Брожу с Лорэной и Додо (дошкольником) по большому участку, примыкающему к вилле, недавно приобретенной (или арендованной) семейством Лорэны. Прибыли сюда впервые, изучаем увиденное. Додо (на трехколесном велосипеде) видит недостаток в том, что здесь слишком многолюдно. Лорэна, обойдя участок в поисках туалета и не обнаружив такового, без смущения приседает там где стоит (стесняюсь за нее я - с соседних участков ее могут увидеть). Я воспринимаю участок как большое поле вспаханной земли, покрытой слоем талого снега. Снег разъезжается под ногами, талая вода грозит затопить обувь. Вижу набрякший полужидкий снег и чистую воду (в отличие от всего остального) необычайно живо. Что же касается людей, то их я не видела, и лишь когда Додо заявил, что здесь слишком многолюдно, мне на миг увиделось вокруг множество призрачных людей.
Идем с Петей по широкой улице городка, подходим к длинному одноэтажному старому дому, нашему новому пристанищу. За спиной у нас рюкзаки со всеми нашими вещами. Улица не заасфальтирована, по обочинам торчит редкая трава, крутятся две-три собаки. Дом состоит из автономных секций, подходим к нужной, обнаруживаем, что она не освобождена. Сквозь узкие стеклянные вставки двери видим уютную квартиру, в которой кто-то находится. Волнуюсь, так как мы покинули прежнее жилье, и деваться нам некуда. Из глубины квартиры появляется молодой человек с туго набитым рюкзаком, выходит наружу. Понимаем (не сразу), что он забрал остатки вещей. Когда это было еще неясно, я (чтобы найти хоть какое-то утешение в том, что мы не сможем тут поселиться) спросила, не слишком ли здесь шумно от уличных собак. Молодой человек ответил, что шума хватает. Входим, к моему облегчению, внутрь. Секция состоит из большого салона и ряда спальных комнат, в которых предстоит поселиться нам и неизвестным мне петиным друзьям. Порываюсь выяснить, хватит ли на каждого по спальне или придется размещаться менее комфортабельно. Квартира заполняется жильцами, КОТОРЫХ Я КАК БЫ ВИЖУ И НЕ ВИЖУ. Вдруг все исчезают, я остаюсь одна. Набредаю на встроенную в пол салона низкую тумбу, сквозь ее узкие оранжевые окошки вижу большое круглое подвальное помещение, и в нем — наших жильцов. Разглядываю диковинное пространство с низким потолком, низкой восточной мебелью по периметру, и сидящими на полу, вдоль стен, жильцами. Некоторые энергично машут, приглашая (без слов) спуститься к ним. Не знаю, как туда попасть, мне знаками объясняют, где находится вход. Нахожу небольшой люк в глубине салона. Лестницы нет, цепляюсь за какие-то перекладины, молодцевато (и гордясь этим) спускаюсь. Сажусь (все это молча), опять отмечаю диковинность (экзотичность) интерьера, вижу стелющиеся по полу (кажется, земляному) редкие клубы чего-то непонятного, нахожу все это очень интересным. [см. сон №1120]
Виден верхний участок скалы с вертикальными полуцилиндрическими (с овальными торцами) нишами - высотой с метр, шириной с треть метра. Сон неторопливо перемещает взгляд вправо, показывая все новые и новые ниши. На их фоне возникает мысленная фраза: «Они не вернулись, они не смогли вернуться в свои...» (окончание не запомнилось). Речь идет о том, что люди не вернулись на ночлег в эти ниши-постели, потому что не смогли вскарабкаться по скале. Сон показывает ее нижнюю часть, загроможденную валунами, на которых маячат полупризрачные темные люди.
Мне предстоит поглотить — принять, вобрать в себя — человека. Он представлен в виде лежащего на земле бревна и окружен несколькими призрачными людьми (это видится нерезко, в серых тонах). Длина бревна соизмерима с ростом человека, диаметр - порядка полуметра. Ощущаемый рядом Петя с укоризной говорит, что я отношусь к человеку (которого должна поглотить) без должного уважения, не уважаю его как личность. Искренне отвергаю упрек. Описанное повторяется несколько раз.
