю его к уху, и только было собралась набрать номер, как вдруг слышу в нем посторонний разговор. С любопытством прислушиваюсь. «...хочу спросить, можно ли вынуть этот диск... диск... и...», - запинаясь, бормочет женский голос, в ответ на что четкий энергичный мужской как бы завершает фразу, в которой запуталась женщина: «Вставить сторонний?»
Приглашена на вечер няней, в богатый особняк. Моя подопечная спит, родители уехали на бал, наслаждаюсь красотой жилья. Но В ТО ЖЕ ВРЕМЯ девочка будто бы уехала с родителями на бал. Пока они готовились к выходу, я обмолвилась, что хотела бы хоть одним глазком посмотреть на малышку на балу. Мама девочки говорит, что я могу посмотреть видеокассету, и все увижу, как наяву. Они уезжают. Послонявшись по салону, задерживаюсь у населенного крошечной живностью террариума. Подхожу к пианино, заряжаю его кассетой. На его передней стенке, как на экране, вижу бал и девочку. Малышка веселится, а устав и почти засыпая, забивается в уголок. Опускается на колени и вдруг - скачком - оказывается лежащей на узком выступе стены в этом же углу. Отмечаю дефект монтажа, смотрю дальше. Над спящей на выступе малышкой появляется пара мужских рук, отец хочет забрать дочь. Пространство между стеной и роялем так тесно, что отцу не дотянуться. Якобы глубоко спящая девочка привстает. Квалифицирую это как еще один прокол монтажа (хотя то, что я вижу, относится к теперешнему балу, то есть я лицезрею прямую трансляцию). Раздается звонок в дверь, входят мать девочки и приехавший за мной Диспетчер. Иду к выходу, спохватываюсь, привожу в порядок пианино. Мать девочки благодарит меня за работу. В террариуме вместо прежних козявок резвятся купленные для девочки карликовые, с палец величиной, обезьянки. Отмечаю, как родители любят малышку, на миг приостанавливаюсь, осторожно глажу одну из обезьянок. Выхожу за порог. Наваливается чудовищная сонливость, тело отказывается мне служить. Смотрю на Диспетчера, сидящего в дорогой лакированной черной машине (в стиле «ретро») на запорошенной снегом аллее. Не знаю, как преодолеть этот короткий путь. Отмечаю, как живописны деревья вдоль аллеи и выразительны голые ветви на фоне по-зимнему холодного, голубого неба. Опираюсь о косяк двери, переношу тяжесть тела на левую ногу. С трудом разворачиваясь влево, пытаюсь протащить хоть немного вперед вторую ногу. Взгляд мой теперь направлен вниз, на заснеженную аллею, правая нога медленно сдвигается с места — и тут меня будит телефонный звонок (cон был необычайно живым).
Мысленная фраза (возможно, являющаяся комментарием к предыдущему сну): «Моя установка — чтобы перевернуть все вверх дном, но добиться своего». [см. сон №2116]
Короткий сон, персонажами которого были мы с Петей.
Окончание мысленной тирады (обстоятельно, неторопливо): «...гимнастикой. А вот если я собираюсь заняться гимнастикой. Гимнастическими упражнениями».
Взбираемся по крутой, густо заросшей горе, по невообразимой чащобе. Мало того, что из-за крутизны и густой растительности трудно подниматься, так еще, как я записала ночью, нас "ЦЕПЛЯЕТ КОЛДОВСТВО". Прицепляются эластичные жгуты из чего-то вроде паутины. Одним концом они прикреплены под кустами, вторым цепляются за человека, и пружиня, замедляют передвижение. И все это молча, внезапно, в диком темном лесу. Жгуты, толщиной с пару пальцев, хватали нас осознанно (чтобы не позволить подняться). Но как оказалось, их не трудно отодрать - они на нас охотятся, а мы отбрасываем их и поднимаемся дальше. В общем, все не так страшно.
Темная массивная раскрытая книга (типа толкового словаря). Объектами толкования являются числа. В правой колонке левой страницы опознаю число «346», после которого следует несколько пояснительных слов. Ни прочесть их, ни выяснить язык не удается. Под ним стоит число «347», пояснительный текст к нему занимает целый абзац.
Мысленная, с пробелом запомнившаяся фраза: «А под ... лежали, если можно так выразиться, два компьютера». Смутно видятся два старых стационарных компьютера.
