Мысленный совет (из нематериального источника). Мне рекомендуется перестать ворочаться по ночам из-за тревог и беспокойств, так как я буду иметь все, что необходимо. Ворочаться по ночам стоит только для пользы тела, чтобы оно не деформировалось от долгого лежания в одном положении.
На большой поляне, в обрамлении густых крон деревьев и высоких кустов возникает зверек. Крупный грызун спокойно стоит на задних лапках, красивая коричнево-рыжеватая шерстка прекрасно гармонирует с окружающей зеленью. Потом там же возникают, одна за одной, с десяток неподвижных человеческих фигур. Они отличаются лишь ростом - от утрированно маленьких (меньше стоящего в центре поляны зверька), до неправдоподобно больших, гигантских. Они выглядят искусственными, манекенами, не гармонирующими с природой, но являются живыми людьми. Понимаю это так (или мне дают понять?), что всю земную фауну можно символизировать одной симпатичной безобидной зверюшкой. Род же человеческий, несмотря на внешнее сходство людей, к одной фигуре несводим.
Кто-то говорит мне (говорящего не видно, может быть это вообще безлично): «Вот сейчас увидим ... врешь ты или нет» (часть фразы не запомнилась). Речь идет о чем-то, связанном с Богом.
Четырехгранный толстостенный, с высоким горлышком сосуд из чистейшего прозрачного хрусталя, заполненный (на три четверти) живой родниковой водой. От него и от воды исходит необыкновенное чувство чистоты, свежести. Это подчеркивается солнечными бликами, играющими на его гранях и на колеблющейся живой воде. Видение символизирует Петю. Был еще и небольшой текст, тоже о нем, без упоминания имени. Просыпаюсь, убеждаюсь, что сосуд запомнился хорошо, а из текста не вспоминается ни слова. Засыпаю, снова вижу этот сон, этот сосуд. Воспринимаю исходящее от него и воды чувство чистоты и свежести. Просыпаюсь, бегло конспектирую, зарисовываю сосуд, смотрю на часы — было без двадцати три часа ночи.
Советы-указания мне, все в серых тонах. В конце появляется изображенное крупными печатными буквами непонятное слово на иностранном языке. [см. сны №№ 0698, 0699, 0701, 0702]
Адресованные мне мысленные рекомендации (с визуальным рядом). Проснувшись, не могу ничего записать. Засыпаю, сон повторяется, просыпаюсь, не могу ничего записать. Засыпаю, вижу сон в третий раз, опять ничего не запоминаю.
Завожу (наяву) будильник, чтобы не опоздать на ужин. Засыпаю. Кто-то мысленно, с явной насмешкой (или легкой издевкой) начинает потешаться над уверенностью человека, воображающего, что он сам программирует свою жизнь. Этот Некто утверждает, что нет ничего проще, чем смешать планы человека (неясно, имелся в виду Человек вообще или конкретно я). В качестве доказательства многократно, мысленно твердится одно и то же: ты, мол, полагаешь, что сможешь проснуться в нужное тебе сегодня время, но ты не проснешься, ты проспишь, ты проспишь. Однако будильник (о котором Некто, возможно, не подозревал) дребезжит в нужное время, и я не опаздываю к ужину в том месте, где наяву гощу эти дни.
Находимся в помещении (кажется, у входа в лифт). Происходит что-то абсурдное (в духе того, что происходит со мной наяву после пережитого год назад потрясения). Мысленно отмечаю (совсем, как наяву), что опять произошло неправдоподобное. Иду куда-то с женщиной. Она говорит, что все, что я предпринимаю (наяву), не только неправильно, но и приносит вред. Говорит, что у нее есть связь с Высшим, поэтому сказанное является истинным. Со всей искренностью отвечаю, что все это время безуспешно ищу помощи, ищу кого-нибудь, кто объяснил бы мне, что происходит, и подсказал бы, что я должна делать. Повторяю это, кажется, несколько раз, но женщина молчит.
Мысленная, неполностью запомнившаяся, адресованная мне фраза (завершившая длинный сон): «...если хочешь увидеть начальную (форму) и форму его освящения».