Старая кровать. На ней смутно демонстрируется череда полупризрачных фигур (экскурс в прошлое?), а потом, более отчетливо — еще что-то, связанное с ней и вызвавшее укоризненную реплику (укор направлен на неуважительное отношение к ложу, послужившему такому большому числу поколений).
Сосед по квартире на Рябинной улице в чем-то меня упрекает. Заявляет, что «теперь он знает, что...» (окончание не запомнилось или не воспринялось). Потом миролюбиво усаживается на стул в прихожей, лицом к кухне. Выхожу в прихожую. Вижу на кухне призрачные темноватые фигуры мужчины с ребенком и еще двух взрослых. Спрашиваю соседа, что это. Он говорит, что они пришли что-то купить. Взглядываю туда снова — призрачные фигуры столпились у окошка (или стойки) в дальнем левом углу. Сосед в смятении (заражая им и меня) увлекает меня прочь от кухни. Проходя мимо маленькой комнаты, вижу и там несколько призрачных фигур. А когда мы входим в большую комнату, вижу призрачные фигуры и там. Воспринимаю (или осознаю) установку, что не надо их бояться. Установка овладевает мной, говорю с недоумением, медленным басом: «Хау, кто это?» (мое «хау» было искаженным приветствием «хай»). Призрачные фигуры мгновенно исчезают, во всех помещениях они находились около окон, на максимальном удалении от дверей. [см. сон №3161]
Некто высокий, крупный, в черной одежде входит в кухню из глубины не моей половины квартиры. Двигается бесшумно, легко (невесомо?) Вижу его со спины, когда он проходит через кухонный дверной проем. Вижу из своей комнаты, из кровати. Судя по тому, что он виделся более-менее сносно, в квартире не было слишком темно.
Нам с Петей то и дело попадается на глаза женщина. Темным (возможно, бестелесным) силуэтом бесшумно возникает, и так же бесшумно исчезает внутри нашего жилища. Не обращаем внимания. В завершающем эпизоде собираемся выйти из квартиры. Приостанавливаемся у двери, почувствовав, что женщина стоит по другую ее сторону (снаружи). Сон смутно, сверху показывает знакомый силуэт. Мешкаем, не зная, как поступить. Интуитивно манипулирую нашим дверным замком (новым, стальным, с кнопками набора кода). Что-то набираю на его панели, приоткрываю дверь, и высунув руку, манипулирую замком соседской квартиры. В результате удается беспрепятственно выйти, отделаться от преследовательницы, исчезнувшей на этот раз, кажется, окончательно (сон был темноватым, Петя виделся условно, замок — отчетливо; эмоциональный фон был спокойным, деловитым). Не знаю, чем объяснить, что мы все же прореагировали (впервые) на появление женщины. Может быть, это вызвано тем, что на этот раз она преградила нам выход из квартиры? [см. сон №6867]
В нашей просторной квартире Петя (ему лет пять) самозабвенно играет с пришедшим товарищем. Носятся, размахивая деревянными саблями. Вижу их, пару раз пересекая комнату по своим делам, но сон показывал мальчиков и в мое отсутствие. Эта часть сна была полупризрачной, в блекло-серых тонах. Отчетливо увиделась однажды лишь сабля, показанная крупным планом. Во второй половине сна, красочной, натуралистичной, Петя сидит у меня на коленях. Прочно, крепко вжался в меня, полный решимости не сдвигаться с места. Глаза его закрыты (будто его одолела сонливость). Какое-то время отчетливо вижу (хоть и не должна была бы, ведь он сидит ко мне спиной) вижу его лицо, и не удивляюсь этому. Как не удивляюсь и тому, что ребенок стал ростом чуть ли не с новорожденного. Смотрю на него, такого крепенького, симпатичного, и не могу понять, что с ним случилось, ведь только что он носился с товарищем. К тому же, вдруг вспоминаю я, мужчина дал ему ПАРОЛЬ. Бегло, смутно, в блекло-серых тонах воссоздается (якобы уже виденный мной?) эпизод первой половины сна - худощавая, полубесплотная мужская фигура в комнате, где играли дети. ПАРОЛЬ (судя по контексту, в котором он припомнился) повидимому имел отношение к энергетическому состоянию Пети. Так что у меня нет никаких зацепок, чтобы понять, что и почему произошло с сынишкой. Ласково наклоняюсь, тихо спрашиваю: «Ослаб, что ли, а?»
