Занимаю одну из комнат большой виллы. Появившаяся новая съемщица (научный сотрудник) складывает имущество (приборы, чертежи и прочее) почему-то в моей комнате. Наблюдаю с беззлобным удивлением. Недоразумение каким-то образом проясняется. Вместе с какими-то людьми переношу вещи в отведенные новой съемщице апартаменты.
Что-то пишу, диктуя себе это вслух. Решаю прочесть написанное, буквы моментально частично исчезают. Опознаю английский язык, но прочесть написанное невозможно, оно бессвязно. Пробую восстановить смысл того, что только что произносила, но смысл уплывает (похоже, как если бы у надутого воздушного шарика размотать нитку и отпустить его).
0003
Два малыша миролюбиво играют в песочнице с какой-то вещицей, один нечаянно забрасывает ее в сторону. Просят прохожего принести ее. Получив, начинают истошно кричать, каждый вопит, что игрушка - именно его.
0004
Одеваю панталоны. Натянув на одну ногу, вижу внутри, между штанинами, большую плоскую черную пуговицу. Не пришитую, но при моих манипуляциях не только не падающую, но и не сдвигающуюся с места.
Светлый мешок с вывернутыми наружу краями. Он заполнен чем-то вроде крупной фасоли, которую перебирает чья-то толстая, с пухлыми пальцами рука (кисть руки человеческая, но гораздо крупней реально человеческой).
По углу горизонтальной поверхности широкой полосой снуют муравьи (их дорожка ориентирована под углом 45 градусов к граням поверхности).
0007
Отчаянно обороняюсь от кого-то (или чего-то), и способна только кусаться.
0008
Фрагмент сна: уши (лица, кажется, не было) с крупными, как бы отлитыми из блестящего серебристого материала резными красивыми серьгами.
0009
В кресле с высокой спинкой сидит мужчина, будто бы преступник, убивший много людей (как каким-то образом известно). Сидит в спокойной, ненапряженной позе, опираясь на спинку и положив руки на подлокотники.
0010
Из динамичного, полного людей и действий сна запомнилось, что я была юной, стройной, длинноногой, и на мне были шорты бледно-розового цвета в мелкую белую клетку, такого же цвета носки и высокие кроссовки.
0011
Решаю на доске математические примеры, мне всё кто-то (или что-то) мешает. Делаю ошибки, заклеиваю неправильное липкой белой бумагой, на ней пишу верное.
Просыпаюсь (наяву) на рассвете. Не открывая глаз, привычно, терпеливо жду, когда меня снова сморит сон. Слышу вопли уличных кошек, грохот мусоросборочной машины и прочие, доносящиеся с улицы звуки. Вдруг вижу зажженную сигарету (как если бы она была у меня во рту). Смотрю на нее, периодически вспыхивающую (как бы от затяжек, сама по себе, ведь я чувствую, что ее у меня нет). Деловито думаю: НЕТ ЭТО НЕ СОН, ВЕДЬ Я СЕЙЧАС НЕ СПЛЮ. А сигарета курилась, курилась, и погасла (я и в этом состоянии отчетливо ее видела).
0014
В конце сна женщина сетует на плохую способность справляться со свалившимися на нее проблемами. Говорю: «Да? А моя мама* мне тебя хвалила».
Хороший сон, в котором происходили веселые события, и Петя кому-то охотно и удачно помогал.
0016
Бурный сон о бурной любви с Вероном. Запомнилось, что он захотел меня убить — в его руке пистолет, а я полужива от страха (но выстрела не было!).
0017
Занимаюсь изготовлением вещиц для украшения комнаты. Получается совсем неплохо, что меня удивляет (поскольку это совсем не гарантировано). Эпизод воспроизводится несколько раз.
0018
Сон, в котором я действовала необычайно успешно.
0019
Лежа в кровати вижу, как с потолка капает вода. В одном месте, потом в другом, и так далее, но на кровать не упало ни капли.
0020
Заливаю сливками ягоды клубники.
0021
В зале стоят в беспорядке стулья, на некоторых сидят люди. Все сидят в обычных позах, а я полулежу, почти лежу. Чуть ли не демонстративно так развалилась, не испытывая по этому поводу никакой неловкости.
Старика-утопленника вносят в море, в надежде, что он поможет отыскать его пропавшего там сына. В воде окостеневшее тело оживает, старик медленно протягивает руку. Сильный луч света падает на указанный им участок моря и высвечивает старуху-утопленницу. Кисти ее вздернутых, как бы в мольбе о помощи, рук выступают из воды.
