Кто-то (не исключено, что я) швыряет в угол комнаты большое зеркало (или стекло), вправленное в круглую светлую раму. Неведомая Сила на лету подхватывает его и плавно опускает на стоящий в углу темный дощатый топчан.
Выталкиваю палочкой из-под дивана завалившиеся туда предметы. Вместе с ними из-под дивана вдруг вырывается, как под действием Неведомой Силы, струя песка.
На пологом склоне песчаной дюны внезапно образуется горизонтальная воронка. В нее, как под действием Неведомой Силы, всасывается песок и попавший в поле этой Силы крупный камень. Габариты камня превышают жерло воронки, так что он лишь прикрывает ее.
Вылезаем по очереди в маленькое оконце, находящееся в верхней части обитой старой жестью двери. Сваливаемся из него вниз по отвесному, покрытому мягкой землей склону (высотой с трехэтажный дом). Снова оказываемся перед дверью, пролезаем в оконце, сваливаемся вниз, и так раз за разом. Падать не страшно, просто к моменту приземления тело уж слишком разгонялось. Во время очередного падения чувствую, будто меня придерживает какая-то Сила, приземляюсь почти на нулевой скорости. Это было невероятно, потрясающе. Возбужденно рассказываю об этом другим прыгунам. Говорю, что в прыжке как будто кто-то подхватил меня снизу ладонью, и я в этой ладошке, как в люльке, плавно спустилась вниз. Рассказывая, вытягиваю правую руку, согнув ладонь чашечкой, но не помню, чтобы хоть кто-нибудь обратил на мои слова внимание. Все, как заведенные, сосредоточенно (или автоматически) лезут в окошко. Но на этот раз оно оказывается запертым. Точнее, из трех его параллельных дверц (металлической, решетчатой и стеклянной) запертой на замок оказывается средняя (решетчатая). Теперь мы можем лишь видеть свет по ту сторону железной двери, но выбраться наружу уже не можем. Не осознаем этого, в недоумении трясем решетку.
P.S. Закончив (сейчас) описание сна, я поняла, что напоминает обитая жестью дверь с трехслойным окошком. Это похоже на дверь тюремной камеры, но никакой тюремной камеры там не было, была дверь, разделяющая пространство, с каждой стороны свое, особое, непохожее на другое.
Сижу за столом, напротив молодой женщины, разговариваем. Вдруг вместо ее телесной оболочки мне предстает иная ее субстанция. Это вытянутое серо-голубоватое облачко, внутри которого, на уровне груди, слабо пульсирует круглое черное пятно с немного нечеткими краями. Пятно является Злой Силой, поразившей душу молодой женщины (не во время нашей беседы). Избавление от пятна может произойти в процессе нашего общения, и тогда пятно выйдет через правый нижний край субстанции. Сон показал мне, как это произойдет. На этот раз пятно не исчезло, но было несомненно, что оно устранимо. И если этого не произошло сейчас, то получится в какой-нибудь другой раз. Видение исчезает. Мысленно дается знать, что восприятие другого человека (как и помощь ему) возможны не только при непосредственном контакте, но и при отсутствии такового, путем использования, например, жилища этого человека или чего-нибудь иного, ему принадлежащего.
Два гигантских, сплюснутых с боков многогранника из прозрачного, типа хрусталя, материала. Они стоят, бок о бок, внутри полуфутляра. Невидимые Существа (или Силы) начинают их перемещать, слегка выдвигая и вдвигая обратно в полуфутляр.
Я умираю. То есть не я, а мы - я и молодой мужчина, мой ровесник. Мы лежим в большой двухспальной кровати, заправленной светлым постельным бельем. Она стоит посреди пустой комнаты, стены которой ощущаются как что-то нечеткое, темноватое. Мы оказались здесь, разумеется, совсем не для того, чтобы умирать, но вот почему-то умираем. Не противимся происходящему, ощущение умирания то подступает, то отступает, а потом снова охватывает нас. Слышу вдруг шум струящейся воды. В туалете прорвало вентиль, темная вода под напором хлещет сверху. Забираюсь на унитаз, перекрываю вентиль, возвращаюсь в комнату. Ощущение умирания возобновляется, обнимаем друг друга, чтобы умереть вместе. Умирание отступает, мужчина исчезает. Неведомая Сила подхватывает меня невидимыми руками и осторожно, но твердо перемещает на правую половину кровати. Лежа там, молюсь: «Прими меня, Господи, с милостью. Прими меня, Господи, с милостью». Оказываюсь на своей половине кровати, мужчина — на своей, Смерть опять к нам подступает. Чувствую во рту рвотную массу, не решаюсь сплюнуть, чтобы не запачкать пол.
P.S. Ощущение, охватившее меня после того, как я проснулась после этого сна, было очень тягостным.