Нахожусь среди людей. Чувствую вдруг, что не могу вернуться к себе (в физическом и психологическом смысле). Прошу, чтобы нам создали панику. Мне известно, что в паническом состоянии, в аффекте человек действует инстинктивно, и инстинктивно устремится к себе. Предстоящее (или лишь предполагаемое) тут же демонстрируется — смутно (сверху) видится группа бесплотных спокойных людей, внезапно мягко бросающихся врассыпную. [см. сон №7149]
Умеренно активный сон с темными субтильными, полупризрачными персонажами. На их фоне выделяется крепкий рослый, конкретный материальный человек. На его долю приходилась самая трудная, повидимому, часть работы, которая не под силу остальным, и с которой он спокойно, неторопливо справляется (не запомнилось, каким видом физического труда мы занимались). В результате человек оказывается смертельно пораженным (сон намеком показывает опасное пятно, затаившееся в его теле), шансов на спасение практически нет. Оказавшись рядом с этим, незнакомым мне представителем старшего поколения, в порыве безотчетного сочувствия обнимаю его. Он в ответ молча, крепко прижимает меня к груди. Так и стоим, в ауре безмолвных эмоций (может быть, впервые во сне я так отчетливо осязала и ощущала Другого).
Вижу в стене большую вертикальную трещину (стена вокруг нее немного вздулась), говорю об этом Пете и девушке. Собираемся что-то предпринять — кажется, заделать трещину своими силами и сообщить хозяину жилья. Позже вижу трещину безобразно разросшейся, уже сквозной. Обсуждаем ситуацию. Становится ясно, что потребуется основательный ремонт, на время которого придется съехать с квартиры. Непонятно только, куда. Петя с девушкой исчезают. Лежа на полу, читаю. Появляется полупризрачный молодой человек (до этого пару раз бегло попадавшийся мне на глаза при обсуждении проблемы с трещиной). Понятия не имею, кто он и как попадает в нашу квартиру. А он садится на пол, сбоку от меня, по-свойски оперевшись спиной на мои согнутые в коленях ноги (я этого не осязаю и не фиксирую вниманием). Утыкается в свою книжку, держится так, будто мы сто лет знакомы. Пытаюсь осмыслить ситуацию. Беззлобно спрашиваю: «Слушай, что ты разлегся на меня?» Он, не отрываясь от книги, отвечает каламбуром. С удовольствием успеваю пару раз его повторить, после чего он из памяти улетучивается.
Мысленный, с пробелом запомнившийся диалог (мужским и женским голосами). Рассудительно: «Подход ... и решения...». - Поспешно: «И решения поменять местами...» (обе фразы не завершены).
Мысленный диалог женщины и ребенка - она мягко задает вопросы, он отвечает. Все это было невнятным, лишь последний ответ ребенка прозвучал четко: «Не хочу». Оба собеседника бегло показаны в правой части поля зрения.
Два-три человека обсуждают чьи-то красивые «музыкальные» пальцы, которые сон бегло показывает. Обсуждение переходит на чьи-то еще, тоже чем-то характерные пальцы, также показанные (все виделось смутно, в серых тонах).
Мысленные фразы (женским голосом): «Одинаковые. По объему. По объему».
Мысленное бессловесное удовлетворение тем, что наконец-то цель достигнута. Предстает пучок параллельных нитей из плотного темного как бы дыма. Он тянется горизонтально, поперек всего поля зрения, начинаясь справа, из сосредоточия светлых точек (каждая нить — из своей точки). Вскользь дается понять, что светлые точки символизируют лбы людей. Замыкается пучок нитей на находящуюся далеко слева темноватую среду, символизирующую ПРОШЛОЕ. Насколько я поняла, удовлетворение вызвано тем, что удалось создать стабильный канал (информационный?), соединяющий НАСТОЯЩЕЕ со сколь угодно глубоким ПРОШЛЫМ. P.S. Сон цепко держался в памяти, несмотря на то, что из-за саботажа моего ночного Я не был законспектирован по горячим следам.