Огромный, в дальневосточном стиле дом со множеством комнат, переходов, лестниц. Все красиво, экзотично, в коврах. Восточный узкоглазый мужчина властно смотрит на другого, тоже узкоглазого. Тот, как бы подчиняясь установленным правилам (мне показалось, что он чем-то провинился), опускается на четвереньки, ползет по залам и лестницам, все ниже и ниже. Первый, с несколькими подростками, следует за ним. Второй доползает до нижней ступеньки очередной лестницы, останавливается, опускает плечи, приподнимает противоположную часть тела. На его пышных темных шароварах видится (на уровне ануса) отверстие, обрамленное широким белым кольцом. Первый мужчина подходит вплотную и засовывает ему в зад палец (не как насильник или врач, а как-то по-другому). Подзывает подростков подойти поближе, те подходят тоже вплотную.
0024
Читаю написанный латинскими буквами текст. И хотя каждое слово там было абракадаброй, смысл понятен.
0025
Мне сказали приготовить еду из основного компонента и добавок. В моем распоряжении были лишь добавки, но я умудрилась раздобыть и основной компонент, и сварила что-то вкусное, где добавки оказались основным компонентом, а основной компонент — добавкой.
По трассе, изобилующей крутыми спусками и подъемами, движется колонна тракторов с неправдоподобно высоко расположенными кабинами. Нахожусь в одной из них (не запомнилось, водителем или пассажиром). Очень страшно ехать в такой машине по такой трассе. В одной из машин не видим водителя. Присмотревшись, убеждаемся, что кабина пуста, но машина, тем не менее, едет. Думаем, что, возможно, водитель сидит не в кабине. С вершины одного из подъемов видим, что впереди, на левой обочине, лежащей девушке отрезают руку. Видим ее белокожее тело с ярко-алым разрезом у плеча. Кто-то (может быть, я) говорит, что, кажется, ей совсем не больно. Кто-то другой (точно, не я) отвечает, что ей очень больно.
0027
Посредине я, а вокруг — бесчисленное количество обуви, и все это мое.
Некий процесс (или ситуация) представлен в форме огромного стакана с коричневатыми стенками и блекло-оранжевым дном. Я должна привести его в порядок, исправить. Приступаю к делу, манипулируя стаканом и привлекая детали той же цветовой гаммы.
Многоэтажный дом с большим сквозным пустым пространством по центру и узким серпантином лестничных пролетов, площадки в некоторых местах загромождены хламом. Я должна прибыть куда-то с какой-то целью в сжатые сроки. Сначала мешает хлам на лестнице, потом долго жду лифта, он везет куда-то не туда. Вспоминаю, что что-то забыла, вынуждена, с теми же заморочками, вернуться домой (не исключено, что это повторилось не раз). Оказываюсь в подземном метро, состоящем из фантастически разветвленной, запутанной сети эскалаторов, движущихся с угрожающе большой скоростью во всех направлениях. Нужно перепрыгивать с одного на другой, пока не попадешь к месту назначения. Система настолько сложна, что непонятно, как многочисленным пассажирам (в черной одежде) удается с этим справляться, да еще на дикой скорости (жуть какая-то!) Из метро приходится вернуться домой - обнаружилось, что я еще что-то забыла. Вхожу в лифт, теперь вдруг тесный и узкий. Он разгоняется, передняя стенка исчезает. Чтобы не вывалиться, сажусь на пол, упираюсь спиной в правую стенку, полусогнутыми ногами - в левую, плечом прижимаюсь к задней. Мчусь все выше и выше, в нескольких дюймах от разверзшегося открытого края кабинки. Мне очень страшно, мне кажется, что еще немного - и я вывалюсь. Дом исчез, видится свободное пространство, природа, земля уже далеко. Говорю себе: «Только не смотреть вниз, только не смотреть вниз!» Возношусь, вжавшись в стенки, изо всех сил отвожу взгляд от открытого края, и уставившись в обшарпанный драный линолеум пола, твержу: «Только не смотреть вниз!»
0030
Еду с подопечной Унгой на пароходе. По какой-то причине изменяем маршрут. Прибываем в условленное место с опозданием, с жаром объясняю Кире, почему так получилось. Она молча курит, мне тоже захотелось курить, терплю, потом думаю, что тоже могу закурить, беру у нее сигарету.
В мрачном месте - в пещере или развалинах дома - замечаю убегающего симпатичного ежа. Слежу, куда он скрылся, иду ловить. Крутая мрачная захламленная лестница, вырубленная в скальном грунте, ведет в темное никуда. Осторожно спускаюсь, хватаясь руками за шершавые каменистые стенки и не понимая, как ёж может преодолевать непомерно высокие для него ступени. Вижу на одной двух толстых ежих с ежатами. Спускаюсь пониже, чтобы рассмотреть. Выбираю самого хорошенького ежонка (он барахтался около правой ежихи), беру на руки, поднимаюсь с ним наверх.
