Макрокатаклизмы

  • 1268

    Макрокатаклизмы
    Сначала я увидела цепь гор с пологими вершинами, горы задрожали, но не рассыпались, потом позади гор стало видно море, воды его были серые, и высокие редкие волны набегали, одна за другой, на берег у подножья гор, а над всем этим с неба медленно спускались три или четыре светящихся белым светом больших шара, внешняя поверхность их была неплотной, состоящей из слоя мелких светящихся частиц.
    P.S. Этот сон не вызвал у меня никаких эмоций, но утром, спустя пару часов после того, как я спокойно записала его, я пережила тяжелейшее потрясение. А много позже вычитала, что такого рода сны, сны-катаклизмы, предсказывают потрясения психики.
  • 7973

    Макрокатаклизмы
    Пол нашей квартиры оказывается залитым серой мутной водой, истекающей из сливного отверстия ванны. Кто-то говорит, что произошла авария в масштабах страны, и что поступающая мутная серая вода (которой теперь все пользуются) неблагоприятно влияет на волосы (спокойный, с несколькими, условно видимыми персонажами сон запомнился в общих чертах).
Хронология
Мысленная фраза (женским голосом): «Где зубной сидит врач».

Сказав что-то маме*, отправляюсь на рынок. Почти добравшись, обнаруживаю, что на мне лишь трусики. В смятении представляю, как шла полуголая на виду у прохожих, и как это выглядело. Предстают светлые улицы светлого города с редкими светлыми схематичными фигурами прохожих (это видится как бы задним числом, моими глазами). Шмыгаю в проулок, стою там, прижавшись спиной к стене, понятия не имея, что делать. Вспоминаю про мобильник, решаю позвонить маме, чтобы она принесла одежду. Кармашек для мобильника пуст — аппарат забыт дома. Ну конечно, всё к одному, обреченно думаю я, продолжая машинально тискать сумку. Руки нащупывают какой-то предмет... Он! С облегчением прижимаю его к уху, и только было собралась набрать номер, как вдруг слышу в нем посторонний разговор. С любопытством прислушиваюсь. «...хочу спросить, можно ли вынуть этот диск... диск... и...», - запинаясь, бормочет женский голос, в ответ на что четкий энергичный мужской как бы завершает фразу, в которой запуталась женщина: «Вставить сторонний?»

Мысленная, неполностью запомнившаяся, незавершенная фраза: «...батарея от коммунистов...».

Изголовье постели, заправленной светло-горчичным бельем, на котором раскрошена шоколадная оболочка от детской сладости.

Мысленный диалог (женскими голосами). «В другую сторону».  -  Неодобрительно: «Вы делаете такие вещи» (не заслуживающие одобрения поступки).

Из тарелки с аппетитной жареной картошкой и кусочками отварной говядины кормят взрослого человека. Ни кормящего, ни его подопечного не видно. Видна периодически проносимая вправо ложка с картошкой и мясом, да слышны подбадривания: «Еще. И еще». В какой-то момент невидимый кормящий задумывается, не лучше ли давать подопечному картошку и мясо по отдельности, поочередно.

Мысленная фраза (серьезным женским голосом): «У каждого есть свои связи, которые не представлялись возможными».

Мысленная, с пробелом запомнившаяся фраза (повествовательным тоном): «...и давай записывать — наш Бунин им как писатель русский понравился» («давай» - в смысле, принялись).

Мысленные фразы (мужским голосом, строго, но спокойно): «Не ... на расточительство, Жюле. Почему вы не на стадионе?» (одно слово не запомнилось).

Фрагмент мысленного повествования: «...пришел домой, жена моя печет на кухне: как дела, милый?» Бегло видится находящаяся на кухне женщина.

Просторная светлая кухня. Готовлю, в соответствии с подсказками специалистки, блюдо из говядины с овощами (предназначенное для гостей). Женщина сыплет указаниями — что и в каком порядке солить, перчить, добавлять, смешивать. Периодически снимает пробу, недовольно интересуется, что я добавляю. Поскольку я всего лишь исполняю ее же указания, терпение лопается. Спрашиваю, известно ли ей, что сколько бы людей ни взялось за приготовление одного и того же блюда, у всех оно выйдет по-разному.