Дом в несколько этажей, с большими пустыми грязноватыми комнатами, в которых живет коммуна. Нахожусь сейчас там (не будучи ни с кем знакома). Мне (чтобы снять боли в пояснице?) делают внутривенный наркоз и внутримышечный обезболивающий укол (не запомнилось, в какую часть тела), после чего я должна полежать. «Должно пройти», - говорят мне. Сознание начинает угасать, с любопытством слежу за этим, стараясь подловить момент, когда оно совсем отключится. Этого не происходит, мигрирую в полубессознательном состоянии по зданию, укладываюсь полежать то в одном, то в другом помещении. Все они без мебели, люди лежат там на полу (атмосфера сна была странной, но мне ее не сформулировать).
Мысленная, незавершенная фраза: «Нет, интересно так — ничего не оставить...».
«А остальное, ладно, не забирай, я заберу завтра утром», - говорю я спутнику, стоящему рядом, на краю широкой канавы с аккуратными, ровными стенками. На дне ее лежат остатки вещей, о которых ведется речь (высокий худощавый спутник виделся условно).
Мысленная, с пробелом запомнившаяся фраза (женским голосом): «...все возросло, у Татьяны написала ордена».
Старый несуразный деревянный дом, за которым виднеется старый лес. К дому пристроен несуразный второй этаж (кстати, с чего я взяла, что второй этаж пристроен?) Стекло нелепого длинного, без переплетов окна пристройки выглядит как бельмо.
Огромный, в дальневосточном стиле дом со множеством комнат, переходов, лестниц. Все красиво, экзотично, в коврах. Восточный узкоглазый мужчина властно смотрит на другого, тоже узкоглазого. Тот, как бы подчиняясь установленным правилам (мне показалось, что он чем-то провинился), опускается на четвереньки, ползет по залам и лестницам, все ниже и ниже. Первый, с несколькими подростками, следует за ним. Второй доползает до нижней ступеньки очередной лестницы, останавливается, опускает плечи, приподнимает противоположную часть тела. На его пышных темных шароварах видится (на уровне ануса) отверстие, обрамленное широким белым кольцом. Первый мужчина подходит вплотную и засовывает ему в зад палец (не как насильник или врач, а как-то по-другому). Подзывает подростков подойти поближе, те подходят тоже вплотную.
Мысленный, неполностью запомнившийся диалог (мужским и женским голосами). Невнятно: «... (это) ничего, что мы быстро начали?» - Решительно: «Да нет, начинай сейчас» (речь идет о выполнении какой-то работы).
Сидим с Петей в большом темноватом служебном помещении, где находится еще несколько визитеров и несколько клерков. Сидим в стороне, наблюдая за странными, непонятными действиями остальных. Постепенно у меня зарождается смутное прозрение по поводу происходящего. Говорю Пете: «Ты знаешь, я, кажется, начинаю понимать...» (окончание не запомнилось). Петя пока хранит молчание.
Мысленная, с пробелом запомнившаяся фраза: «Инна ... но плохо, если в школе что-то не так».
Мысленная фраза (женским голосом): «Пока ящичек только-только, а не в этой».
«Мерзкая, нет чтобы сказать что-то ...», - говорю я с добродушным осуждением (прилагательное не запомнилось).
Мысленные фразы: «Лгать туда ходил. Врать сейчас легче, чем...» (фраза обрывается).
Перед выходом тщательно привожу себя в порядок перед зеркалом (высоким, старинным, в темной деревянной раме). На улице обнаруживаю, что я по пояс (сверху) голая. Удивляюсь, как такое могло случиться, ведь я помню, что одевалась, стоя перед зеркалом. Вижу на тротуаре стойки с женской одеждой. Совсем было прохожу мимо, но вспомнив про наготу, решаю, что это более чем серьезный повод для покупки. Выбираю костюм, спрашиваю у одной из покупательниц, сколько он стоит. Она говорит: «Восемь тысяч». Спрашиваю, уверена ли она в этом. Она говорит, что уверена, в подтверждение добавляет, что мы с ней подошли сюда почти одновременно, почти одновременно принялись за примерку и примеряем почти одинаковые вещи. Мне мой костюм кажется привлекательней, радуюсь, что оказалась здесь чуть раньше и сумела завладеть им. Нагота же, судя по всему, меня уже не волнует (или я о ней забыла).