0032
В этом сне я так же страстно хотела уйти, сменить какое-то место (или ситуацию, положение), как и вернуться (или вернуть все) обратно.
В жутком месте, около завода (где наяву нет ничего подобного), в полуподвальном помещении находится что-то типа испытательной станции, тесной и загроможденной сверх всякой меры. Подъезжает телега, которую тащит удивительная лошадь - лошадиная голова ее непостижимым образом похожа на хорошенькую девичью головку. Ну и ну, думаю я, лошадь в центре Города, где только ее раскопали. Лошадь входит в тесное помещение, и проявляя не лошадиные, а человеческие смекалку и сноровку, втаскивает внутрь телегу. Но теперь ей самой не только не выйти, но даже не повернуться. Один из рабочих с необыкновенной ловкостью взгромождает лошадь на спину и передает находящемуся ближе к выходу второму рабочему (в их отношении к лошади сквозит поразительная доброта и покровительство).
0034
Сосед сумел затопить хозяйский нефтяной обогреватель, в квартире стало замечательно тепло. Причем то, что он до этого додумался, еще удивительней, чем давешняя лошадь с девичьей головой.
Мысленный совет (из нематериального источника). Мне рекомендуется перестать ворочаться по ночам из-за тревог и беспокойств, так как я буду иметь все, что необходимо. Ворочаться по ночам стоит только для пользы тела, чтобы оно не деформировалось от долгого лежания в одном положении.
0036
Иду к Мими за остатками вещей. Она живет в запутанном, периодически снящемся мне месте - это беспорядочное нагромождение частных домишек с садами и огородами, где нет (или почти нет) улиц. Приходится блуждать, вслепую пересекая обнесенные заборами участки. Добираюсь до цели, говорю Мими, что хочу забрать оставшиеся коробки, а кроликов и кошек, может быть, она хочет оставить себе? Мими велит забирать всё. Иду в захламленный сарай, где лежат коробки. По дороге во второй, где живут кролики и кошки, думаю, что так как мне некуда их девать, выпущу-ка я их на волю. Мими просит придти еще раз, ради ее брата, который вскоре должен приехать. Рассказывает длинную историю необыкновенной жизни брата и говорит, что брат ее (с которым я не знакома) хочет меня увидеть.
0037
Иду за продуктами по знакомому до мелочей кварталу, в котором сейчас все запутано. В довершение, одна из улиц разрыта, там меняют асфальт (широкая, уходящая вниз улица принимается мной за улицу Марата). После блужданий и плутаний прихожу в магазин, начинаю выбирать мясо (выбор велик, но мясо имеет несвойственный ему цвет).
0038
Бывшая секретарша одного из бывших моих мест работы распределяет жилье в аккуратном поселке одноэтажных, с небольшими участками, домишек. Вижу, как она подбирает дом для моего соседа. Подбор проводится по трем параметрам - по длине, ширине и высоте дома. Третий параметр особенно удивляет (какие уж там параметры, если все дома были, на мой взгляд, одинаковыми).
0039
Стою с мамой* и сестрой на железнодорожной платформе (кажется, мы встретили маму, так как у нее был с собой чемодан). Поздний вечер, идем на ночлег в какую-то квартиру, ложимся спать. На рассвете сестра появляется в моей комнате и говорит, что мама ушла. Разражаюсь слезами - для меня это является неожиданностью. Сестра спокойно объясняет, что мама решила покинуть нас, так как не хочет быть нам обузой. Говорит, что мама решила, по приглашению Креза, уехать на Урал, где на несколько дней собираются люди ее возраста. Спрашиваю, откуда сестре это известно, она отвечает, что кое-что рассказала сама мама, а кое-что содержится в записке, которую мама оставила в комнате. Идем туда, говорю, что заодно хочу рассмотреть квартиру. Как оказалось, она состоит из трех одинаковых комнат. В маминой имеется выход на лестницу, за ней следует комната сестры, моя оказалось самой удаленной (и самой аскетичной). В комнате сестры больше мебели, а в маминой много красивых старинных вещей - резной письменный стол, диковинная напольная лампа и прочее, и даже разукрашенная ниша (тайник), на задней стенке которой висит прозаический электрический счетчик. Возимся у выхода из квартиры, двери нет, проем занавешен рогожей. На лестнице кипит жизнь, лестничная клетка имеет по центру широкое сквозное открытое пространство.