На большом земляном поле находится чем-то занятая молодежь. С удивлением (и неудовольствием) вижу Ивана, натягивающего на себя (балансируя на одной ноге) пару моих юбок. Преодолев замешательство, прошу вернуть одну (якобы понадобившуюся). Заполучив ее, прошу и вторую. Продолжаю путь, натыкаюсь на странный участок. Он испещрен круглыми, со сглаженными краями дырами (похожими на норы). Осматриваюсь. Земля из-за дыр осела, место выглядит опасным. Можно его обойти, но я пускаюсь напрямик. Лавирую между дырами, сознавая, что могу провалиться, оказаться засыпанной землей. Деловито думаю, смогут ли меня тогда отыскать, откопать, спасти. Без помех участок преодолеваю. Неподалеку молодежь разговаривает о том, о сем, Иван объясняет окружающим про мои юбки (персонажи виделись условно, а дыры и юбки - отчетливо).

Мне нужно попасть на кухню, расположенную в отрыве от квартиры (роскошной, находящейся в многоэтожном доме, где под кухни выделен подвальный этаж). Разветвленная сеть подземных переходов соединяет выходы квартир со входами кухонь. В руках у меня бумажный пакет с объедками заварных пирожных. Я спросила, следует ли их выбросить или скормить домашним животным (кошкам и собакам, которых видела в комнатах). Хозяева апартаментов сказали, что недоеденные пирожные нужно обжарить для матери-старушки одного из них. Оба они, муж и жена, богато одетые, красивые, холеные, подробно объяснили, как нужно будет обжарить объедки (впрочем, объясняла, кажется, жена, муж присутствовал рядом молча). Выхожу с кульком из квартиры, не могу отыскать кухню, хотя когда-то уже была в ней. Плутаю, иногда возвращаюсь к дверям квартиры (что дается без труда). Надеюсь, что ноги выведут к цели, но прием не срабатывает. В ярко освещенных подземных коридорах (местами выходящих на поверхность) изредка попадаются жильцы этого дома-муравейника. Набредаю на играющих детей, спрашиваю, как пройти на кухню такой-то квартиры (не запомнилось, как я ее обозначила, но еще до этого подумала, что кухню было бы легче найти, если бы я знала номер квартиры). Дети объясняют дорогу, что не мешает опять заблудиться. На одной из развилок вижу огороженную решеткой каменную плиту. На ней высечено сообщение, что по решению правления жильцов квартире номер «108» вместо кухни выделен легковой автомобиль такой-то марки. Каким-то образом понимаю, что это та самая квартира. Удивляюсь неадекватной замене (кухни на автомобиль). Еще больше удивляет сообщение как таковое, поскольку кухня у этой квартиры есть. Продолжаю поиски, плутаю в надежде отыскать кухню, где ждет ужина старушка.

В ожидании автобуса стою, рассеянно отключившись, неподалеку от остановки. Появившийся рядом, смутно видимый человек  вкрадчиво говорит, указывая в ее сторону: «Пивокровные. Смотри, там сколько уже набралось» (имеется в виду, что в автобус будет трудно попасть). Включаюсь, вижу небольшое скопление одинаковых фигур в черной одежде (почему-то названных «кровопийцами, вампирами» - таков истинный смысл употребленного слова-перевертыша «пивокровные»). Понимаю, что с посадкой в самом деле могут быть проблемы, иду поближе к остановке.

Мысленная фраза (женским голосом): «Так, закрывается, как это, механический».

Мысленная фраза: «Наши звери освещают тебя светом планеты Земля».

Обрывки мысленных фраз: «...садится за стол. И ... греха, что...».

Мысленные, с пробелами запомнившиеся фразы (женским голосом): «Разворачиваем ... Она продолжает сидеть с тем же ... видом».

Держу смутно видимый коричневый носок. Вижу засохшее пятнышко крови, думаю, что, наверно, стерла палец.

Мысленная фраза (мягко, ритмично): «И остались тем, что были».