Кто-то говорит мне: «Напиши: выполнить наполненный дворец». Рассеянно переспрашиваю: «Выполнить наполненный дворец?» (возможно, вместо «наполненный» сказано «заполненный»).
Франция, началась война. Мужскую половину класса мобилизовали в армию, предстоит отправка на фронт. Юношам (мальчикам!) страшно, в последний день они с шумом завалились к однокласснице. Хорохорятся, дурачатся, смеются, заперев на замок страх. Девушке ужасно их жалко - их, обреченных, возможно, на гибель, и так беззаботно сейчас смеющихся. Но она тоже скрывает чувства, держится сурово. Это эпизод Второй мировой войны. Не выдуманный, не аллегорический, а РЕАЛЬНЫЙ, как ожившая фотография (он даже выдержан в тонах старой фотографии).
Мысленные, завершившие сон фразы (глуховатым женским голосом, с расстановкой): «Расскажите мне словами. В переднем слове. Расскажите всё».
Мысленная фраза (женским голосом): «Однажды вечером произошла замечательная встреча за цветами отечественными».
Мысленный диалог (мужским и женским голосами). Деловито: «Ты говоришь, превратили?» - «Сталину. В больницу...» (фраза обрывается; возможно, вместо «превратили» было сказано «прекратили»).
Мысленные фразы (дружелюбным женским голосом): «Так вот, оказывается, кто их переехал! Димка!» (речь идет о перевозке домашнего скарба при переезде с квартиры на квартиру).
Мысленная, незавершенная фраза: «И когда он сказал, что пробыл всего два дня на допросе...».
Мысленное, с пробелом запомнившееся четверостишье: «И всё же, всё же я грущу/ С сомнением взирая это/ Подобно ... борщу/ С ... винегретом».
Мысленная, с пробелом запомнившаяся фраза: «Уже ... в первой ситуации».
Пишу левой рукой, в зеркальном отображении, и синхронно мысленно произношу ту же фразу: «А потом наша кошка принесла котят».
Кем-то энергично проповедуется в массы тезис о дифференцированном отношении к женщинам, в зависимости от нравственности (или безнравственности) каждой из них.
Мысленная фраза: «И тогда ваш черный сыр не будет солить».
Рассматриваются средства, регулирующие действия психики. Запомнилась фраза, относящаяся к последнему из четырех их видов: «Транквилизаторы парализуют нападение».
Мысленная, незавершенная фраза: «Последнее время стали говорить, что у нас тут никуда не годится, а вот в Голландии...».
Мысленная, неполностью запомнившаяся фраза: «Кричит, что ... а в выборах на первое марта тоже не разрешались».
Мысленная фраза (спокойным глуховатым мужским голосом): «Сейчас выгонят оттуда за историческую мощность телевизора».
В финале сна проводится испытание на хладнокровие, прохожу его неожиданно легко. Запомнились два теста. В одном нужно пройти по шатким мосткам (паре не скрепленных между собой досок, переброшенных через яму). Это показано смутно, не в цвете. Переход видится частично моими глазами, частично - со стороны, сверху (непонятно, являлась ли и в этом случае испытуемой именно я). Завершает испытания проверка на чтение труднопроизносимых слов (с нагромождением шипящих и свистящих звуков). Держу лист с фразами (или набором слов), требуется прочесть вслух несколько, навскидку выбранных. Пробегаю глазами, не читая, текст, без проблем озвучиваю слова срединной части листа. Прочла с такой легкостью, что испытываю нечто вроде растерянного недоумения.
Мысленное сообщение об изгнании семьи иноверцев. Видится расположенная на склоне часть деревни и две-три мужских фигуры в национальной одежде. Сообщение несет оттенок если не удовлетворения, то по крайней мере и не осуждения. Уловив это, говорю, что следует хотя бы посочувствовать изгоняемым, ведь они, в любом случае, прежде всего — люди.