Большой захламленный подвал, в центре которого большой железный бак (с метр высотой, почти доверху заполненный водой и являющийся унитазом). Вокруг него и по стенам, на кривобоких старых полках и длинных лавках нагромождена всякая всячина, в том числе тарелки с едой. Намереваюсь использовать бак по его назначению. То, что я собиралась сделать, происходит несколько преждевременно и интенсивно. Хлам и тарелки с едой оказываются забросанными экскрементами. В страшной панике хватаю их и бросаю в бак (на ощупь они воспринимались как муляжи, плавающие, однако, как настоящие).
Живу в коммуне. Все собираются на пирушку, наряжаются кто во что горазд. Два худых высоких парня обрядились трансвеститами. Замечаю, как один, проходя мимо другого, поцеловал его грудь (сосок выпирал сквозь одежду, но искусственной женской груди ни у одного из них не было). Оказываюсь за небольшим круглым столом, накрытым белой скатертью, сижу, с собачкой на коленях, в компании нескольких человек. На скатерть выложено печенье в форме баранок и что-то еще (подобное). Беру что-то белое, раскусываю, даю собаке. Она ест на моих коленях, потом спрыгивает на траву. Стол стоит на лужайке, справа находятся остальные участники пирушки, для них нет даже стола. Собака поедает угощение, а мы испытываем легкое чувство голода (точнее, естественное желание что-нибудь пожевать, чем-нибудь полакомиться). Лишь те три-четыре человека, что сидят за моим столом, изредка грызут коричневые колечки печенья.
0042
У меня завязались личные отношения с мужчиной (высокого роста). Он говорит, что не станет возражать, если я оповещу об этом всех, кого только можно (он сформулировал эту мысль изящно, но дословно она не запомнилась).
Мысленная фраза: «Вот в этом ящике лежал костюмы и пальто» (речь идет о картонной коробке). Смутно видится высокий худощавый мужчина, стоя на балконе вглядывающийся в глубину антресолей.
Незавершенная мысленная фраза: «Он похож на прогуливающего школьные уроки, а не на...» (следующим должно быть заготовленное слово «детсадовского»).
Мысленная, незавершенная фраза (женским голосом, энергично): «Определенно встало это имя...».
Хирургическая операция. Виден живот, в который несколько раз вонзают ножницы. Но ни криков, ни крови не было.
Окончание мысленной фразы: «...абсцисса, а существование — это ордината».
Яркая игрушечная яйцеобразная фигурка в несколько шажков подходит (справа) к открытому водопроводному крану, подставляет рот (клюв?) под струйку жемчужной воды, и вдруг, не меняя положения, поворачивается на четверть оборота (по часовой стрелке) вокруг своей оси.
Мысленная фраза (неторопливо, размеренно): «Точно так же всем должен — это тот, кто ни на минуту не забывает о себе самом». Фраза относится к поучению, в котором разбираются характеристики человеческих типов.
Возвращаюсь домой. Усмехаясь сама над собой, думаю, что тот, кто достаточно хорошо меня знает и придет сюда впервые, еще издали поймет, что я живу именно в этом доме, непохожем на остальные. На фоне длинных унылых мрачноватых строений он выглядит гораздо более светлым (хоть и немного аляповатым), стены местами покрыты светло-розовой и светло-голубой акриловой краской, крыша уставлена макетами химической посуды из тонкого прозрачного стекла — разнообразными колбами в два-три человеческих роста. В здании расположено химическое производство (оформление — дело рук руководителей этого производства), но для меня, к примеру, здание является просто жилым домом (трехэтажным, кубическим). Взглянув на крышу, с удивлением вижу соседку по дому, с романтическим видом разгуливающую с молодым человеком между гигантскими колбами, в смущении отвожу глаза, вхожу в парадную. В коридоре, соединяющем наш вход с соседним, незнакомый молодой человек держит в руках красивого кота, смотрю на них, молодой человек кота выпускает, тот удаляется (решаю, что парень кота мучил и отпустил только потому, что я некстати появилась). Вхожу в одну из наших комнат, комод стоит почему-то косо, придвигаю его к стене, на комоде мамин* стакан с водой, она скоро должна придти. Ложусь спать. Не успев уснуть, слышу, как в спальню входит сосед, ходит по комнате, открывает и закрывает дверцы моего шкафа (я лежу таким образом, что не вижу, а только слышу происходящее). Поведение соседа удивляет, а он подходит к кровати, присаживается на край, склоняется, начинает меня целовать. Не могу пошевелиться или хотя бы открыть глаза, мое тело мне не повинуется, прилагаю нечеловеческие усилия, но удается лишь чуть-чуть отворачивать голову. А этот человек (очень крупный) все целует и целует меня, бережно, нежно, и несколько раз так же нежно произносит что-то на незнакомом языке, как бы испрашивая на что-то согласие. Продолжаю отчаянные попытки высвободиться, тело по-прежнему мне неподвластно, я испытываю двойной стресс. Отвращение достигает апогея, когда я вдруг ощущаю во рту слюну этого человека, неимоверным усилием удается выпихнуть ее наружу, МОЙ УЖАС НЕОПИСУЕМ. Так продолжается довольно долго, потом этот человек уходит, потом опять бродит по спальне. Открываю глаза — в комнате никого нет, все это мне приснилось. Засыпаю, чувствую сквозь сон, что на кровати сидит кошка, потом она спрыгивает на пол, я опять открываю глаза - и теперь уже просыпаюсь по-настоящему (поведение приснившегося человека было искренним, миролюбивым, простодушным, но он был как бы не совсем Человек, не Землянин, это было какое-то более примитивное Существо).