Живу в крошечной квартирке квартала Старые Ручьи, появившийся хозяин предлагает внести квартплату за год вперед. Чтобы не обострять отношения, отвечаю, что подумаю, он уходит, я ложусь спать и засыпаю. Несколько раз ощущаю волновые воздействия, вижу во сне стоящих в мелкой серой воде птиц, похожих на уток с темным оперением и белыми пятнами на голове. Просыпаюсь (не открывая глаз), чувствую себя не в своей постели в Старых Ручьях, а совсем в другом месте. Понимаю, что во время одного из волновых воздействий, вводивших меня в состояния беспамятства, меня похитили и унесли далеко от дома. Обнаруживаю, что лежу на земле, в небольшой полусмятой, герметично закрытой палатке, находящейся на залитом солнцем равнинном пространстве. Справа (снаружи) сидит, положив руки на палатку, молоденькая симпатичная апатичная девушка, левее находится молодой человек, видимый темным силуэтом. Оба спокойно ждут, когда в палатке кончится воздух, я начну биться от удушья, а они, все так же спокойно, будут придерживать палатку и подпитываться (или подпитывать находящихся поблизости товарищей) энергией моей агонии. Неясно было лишь, оставят ли меня в живых, пока воздуха в палатке достаточно, хоть она и выглядит уже, как полуспущенный мяч. Не шевелясь, трезво, спокойно оцениваю ситуацию: уготованного не избежать, на спасение рассчитывать нечего (я даже особенно не задерживалась на этих мыслях), но пока я еще могу дышать, что и делаю, паника мне не поможет. Отстраненно представляю, как буду биться в агонии, а эти двое, снаружи, будут меня придерживать (через ткань палатки), воображаемое на миг визуализируется, но до финала еще есть время, волноваться рано. Тут глаза мои приоткрываются - и я обнаруживаю себя в своей реальной постели. P.S. Обдумывая сон перед тем, как его изложить, я со слабым удивлением отметила, что какая-то часть моего Я проявила неудовольствие, разочарование тем, что приоткрыв глаза, я прервала сон, и теперь невозможно узнать, чем бы он закончился.

Мысленная, незавершенная фраза (женским голосом): «Узнав о моей матери, что она (мать) сошла с ума, он...».

Мысленная, с пробелом запомнившаяся фраза: «Но в ... жизнь казалась ей (приемлемой)» (последнее слово передает смысл дословно не запомнившегося).

Блок Комнат отдыха на территории больницы. Задаюсь (не находясь в этом сне) вопросом, каким образом люди могли бы тайно пробираться из комнаты в комнату. Сон показывает подземный ход, соединяющий люки комнат. Туннель (для наглядности?) вскрыт, видны редкие бревна крепежа. Полупризрачный мужчина, касаясь пальцами стен, бредет там, по колено в глинисто-мутной воде. Идет пригнувшись (как бы по невскрытому туннелю), и в то же время торчит по пояс из раскрытого туннеля. Завершает сон мысленная фраза (энергичным мужским голосом): «Должен поклонников заинтересовать».

Обрывок мысленной фразы: «Конь ... был невысокого роста, а...». Смутно, на невнятном фоне видится конь.

Мысленный, неполностью запомнившийся диалог  (мужскими голосами). Спокойно: «Почему ... что он потеряется?»  -  Возбужденно: «Потому что он (ведь) совсем другим стал...» (речь  идет о смутно видимом предмете).

Мысленные фразы (мужским голосом, дружелюбно): «Але, это я. Это я. В центре недавно».

Мысленная, с пробелом запомнившаяся фраза (женским голосом): «Мне надо было ... час, когда я первую информацию получила» (возможно, вместо «Мне» было сказано «Не»).

Находящийся около меня (за границей поля зрения) мужчина спрашивает: «А там не было конфет? Посмотри». Еще раз смотрю на целлофановый пакетик для сладостей. Он почти доверху заполнен мелкими металлическими деталями. Их хорошо видно, смотрю с удивлением (или даже с любопытством).

На больших прилавках выставлены одинаковые картонные коробки с мелкими деталями. Редкие покупатели бродят, неспешно рассматривая и трогая товар. Внимательно сопоставляю детали одной из коробок. Дело в том, что при покупке требуется доказать абсолютное совпадение (или ничтожные расхождения) размеров отобранных деталей. Это требование настолько серьезно, что служит для меня источником нешуточного всплеска эмоций — я ужасно нервничаю (индифферентные, в отличие от меня, покупатели виделись условными, светлыми, а детали и коробки - отчетливо).

Пишу и читаю фразы: «Жванецкая, вы к кому? Почему к себе».

В этом сне белые кисти чьих-то рук были обагрены свежей алой (чужой) кровью.