Мысленный диалог. «Ты не обглодок», - доносится издалека мужской голос. Я повторяю: «Я не обглодок». И снова: «Ты не обглодок». - «Я не обглодок».
P.S. Дело в том, что после того, что со мной произошло (и происходит) с 26 августа 1999 года, у меня часто бывает ощущение, что те, кого я полагаю повинными в произошедшем, обглодали меня (энергетически).
Мысленная, запомнившаяся с пробелом, ко мне обращенная фраза: «Запиши в ... беречь почву не стоит» (имеется в виду, чтобы я сделала пометку на полях своего экземпляра источника). Я удивлена, так как полагаю, что почву всегда нужно беречь.
Идущая навстречу бедно одетая женщина с мальчиком протягивает мне милостыню. Брать подаяние психологически трудней, чем давать, но я, не раздумывая, беру деньги, воспринимая это как урок смирения (думаю, что нужно уметь не только давать, но и брать). Идем некоторое время вместе, женщина оставляет мальчика со мной, чтобы я отвела его к ним домой. Иду с малышом по проспекту, несколько раз пытаюсь сократить путь, но мы оказываемся в тупиках, и приходится возвращаться. Уточняю у мальчика, где находится его дом. Озадаченно тяну: «На Французской площади?» Я полагала, что он живет в более близкой части города. Сон смутно показывает соответствующий район. Думаю, что надо позвонить маме малыша, чтобы она не волновалась. Останавливаемся у лотка со сладостями, предлагаю мальчику что-нибудь выбрать. Он относится к этому очень серьезно, и так как, судя по всему, не искушен в сладостях, помогаю ему советами.
Мысленный диалог (мужским и женским голосами). Добродушно: «А чего?» - Нервозно: «То, что я вам сказала!» - Спокойно: «А что именно?»
Мысленный вопрос (женским голосом): «Сколько раз вы скакали на лошади и...?» (не запомнилось, что делали еще). Как бы выслушав ответ, тот же голос, в котором звучит покровительственное удивление и скрытая улыбка (что позволяет предположить, что обращение адресовано детям) переспрашивает: «Бегали на лошади? Тащили ее на себе?» (имеется в виду, что бегали по крупу лошади).
Присевшая перед малышом женщина осторожно обнимает его, и бережно прижав к груди, распрямляется, чтобы куда-то с ним пойти (это видится не в цвете, смутно, в темноватых тонах).
Углубляю убежище, прямоугольную (мне по бедра) яму. Она тянется с наружной стороны поребрика, напротив кондитерской. Вяло, неуверенно поднимаю со дна светлые булыжники, кладу на дальний край ямы. Неуверенность проистекает из убеждения, что камни все равно будут кем-то сброшены вниз.
Показываю поочередно два талона (белых картонных квадратных, со стороной с треть метра). Что-то говорю по поводу различий их текстов.
Мысленное двустишье (дразнилка?): «Самокат, самокат, колесо в сто карат».
Мысленная, с пробелом запомнившаяся фраза (мужским голосом, извиняющимся тоном): «Я не ... девять часов уже» (имеется в виду временной промежуток).
Мысленная, незавершенная фраза: «А, эти, как я забыла...».
Просыпаюсь (наяву) на рассвете. Не открывая глаз, привычно, терпеливо жду, когда меня снова сморит сон. Слышу вопли уличных кошек, грохот мусоросборочной машины и прочие, доносящиеся с улицы звуки. Вдруг вижу зажженную сигарету (как если бы она была у меня во рту). Смотрю на нее, периодически вспыхивающую (как бы от затяжек, сама по себе, ведь я чувствую, что ее у меня нет). Деловито думаю: НЕТ ЭТО НЕ СОН, ВЕДЬ Я СЕЙЧАС НЕ СПЛЮ. А сигарета курилась, курилась, и погасла (я и в этом состоянии отчетливо ее видела).