Дело происходит в нашей бывшей квартире на Рябинной улице (на седьмом этаже). Вижу на кафеле, вокруг раковины ванной, тучу мельчайших черных насекомых, смываю их. В руках оказываются обнаруженные там же пара земноводных (лягушка и что-то среднее между головастиком и рыбкой без чешуи) и насекомое (помесь кузнечика с толстопузым пауком). Все симпатичные, светлые, крупные, а насекомое — фантастическое. Длинные тонкие паучьи лапки придавали ему эфемерный вид, и оно было усыпано слабо светящимися белыми искрами. Показываю маме*, говорю, что их нужно выпустить на волю. Сбрасываю с балкона лягушку. Она падает на газон, надеюсь, что она не расшиблась. Второе, более хрупкое земноводное бросаю осторожней. Рука случайно дрогнула, с огорчением вижу, что Существо должно шлепнуться на тротуар (и разбиться!) Сердце мое заныло. Однако перед приземлением траектория полета, как бы под воздействием Невидимой Силы, изменяется, Существо благополучно опускается на мягкие ветки куста. Сбрасывать оставшееся в руках насекомое я уже не могу (хотя именно насекомые наиболее приспособлены к планированию с высоты). Опускаю его на пол балкона, говорю, что оставлю здесь, пусть улетает само.
Мы, несколько подростков, демонстрируем молодому человеку (старшему товарищу) находку, забаву - два небольших, с ладонь, обломка темных камней с частично вмурованными живыми, не потерявшими способности шевелиться маленькими черными насекомыми (в одном обломке было одно насекомое, во втором — несколько). Наш приятель приходит в ужас. Всем известно, какой Силой (имеется в виду сила не физическая) обладают эти насекомые, как они безгранично опасны, а мы вздумали забавляться. Беспечно заявляем, что насекомые обладают Силой только будучи в свободном состоянии. Если же они хотя бы частично вмурованы, то никакой опасности не представляют, что хорошо известно. Каждая из сторон остается при своем мнении (эпизод был срединным эпизодом сна).
Мысленные рассуждения о соотношении Сил (не физических) и о картах Таро. Начиная просыпаться, думаю: «Откуда я знаю про карты Таро?» (имеется в виду знание сути карт, умение с ними работать).
Мысленная фраза (завершившая сон): «К тому же Человек — это абстрактное существо, которое невозможно ни рассмотреть, ни обмануть».
P.S. На взгляд моего ночного Я (подпавшего там под чье-то влияние) фраза не обладала достаточной ценностью, чтобы быть записанной в блокнот. Сама фраза думала иначе и теребила меня до тех пор, пока я не сдалась и не записала ее. Любопытно, почему такая, по меньшей мере своеобразная фраза была признана недостаточно ценной. Не менее любопытно, почему сама фраза не успокоилась, пока не оказалась записанной. И еще любопытней, что это происходит далеко не в первые. Что за борьбу - между какими Силами и за что — это отображает?
Находимся с Петей в кампусе учебного заведения, где он сдает вступительные экзамены, остался последний, ищем нужный корпус. Появившийся Сафт берется (под видом знающего местные порядки) помочь, но лишь морочит голову - направляет нас не туда, и проделывает это не единожды. Все же добираемся до места, Сафт теперь убеждает Петю, что бланк направления на экзамен не тот, что нужен, и пытается его забрать. Петя простосердечно доверяет Сафту, а я — не доверяю, перехватываю бланк, засовываю в карман (свой или петин), бланк мнется, но решаю, что это не страшно. Этим заканчивается визуальная часть сна. Возникает мысленная информация, что последний экзамен (в отличие от предыдущих) будет очень трудным, поскольку СИЛЫ, по которым сдавались предыдущие экзамены, имели стремление к возрастанию (имеются в виду законы развития этих СИЛ), а СИЛА ТВОРЕНИЯ, по которой предстоит сдавать экзамен, имеет, в отличие от них, тенденцию к убыванию (речь идет об экзаменах теоретических).