Держу печать с круглой прозрачной стеклянной ручкой и цилиндрической золотой рабочей поверхностью.

Темная деревянная дверь с соосным барельефом-прямоугольником (занимающим с половину ее поверхности). Барельеф внушает непонятный страх. Дверь исчезает. Находящиеся вне пределов видимости Сущности раз за разом воспроизводят ее изображение для моего устрашения.

Мысленная, с пробелом запомнившаяся, незавершенная фраза (бесстрастным женским голосом): «Вы знаете, ее, наверно, ... холод, она вышла, наверно, уже...». Речь идет о бело-коричневой корове, которую сон после этого показал стоящей по брюхо в болоте.

Вернувшись после временного отсутствия на работу, с радостью узнаю, что могу в кратчайший срок уволиться. Встречаю в коридоре Офелию (начальницу) и Орега (руководителя вышестоящей организации). Офелия недоуменно интересуется, кто мне сказал, что я могу уволиться, говорит: «Я не намерена отпускать вас». Бурчу что-то в ответ. Идем втроем по коридору, поднимаемся по темной металлической винтовой лестнице. Она становится все уже и круче, вот ее ступеньки заканчиваются. Остаток подъема нужно преодолевать по двум, тянущимся одна под другой изогнутым металлическим балкам (ассоциирующимся у меня с лианами). Останавливаюсь. Офелия взбирается по ним, приговаривая, что однажды на Северном Кавказе ей пришлось взбираться по похожему подъему с загипсованной конечностью. Говорит, что с тех пор ненавидит Северный Кавказ. Повторяет несколько раз: «Как же я ненавидела его», преодолевает подъем и исчезает. Смотрю на балки, отдаю себе отчет, что лишь в экстремальной ситуации могла бы взобраться здесь. Но сейчас не тот случай, и я не вижу необходимости ни в предельном риске, ни в предельном напряжении сил (физических и психических). Поворачиваю вниз. Поднимавшийся за мной Орег доброжелательно предлагает помощь, говорит, что у него есть приставная лестница. Смотрю наверх, представляю там приставную лестницу, бурчу: «Не буду лезть туда. Только обезьяны могут тут лезть».

Мысленная, с пробелом запомнившаяся фраза: «Несмотря на ... it will be shoes».

Мысленный диалог (между мной и Лучиком). «Что-нибудь хочешь?»  -  «Да нет. Возьми меня с собой».  -  «Куда, детка?»  -  Куда-нибудь».

Кто-то (возможно, я) мысленно приговаривает: «Спасибочки, спасибочки, спасибо-сибо-сибочки».

Общаюсь с крупной (типа лабрадора) собакой светлой масти.

Ранее утро. Повстречавшаяся маленькая девочка пожелала узнать, куда я иду. На миг запнувшись, отвечаю (лгу), что иду к заболевшей знакомой, купить ей лекарство. Спрашиваю: "Знаешь, что такое лекарство?"

Мысленная фраза (женским голосом): «Эти три года — что?»

Мысленные фразы (мягким, пробным тоном): «Сказал нам, - после недолгого размышления фраза заменяется более выразительной:  - Горестно доложил нам».

Мысленные, неполностью запомнившиеся фразы: «...который будет получать пособие. Пособие за яркую душевную жизнь».

Оказываюсь в гостях у Петуховых, в Америке. Меня тепло принимают в уютном доме, и однажды приводят в странное, обнесенное белыми стенами место. Небольшое декоративное озеро окружено зеленой лужайкой со множеством деревянных шезлонгов. Люди приходят сюда, рассаживаются в шезлонги и погружаются в созерцание голубого мелководного озера на фоне белых стен. Мы пробыли там довольно долго, до меня не дошел смысл ритуала, раздражала замкнутость пространства, белые стены. Допускаю, что при определенном настрое что-то можно увидеть, слабо чувствую, что в этом действительно что-то есть.