Мысленная фраза: «Намеренье спящий тут же разгадывает» (мгновенно).
«И быть впереди всего, отклоняя всякий контроль. Быть впереди всего, отклоняя контроль, а не...», - говорит участник сна (окончание сказанного не запомнилось). Не находясь в этом сне, вижу в произнесенном противоречие.
Девушка истово молится, посвящая этому много времени. Замаливает свои грехи.
Стоим у телефонного аппарата, набираем номер, начинающийся с «14-04».
Мысленная фраза (быстрым женским голосом): «А сколько малышу ее, первенцу?» (речь идет о возрасте).
Мысленная фраза: «Не то что квартира, там очень маленькая квартира, фигура».
Табличка с объявлением. Удается прочесть одно слово: «SALE».
Встаю утром, с неудовольствием замечаю, что квартира покрыта пылью. Ее нанесло, наверно, через оставленные на ночь открытыми окна. Темно-серая пыль в отдельных местах свисает гроздьями. В ванной ее тоже полно, хотя дверь туда была закрыта. Готовлюсь приступить к уборке. В одной из комнат вижу двух уличных кошек (проникших, повидимому, через выходящее на крышу окно). Гоню их, но они, увлеченные выяснением отношений, на мое шиканье не реагируют. Входит Петя, посмеиваемся над этими самозабвенно орущими друг на друга созданиями. Пытаюсь подцепить одну шваброй. После нескольких попыток удается забросить ее через окно на крышу. Проделываю то же самое со второй. Кошки во время моих манипуляций не двигались, как бы замирали, одна из них — уже на крыше или еще в комнате — что-то грызла. Мы над этим тоже посмеивались. Это действительно выглядело смешно — кошки, поглощенные своими делишками настолько, что в упор не замечают людей, выгоняющих их из комнаты.
Мысленные фразы (дружелюбным женским голосом): «Ты не волнуйся, есть у тебя спрос. Но мы еще хотим у тебя спросить».
Мысленная, терпеливо подаваемая, несколько раз повторившаяся информация. Запомнилось лишь, что в качестве иллюстрации представал аккуратный прямоугольный блок сероватого, похожего на пемзу материала. Блок каждый раз как бы раскрывался (в вертикальной плоскости, параллельно боковым граням).
В спокойном сне длинношерстная черно-белая, знакомая мне кошка терпеливо ждала, когда я обращу на нее внимание. И когда я в финале сна погладила ее, кошка отреагировала так эмоционально, что вызвала во мне ответную волну симпатии и теплоты.
Длинная-длинная фраза - настолько длинная, что даже не вызвала попытки запомнить или хотя бы повторить ее. Я ее, кажется, даже не прочитала, просто окинула взглядом и решила, что она не сможет сохранить устойчивость вследствие своей длины (как, например, слишком длинный стержень при сжатии). В отношении фразы я мыслила устойчивость как возможность фразу повторить и запомнить.
Привожу на консультацию маленькую дочь (сновидческую) по поводу того, что она стала утверждать, что я - инопланетянка. Девочка крутится в холле около детской мебели, мы с консультантом стоим тут же, рассматривая цепочку рассуждений моего ребенка (они содержатся в толстой пачке скрепленных, дымчато-серых листов бумаги, которую держит консультант). Мы не читаем текст (там его, кажется, и не было), а просто смотрим на пачку, в которой даже пространство между полураскрытыми листами выглядит дымчато-серым. Все факты моей жизни, свидетелем которых была моя маленькая дочь, в ее трактовке неопровержимо доказывают, что я - инопланетянка. Череда их быстро (как в кинофильме, но без экрана) прокручивается перед нами. Кадры окрашены в теплые светлые тона и (в отличие от всего остального) выглядят четкими. Меня озадачивает факт такой фантазии ребенка, но ложный (с моей точки зрения) тезис доказывался ею безупречно, то есть две истины — моя и моей дочки — сосуществуют на равных. Проходящая мимо знакомая интересуется, что я тут делаю. Отвечаю: «Да вот, моя дочка говорит, что я - инопланетянка» (в моем тоне звучит досада по поводу того, что я должна разбираться с такой нелепой проблемой).