Перед рассветом иду в туалет, по пути подхожу к входной двери, прикладываю ладонь к правой стене прихожей. Ладонь как бы какой-то Силой притягивает к стене. Через притянутую к стене руку уходят, иссякают мои жизненные силы. Медленно опускаюсь на пол. Хочу сказать соседу (он собирается на работу), что умираю. Не знаю, как будет по-английски слово "смерть", поэтому говорю: «Y am very ill». Он откликается сочувственной фразой и уходит. Оказываюсь в постели. Медленно гаснет лампочка бра у моей кровати. С трудом встаю, выкручиваю где-то лампу на замену. В залитой светом, ставшей намного просторней квартире появляется Додо с приятелем. Додо пришел ко мне в гости. Мальчики бродят из комнаты в комнату, везде что-то хватая, создают беспорядок. Их стараниями на полу оказываются два-три фужера с остатками пепси-колы, стеклянный кувшин, комки газет. Подбираю разбросанное, слушаю, что рассказывает Додо. У него в руках термометр, Додо измеряет себе температуру (просто так). Заводит разговор о школьных занятиях — сначала о математике, потом о сопромате (ребенку двенадцать лет). Пренебрежительно говорит, что сопромат так же прост, как математика, это тоже всего лишь вычисления, только другие. Мальчики исчезают, квартира принимает первоначальный вид, я опять в постели. Лампочка у моей кровати снова медленно гаснет. Это вызывает уже удивление — второй раз подряд, да еще таким странным образом гаснут лампочки в моем бра? Встаю, медленно выхожу из комнаты, думаю, откуда можно вывернуть временно еще одну лампу.
Смотрю на палисадник, мимо которого прохожу. Все там старо, убого, как и забор, но выглядит аккуратно и даже уютно. За этим палисадником - еще один (теперь я иду вдоль его забора, тоже старого, местами поврежденного). Внимательно смотрю. Возникает беглое ощущение, что вижу его так живо, что сейчас окажусь там, внутри, за забором (не войду, а именно окажусь). Но этого, кажется, не происходит — как будто не хватило буквально капли необходимой для этого неведомой Силы. Хотя, по-правде говоря, я не уверена, что не увидела там на кратчайший миг свое Астральное тело (двойник).
В финале сна дается указание (начало не запомнилось): «...раскладывать трапезы, пока Мила Гилн не покинет наш лагерь» (речь идет о порциях сухого пайка в беспалаточном биваке). Появляется пологий, поросший травой склон холма, на котором лежат целлофановые пакетики с едой. На переднем плане возникает широкая полоса свежевспаханной земли. Алчущая пищи полоса судорожно раскрывает бесчисленные уста. Это произвольной формы отверстия, в которые стоящие по краям люди забрасывают пакетики с едой. Алчущая пищи полоса земли неописуема. Взрыхленный слой, как бы под действием неистовой Силы, тянется вверх, навстречу еде, становясь при этом менее плотным и образуя прорехи, воспринимаемые как уста. Схлопывающиеся и тут же возникающие рядом бесчисленные, жаждущие уста земли. Это было какое-то неуправляемое вожделение.
Нюша (бывшая моя институтская соученица) примкнула к Силам, занимающимся селекцией людей, превратилась в рьяного исполнителя чужой воли. С удивлением слышу, как, в связи с чем-то, она безапелляционно заявляет: «Нам такие люди, одиннадцатого разряда, не нужны». Говорю собеседникам, что просто невероятно, чтобы такая самостоятельная в суждениях, умная ироничная Нюша — которую я недолюбливаю за излишнюю назойливость, но не могу не отдать ей должного — чтобы такая Нюша превратилась в нечто бездумно-оголтелое.
Мысленное бессловесное сообщение о Безликой Силе, стоящей за происходящим (или уже свершившимся). Имеется в виду частный случай, смутно представленный в нижней левой части поля зрения. Закулисная Сила (в виде светловатой субстанции) находилась правее и являлась будто бы единственным, невидимым инициатором произошедшего. Дается понять, что для избегания ненужного серьезного риска следует лишь помнить о существовании этой мощной Силы.
Первая половина сна насыщена эмоциями - требовалось решить проблему Важного Выбора, проблемы с транспортом (выбор правильного маршрута) и многое другое. В конце концов мне удается попасть в нужный автобус, трассы его и еще двух автобусных маршрутов четко и далеко просматриваются на расстилающемся равнинном пространстве. Видно, что они сближаются на конечном участке, ведущем к общему пункту назначения (неясному силуэту города), отмечаю, что сближение выглядит симметричным. В одном месте трассы имеют по темному поперечному участку, полагаю, что это и есть те участки, где осуществляется Важный Выбор. Оказываюсь в служебном помещении, мне нужно зарисовать схему, беру лежащую на столе копию чертежа, зарисовываю ее на его поле (верхнюю часть чертежа не трогаю, она совпадает с моей схемой). За этим занятием меня застает вошедший в комнату Фесио Арфас (входная дверь находится у меня за спиной). Смутившись, извиняюсь за испорченный лист, Фесио Арфас добродушно пресекает извинения, говорит, что чертеж устарел, они собираются делать новый, для которого Петя сейчас делает фотоснимки. Продолжая чувствовать неловкость и пытаясь выйти из положения, полушутливо спрашиваю, какой выкуп могу я заплатить за испорченный лист. Фесио Арфас в том же тоне отвечает, что это может быть, например, бокал его любимого напитка. Спрашиваю, что это за напиток, он говорит, что этот напиток всегда готовит ему... (называется имя человека селения Адамс). Спрашиваю рецепт напитка (мы продолжаем разговор в шутливом тоне). Он говорит, что сначала составитель напитка произносит над бокалом заговор, бегло предстает текст заговора - короткое четверостишье, такое расплывчатое, туманное, в серых тонах, что невозможно было даже понять, на каком это языке (то есть мне совершенно недоступное). А потом, продолжает Фесио Арфас, этот человек почти доверху заполняет бокал спиртом и добавляет туда... (называется незнакомый мне компонент). Спрашиваю, что это такое, он отвечает, что я должна это знать - это... (повторяется непонятное слово), бутылки которого обычно загружают в известные мне контейнеры. Видится крупногабаритный контейнер из твердого светлого пластика, частично заполненный пузатыми литровыми бутылками вишневого сиропа, действительно прекрасно мне знакомого (Фесио Арфаса я не видела, а лишь ощущала его присутствие).