Еду в забитой черными безликими пассажирами электричке, еле протолкалась к выходу. На платформе обнаруживаю, что вышла на остановку раньше. Поспешно поворачиваю обратно, чтобы вернуться в вагон (не особо на это надеясь). Электричка, старая, темная, больше похожая на поезд дальнего следования, продолжает стоять с открытыми дверьми (мне показалось, что машинист задержал отправление, увидев меня бегущей к вагону). Проезжаю перегон, выхожу, иду мимо огромных куч черной земли. Высоко на склоне одной из них вижу сидящего льва. Трезво представляю, что может произойти. В воображении бегло вижу возможный исход - как лев прыгает и сминает меня (это видится со стороны). Готовлюсь к худшему. Лев непонятным образом оказывается рядом, обнюхивает и чуть ли не лижет мою шею. Чувствую, что ему ничего не стоит ее перекусить, бегло вижу (со стороны) светлую (на фоне черных куч земли и черной одежды) слабую, беззащитную свою шею. Лев продолжает принюхиваться (у него не было гривы, так что, возможно, это была львица). Он так красив, что я (непроизвольно) ласково глажу его, приговаривая: «Лев, ах, какой красивый лев, какой красивый лев». Прекрасно понимаю, что он может в любой момент перекусить мне шею, но, вспоминаю я, бывают случаи, когда хищники дружат со своей жертвой. Лев лижет меня, а я его глажу — НЕ ГЛЯДЯ ЕМУ В ГЛАЗА, тщательно избегая этого и приговаривая: «Красивый лев, красивый лев». Отдаю себе отчет, что могу оказаться растерзанной, думаю об этом без страха, деловито. Я была совсем не против подружиться со львом, но понимаю, что последнее слово будет за ним. Отчетливо ощущая свою хрупкость, беззащитность, я ощущала также сиюминутное (шаткое) дружелюбие зверя (в этом насыщенном темными тонами сне лев был единственным светлым, красивым пятном).

Окончание мысленной фразы: «...плоха, и все лицемеры плохи».

Мысленные фразы: «Пока никого. Должна история подкармливать мышьями» (имеются в виду мыши).

Мысленная фраза: «Ребенка украли прямо из коляски». Смутно видится фрагмент улицы.

Мысленная фраза (энергичным женским голосом): «А не смотри, не смотри на нее!»

Неторопливо пишу (в зеркальном отображении) и одновременно мысленно произношу: «И я беру то, что изложено выше».

В финале сна ко мне подходит и что-то говорит (просит) кошка. Пересказываю это одной из женщин.

Укрупненно демонстрируется фрагмент газетной рубрики (серия коротких вопросов и ответов). Вопрос начинается со слова «Внук», и просто приводит его данные. А ответ, с легкостью мной прочитанный, содержит непонятные слова и знаки, там было лишь одно знакомое мне слово: «Далай-лама».

Мысленные, с пробелом запомнившиеся фразы (женским голосом): «Я... поиском. Но не от страха, не зайчистым поиском, (а)...» (фраза обрывается; возможно, вместо невнятного слова «поиском» было произнесено другое).

Мысленная фраза: «Два садика и крошка» (детские ясли и малыш).

Нахожусь у Фуфу («у них щенки», записала я ночью, но про щенков ничего не запомнилось). Фуфу собирается отправить сына (им был Ролл) в другую, кажется, страну, в пансион. Погода стоит холодная, дождливая, а она одела ребенку сандалеты (на босу ногу). Несколько раз возражаю, Фуфу не слушает моих доводов. Не в силах представить, как бедный ребенок будет топать по холодным лужам почти босиком, решаю перестать у них бывать. Заявляю об этом в проникновенной пространной, спокойной форме. Фуфу и мальчик внимательно слушают, Фуфу иногда кивает головой, а в конце благодарит. Спохватываюсь, что вещала по-русски, говорю, что они же ничего не поняли, повторяю все на их языке. Фуфу, кажется, еще раз благодарит, я удаляюсь. По дороге домой размышляю, почему она предпочла отлучить меня вместо того, чтобы одеть мальчика по погоде. С беспокойством думаю, что нужно срочно искать новую работу. Чем больше об этом думаю, тем большее беспокойство меня одолевает. И вдруг осеняет, что это мне ПРИСНИЛОСЬ. Испытываю заметное облегчение - и просыпаюсь.

Мысленные фразы (глуховатым женским голосом, в ответ на чей-то вопрос?): «У меня, - как бы.  Он делает разные успехи».

Мысленное подбадривающее наставление: «А теперь приготовься — и выходи» (появляйся).

Мысленная, с пробелом запомнившаяся фраза: «...радостный весь, у меня почти всегда начинается с этого».