Окончание мысленной фразы (спокойным женским голосом) «...мешочки я выну?»
Мысленная, неполностью запомнившаяся фраза (женским голосом): «Я хорошо маме рассказала, но...».
Мысленная, с пробелом запомнившаяся фраза: «А ... я обозвала ее доброй, хорошей девочкой» (охарактеризовала).
Кто-то рассказывает собеседникам про людей, заключивших пари.
В старинном поморском северном селе хоронят старую женщину. Виден (сверху) участок безлюдной улицы с крепкими избами из мощных, потемневших бревен, за ними - край холодного свинцового моря. На земле стоит условно видимый гроб с телом женщины в темной одежде. Возникает мысленная фраза (запомнившаяся обрывочно): «А почему ... если ты Смирнов, а...?»
Нахожусь в кабинке общественного туалета (чистого). Помню, что закрывала дверцу, но почти сразу обнаруживаю, что она не закрыта (и не удается хотя бы плотно ее прикрыть). Почему-то гаснет свет. Вдосталь наудивлявшись, оставляю дверь в покое. Напротив возникает дверной проем, видится большое заасфальтированное пространство (похожее на взлетное поле). По нему молча бегут худощавые люди в черном. Слева появляется инвалидная коляска с ярко одетой женщиной, которую везет неприметная пожилая служанка. Поддавшись общему настрою, служанка переходит на бег. Женщина в ярком платье на ходу соскакивает с коляски, на бегу меняется местами со служанкой. Теперь та восседает в коляске, а эта мчит коляску в сторону горизонта, за остальными. Понимаю, что стала свидетельницей социального переворота, в результате которого служанки стали господами, а господа служанками. Внимание возвращается к туалетной кабинке. Она необыкновенно похорошела, ярко освещена, просторна и так живописно оформлена, что уже и не похожа на кабинку общественного туалета. Она теперь напоминает будуар, но для меня это все же туалет. Выйдя, слышу, как какая-то женщина делится впечатлениями о перевороте. «Столько пришлось забыть, от столького отказаться», - говорит она, имея в виду частности жизненного уклада до переворота.
Мысленная, незавершенная фраза (женским голосом): «Если вы это всерьез начали, если вы это уже всерьез начали обсуждать всё...».
Обрывок мысленной фразы: «...стараясь напутать или изменить сына». Это мыслит мать, думающая о сыне и о тех, кто на него влияет.
Смотрю на столбик фраз, каждая из которых начинается с новой строки. Читаю. Возмущаюсь содержанием. Начинаю их переписывать. [см. сон №3480]
Сон-урок о трех состояниях (частях) человека и правильном их определении. Бережно, любовно, действительно как на уроке изображается и объясняется то, что наяву принято называть Телом, Душой и Духом. На светло-голубом фоне предстает несколько бесформенных темноватых пятен (символическое изображение Тел). От каждого отходит в обе стороны (под углом градусов в шестьдесят к горизонту) по тонкому темному лучу к двум другим составляющим (частям) человека (не запомнилось, как они изображались). В целом все воспринимается как доброжелательное сообщение какого-то Разума.
Стою у торца барьера (высотой с метр), раз за разом пытаясь взвалить на него и придать равновесное положение громоздкому асимметричному предмету. Укладываю его поперек барьера (не чувствуя веса и не отдавая в этом отчета), но каждый раз эта штуковина заваливается то на один, то на другой бок. [см. сон №4193]
Оказываемся в фантастическом месте, среди вздыбленного ландшафта. Здесь прокладывают широкую улицу, засыпанную сейчас песком. Нам нужно пересечь ее с двумя малышами в колясках. Понимаю, что коляски будут застревать в песке, прошу Петю помочь, он соглашается. Смотрю в окно. Начинает смеркаться, засыпанная песком трасса круто уходит вверх. Кое-где на горизонтальных площадках за столиками кафе сидит молодежь. Обочины обрамлены густым лесом и валунами. Говорю, продолжая стоять у окна, что улица освещена и не безлюдна. Принимаемся за трапезу. Петя лежит в кровати, приношу ему тарелку с едой, прошу поторапливаться. Тарелка выскальзывает из петиных рук, падает на каменный пол, но вопреки моим опасениям, не разбивается и даже не переворачивается.