Неопределенная фигура (структура). Одну из внутренних частей ее разглаживают (утюгом?), проводят еще какие-то несложные манипуляции. Мысленно сообщается, что имеющиеся в моем организме неполадки, во-первых, немногочисленны, во-вторых, несущественны, в третьих, элементарно устранимы. И все это (или, по крайней мере, последнее, не запомнилось точно) - только и именно по какой-то причине. То есть несколько самых мелких неполадок устраняются проглаживанием, а остальные — второй процедурой.
Мысленный диалог. «Васька! Я больше не могу говорить про Человека!» - «Почему?» - «Потому что там полно Других!» (под Другими подразумеваются какие-то Сущности, Человек имеется в виду как обобщенное понятие). Тон сообщения — деловитый, окрашенный юношеским энтузиазмом и удивлением от созерцания того места, куда забрался (или угодил?) говорящий.
Мысленная, незавершенная фраза (женским голосом): «Потому что было для него объяснение, что ужинать...».
Мысленная, с пробелом запомнившаяся, незавершенная фраза: «...начальника, еще предпочитающий ужин начальства...».
Мысленная фраза: «Кончик независимости пиподного настроения».
Мысленная фраза (женским голосом): «Да, она пришла к ней и дейст...» (окончание слова скомкано).
Мысленные, с пробелом запомнившиеся фразы: «Не только ... но и харизма. Харизма».
Мысленно напевается (в мажорном ключе): «О Дидилья, о Дидилья, о Дидилья, будешь ты».
Мысленная, незавершенная фраза (женским голосом): «Вы просто обошли, обошли вот этот клик...» (компьютерный).
Мысленно сообщается, что меня пытаются обмануть. Демонстрируется человеческая фигура, уже на две трети (по грудь) заполненная серой субстанцией.
Мысленные фразы (спокойным женским голосом): «Даже пальто снять не могла. Ты понимаешь?» Смутно, в темных тонах предстает женщина, которой принадлежит сказанное, адресованное подразумеваемой приятельнице. В подтверждение сказанного женщина отводит в сторону полу своего легкого пальто, в котором перед этим входила в море (снять пальто она не могла под влиянием какого-то чувства — от нетерпения?)
Мысленная, незавершенная фраза (возможно, моя): «У меня был ход ..альников, хотя у меня...» (начало одного слова не запомнилось).
Извлекаю из клетки зверька, перемещаю в меньшую, передаю маме*. Мы собираемся на прогулку. Решаю заодно быстро почистить клетку, вытряхиваю крошки (похожие на крупицы гречневой каши). Чем больше вытряхиваю, тем больше их образуется. На земле, у крыльца, их уже солидная горка. Вижу на боковой стенке крыльца, почти у земли, небольшое круглое отверстие, с интересом осматриваю его. Продолжаю вытряхивать крошки. Отверстие плавно, незаметно превращается в пещерку. Крошки набиваются и туда, из глубины появляется маленькая аккуратная черно-белая мышь, копошится в груде крошек. Подтягивается еще несколько смутно видимых мышей. Не отрываю от них взгляда. Куча крошек вдруг начинает вздыматься мягкими, несильными толчками - будто какое-то Существо стремится пробиться на поверхность. Куча вздымается все выше, становится ясно, что Существо намного крупнее копошащихся в глубине пещерки мышей, и что оно вот-вот появится, пробьется. Зову маму, чтобы и она увидела это, прошу подойти тихо. Не внимая просьбе, мама громко топает, плавно и незаметно превратившись при этом в долговязого человека в темном костюме. Предостерегающе шепчу: «Тихо! Да тихо же!!»
Кратковременный всплеск гнева на Петю, выраженный мной вербально, грубыми словами (которые не хочется повторять): «Вот ведь ... какая...!»
Мысленная фраза: «Касьянову благодеяний явно не хватало».
Нетвердо держащийся на ногах малыш дотопывает до веселой рыжей собаки. Плюхается животом поперек ее спины, медленно, головой вперед соскальзывает вниз и ловко опирается руками о землю, а ноги его болтаются над собачьей спиной.
Полновесный сон про Средневековье, среди персонажей которого фигурировало несколько детей десяти-двенадцати лет.