Забредаю на окраину незнакомого города, оказываюсь в унылом, обшарпанном помещении, где в беспорядке стоят блоки старых темных фанерных сидений. Вижу неотчетливых людей, похожих на неприкаянных обитателей общежития для фабричных рабочих - женщину в темной одежде и двух мужчин (высокого мрачного костлявого брюнета и еще одного, пониже ростом, покрепче, посветлей). Сажусь неподалеку от женщины. Кажется, мы смотрели телевизор (не помню, чтобы экран его светился). Входит еще одна работница, белокурая привлекательная оживленная, в светлой (безвкусной) одежде. В какой-то момент посиделок у меня исчезают деньги (кажется, я держала портмоне в руках), мне известно, что их похитил сидящий в отдалении мрачный брюнет. Случившееся не вызывает эмоций, еще какое-то время сижу тут, потом собираюсь обратно. Мне нужно попасть в метро, но я не помню дороги. Делюсь проблемой с женщинами. Одна безучастно молчит, вторая (блондинка) с готовностью берется помочь, объясняет дорогу. Бегло видится (сверху) мегаполис с высокой светлой, увенчанной куполом башней станции метро. Поняв, что словесного объяснения недостаточно, блондинка вызывается довести меня до места. Сходим с широкого крыльца, идем вперед, я спохватываюсь: «Подожди, у меня же нет денег, ни копейки, как же я доберусь?» Поворачиваем обратно. Вижу, что один из бывших в комнате мужчин удаляется влево, второй (брюнет) спускается с крыльца. Со всей страстью, на какую была способна, со страстью человека, попавшего в безвыходное, отчаянное положение, говорю ему: «Деньги! Давай деньги!» И наставляю на него портмоне (как пистолет). И хотя этому человеку ничто не мешало уйти, он молча, спокойно протягивает мне солидную пачку купюр. Беру, поворачиваюсь, чтобы уйти. Тут же снова разворачиваюсь к не успевшему сдвинуться с места брюнету, дружелюбно протягиваю ему руку, он в ответ тянет свою. Молча, серьезно пожимаю ее (но не осязаю, что во сне прошло мимо внимания).

Мысленная, неполностью запомнившаяся фраза: «...не маркируются антисоциальным значком, так что (радуйтесь)» (слово в скобках не произнесено, но уже заготовлено).

Окончание мысленной тирады (женским голосом, эмоционально): «...желто-красной! А как (же) мы на работу едем?»

На старой уличной скамье сидят, не доставая ногами до земли, трое детей. Стою напротив левого малыша, поглаживаю его щечки. Ребенок поднимает на меня спокойный взгляд. Отчетливо вижу его лицо, симпатичное, но странное, немного похожее на мордашку какой-нибудь диснеевской зверюшки (двое остальных детей виделись условно, в темных тонах).

Иду к выходу из учреждения. Вижу на подоконнике вестибюля рулон узкой бумажной ленты, стянутый резинкой, под которую подсунут клочок бумаги с надписью «Передать Сергею». Поскольку учреждение секретное, проявляю бдительность. Решаю, что из-за находящегося в неположенном месте рулона (судя по формату, это была компьютерная программа) у неизвестного Сергея могут быть неприятности. Немного разматываю рулон, вижу номер сотового телефона, звоню, отвечает женский голос. Сон показывает пышнотелую пышноволосую девушку в большой светлой комнате (типа конструкторского бюро), отвечающую на мой звонок. Прошу Сергея. Сон показывает, как к оставленному девушкой телефонному аппарату подходит молодой мужчина и принимая звонок за им ожидаемый, оживленно говорит: «Иришка? Я...» (дальше не запомнилось). Дождавшись паузы, объясняю, что я, посторонний человек, нашла в вестибюле рулон адресованной ему бумаги и не знаю, что теперь делать (тут в мою голову вползает мысль, что, может быть, рулон не забыт, а положен туда специально). Не знаю, что делать, говорю, положить рулон обратно или... (я выжидательно замолкаю). Жду ответа, глядя на пару отодвинутых от стены шкафов. Грузная неопрятная женщина, заглянув в образовавшийся зазор и брезгливо передернувшись, говорит кому-то: «Не ходи туда, там грязно».

Клочок мысленной фразы: «Терра-зоо...».