Мысленные фразы (женским голосом, проникновенно): «Лапочка, тут полностью. У меня вообще никто не разбирается».
Мысленная фраза: "Она готовилась к пятнадцати годам заключения" (тюремного). Этой фразой завершается сон о женщине, собирающейся сделать (или уже совершившей) что-то противоправное, что пошло бы во благо, но с официальной точки зрения являлось наказуемым.
Окончание мысленной фразы (беглым тоном): «... а то будете сидеть на скамье подсудимых».
Мысленное, ритмично (и кажется, неоднократно) произнесенное двустишье (запомнившееся с пробелом): «Не знают ... и сова/ Что это только лишь слова»(за «сову» не ручаюсь).
Мысленная, незавершенная фраза (задумчивым женским голосом): «Получится в Подмосковье».
Мысленные, с пробелом запомнившиеся фразы: «На плюшку. Положи на...».
Сон, в котором я обдумывала (мысленно уточняла) несложное задание.
Тяжело заболевший человек рассуждает о постигшей его участи. Монолог состоит из фраз-противопоставлений. Одну (возможно, главную), я записала ночью в блокнот: "Раньше я видел помощь на Небесах, а теперь меня..." (одно слово не запомнилось). Записала лишь одну, хотя в памяти держались по крайней мере две. Смутно припоминается, что первая имела отношение к пище, что-то типа того, что человек думал, что каши полезны, а оказалось совсем наоборот.
Мысленные, с пробелом запомнившиеся фразы: «А иногда ... здорово. Как это их сняли?» (засняли).
Мысленная фраза (деловито): «Скажите пожалуйста, а что вы хотите?»
Явилась на работу (утром, к началу). Пришла пешком, не без блужданий. Покрутилась среди сослуживцев, перед начальством, а теперь должна прибыть снова, на общественном транспорте, и не опоздать к началу рабочего дня. Оказываюсь на оживленном уличном перекрестке, где все пешеходы были в темной одежде. Мне годятся два троллейбусных маршрута, проходящие по взаимно перпендикулярным улицам. Пропускаю троллейбус за троллейбусом, потому что когда смотрю вдоль одной из улиц, резво подъезжает троллейбус по второй, и наоборот. Понимаю, что не только не успею к началу работы, но и вообще сильно опоздаю. Надеюсь, что как-нибудь обойдется. Улицы оказываются покрытыми рыхлым белым снегом. Девочка-подросток в темном зимнем пальто выходит из троллейбуса, поскользнувшись падает ничком в снег. Лежит, не шевелясь, раскинув руки в стороны, как кукла. Мне это кажется странным. Прохожие поднимают ее, лицо девочки абсолютно статично, понимаю, что она не совсем здорова. Она снова падает, на этот раз навзничь, опять неподвижно лежит на снегу с раскинутыми в стороны руками. Один из троллейбусов с трудом, медленно маневрирующий среди припаркованных машин, во время очередного заднего хода наезжает на девочку. Она оказывается под ним (не поврежденная). Говорю сидящим в кабине женщинам, чтобы они были осторожны, у них под троллейбусом человек. Одна резко отвечает, что там никого нет. Поворачиваю голову, вижу торчащую из-под троллейбуса руку девочки в пестрой рукавичке, указываю на нее женщинам, грубиянка умолкает.
Мысленная фраза: «Шестьсот, восемьсот, восемь тысяч».
Мысленное слово: «Полюс».
Мысленная фраза (быстрым женским голосом): «И теперь еще одна хотела вспоминать».
Мысленная фраза (женским голосом): «Сдо..вого, совсем еще не забытого, институтского» (первое слово запомнилось неполностью).
Мысленная, частично запомнившаяся фраза (мужским голосом, с досадой): «Карьеру мешать освободить ...» (речь идет о служебном поприще).