На экране телевизора поясное изображение мужчины в парике и старинной одежде (в коричнево-золотистых тонах). Наискосок выплывают титры на незнакомом языке.
Мысленные фразы: «К Наташе. Которые вот эти вот...» (фраза обрывается).
Мысленные, с пробелом запомнившиеся фразы (женским голосом): «Я ... от дневного снега. Или я - толстая??!»
Ночь, в окно салона стучат раскачиваемые ветром ветви деревьев. Смотрю в окно, мне кажется, что среди веток, в черноте ночи, кто-то есть, и мне становится не по себе.
Мысленная фраза: «С нашим театром поступают точно так же, как с Мариинским».
Мысленная, незавершенная фраза: «Потом дали хваленую Петей...».
Смутно видимая, сидящая за служебным столом женщина выписывает что-то на клочке бумаги и протягивает его мне. Вижу текст, но прочесть ничего не удается.
Медленно читаю начало фразы: «Сон открывается...» (первое слово напечатано в зеркальном отображении).
Мысленная, с пробелами запомнившаяся фраза (женским голосом): «Если ... отменен, (то) здесь уже будет ... не наше — и точка».
Мальчик лет десяти решает логические головоломки. Перед ним разграфленная на квадраты доска и набор фишек. Мальчик успешно решает одну, потом еще одну, более, по его признанию, сложную. Объясняет, что во второй нужно было заполнить какое-то количество клеток фишками двух цветов так, чтобы одинаково окрашенные не соседствовали друг с другом.
Мысленная, незавершенная фраза (женским голосом): «Где-то в одном месте дождь пойдет, а вы...».
Большая лужайка заполнена нарядными гуляющими, среди которых бродит нескольких светлых собак. На левом краю лежит темная полуживая рыба (крупный угорь). Мужчина оберегает ее от гуляющих (не замечающих рыбу, могущих ненароком на нее наступить). Появляется молодая американка, готовая оказать рыбе помощь. Смотрю на рыбу. Действительно ли это угорь? Может быть, это змея? Похоже и на то и на другое. Голова же, грубая, примитивная, принадлежит как бы древней рептилии. Наклоняюсь, осторожно протягиваю руку, чтобы погладить неподвижную, полуживую голову. Рыба-змея в тот же миг превращается в черного кота и вцепляется, играя, в мою руку. Очаровательный озорной проказник, полный нерастраченной энергии, самозабвенно царапает и покусывает меня (не больно). Изредка, при слишком резких движениях, кот непроизвольно дергается от боли в животе, но сразу же с удвоенной энергией возобновляет игру. Отдаюсь игре с таким же удовольствием, приговаривая: «Совершенно необыкновенный кот, совершенно необыкновенный кот. Ах, катуся, как ты так расшибся?» Подвижный игривый кот составляет переднюю часть рыбы-змеи. Длинное неподвижное туловище ее является неотъемлемой частью кота, я видела это мельком, во время игры. И боли во время резких движений кота возникали, как мне казалось, в животе той, неподвижной его части.
Мысленная фраза:«Можно сам ее сделать — распечатать на листы».
Звоню Пете. Телефон на вызов не реагирует, молчит (отключен?) В душу вползает разрастающаяся тревога.
У правой границы поля зрения находится громоздкая конструкция. Несколько человек раз за разом прикладывают к ее нижней части замысловатую деталь, как бы обучая кого-то этому действию. Так, в символической форме, изображаются попытки помочь Зонгу выйти из неблагоприятного положения (возможно, из затянувшейся депрессии). Завершается все мысленным диалогом. «Только немного поискать — и будет хорошо», - говорят эти люди Зонгу. Он, на миг воспрянув и тут же снова сникнув, упадническим тоном произносит: «Что я буду искать» (в смысле, зачем; сон был нецветной, темноватый, невнятный).
Входная металлическая квартирная дверь (похожая на дверь бомбоубежища). Справа от нее на лестничной площадке высится горка старой обуви.
Мысленные, с пробелом запомнившиеся фразы: «И парень, кстати, тоже ... Ничего не может ответить на...» (фраза обрывается).