В качестве возражения чьему-то желанию (или предложению) приводится довод о том, что еще очень много людей на Земле голодает и вынуждено просить подаяние. Появляется условно невидимая стена (разделяющая тех, кто просит подаяние и тех, у кого просят). В ее горизонтальной прорези закреплены прозрачные пластмассовых ячейки. Находясь слева от стены, вижу, как ячейки наполняются грязной желто-коричневой водой, в которой пошевеливаются, ладонями вверх, кисти рук. Старых и не старых, грязноватых, припухших, желто-коричневого оттенка, в ссадинах и царапинах, одна пара совсем детская, тоже припухшая и чумазая. Руки шевелят пальцами, прося подаяние (самих людей, находящихся по правую сторону стены, не видно, их скрывает невидимая стена).
По петиному указанию приступаю (или собираюсь приступить) к уничтожению каких-то ненужных элементов.
Доливаю свежеприготовленный бульон в кастрюлю с супом. Думаю: «И мне удается сохранить суп».
Мысленная фраза: «Это имя — имя, которое очень любят».
Что-то обдумывая, говорю сама себе мысленно: «Ага, понятно».
Останавливаемся с Петей (школьником) в незнакомом городе. Выходим на крыльцо помпезного многоэтажного здания (гостиницы?), где обрели временное пристанище, идем с попутчиками осматривать окрестности. Оказываемся у неглубокой узкой речушки с буйной растительностью и мелькающей в воде живностью. Все это (из-за отсутствия цвета, в серых тонах) производит довольно унылое впечатление. Останавливаемся, чтобы рассмотреть бойких обитателей воды... А теперь мы с Петей вдвоем спускаемся с того же крыльца, преодолеваем тот же путь, оказываемся на том же месте у речушки. Смутно видимая женщина что-то выуживает руками из воды и выкладывает на темный, торчащий над водой валун. Присматриваюсь — на камне распростерто несколько светлых ленточных червей (по крайней мере я их приняла за червей). Подходим к воде. Участок земляного берега, на котором мы в прошлый раз стояли, засыпан мелкими белыми камешками, приятно хрустящими под ногами. В воде на этот раз лишь микроскопические мальки и несколько улиток. Подумываю, не прихватить ли улиток для аквариума, пусть там будут пока хоть они.
Пробираемся по нагромождениям и насыпям. Карабкаемся, цепляясь за трубы, по склону. Оказываемся перед большим вольером. Кто-то из наших высказывает какую-то мысль и добавляет, что сейчас мы увидим подтверждение. С его подсказки высыпаем в вольер корм. Появляется небольшая, заинтересовавшаяся кормом обезьянка (люди виделись условно, а обезьянка — отчетливо).
«...и вообще сильный галтер из меня вышел. Из двух бух, которые тут поставили», - весело, громогласно заявляет мужчина (начало тирады не запомнилось). Мужчину поставили тут, у реки, за чем-то наблюдать, что-то подсчитывать. Энергия и простодушие распирают его. Вот он, шутки ради, и уподобил себя бухгалтеру, для вящего эффекта разодрав это слово надвое (не совсем ясно, почему у него удвоился «бух»). Ни собеседников мужчины, ни лица его самого я не видела. Речка за его спиной выглядит сероватой, вялой, берега заросли свисающими к воде травой и редким кустарником.
Вижу лист того же формата, что те, на которых наяву записываю сны. На нем аккуратным почерком изложено содержание двух снов. В тексте второго замечаю пару раз повторившуюся фамилию Вейки. Предполагаю, что это те самые, не законспектированные мной наяву, предыдущие два сна этой ночи. Полупроснувшись (по-настоящему), истолковываю это так, что мне дается знать, что прекращать записывать сны не стоит. Зажигаю свет, конспектирую сон.
Мысленная, неполностью запомнившаяся фраза (женским голосом): «...вы возьмете в понедельник».
Незапомнившийся необычный сон в восточном стиле.
Разговариваю по телефону с Лейлой по поводу книг. Она спрашивает, сообщила ли я что-то Этьене. Говорю: «Нет, не сказала. Уж она-то, ты же знаешь, сколько через ее-то руки книг прошло». Смутно видится Лейла, прижимающая к ушам телефонные трубки - она одновременно разговаривает со мной и с Этьеной.