Мысленная фраза, мягко, настойчиво пробивавшаяся в сознание (не исключено, что она связана с чем-то снившимся): «А сейчас — медленно, но рано».
Мысленная фраза: «Столько зразы» (использован кулинарный термин). По лежащей на столе, накрытой сероватым полотнищем плоти (живой?) чья-то рука наносит сильные удары кухонным деревянным молотком (зрелище вызвало у меня содрогание).
Около меня крутится небольшая собака. Скулит, а потом говорит (или телепатирует) мне, что у нее слишком туго затянут ошейник. Шарю по ошейнику в поисках пряжки - и просыпаюсь.
Преодолеваем с Петей сложные переходы, подъемы по строительным мосткам и прочее. Попадаем в большой пустой зал, из которого двери ведут в два парикмахерских кабинета (воспринимающихся отчасти как врачебные).В правом переднем углу кабинет симпатичной парикмахерши, услугами которой мы пользуемся не впервые, в заднем левом — парикмахерши, не вызывающей симпатии. Петя входит к ней, жду его в зале. На меня нападают несколько типов, оказываюсь лежащей на сколоченном из грубых досок полу (типы не причиняют мне вреда, никто меня и пальцем не тронул, они лишь произвели бесконтактный агрессивный выпад в мою сторону и исчезли). Выходят Петя с парикмахершей. Она недовольно говорит, что больше никогда не будет его стричь, потому что он, якобы, высказывал претензии по поводу огня, который она ставила, по его словам, слишком близко к его голове. Видится светящаяся светлым пламенем керосиновая лампа вблизи темноватого силуэта человеческой головы. Слушаю парикмахершу, Петя перед настенным зеркалом прихорашивает волнистые пряди длинных светлых волос. Мыслятся заплаченные нами суммы в «35» и «28» денежных единиц (один из нас заплатил 35 за работу и 28 чаевых, второй — наоборот). Оказываемся в жилом квартале (в этом эпизоде Петя был маленьким мальчиком). Внезапно обнаруживаю, что его около меня нет, оглядываюсь, нигде его не вижу. Сон показывает, как малыш решительно удаляется вглубь квартала.
Мысленная фраза: «И скажу тебе, что стало с твоим воробьенком».
Мысленная, сбивчивая фраза (быстрым женским голосом, полувопросительно): «И они по этим шли, по этим свитер, одеялам».
Мысленная, с пробелом запомнившаяся фраза (женским голосом): «А ... с одной стороны, никто же этого не знает».
Завершившая сон фраза держится в памяти, пока сознание балансирует на зыбкой границе между желанием уснуть и желанием фразу записать. Желания исходят из разных центров. Несколько раз мысленно (без энтузиазма) говорю себе: «Сейчас, сейчас», имея в виду, что еще немного, и открою глаза. Но противоположное стремление пересиливает.
Мысленная, с пробелами запомнившаяся фраза: «Конечно, ... но ты должна верить в ... и не вмешиваться в события».
Мысленная фраза: «Какой любовь была тогда, когда настиг ее пальцем микроб?»
Мысленно напеваю: «С безобразно стройных героинь, с безобразно стройных героинь».
В жилой комнате присутствует несколько безмолвных людей. Женщина средних лет провоцирует (или проверяет) молодую девушку на свершение кажущихся невозможными действий. Та с легкостью справляется с заданиями. Это вызывает недовольство женщины, сопровождающееся обесценивающими результаты оговорками. Каждое следующее задание дается с почти не скрываемой надеждой на неуспех. Заданий было, кажется, пять. Одним был немыслимо сложный устный счет, а завершающим - хождение босиком по огню.
Выхожу с двумя черными козлятами на деревенскую улицу. Растительность по обочинам чахлая, блеклая, полузасохшая, голодные козлята ее не едят. Решаю зайти к Шону*, чтобы что-нибудь раздобыть для них. У входа в избу (такую же старую, приземистую, как и остальные) толпятся, цепляясь друг за друга, местные мальчишки. Намереваются, как только откроется дверь, ворваться внутрь. Подростки в ярких футболках полны энергии и контрастируют с пыльным вялым, невыразительным фоном. Стараясь их оттеснить, осторожно приоткрываю дверь. Они, пытаясь прорваться, говорят мне (о Шоне): «Он же ничего не соображает!» Один проскакивает внутрь, хватаю его за футболку, с трудом выпихиваю наружу. Оказываюсь с козлятями в сенях. Вхожу в левую комнату, вижу Шона (но не его лицо). Он сильно изменился и действительно плохо соображает. Заводит разговор - кажется, о своем плачевном состоянии. Решаю взглянуть на козлят, найти им что-нибудь поесть. Говорю Шону: «Сейчас», выхожу в сени. Вижу широкую светлую коническую чашу, из которой козлята пьют воду. Заглядываю, в поисках съедобного, в правую комнату. Вернувшись, вместо козлят вижу маленького мальчика. Сидя на коленках, он умывает лицо водой из чаши. Кидаюсь к ребенку с предостерегающим «Нет, нет!» Веду к водопроводным кранам, объясняю, что умываться следует только проточной водой. Сон бегло показывает раковину с тремя кранами.