Мысленная фраза: «О куклах».

Мысленная фраза (решительно): «И отсюда выбирать надо». Смутно видимая женщина указывает рукой на плетеную светлую корзину, доверху заполненную темными (размером с куриное) яйцами. Фраза, возможно, принадлежит женщине, а содержимое корзины является чем-то типа шаров для лотереи.

Обрывки мысленной фразы: «Когда она ... такая радостная и веселая...».

Мысленная фраза (женским голосом): «Когда ты танцевала, то ты свои ноги гораздо выше ставила» (ценила).

Маленькая девочка небрежно держит на коленях большую куклу. Не находясь в этом сне, внимательно смотрю на куклу. Ее лицо незаметно превращается в живое лицо младенца.

Мысленная, незавершенная фраза: «Да, из-за того, что проезжает одна правительственная машина...». Смутно видится одна из улиц, которая по указанной причине будет временно перекрыта.

Мысленно воспроизводится (как количественная оценка) число «294».

Начало сна почти не запомнилось, там семейство совершало очередное путешествие. И вот теперь они вернулись в свой особняк — мать, сын (ему лет шестнадцать) и две дочери (барышни постарше). Дочери мимоходом говорят, что уже отдали распоряжение прислуге перевести места их обитания из нижних апартаментов в верхние. Мать про себя удивляется поспешности их решения. Семейство дважды в год совершает переселения из нижних этажей в верхние и обратно. Признаю, что это разумно придумано как еще одно средство разнообразить течение жизни (не являясь участницей сна, нахожусь поблизости, моя реакция безмолвна). Дочери удаляются к себе, мать и сын остаются в большой, изысканно оформленной гостинной. Она светла - как и наряды семейства (за исключением сына), как наружный облик особняка, одежда прислуги и прочее. Сын, болезненно грузный и, повидимому, нездоровый от рождения, стоит, облаченный в черное, опершись вытянутыми руками о стену и втянув голову в мощные плечи. Замер, приходя в себя. «Постоять с тобой?» - ласково спрашивает мать, кладя ему на плечо руку. Он не отвечает. Она, оставаясь рядом, с укоризной говорит (о дочерях): «Слишком рано ушли к себе». Кто-то из прислуги замечает: «Наверно устали от поездки. Он (сын) — крепкий парень, а они — слабые девушки. Де-евушки».

Мысленная фраза: «Я не мудрый, я хитрый и...» (последним словом было или «умный» или «сообразительный»).

Читаю тест на левой странице книги с плотными белыми листами, отчеркиваю два абзаца.

Мысленная фраза (мужским голосом, с подначкой): «Не знаешь, кто за чем отходил?»

На столе лежат Петины фотографии. Решаю, что раз они лежат открыто, я могу их посмотреть, беру одну-другую, вижу лишь бледные, в коричневатых тонах отпечатки с нерезкими силуэтами человеческих фигур.

Брожу с приятельницей по территории выставки, болтаем обо всем понемногу. Рассказываю, что где-то вычитала утверждение, что «БЕЗ ГРЕХА МИР НЕ МОГ БЫ СУЩЕСТВОВАТЬ». Приятельница не воспринимает эту идею в голословной форме. Привожу (для наглядности) пришедший сходу пример, электронную лампу. Приравниваю грех к газу в колбе лампы. Разглагольствую, полагая, что человек с самым разгуманитарным образованием должен знать со школьной скамьи про анод и катод. А в уме все настойчивей шевелится подозрение, что говорю что-то не то. Решаю, что ошибка несущественна, важно, что пример нагляден. Не умолкаю даже на эскалаторе. Покинув его, приятельница, до тех пор не проронившая ни слова, говорит, что стоявшие за нами на эскалаторе молодые люди сказали друг другу: «Такие интересные женщины, а о какой ерунде разговаривают».

Молодая женщина безуспешно пытается добиться, чтобы ее дочь, бледная худенькая малышка, уснула. Девочка сидит в коляске, которую тихо везет эта женщина. Малышка наконец засыпает, а проснувшись выглядит преображенной. Теперь это красивый ребенок с округлившимся, посмуглевшим лицом. Сообщаю о метаморфозе ничего не подозревающей матери (видящей ребенка со спины).

Помню лишь, что находилась в фантастическом месте.

Категории снов