Мысленная фраза: «Но она никак не могла понять».
Мысленная фраза (женским голосом): «Я сказала: пойдем морем, а она сказала: нет». Видится небольшая морская отмель.
Вхожу в ванную, не сразу замечаю, что ее заливает мутной водой, проникающей через трещину в полу. Иду в детскую, где спят двое малышей (девочка и мальчик). Пол мокрый и тут. Догадываюсь, что наследила мама*. Дети просыпаются, тихо говорю: «Спите, спите».
Нарядная малышка берется за лепесток беловатого цветка и говорит: «Бно». Проделывает то же самое у второго цветка, и у третьего, так она крутится у меня под ногами. Чтобы она мне не мешала, подвожу ее к находящемуся позади нас, необыкновенному ярко-оранжевому светящемуся цветку, девочка переключается на него.
Мысленный диалог: «А если отказаться от жизни?» - вкрадчиво, наивно-провокативным тоном говорит женский голос. Мужской бесшабашно, с жаром отвечает: «Да это в тысячу раз лучше, чем тысячу раз...» (фраза обрывается).
Мысленная фраза из диалога мирно беседующих лиц, представленных сероватыми пятнами неясных очертаний (спокойным мужским голосом): «Мама, ты же знаешь, как я тебя ненавижу».
Сон, насыщенный опасностями и связанными с этим отрицательными эмоциями. В финале я должна несколько раз пройти над глубоким котлованом по ненадежному, непрочному на вид решетчатому покрытию с застекленными ячейками. Зев котлована лишь ощущается, но мне все равно безумно страшно идти по дощатым переплетениям. Подбадриваю (или понукаю?) себя тем, что другие ходят по этому покрытию и, кажется, и не думают бояться.
Вечером предстоит неожиданная, срочная командировка. Времени в моем распоряжении не так уж много, и я даже не знаю, сколько именно. В кассе Аэрофлота мне выдали не билет, а справку (целую прокламацию), прошу Петю помочь в ней разобраться. Он объясняет, что нужно прибыть в Аэропорт не позднее «девяти часов вечера» (вижу это время вписанным синими чернилами в середине печатного текста). Мне нужно успеть собраться, поесть, оставить еду для Пети (он в студенческом возрасте) и накормить кошку.
Мысленная, с пробелом запомнившаяся фраза (женским голосом, важно): «Но останавливался он ... у Александра Александровича».
Жду у прилавка, когда молодой продавец выполнит мой заказ. Он берет горячую булочку, раскрывает ее, поворачивается влево, к противню, на котором, как я поняла, разогреваются недоеденные посетителями (крупные, аккуратно обрезанные) куски пиццы. Берет щипцами пару кусков, вкладывает в булочку. До меня доходит, что куски обрезаны после того, как побывали в чьих-то руках. Говорю: «Нет, я не буду это есть. Я не знаю, в чьих руках это было, мыли ли эти руки, и так далее и тому подобное». Бегло видится свернутый трубкой кусок пиццы, подносимый к чьему-то рту. Продавец молча возвращает куски на место и поворачивается вправо, чтобы наполнить булочку свежим содержимым.
Мысленно, лаконично сообщается, что мы находимся там где надо (имеемся в виду мы с Петей).
Мысленная, с пробелом запомнившаяся фраза: «А почему ты решаешь, каким ... быть?»
Подкрепленная изображениями информация о двух, якобы разных вещах. Думаю по их поводу: «Так это же одно и то же».
Мысленная, издалека, глухо донесшаяся фраза (женским голосом): «Дело в том, что в Настоящем мне совсем не нравится, потому что я не могу его проверить» (начало звучит спокойно, отстраненно, а окончание — ускоренно, с нажимом).
Мысленное бормотание: «Лили, лежать. Лили, лежать. Сказать Лили: лежать!» (имя произносится с ударением на первом слоге).
Мысленные фразы (рассеянно): «Что бы ему написать? Мой дядя...» (фраза обрывается; начало ее является подлежащим).
Несколько муравьев рассосредоточены по полю зрения, и видятся в мельчайших деталях.
Мысленные, с пробелом запомнившиеся фразы (мужским голосом): «А ты чё не даешь...? Почему нельзя сейчас моментально решить...» (фраза обрывается).