В столовой молодежной (студенческой?) коммуны полно народу, скоро начнется трапеза. Несколько человек слушают дотошного новичка, предлагающего усовершенствовать систему записи входящих телефонных звонков. Сейчас в блокноте против соответствующих фамилий проставляются номера телефонов. Он предлагает сделать запись более информативной, формализованной, как в компьютере, некритичным приверженцем которого, повидимому, является. Не запомнилось, что он предлагал в первый раз, и как отреагировали на его предложение (кажется, никак). А теперь, все в той же столовой, он предлагает разработать систему условных знаков для обозначения степени срочности звонков. Предложение бегло визуализируется. Спрашиваю, пользовался ли он существующей сейчас системой (получал ли сообщения для себя). Он тянет что-то неопределенное, что можно принять за утвердительный ответ. Спрашиваю: «Скажите, сколько нужно времени, чтобы просто пробежать глазами запись, и сколько — чтобы разбираться в условных знаках?» Видится блокнот с неразличимой записью фамилии и несколькими, выписанными напротив нее (в столбик) телефонными номерами. А потом — это же, но с проставленными справа от номеров жирными неразборчивыми знаками. Я хочу сказать, что знаки усложняют дело, предлагается что-то слишком изощренное — простое для компьютера, но сложное для людей.
Мысленная фраза (женским голосом, ласково): «Иди в ... сейчас иди» (одно слово не запомнилось).
Мысленная фраза (моя): «Эти, экзаменационные для всех билеты...», - тут я приостанавливаюсь, прикидывая, не следует ли слова «для всех» куда-нибудь переместить.
Несколько светлых, с кулак, шаров произвольно перемещаются в вертикальной (ограниченной открытой рамкой) плоскости и созревая, постепенно сереют.
Мысленные, с пробелом запомнившиеся фразы (мужским голосом, печально): «Куда вы ...? Мне все равно ничего не скажете — я все равно ничего не понимаю».
Кладу в кармашек коричневой сумки белый бумажный пакетик с лекарством.
Мысленный диалог: «Д-д... д-д-д... д-дефект», - бойко говорит заика. Второй собеседник с готовностью подтверждает: «Очень».
Мысленно произносится (мной) и пишется (возможно, кем-то другим) незавершенная фраза: «И тут дверь из стены...».
Мысленная фраза: «Быстро передает генерируемую им мощность другому телу». Смутно виден небольшой шар около допотопного механизма (генератора?)
Спокойный сон в мягких, светлых тонах. Ближе к финишу смотрю на заговоривших со мной трех человек (одной из них была девушка, а двое других, незапомнившихся, были постарше). Они стоят у правой границы поля зрения, и я совсем вживую (кажется, отдавая себе в этом отчет) вижу их чистые, светлые лица .
Мысленная фраза: «Неправым духом они, однако, выступили».
Мысленные фразы (задумчиво, неторопливо): «Что такое финкс? Это кусочек маленькой материи».
«Я понимаю, ... но, дорогой, мне нужно сначала взять себя в руки и сказать, что...», - говорю я стоящему рядом, смутно видимому мужчине (часть слов не запомнилась, фраза не завершена).
Мысленная фраза, которую я, проснувшись, повторяла в определенном ритме, акцентируя некоторые ударения: "Сходила, опять попила и села на место".
Мысленная фраза: «Спешившись и получив какое-то сообщение по телефону, он...». В окончании фразы говорится, что произошло с человеком, получившим по телефону ложное сообщение. Смутно видится телефонная будка, одиноко стоящая на обширном, типа прерии, пустом пространстве. Около нее спешивается появившийся справа всадник.
Мысленные фразы (женским голосом): «Ну, давай, засыпай. Ну, давай, засыпай» (речь идет о погружении в сон). Первая фраза звучит мягко, вторая — настойчивей, в ней проскальзывают нотки нетерпения и фамильярности.
Условно видимый человек щелкает выключателем, расположенным справа от белой (под цвет стен) двери, ведущей в смежную комнату (не заметно было, чтобы освещение при этом изменилось). Потом берется за круглую ручку двери и начинает все более остервенело дергать ее на себя, упершись левой рукой в дверной косяк. А сон тем временем показывает (крупным планом) стык левого косяка с дверью (давая понять, что дверь открывается не наружу, а внутрь смежной комнаты).
Читаю полученное от Шона* письмо, содержащее просьбу о помощи. Иду в его квартиру, в ней ведется капитальный ремонт. В руке оказывается комок испачканной ваты, урны поблизости не видно, бросаю вату среди строительного мусора (у временной загородки на лестничной площадке), прикрываю попавшейся на глаза глянцевой брошюрой. После краткого раздумья решаю все же, что лучше бросить в урну, подвернувшимся пластиковым мешком пытаюсь подцепить вату вместе с брошюрой.