Мысленно рождаю строку: «Реформы, поэмы и...». Последнее слово еще не найдено, для завершения ритмического узора оно должно быть двухсложным, с ударением на первом слоге. Воспроизвожу окончание строки бессловесно, на интонационном повышении.
Мысленная, неполностью запомнившаяся фраза (женским голосом): «Ведь это так важно — внук? внук, внук — чтобы он рос...».
Мысленная фраза: «ИЗ ПОЛЯ НЕТ ВЫХОДА». Речь идет о поле как пространстве, в пределах которого проявляется действие каких-то Сил.
Мысленная фраза: «Я услышал, за глаза, только что сказанное мной».
Мысленная фраза (серьезным мужским голосом): «Выигрыш на десять процентов больше».
Обустраиваюсь в больничной палате (мне предстоит операция). Раскладываю комплект свежего постельного белья (выданного больницей) и кое-какие принесенные из дома мелочи. Мой старый кожаный коричневый баул с пачками денежных купюр (новых) стоит пока что справа от меня, на каком-то возвышении. Палата — большая, светлая, многоместная, с пациентами преимущественно мужского пола, что меня слегка озадачивает. Мне говорят, что переведут в другую палату, но чтобы пока я обустраивалась в этой. Продолжаю свое занятие, и вдруг случайно замечаю, что баул исчез (пациенты виделись невнятными темноватыми фигурами, а предметы — в том числе, на миг, пачки денег в закрытом бауле — совсем вживую).
Ко мне в автобусе привязался хулиган, крепкий наглый парень. Пассажиры (смутные темные фигуры) не реагируют. Впадаю в паническую растерянность, не в силах что-либо предпринять (смутно чувствуя, что любое движение или слово лишь раззадорят этого типа). На счастье, за меня вступается солдат, такой же крепкий, как и хулиган, и даже чем-то на него похожий (я была чуть старше их). Хулиган не предвещающим ничего хорошего тоном предлагает солдату выйти (поговорить). Оказываемся вне автобуса, входим вслед за хулиганом в недостроенный дом. Меня лично никто сюда не звал, нахожусь здесь из чувства долга, не позволяющего бросить заступника на произвол судьбы. Атмосфера накаляется. Хотя ничего еще не произошло и не вымолвлено ни слова, всем существом предчувствую ужас надвигающейся расправы. Невыносимый, парализующий ужас, которым сопровождается воображаемое предстоящее смертоубийство. Появляется девушка, напарница хулигана, солдат исчезает. Выходим из здания, следую за не обращающим на меня внимания хулиганом (полагая, что солдат может появиться и готовая разделить с ним трагическую судьбу). Девушка намекает, что ни мне, ни солдату ничего плохого не будет. Это приносит облегчение, но решаю все же солдата дождаться. По пути к хулигану примыкают подельники, растрепанные темные фигуры, настоящие клошары. Девушка шепотом предупреждает, чтобы я стерла с лица выражение безмятежности (неконтролируемо возникшее, повидимому, после ее первого сообщения). Напускаю маску серьезности и озабоченности. И не только проникаюсь заодно этими чувствами, но и делаю безотчетное умозаключение, что для собственной безопасности человеку вообще, наверно, лучше всего всегда держать на лице такую маску.
Мысленная фраза (мужским голосом): «Будем с тобой кушать или нет?»
Мысленная фраза: «Удивляясь тому, как происходит отбор».
Сморщенная, небольшого росточка старушка показывает ФОКУС. В ее левой ладошке куриное яйцо, она запихивает его в рот. Этой же рукой обхватывает левый глаз, тянет на себя. Кожа вокруг глаза тянется, как тесто, за рукой, и вот яйцо снова в ладошке. Старушка опять запихивает его в рот, и снова извлекает из глаза. Повторяет фокус многократно. Стою рядом, бдительно слежу за ее действиями, яйцо действительно появляется ниоткуда. Оно было такое белое, матовое, гладкое, по контрасту с морщинистой смуглой ладонью старушки.
Мысленная фраза (быстрым женским голосом): «Тебя записали, а тебя проиграли, в общем, выбросили тебя».