Мысленная, неполностью запомнившаяся фраза: «... а (имярек), оказывается, верит в справедливость».
В последнем эпизоде иду с Петей (в сторону горизонта) по обочине прорубленной в тайге дороги. Сзади раздается шум приближающегося мощного грузовика (сон мельком показывает его). Мы, как по команде, одинаковыми движениями прикрываем на ходу одинаковыми светлыми косынками свои одинаково обнаженные ягодицы (сон бегло демонстрирует и это). Невозмутимо продолжая путь, подумываю, что, пожалуй, это никуда не годится - расхаживать в таком виде в местах, где могут появиться люди. Спохватываюсь (вспоминаю), что мы оба в купальных трусиках. Сон это подтверждает, демонстрируя наши ягодицы обтянутыми черными шерстяными трусиками - теперь именно их мы дружно, как по команде, прикрываем на ходу теми самыми косынками, слегка цепляющимися за шершавую ткань. Получив визуальное подтверждение догадке, успокоительно думаю, что в таком случае положение не так неприлично (ягодицы были одинаковыми, сон акцентировал внимание именно на них, виделись также наши голые ноги и спины).
Груженый воз неторопливо движется среди полей, по безлюдному тракту. Мужик в подпоясанной блузе, широких шароварах и разношенных сапогах шагает справа от лошади. На укрытом черной попоной возу сидит паренек в бедной серой одежде и в картузе. Повидимому, воз приближается к селу, паренек ловко соскальзывает на землю, нахально бросив мужику (своему приемному отцу): «Расплатишься ты сам» (за товары на возу).
Пожилой мужчина (к которому я зашла) рассказывает, что присланный к нему по делу паренек исправил в квартире (по собственному почину) множество мелких неполадок. Обстоятельно их перечисляет, показывает, и подытоживает (с уважением): «Вот ведь умница какой» (сон не цветной, все виделось неотчетливо; промелькнул паренек, о котором идет речь).
Мысленная, незавершенная фраза: «И болело тело, но оно болело не как у больных».
Мысленная фраза (женским голосом): «Я обычно пишу источники» (первоисточники цитат).
На безлюдном заснеженном школьном дворе женщина наклоняется к мальчику, и поправляя кушак его шубки, что-то с укором выговаривает ребенку.
В поисках работы захожу в посредническую контору. Говорю, что хочу попробовать работать с детьми.
Окончание мысленной фразы (ворчливым женским голосом): «...по всему телефону сидят».
Мысленная фраза (мужским голосом): «А сейчас освободим одну систему».
Мысленная фраза (женским голосом, деловито): «О новейшей говорили значит».
В конце сна оказываюсь на почти вертикальном столбе, образованном комьями лежалого, потерявшего белизну снега. Рядом стоит мужчина, мы еле с ним помещаемся. Стою за его спиной, каждую секунду рискуя свалиться, энергично отдираю и отбрасываю в стороны куски снега (чтобы перейти на ровное место). Положение неустойчиво, равновесие удерживается с трудом, страх упасть спиной велик, но действовать не прекращаю. Левее, в дощатом сарае находится Петя. Жду его помощи, он не появляется, справляюсь сама.
Созерцаю шесть направлений, расходящихся (не пересекаясь) в стороны и выглядевших как широкие прямые дорожки в светлом редком лесу. Возникает мысленная, не до конца запомнившаяся фраза: «Действительно, пока мы не узнаем что-нибудь из этого...». Имеется в виду, что прежде чем выбрать направление, нужно узнать, что они все из себя представляют.
Вожусь с грудной малышкой в комнате, где присутствует несколько смутно видимых взрослых. Перехожу в спальню, кладу малышку на широкую двухспальную кровать. Девочка лежит на спине, поворачивает голову к плечу, из ротика на белую простыню выпадают (или она выпихивает их) несколько сероватых комочков. Подбираю их (они похожи на комочки жеваной бумаги), кладу на прикроватную тумбочку. Склоняюсь над малюткой, ласково спрашиваю, не могла бы она впредь класть ненужное ей хотя бы на край тумбочки, а не сплевывать в постель.
Обрывки мысленной, незавершенной фразы: «Поскольку ... то ... означает для нее не меньше...».
Мысленные фразы: «Вот этой Земли. Как она еще только держится, непонятно».
Незапомнившийся миролюбивый сон, в котором были мы с Петей и, кажется, еще какие-то люди, и где Петя был очень мил.