У кромки воды (реки, озера или моря) стоит молодая, по-летнему одетая, нечетко видимая женщина. В ее опущенной руке — неподвижная, средней величины серебристая рыба с плоским, почти круглым телом. Женщина, не сходя с места, начинает вдруг неестественно размахивать рукой (делая вид, что рыба хочет вырваться?) На пасти рыбы видится темный металлический зажим, именно за него держит рыбу женщина, продолжающая нелепые взмахи. Все исчезает. Раздается дружелюбный зов (женским голосом): «Игуана! Игуана!»
Мысленная фраза: «Эта неприятность стала непроходимой».
Необходимо символически отобразить какую-то идею. В нашем распоряжении имеется относящийся к ней печатный лист с оглавлением, что-то уточняем, обсуждаем. Предлагаю усадить на пол, перед вертикально расположенным листом, двух малышей — мальчика и девочку — и взгляды их (с каким-то, незапомнившимся выражением) направить чуть выше верхней кромки листа. Сон показывает, как это будет выглядеть — в центре поля зрения повисает в воздухе лист с каллиграфически написанным текстом, перед которым, правее, сидят на коленках два симпатичных ребенка в яркой одежде. А на переднем плане стоит на треноге старинный громоздкий фотоаппарат (в лакированном коричневом корпусе и, кажется, даже с черной накидкой для потенциального фотографа). Этим аппаратом будет, будто бы, сделан снимок, если моя идея найдет одобрение у остальных (эти несколько соучастников проекта виделись, в отличие от всего остального, более чем условно).
Мысленная фраза: «Снова Александр Майский».
Огромная ажурная прямоугольная металлическая решетка. Она периодически выдвигалась слева, разделяя живую и неживую среду – людей? растения? воды? – и снова задвигалась, в результате чего среда снова становилась единой.
Прихожу в какую-то инстанцию, что-то выяснить. Меня опережает другая посетительница, застреваю из-за этого на пороге кабинета, поневоле слышу не предназначенный для моих ушей разговор. Вошедшая выражает преданность хозяйке кабинета, и преуспев в этом, получает новое задание. Запомнилась последняя фраза: «А теперь — на две трети вседозволенность и импровизации, но они будут пресекаться» (пресекаться Свыше, если окажутся чрезмерными). Бегло предстает темноватая периодическая асимметричная кривая со срезаемыми макушками отдельных, слишком выпирающих амплитуд. Новое задание выдается визитерше в отношении меня, это я буду объектом импровизаций и вседозволенности. Попасть на прием к хозяйке кабинета не удается, возвращаюсь домой, утешаясь тем, что могу по крайней мере извлечь незапланированную пользу из невольно подслушанного. Смогу выяснить, ужесточился или смягчился режим воздействий на меня. Листаю дневник в поисках записи, зафиксировавшей характер воздействий, применявшихся в отношении меня до сих пор.
Мысленное сообщение: «Восемь тридцать пять». Просыпаюсь, смотрю на часы, было намного меньше - представление, что сообщается именно время, пришло непонятным образом. [см. сон №0815]
Мысленная, с пробелом запомнившаяся фраза: «Я не должна никуда ... потому что так любят мои мама и папа». Это произносится отнюдь не детским голосом и являет образец затяжного послушания.
Спускаюсь по узкой каменной лестнице в подвал (или полуподвал), в тущебных клетушках которого находятся две организации. Мне нужно получить чеки за работу, выполненную субподрядчиком. Проблема в том, что мы просим заплатить раньше срока (по объективной причине). В первой организации имею дело с двумя мужчинами. Удается убедить их пойти на уступки, и тут выясняется, до чего эти типы безалаберны. Чеки заполнены с таким количеством помарок, что неясно, пройдут ли они в банке. Вторую организцию представляет молодая симпатичная образованная женщина. Чувствуется, что здесь не будет ни длинных дебатов, ни грязных чеков, все решится быстро и четко. Идем по подвальным переходам, она говорит, что занимается только вопросом учета и оформления чеков. С грустью думаю, что мне приходится заниматься уймой всяких вопросов, и чеки — лишь малая часть моих служебных обязанностей.