Мысленные, неполностью запомнившиеся фразы: «Чудо же сотворил, безусловно, Лев Толстой. Несколько лет тому назад он сотворил историю...».
Мысленная фраза: «А завод, тем временем, закончил ремонт». Мне не хотелось ее записывать (из-за ее прозаичности), но фраза не давала покоя до тех пор, пока я не сдалась.
Петя гостил у меня, а теперь собирается обратно, в селение Адамс. Ушел за покупками, внезапно возвращается, говорит, что пора ехать. Кудахчу, к чему такая спешка, он что-то отвечает (так, как делает подчас наяву, когда слова произносятся, но информации не выудить). Вижу у него на голове белую повязку, из-под которой, справа, выступают капли крови, в тревоге спрашиваю, что случилось. Он опять увиливает, я, разумеется, не успокаиваюсь. Действие переносится в селение. В старом сарае женщина ждет для разговора того, кто ударил Петю. Кручусь поблизости, решаю уйти, потом думаю, что следует послушать, что случилось. В сарай входит чернявый парень (временный работник). Говорит мне, что деньги ему нужны для оплаты учебы дочки. На поляне перед сараем появляется малышка в школьной форме. Спрашиваю, не его ли эта девочка, он отвечает, что его. Объясняет про Петю. Говорит, что тот зашел в его жилище и сказал отнести на место лопаты, которые бросил этот работник. Работник разозлился на замечание, ну и...
Смутно видится, как кого-то рвет над ванной, следы смывают в сливное отверстие. Во втором (завершающем) эпизоде, видимом ясно, в цвете, полощу здесь выстиранное белье. Вода в белой ванне чистая, прозрачная, живая. Приходится лишь следить, чтобы белье не попадало в зону незакрытого сливного отверстия (мне известно, что тут недавно произошло).
Спешу куда-то, время поджимает, почти перехожу на бег. Улицы пусты, лишь на одной смутно увиделись две-три фигуры прохожих, да странное существо, с полметра ростом, с тяжелой поклажей (стопкой брикетов, доходившей почти до подбородка этому, как мне поначалу показалось, ребенку). Предположила, что малыш помогает взрослым — переносит строительные блоки для возводимого поблизости дома. Но приблизившись, убеждаюсь, что это не ребенок, а странноватое взрослое существо (лица его, на быстром ходу, я не рассмотрела). Небо заволакивает тучами, собирается дождь, решаю заскочить домой за зонтом (благо это по дороге). Срезаю путь по проходным дворам — и оказываюсь дома (в нашей бывшей квартире на Рябинной улице). Случайно замечаю на балконе верхнюю одежду, развешенную (для проветривания) на спинках стульев. Чтобы ее не замочило дождем, спешно вношу ее (в несколько приемов) в комнату и бросаю на диван. С удивлением замечаю среди стульев компьютерное кресло с высокой матерчатой спинкой, в центре которой красуется большая рваная дыра, показанная крупным планом (сон нецветной, в темных тонах).
Обращаясь к собеседнице, около которой стоит ее пес (похожий на лабрадора), и имея в виду именно пса, запальчиво говорю: «Вот дай ему высказаться. Интересно, что он скажет о нашей жизни» (персонажи виделись смутно).
Мысленный диалог. «Вероника, ну а как у тебя дела?» - «У меня хорошо». Мысленно воссоздавая диалог при конспектировании, с удивлением выясняю, что обе реплики произнесены одним и тем же женским голосом (с характерными интонациями Мии).
Разговариваю с находящейся у меня в гостях Хелей, в связи с чем-то упоминаю, что училась в школе в Сибири. «Вы? В Сибири? Мне известно, что вы пошли в школу в Ленинграде и закончили школу в Ленинграде», - говорит Хеля. Отвечаю, что это верно, но промежуточные годы я все же провела в Сибири. С удовольствием предаюсь незабываемыми воспоминаниями о той поре. Хеля идет отдыхать, тихо выхожу на огромный балкон. Уже ночь, но балкон ярко освещен, бесшумно щелкаю выключателем, свет не гаснет. Может быть Хеля включила его из комнаты? Оставляю освещение в покое, тихо ставлю на балконе стул. Открывается дверь еще одной комнаты, выходит мама*, беспокоюсь, как бы она своим шумом не разбудила Хелю.