Мысленная фраза: «Это очень чайник». Фраза сопровождается невнятным сероватым изображением.
Мысленная фраза (с выпавшим словом): «Наблюдая ... можно (набрести) на слово «дрейфующая»» (заключенное в скобки слово было, возможно, другим, схожим по смыслу).
Раздается потрескивающий шорох, характерный для какого-нибудь допотопного фильмоскопа. Под этот звук проворно выныривает и утверждается во все поле зрения блеклая допотопная групповая фотография — плотные ряды поясных изображений людей (которые, в отличие от звуков, воспринимались неотчетливо).
Произношу и пишу: «Без авторемонта не входить».
Четверостишье, стишок-парадокс. В нем остроумно сообщается, что объявлена скидка на поцелуи — вместо обычных четырех поцелуев будет только два. Об этом становится известно птице, которую сон бегло показывает (она воспринимается как птица-самец). Обрадованная сообщением, она тут же пользуется скидкой и умирает (в стишке об этом сообщается без грусти). Последняя строчка (резюме) не запомнилась.
Мысленные, с пробелом запомнившиеся фразы: «...типа карточка. Я не очень люблю писать».
Мысленная фраза: «Как, например, Ивонка» (имя произносится не без злорадства).
Отчаянно обороняюсь от кого-то (или чего-то), и способна только кусаться.
Мысленная фраза: «Зуи, отец этого Зуи, который гостит у них».
По поводу высказанной мысли умозаключается, что такая мысль — ложная, неправдоподобная — если и может быть высказана, то только птицами. Потому что птицы не обладают критическим умом, они глупы. Без запинки добавляется, что подобное мнение о птицах ошибочно.
Мысленная, незавершенная фраза (возможно, моя): «Я обнаружила, я впервые обнаружила, именно в первый раз, именно двенадцатого, именно...» (на двенадцатый день). Бегло видится число "12".
Завинчиваю один из вентилей плоской светлой обогревательной батареи (заполненной соляркой). Батарея мягко, бесшумно лопается, образовав горизонтальную, с темными краями, щель.
Мысленная фраза (мужским голосом): «Конечно, на улице и глупостей нет».
Старика-утопленника вносят в море, в надежде, что он поможет отыскать его пропавшего там сына. В воде окостеневшее тело оживает, старик медленно протягивает руку. Сильный луч света падает на указанный им участок моря и высвечивает старуху-утопленницу. Кисти ее вздернутых, как бы в мольбе о помощи, рук выступают из воды.
Мысленная, с пробелом запомнившаяся фраза (женским голосом): «...за третьего Коммунистической партии — это тоже неприятности».
Кто-то называет два кинофильма. Утверждает, что я когда-то их видела (полупроснувшись и еще удерживая в памяти названия, отмечаю, что наяву они мне незнакомы).
Расположенные друг под другом три как бы простейших примера на вычитание, где вместо чисел - изображения, относящиеся к разным категориям. Примеры выглядят формализованной записью логических рассуждений, оценивающих результаты уступок (или жертв?). Два первых отделены от третьего (итогового?) жирной чертой.
Мысленная, с пробелом запомнившаяся фраза (мужским голосом, извиняющимся тоном): «Я не ... девять часов уже» (имеется в виду временной промежуток).
Нахожусь в самой тесной, самой дешевой рыночной лавчонке, где продают (вразвес) всё что угодно. Проснувшись, вспоминаю, что недавно, в одном из снов мама* рассказывала мне про эту лавчонку, где взвешивали творог, а рядом - стиральный порошок. Вспоминаю, что мама практически не виделась, но то, что она рассказывала, сон показывал реалистично - темную лавчонку с забитыми всем чем угодно, темными, тянущимися до потолка полками. Слева там стояли весы, на которых взвешивали творог, справа - весы, на которых взвешивали стиральный порошок (смысл маминого сообщения был в том, что то, что слишком дешево, не всегда приемлемо).
Мысленная фраза (негромким женским голосом): «А дело в том, что на самом деле танцевали».
Мысленные фразы (мужским голосом, мягко): «Почему? Ты чего, дерешься разве?»
Не успеваю уснуть, как вижу высокую отвесную кручу огромных валунов. И хотя сама там не нахожусь (и не имею к круче отношения), она почему-то вызывает чувство дискомфорта. Сужу об этом по тому, что быстро открываю на мгновенье глаза, чтобы прогнать сон (я пользуюсь этим приемом в подобных случаях, если сон еще не очень глубок).
Мысленная, с пробелом запомнившаяся фраза: «Завидев ... он не должен рассеиваться, как кошка, увидевшая дым» (исчезать, как дым). Фраза сопровождается невнятным изображением.