Мысленная, с пробелом запомнившаяся, незавершенная фраза (быстрым женским голосом): «Нет, раньше, когда я была ... и мне надо было нравиться мужчинам...».
Обрывок мысленной, незавершенной фразы: «Этот обычай стал ... как только...».
«Что у вас?» - спрашивает Петя. Говорю: «У меня ничего, но она уже несколько раз спрашивала меня (о том же самом) после кофе». Речь идет об узоре, образующемся на поверхности забеленного молоком кофе. Смутно видится белая кружка кофе с пузырящимся кругом молочной пены.
В финале сна говорю (эмоционально) фразу, завершившую тираду: «Вот что меня поразило, очень поразило, необычайно».
Прихожу в гости к человеку, у которого находится приятельница. Что-то делаю (по собственной инициативе), почти не общаясь с тем, к кому пришла. Появляется товарищ хозяина дома. Внимательно смотрит на меня, говорит другу, что у меня странно большие, непонятные глаза (это сказано с негативным оттенком).
В изножье моей кровати висит большое чистое зеркало. С его помощью вижу (лежа в кровати) отражение своей приоткрытой двери и проходящего на кухню высокого мужчину.
На полу, между плинтусом и задней ножкой дивана, лежит шмат сырого куриного мяса.
Сон, в котором действовали мы с Петей.
Плутаем, оказываемся на газоне, разделяющем полосы проезжей части улицы. Дело происходит вечером, идем гурьбой. Этьена вдруг срывается с места, мчится вперед, она будто бы увидела падающую звезду. Смотрю в том направлении, никакой падающей звезды не вижу, а Этьена мчится во весь опор. Насмешливо кричу ей вслед: «Быстрей!».
Мирно сидим в салоне просторной квартиры, занимаясь своими делами (моими компаньонами по жилью являются две-три женщины зрелого возраста). Вдруг, среди бела дня, в комнате появляются мыши — одна крупная и две помельче. Их густая длинная, почти черная шерсть топорщится во все стороны, из-за чего мыши выглядят нереальными, как бы нарисованными густыми размашистыми штрихами (это мое впечатление из сна). Не обращая на нас внимания, что-то вынюхивают по углам. Решаем их выпроводить. Активная роль достается мне. С легкостью ловлю их (они настолько не замечают нас, что это не составляет труда). С опаской держу на весу очередную, ухватив за шею и ощущая жилистое сильное (как у напряженной кошки) тельце. Мышь висит, приоткрыв пасть, полную мелких белоснежных зубов. Не свожу с них взгляда (опасаясь укуса). Настолько на этом сосредоточена, что не замечаю, как мышам удается выскальзывать вниз. Это происходит по одной и той же схеме. Вот мыши, не обращая на нас внимания, возобновляют свою деятельность, вот одна из них опять в моих руках, неотрывно слежу за ее зубами, и вот моя рука опять пуста, очередная мышь в очередной раз ловко, незаметно ускользает. Мыши исчезают. Переходим на кухню, слышим слабое похрустывание, оглядываемся, видим их в углу. Теперь их только две, меньшая сидит на спине у большей (это выглядело довольно забавно). Обе как ни в чем не бывало что-то грызут, забравшись в емкость для унитазной щетки. Опять ловлю их, ощущая жилистые тельца, поглядывая на острые белые, не кусачие зубы. Воспринимаю безобидную взбалмошность этих созданий, почти с нежностью говорю женщинам: «Нет, ну какие глупые!» (мыши виделись отчетливо).
Мысленная фраза (неторопливым женским голосом): «Я тебе все объясню, а во-вторых, у нас есть адрес».
Один из стоящих кружком детей высоко подпрыгивает (или его подбрасывают) и падает, вниз головой, в центр кружка, на песок.
Издали и сверху видится, между двумя теснинами, участок шоссе, разделенный белой полосой. В одном месте она переходит в зигзагообразную, смещенную к правому краю дороги. Это сделано для ограничения скорости движения транспорта. С этой же целью шоссе то и дело переходят то в одну, то в другую сторону несколько девушек в национальной одежде (пышные длинные юбки и блузки).
Мысленно, бессловесно сообщается и символически иллюстрируется, что изначально не было разделения на Душу и Тело. Было что-то единое, которое потом разделилось.
Мысленные, неполностью запомнившиеся фразы: «Ой, «Держи его, держи» - потрясающий фильм! Знаете, почему он так...».