Легко читаю пару строк книги, запомнилось первое слово: «Он».
По темной бугристой земле бескрайнего пустого пространства едет, в сторону горизонта, открытый военный джип. В нем стоит плотная группа людей — главы правительств, решающих проблемы Ближневосточного региона, и их помощники. Джип внезапно оказывается в луже грязи, зачерпывает ее, все выходят, чтобы привести в порядок испачкавшуюся обувь. Вот они сгрудились под большим деревом, на поросшем травой пригорке. Правее, невдалеке, под еще одним деревом стоит, спиной ко всем, с выражением отстраненности и смиренного достоинства, Ясер Арафат. Башмаки его доверху облеплены комьями коричневой земли. Вижу в нем человека, нуждающегося в помощи, отторгнутого от остальных (и еще меня поразило выражение его лица). Подхожу, прошу разрешения помочь. Он, не отвечая, отстраненно смотрит вдаль. Говорю, что только принесу воды, чтобы смыть с обуви налипшую землю. И хотя он по-прежнему молчит, понимаю, что помощь будет принята. Набираю воду из крана над большой квадратной раковиной, находящейся под еще одним, последним тут деревом. Набрала полную сковородку (старую, темную, с длинной, под метр, ручкой), приношу Арафату. Он, все с таким же отсутствующим видом, опирается на мою левую руку, смывает грязь. Вода кончается, предлагаю принести еще, он без слов дает понять, что это совсем не обязательно. Все же снова набираю полную сковородку, но по дороге вода вдруг начинает убывать, хотя я ее почти не расплескивала. Подумала было вернуться к крану, но не делаю этого, и когда подхожу к Арафату, вода (почему-то с примесью песка и соринок) плещется на самом дне. С удивлением вижу в сердцевине дна штырек со сквозным отверстием, сквозь которое и выливалась вода. Показываю это Арафату — и просыпаюсь (Ясер Арафат виделся ярко, отчетливо, в цвете, в том числе рельефно виделись комья земли на его обуви, остальные персоны являли собой условные схематичные темные фигуры, а кем они были, было просто каким-то образом известно).
На столах расположенной амфитеатром аудатории множество неисправных телефонов. Чиню их (или ищу исправные).
Малыш получает удостоверение. Ребенку кажется, что он получил мало. Его уверяют, что, наоборот, он получил больше, чем получат другие: ведь он получил содержимое одного из конвертов, а между остальными будет поделено содержимое второго конверта. Малыш успокаивается, ему и невдомек, что его удостоверение случайно оказалось в отдельном конверте, а удостоверения взрослых — в другом.
Незавершенная фраза (как бы голос за кадром) из сна: «Но особенно страшный след здесь оставило лицемерие, которое...».
Мысленные, с пробелом запомнившиеся фразы (женским голосом): «Да, это ... Снимаются ограничения. Понимаете?»
Фрагмент мысленной тирады: «...тяжело. Даже вспомнить о том, как я вспоминала...».
Мысленная, неполностью запомнившаяся фраза: « ... я сам по себе, я знаю, что хочу».
Держу печать с круглой прозрачной стеклянной ручкой и цилиндрической золотой рабочей поверхностью.
Мысленная фраза (строгим женским голосом): «Вероника, как тебе не стыдно?»
Мысленная фраза (женским голосом): «Они же, они же, они же, они лже».
Мысленная фраза (женским голосом, дружелюбно): «И наверно, получится у тебя все очень хорошо».
Мысленная фраза: «Никто и не закрывается».
Мысленные, с пробелом запомнившиеся фразы: «Больше никто не ...? Я думаю, что жук». Смутно, не в цвете видится мужчина, медленно идущий по комнате, всматриваясь в пол.