Мысленный, с пробелом запомнившийся диалог (женским и мужским голосами). Медленно: «Почему...?» - Быстро: «Меня это на Совете тоже спрашивают».
Мысленная фраза (мужским голосом, снисходительно): «А почему не сказать?»
Бесцельно скольжу глазами по полкам магазина канцтоваров. Торговый зал пересекают несколько респектабельных мужчин (во главе с директором), на их одежде и на вещах, что были у них в руках (один, например, нес транзисторный приемник), болтаются товарные ярлыки - они свешивались с брючных ремней, свисали с манжет рубашек и т.п. Провожаю их удивленным взглядом, вхожу в смежный зал, где у двери, на высокой темной кровати лежит старушка-охранница. Спрашиваю про ярлыки, старушка странным образом спускается с кровати и отвечает прозрачным намеком на допускаемые этими лицами правонарушения. Для того, чтобы спуститься, она ухватилась за торец кровати, сделала стойку на плечах (струной вытянувшись вверх) и ловким красивым соскоком приземлилась. Все, ею проделываемое (с будничным видом), так не вязалось с ее обликом, что я, ошеломленная, все боялась, как бы она не грохнулась (стояла наизготовку, чтобы подхватить ее, в случае чего). Выходим из магазина, нам было по пути, но я не захотела идти вместе, и попрощавшись, свернула направо, к рынку. Было, наверно, раннее утро, рынок почти пуст, проходы посыпаны свежей влажной стружкой, в одном месте ею покрыта лишь правая сторона прохода, я шла по левой кромке, но разок наступила на стружку (просто так). Иду между пустыми рядами и думаю, что придется придти еще раз, позже.
Мысленная фраза (женским голосом, доброжелательно): «Идем, только (сначала) покормлю тебя».
Смотрю на расположенное в гуще тропических темно-зеленых зарослей здание необычной архитектуры. Делюсь впечатлением: «Как только я это увидела, я воскликнула: территория храма Биндлтона!» (за достоверность названия не ручаюсь).
Неспешно иду с тремя ребятишками по прелестному запущенному парку (или лесу). Место, к которому мы приближаемся, залито половодьем, рельеф тут неровный, впадины заполнены серой стоячей мощной водой. Младший из детей (ему года два) бежит вперед и в мгновение ока оказывается по грудь в воде. Беспокоясь, как бы намокшая одежда не утянула его глубже, убыстряю шаги, хватаюсь за капюшон куртки, тяну вверх. С удивлением обнаруживается неправдоподобная невесомость ребенка (ощущается как бы лишь вес куртки). Усаживаю извлеченного из воды проказника на фрагмент старой каменной стены, добродушно говорю: «Маленький утопленник, здесь бывает очень красиво, ты это знаешь?» (говорила, глядя на малыша, не воспринимая его лица, но не отдавала себе в этом отчета).
Несколько темных непрозрачных стаканов (раза в полтора больше обычных, чайных), в каждом с десяток темных стержней. Стаканы переносятся с места на место, перемещаясь друг относительно друга, то исчезая за правой границей поля зрения, то появляясь оттуда снова. Кто-то (или что-то?) стремится расщепить стержни - каждое исчезновение стаканов означает, что осуществляется такая попытка. Стержни каждый раз возвращаются неповрежденными. Не запомнилось, остались ли они целыми в последнее появление - кажется, некоторые частично расщепились. Слово "расщепление" не мое, оно из сна, а стержни были как бы душами или иным подразумеванием людей.
Мысленный диалог. Глуховато, издалека, с раздражением: «Вы не лезьте (не в свое дело)». - Четко, женским голосом : «Наташа» (обращение).
Мысленные фразы (первая вяло, последующие все более энергично): «Ты поведешь меня. Иди впереди. Трусиха».
Мысленная фраза: «И мать матерей — это мать».
Мысленно произношу: «Шесть, семь, восемь, девять». Полупроснувшись, прикидываю, какое сегодня число. Получается, что как раз девятое, отмечаю это совпадение.
На крошечном необитаемом острове, лицом к единственной пальме сидят, друг за другом, мужчина и женщина. Она: «Ты меня не слушаешь!» Он: «Дорогая, я так устал...».
Незапомнившаяся дословно мысленная фраза, в которой сообщается о лице, именуемом «Враг номер один». Каким-то образом понятно, что лицо это отнюдь не является врагом ни по отношению к автору фразы, ни по отношению к его единомышленникам (которым фраза адресована). Звание «Враг помер один» указанное лицо имеет на другом, более высоком уровне — возможно, глобальном.
Завершившая сон фраза (возможно, моя): «А это бережение фонфаски» (последнее слово является деепричастием).