Мысленная фраза: «Второй уходил к первому, а первый уходил ко второму».
Писклявым мышиным голосом, чуть растягивая окончания слов, несколько раз мысленно восклицается: «Ой! Новый искус! Пропали!» Демонстрируются потенциальные жертвы искуса. Судя по всему, отчаянные проказники. Это нечеткие серые Сущности на светло-сером фоне.
Вижу на стене крупную блекло-белую бабочку, хочу отловить и выпустить за окно. По каким-то признакам (или интуитивно?) понимаю, что бабочка мне СНИТСЯ, и не трогаю ее.
Многократно в течение ночи воспроизводятся мои действия, сопровождаемые предостережениями против их чрезмерности.
Обнаруживаю у себя свидетельство о юридическом образовании. Впадаю в недоумение — этого не может быть, я даже незнакома с юридической терминологией. Откуда оно взялось? Фальшивка?
Мысленная, неполностью запомнившаяся фраза: «В нашем офисе пропал чей-то...».
Он подошел к столу, за которым я сидела, протянул несколько листов печатного текста, сказал, чтобы я прочла, но не списывала. Говорю: «Я никогда не сдираю, пишу сама». Он замечает: «Так делают настоящие писатели». Автоматически реагирую: «Мы над этим не работаем, я надеюсь?» Он (не расслышав?) переспрашивает. Повторяю фразу. Он отрешенно замечает, что настоящими писателями рождаются. Все это происходит, как обычно, в неопределенного назначения помещении с низковатым потолком. Это одна из наших регулярных встреч, на которых этот человек дает мне для проработки тексты, а я пишу по ним рефераты. Мне приходит вдруг в голову, что встреч прошло достаточно много, пожалуй пора спросить, как мне расплачиваться (частями или одноразово, в конце). Это была форма духовного целительства, развития (рука с листами виделась отчетливо, а сам человек - условно, он был невысок ростом и худощав).
Мысленное слово: «Пластменд» (кажется, это название материала).
Вхожу на кухню, замечаю на стене обогреватель, радуюсь тройной радостью — что это дело рук Пети, что теперь будет тепло, и что обогреватель замаскировал неприглядное пятно на стене (бегло в этот миг показанное). Подхожу к большой чугунной плите, подставляю ковш под вделанный на краю плиты кран (это тоже петина работа, что я с удовлетворением отмечаю). Отвлекаюсь, кран самопроизвольно поворачивается, вода льется мимо ковша, на пол. Спохватываюсь, исправляю положение, думаю (вместе с подошедшей девушкой), как исключить впредь подобные эксцессы - приделать ли упор, ограничивающий подвижность крана, или просто быть внимательней при пользовании им.
Бросаю предназначенный для стирки светлый, гладко окрашенный коврик. На нем красуется большое бесформенное угольно-черное пятно, образовавшееся оттого, что на коврике разводили костер. Пятно сохранило очертания поленьев, ткань не прожжена, а лишь почернела.
Мысленная, неполностью запомнившаяся фраза (женским голосом): «... но с точки зрения ... она бы безусловно знала, что существует ряд болезней, осуществляющихся ...» (не договорено или не запомнилось, каким образом).
Мысленное слово (женским голосом): «Сильвией» (это женское имя).
На людной улице обращаю внимание на малютку в руках одной из трех идущих вместе женщин. Малютка оказывается на тротуаре, устремляется к лестничному спуску. В тревоге ускоряю шаги, чтобы ее перехватить. Не успеваю, малютка сваливается (к моему облегчению, мягко) на ступеньку ниже. Шустрая, в светлой одежде малышка было ростом с четверть метра, под стать высоте ступеней. Беру ее на руки, иду искать нерадивых женщин, по пути сказав что-то нелестное в их адрес находившимся поблизости прохожим.
Мысленный диалог (спокойными мужскими голосами). «Во всяком случае, ты сядь. Ты сядь, ты сядь». - «Посмотрим, ну, чего там получится».
Мысленная фраза: «Никак нет, Ваше Сиятельство».
Прихожу в цветочный магазин, на медосмотр. В глубине, среди цветов, видится еще один пациент, стул и два медработника. В нерешительности останавливаюсь. Мне указывают на кушетку, просят раздеться. Пробираюсь к ней среди цветов и ваз.
Нам с Альбой захотелось попробовать наркотики (чтобы узнать, что это такое). Их, как нам стало известно, принимает Жарк*, наш общий знакомый. Начатые прямые переговоры зашли в тупик. Всё теперь ведется в письменном виде, через официальных посредников, каковыми выступают наши поликлиники. Но и тут происходит сбой. В очередной раз возвращаясь из поликлиники, рассказываю повстречавшейся Альбе о последних результатах. Она соглашается, что нужно составить письмо, предлагает указать, что «у него (у Жарка) ничего не получилось», и что «мы не получили поддержки в нашей инстанции». Говорю (в шутку): «А после нашей смерти напишут: погибли при попытке приобщиться к наркотикам в возрасте семидесяти с лишним лет». Проходящая мимо девушка, услышав это, на ходу оборачивается и окидывает нас внимательным взглядом.