Сижу, нога на ногу, старательно закручивая натянутый на ступню носок. Когда он перекрутился до упора и его верхний край стиснул щиколотку (этого я и добивалась), стягиваю носок, сую его в коробку.
Сняли на лето бревенчатое, потемневшее от времени строение, одиноко стоящее у края леса. Место замечательное, полное воздуха и света. Хозяева живут в другом доме, и больше никакого жилья вокруг. Поначалу все идет хорошо, но потом хозяева (женщина и ее взрослый сын) начинают проявлять к нам назойливый интерес, сопровождающийся немотивированными придирками. Занятые своими делами, не реагируем видимым образом, хозяева не унимаются. Все исчезает, оказываюсь на своем рабочем месте. В связи с чем-то рассказываю подчиненной, что по натуре я «кустарь-одиночка», на работе стараюсь сидеть в укромном месте и предпочитаю выполнять все своими силами, без подчиненных. Спохватываюсь, что допустила бестактность, как-то сглаживаю ситуацию.
Сон про то, что я куда-то вернулась. Место и окружающая обстановка мне незнакомы (или неузнаваемы?), но у меня неоспоримое чувство, что я вернулась к себе (затрудняюсь расшифровать это понятие). Возвращению предшествовало множество перемещений, действий, впечатлений.
Мысленные фразы (служебным женским голосом): «Вот когда будет время, я еще с вами поговорю. Пожалуйста». Смутно видится подтянутая женщина в деловом костюме, якобы произнесшая эти фразы и теперь отходящая от собеседника.
Мысленная, неполностью запомнившаяся фраза: «...(у) нас вызывает смех, смех отдохнувшего, только что позавтракавшего человека».
Мысленные, с пробелом запомнившиеся фразы (доброжелательным женским голосом): «Не швыряй ... Подожди, не швыряй ничего». Смутно видятся мужская куртка и два предмета кухонного обихода. Вещи принадлежат мужчине, который должен их увидеть и соответствующим образом отреагировать.
Пассажиры автобуса интересуются, живу ли я в этом районе (им такая возможность кажется странной). Подтверждаю, что живу, в крошечной квартирке. Автобус постепенно пустеет, в салоне лишь я и еще одна женщина. Водитель мчит без остановок по пустой широкой улице. Говорю, какой замечательный у нас автобус, почти как такси. Женщина видит ситуацию по-иному, и высказывает в отношении водителя какие-то замечания .
Мысленная фраза (женским голосом): «Он слизывал посуды тысяча девятьсот...» (фраза приостанавливается). Мысленно осознается, что сейчас уже не тысяча девятьсот какой-то, а 2007-й год (речь идет о копировании дизайна посуды).
Едим с Петей в кафе необыкновенно вкусный суп — в жизни не ела такого вкусного супа! Отдав должное кулинарному шедевру, сетуем, что нельзя позволить себе такое удовольствие каждый день. Но потом решаем, что если заказывать на двоих одну порцию, то вполне можно позволить, если и не каждый день, то хотя бы через день.
Мысленные фразы (мужским голосом): «Пригремел. Пригремел из-за этого на уголь» (первое слово звучит задумчиво, потом интонация становится все более энергичной).
Мысленные фразы: «Даже сидят уже. Даже сидят. Даже сидят уже на бывшей нижней ступени». Смутно видится двухэтажная изба с наружной деревянной лестницей. На нижней половине лестницы сидят несколько детей в светлой, блеклых тонов одежде.