Взрослые учат двух девочек объявлять о начале работы выездной Лаборатории по анализу крови. Одна из них объявляет, я вхожу в выделенное для этого помещение. Почти вплотную стоят три стола для забора анализов (не только крови, но и еще каких-то, в том числе вижу трафареты для замера ногтей). Меня направляют к определенному столу, лаборант занят, жду очереди. Свободная лаборантка, с удовольствием поднимаясь из-за соседнего стола, спрашивает: «Когда ты будешь кушать?» Говорю: «Часов в одиннадцать». Она, удаляясь, со смехом спрашивает третью лаборантку: «Не странно ли тебе, что она будет есть часов в одиннадцать?» Мне непонятна причина смеха, может быть лаборантка намекает на мою худобу? (персонажи виделись условно, оборудование на столах — яснее, а свою фамилию в журнале регистрации я видела ясно и прочла с легкостью, хотя она была написана на незнакомом языке).
Меня, спящую, легонько (не больно) цапнуло какое-то Существо. От неожиданности и удивления ойкаю. Видится (со стороны) темная, похожая на кошачью лапка с острым коготком, цапнувшим край моей нижней губы. Судя по положению лапки, Существо должно находиться на моей груди (я спала на спине), но ничего такого я не чувствовала.
Гостим в просторной неуютной квартире. Хозяин ее (чей-то знакомый) кормит нас, водит на экскурсии и вообще замечательно опекает. Это рослый, плотный человек с красивым, породистым лицом. Он одет в коричневый комбинезон из искусственного меха, оставляющий открытым лишь лицо и ноги по колено (что делает этого человека похожим на игрушечную зверюшку). Как-то он обмолвился, что квартира хоть и принадлежит ему, но сам с семьей он живет в другом месте, на вилле. Еще до этого удивлявшаяся несоответствию квартиры такому вальяжному субъекту, говорю, что теперь мне все понятно. Кто-то из наших спрашивает, сдает ли он это жилье, он отвечает, что сдает.
Собираясь причесаться, замечаю, что расческа грязна, зубья срединной части обломаны. В смятении думаю, что ее немедленно следует вымыть (возникает представление, как я ее отдраиваю). Не сводя с нее глаз, прихожу к выводу, что не отмывать нужно эту чудовищную расческу, а немедленно выбросить. Сон случайно вспоминается утром (наяву), когда я причесывалась. В панике смотрю на расческу, с облегчением удостоверяюсь, что с ней все в порядке.
В составе многочисленной группы незнакомых людей прибываю на сельхозработы (месяца на два). Обескураженно обнаруживаю, что не взяла самого необходимого. Раздумываю, каким образом можно доставить сюда свои вещи. Случайно услышав, что кто-то из членов группы должен по общественным делам поехать в Город, прикидываю, как использовать эту возможность.
Иду к Мими за остатками вещей. Она живет в запутанном, периодически снящемся мне месте - это беспорядочное нагромождение частных домишек с садами и огородами, где нет (или почти нет) улиц. Приходится блуждать, вслепую пересекая обнесенные заборами участки. Добираюсь до цели, говорю Мими, что хочу забрать оставшиеся коробки, а кроликов и кошек, может быть, она хочет оставить себе? Мими велит забирать всё. Иду в захламленный сарай, где лежат коробки. По дороге во второй, где живут кролики и кошки, думаю, что так как мне некуда их девать, выпущу-ка я их на волю. Мими просит придти еще раз, ради ее брата, который вскоре должен приехать. Рассказывает длинную историю необыкновенной жизни брата и говорит, что брат ее (с которым я не знакома) хочет меня увидеть.
Мысленные, с пробелом запомнившиеся фразы (женским голосом, категорично): «Всё! Я ... не переношу» (имеется в виду чувство неприязни).
Будучи в гостях, захожу в туалет. Сон показывает двух гостей, подсматривающих в щель под дверью. Отчетливо вижу их глаза. Справившись с замешательством, догадываюсь погасить свет. Щелкаю выключателем снаружи двери, которую приходится для этого приоткрыть. Оказываюсь в баре, в полумраке поблескивают развешенные по стенам украшения. Возникает убеждение, что казус в туалете не соответствует действительности. Этого казуса с подглядыванием - бегло промелькнувшего сейчас повторно и так контрастно отличающегося своей яркой освещенностью от полумрака бара — этого казуса будто бы не было. Это будто бы было что-то типа Ложной Действительности.