Одинокая деревенская избушка и огород, обнесенные изгородью, к широким воротам которой ведет проселочная дорога. Выхожу из избушки, по дороге в огород мельком взглядываю на дорогу. Вижу вдалеке мужчину, приветственно машу соседу по жилью, он машет в ответ (сон был не цветным).
Мысленное (возможно, выпавшее из сна) слово: «Безопасность».
Мысленная фраза: «Специалисты по международному праву».
«До свидания», - доброжелательно, несколько механическим голосом говорит мне мужчина. Живо откликаюсь: «А?» Он изготовился ответить, но в последний миг передумал.
Полощу в ванне белье. В руках оказывается деталь стиральной машины, покрытая влажным густо-серым осадком. Тщательно смываю его под краном. Раздается стук во входную дверь. Долго вожусь с ключом, шнурок которого за что-то зацепился. Говорю: «Сейчас, сейчас, я дома». В приоткрытую мной дверь входит (возвращается домой?) Усач. На поводке у него крупная светлая дружелюбная собака. Глядя на нее, приветливо говорю: «Какая собака» (Усач виделся темным силуэтом; предположение, что он вернулся домой, основано на том, что квартира была, кажется, коммунальной).
Вечеринка в многоэтажном (похожем на школьное) здании. Настает пора расходиться по домам. У дверей одной из комнат стоят подносы с остатками пышного румяного хлеба. Думаю, что нужно разобрать его по домам, уж очень он хорош. Несколько молодых людей замышляют остаться в здании и обокрасть его, приносят длинный плоский ящик (в который намереваются складывать добычу). Хлеб никто брать не хочет, мысленно прикидываю, сколько буханок смогу взять сама, чтобы спасти хоть часть. Думаю, как предотвратить кражу. Кто-то говорит, чтобы я не думала о парнях, пусть себе делают, что хотят.
Нянчу малышку в сквере, где находятся, в том числе, ее родители. Малышка видит на дереве темные, похожие на вишню ягоды, хочет их отведать. Куда-то спешу, но будучи не в силах отказать ребенку, прошу стоящую под деревом пару молодых людей нарвать ягод. Набралась горсть, вижу среди них примесь других, мелких, тоже темных. Оставляю малышку с ягодами, устремляюсь к автобусной остановке. Допуская, что мой автобус уже ушел, прикидываю, не стоит ли подскочить к остановке другого маршрута, но втайне надеюсь, что сейчас появится мой.
Мысленная фраза (бесцветным женским голосом, издалека): «Это всё равно, как посмотреть на смеющуюся жабу» (тот же эффект).
Смутно видится пара небольших мягких шариков, покрытых сероватым пушком. Это будто бы пара мужских яичек, по поводу которых мысленный женский голос говорит с недоумением: «Их никогда у меня не было».
Мысленная (возможно, моя) фраза по поводу скандалистов в человеческих коллективах: «А кого-то нарочно как бы держат — для закваски» (для периодического возбуждения остальных). Под теми, кто «держит», подразумеваются Высшие Существа.
Мысленная, неполностью запомнившаяся фраза (женским голосом): «... и нос, который не унес домой».
Мысленная фраза (с выпавшим словом): «И ... вышел в свет незадолго до его появления».
Мысленная, с пробелом запомнившаяся фраза: «Вскоре Алекс увлек за собой бело-... полутигра».
В ожидании отъезда на экскурсию группа расположилась кружком в здании многолюдного вокзала. Руководительница (молодая женщина) предлагает нам, чтобы скоротать время, пройти тестирование. Меня восхитила красочность оформления результатов. Руководительница говорит, что все должны сдать деньги, чтобы забронировать билеты на самолет (на обратный путь). Пробираюсь через толпу к выходу, иду к стоящему невдалеке небольшому самолету (хотя вообще-то здесь не аэродром, а железнодорожный вокзал). Выясняю, что билеты распроданы. Бегу легкой трусцой обратно. Легкость бега поглощает меня целиком - краем глаза замечаю, что вокзал опустел, несколько уборщиков приводят в порядок зал ожидания. Возможно, и группа моя уже не находится на прежнем месте, но это почти не задевает сознания, оно поглощено ощущением необыкновенной, восхитительной легкости бега (я почти не чувствую своего веса).
Фрагмент мысленной тирады (уверенным тоном): «...разберусь. Я в новеньких сама должна разобраться...» (фраза обрывается).