Петя с приятелем (младшие школьники) в поисках приключений заночевали в овраге. Оказываюсь там сразу после того, как они покинули (на время?) это место. В темноте вижу на дне оврага камни и жирную землю. Боковым зрением замечаю, что в одном месте камень и земля слабо подались вверх. Присматриваюсь, углядываю сливающуюся с камнями верхнюю часть головы крокодила. Живого, скрытого под землей крокодила. Раздумываю, что делать. Поскольку мальчики должны, кажется, вернуться, решаю отвадить зверя от этого места. Высматриваю подходящий камень, с силой бросаю туда, где увидела крокодилью голову (я стояла почти у ее пасти). В крокодиле не чувствовалось агрессии, но ничего нельзя было гарантировать, и мной руководило чувство ответственности за детей. Оказываюсь дома, в светлой уютной комнате, Петя тоже здесь. Вижу много новых ярких игрушек, Петя говорит, что купил их у товарища. Внимание привлекает пара красочных сборных деревянных лошадок, запряженных в яркие тележки. Беру одну, чтобы получше рассмотреть. На моей ладони игрушка рассыпается на составные части, они падают на пол. Опускаю взгляд, хочу их поднять, но не вижу их. Правее вижу еще несколько новых игрушек. Задумываюсь, откуда у Пети взялись на все это деньги. Вспоминаю про (легитимный) источник их появления. Петя показывает клочок бумаги, на котором что-то написано, советует: «Обязательно купите вино (марки) 623». Не вижу на клочке названной марки, говорю: «Нету такой». Произношу это вслух, уже просыпаясь - выпадаю из сна с этой фразой на языке (лица детей не виделись).
Мысленная фраза: «Семейство Сатаны». Последнее слово визуализируется.
Мысленная фраза: «Ходит святой взгляд».
Мысленные фразы (женским голосом): «И что, (пристают) для него? А ведь своим телефоном же луч(ше)» (последнее слово не договорено).
Обрывок мысленного диалога (женскими голосами). «...откуда». - «Там и они».
Мысленные фразы (мужским голосом, с мягкой полуулыбкой): «Как тогда. Помнишь?» (судя по интонации, фраза обращена к женщине).
Смотрю в раскрытый журнал, легко прочитываю название одного из коротких рассказов (миниатюр): «Дорога».
Иду по улице, внимание притягивается уютным желто-оранжевым светом, льющимся из окна нижнего этажа. Замедляю шаги, приостанавливаюсь. Вижу в комнате двух детей и двух женщин, одна из которых резко бранит ребятишек. Мысленно посочувствовав малышне, трогаюсь в путь, но что-то меня не пускает. Оказалось, что край одежды зацепился за штырек тянущейся по кромке тротуара ограды, отцепляю его.
Мысленная, незавершенная фраза (тенором): "Дальше тогда я буду..." (в дальнейшем).
Мысленная фраза (спокойным женским голосом): « А вот я вас сейчас порадую».
Мысленная фраза: «Приятно please your number...» (последнее слово не запомнилось).
Мысленная, незавершенная фраза (мужским голосом, благодушно): «Батенька, если шестьдесят процентов...».
Стою на кафельном полу, с недоумением глядя под ноги. Не понимаю, кто и зачем расплескал передо мной воду (она виделась отчетливо, была чистой, почти живой).
Мысленная фраза: «Сначала вам платят за то, что вы молоды, а потом — за то, что вы состарились» (местоимение использовано в обобщенной, безличной форме).
Мысленная фраза (спокойным мужским голосом): «Вот тогда я на него смотрел и сказал ему — если ты сделаешь ей больно, ты будешь иметь дело со мной».
Мысленная фраза, какое-то время пассивно сохранявшаяся в полупроснувшемся сознании. Когда же спохватываюсь ее записать, она тут же мягко улетучивается из памяти.
Раскрываю одну из своих старых тетрадей (дневников). С изумлением вижу, что многие записи смыты, многие небрежно выстрижены. Иду к сестре, в соседнюю комнату. Показываю тетрадь, признаюсь, что напугана, спрашиваю, как к этому относиться. Сестра отвечает: «Легко». Спрашиваю, где теперь хранить тетради, сестра что-то советует. Видим на задней стене комнаты, на фоне теплого солнечного пятна, тень движущейся электрички. Вагон за вагоном, в уменьшенном масштабе, видятся, вплоть до мельчайших деталей. Издалека доносится стук колес. Смотрим на тень (она движется вправо, наискосок), удивляемся четкости изображения. Видим силуэт человека, идущего вдоль одного из вагонов (по ходу движения поезда). Сестра со смехом говорит: «Вот кто-то пошел в туалет».
