Мы, деревенские ребятишки, выскакиваем перед уроком физики из старого деревянного одноэтажного дома. Вдруг видим в ярко-голубом нашем небе круглые, перемещающиеся в разных направлениях Тела (мне они показались размером с футбольный мяч). Тела исчезают. Появляется тщательно, в мельчайших подробностях прорисованное светло-зелеными линиями изображение гигантского, в полнеба, Рака. Зовем учительницу, любуемся на Рака. На его месте появляются еще какие-то, сменяющие друг друга изображения. А потом мы видим в Небе, крупным планом, толпу в древних балахонах, медленно шагающую за нагруженными повозками вправо, в плен (сон был потрясающе красочным и живым).
Участвую с молоденькой девушкой в переговорах. Выйдя наружу, вижу в Небе гигантское изображение фасада многоэтажного здания. Изображение было плоским, как на экране, реалистичным, с воспроизведением мельчайших деталей. С восторгом указываю на него девушке. В отличие от нее, вижу Небесное Видение не впервые, и несколько раз возбужденно повторяю, что даже не в силах выразить, как я рада, что и она смогла увидеть такое.
Случайно взглянув на Небо, вижу огромную, в серых тонах композицию из четырех, стоящих в затылок друг другу человек: трое взрослых (передний похож на Ленина) и (перед ним) мальчик с ружьем наизготовку. Меня охватывает восторг, вспоминаю, что не впервые вижу Небесные видения. Обнаруживаю, что видимое является малым фрагментом развернувшейся в Небе картины, у меня аж дух захватило! На голубом Небе простирается гигантское кольцо с размещенными (как, например, Знаки Зодиака) композициями, пытаюсь рассмотреть остальные, это не удается (та, которую вижу, располагалась в правом нижнем квадранте). Подходит Петя, тоже видевший небесную картину (уже исчезнувшую), радуюсь за него, возбужденно пересказываю то, что удалось рассмотреть самой, обозначаю цифрой «7» порядковый (координатный) номер виденных мной фигур (отсчитывая от верхней точки по часовой стрелке). Говорю, что во всем необычном, что попадается мне на глаза, всегда пытаюсь отыскать знак, подсказку для разрешения терзающей меня коллизии (связанной с пережитым в 1999 году потрясением). Петя бурчит что-то неодобрительное. Горячо добавляю, что так и не могу перестать верить тому, что некогда видела, и в то же время не могу поверить тому же самому. Петя недовольно бурчит. Раздается выстрел, подходим к окну (очутившись в нашей бывшей квартире на Рябинной улице). Сквозь ночной мрак видим внизу, на проезжей части улицы допотопный трактор, из вертикальной выхлопной трубы которого вырывается облачко огня. Так это он издал такой звук? Справа от трактора появляются двое напряженных мужчин, у одного в руке пистолет - кажется, они собираются стрелять по окнам. Быстро выключаем свет, переходим на кухню. С лестничной площадки доносятся голоса соседок, одна говорит, что если эти мужчины позвонят в дверь, нужно открыть им «как ни в чем не бывало» (ради собственной безопасности). Совет кажется странным, решаю уточнить, высовываюсь на лестницу, спрашиваю: «Так дверь не открывать?», Зея вежливо, но холодно отвечает: «Нет, дверь не открывать» и мягко, но совсем не вежливо прикрывает нашу дверь (голова Зеи совсем седая, и это меня удивило больше всего, лицо виделось ясно, но это было не ее лицо). И откуда, думаю я, Зее может быть известно, как нужно поступать в этой ситуации? И почему в ее отношении ко мне сквозит такая неприязнь?
В Небе, за околицей одноэтажного городка появляется неправдоподобно большой, гигантский самолет, из которого выбивается пламя. Самолет летит низко, совершенно бесшумно. Справа, так же бесшумно, приближается небольшое плотное звено таких же огромных летательных аппаратов, горящий самолет устремляется к ним (с целью поражения), редкие прохожие (и я в том числе) равнодушно поглядывают на происходящее. Действие перемещается к завалинке одного из домишек, куда неспешно подтягиваются начинающие журналисты, молодые люди с периферии, приглашеныные сюда, в столицу, на краткосрочный конкурс-семинар, где каждому предстоит отыскать и описать какое-нибудь интересное событие. Настроение у прибывших скептическое, они с усмешкой говорят между собой, что в такой маленькой стране —тут ненадолго возникает ее стилизованное изображение — невозможно поймать сенсацию, поскольку все происходящее вмиг становится всеобщим достоянием. Сон делает еще один зигзаг и показывает захлебывающуюся слезами Киру, рассказывающую мне о попавшем в беду человеке, которому она, несмотря на все усилия, не может помочь и испытывает в связи с этим сильное чувство вины.
Купила заурядную книгу в темной обложке (чтобы в качестве приложения заполучить что-то незаурядное). Иду, прижимая ее к груди, к автобусной остановке. У дверей закрытого магазина редкие прохожие воровато выхватывают что-то из картонной коробки и разбегаются по сторонам. Подхожу, в коробке выставлены (за ненадобностью) остатки нераспроданных за день хлебо-булочных изделий. Не спеша выбираю несколько сдобных булок, заворачиваю в газету, иду дальше. Улица все больше покрывается черной грязью, непролазная грязь вынуждает забраться на площадку автостоянки. Не могу оттуда спуститься к остановке, а спрыгнуть страшновато. Около меня оказывается беспризорник в лохмотьях, от него исходит угроза. Появляется троллейбус. Мальчишка с ловкостью ящерицы соскальзывает вниз, но весь его вид говорит, что он в любой момент может изменить решение, снова вскарабкаться наверх и что-то у меня стащить. Безуспешно примериваюсь к крутому спуску, каким-то образом оказываюсь внизу. Грязь исчезла, подхожу к троллейбусу. Обнаруживаю, что книги у меня уже нет, примирительно думаю: «Ну и ладно». Незаметно темнеет. Случайно взглядываю на небо, над домами противоположной стороны улицы вижу месяц и еще что-то странное. Всматриваюсь, убеждаюсь, что не померещилось - в темном Небе, на фоне тонкого серпа молодого месяца видится ромбовидная рамка, оба излучают одинаковый холодный, чуть голубоватый свет ( вижу это ясно).
Жильцы нашего многоквартирного дома не желают со мной разговаривать (демонстративно, без видимых причин), я ни к кому неприязни не испытываю. Группа таких жильцов входит в многоместный лифт, я (по какой-то причине) остаюсь. Лифт уезжает. Вижу рядом дверцу еще одного лифта, вхожу в крошечную обшарпанную кабинку (и знаю, что в доме где-то есть еще один такой же одноместный лифт). С вызовом нужного этажа вышла заморочка, но вот лифт приходит в движение. Стою в подрагивающей кабинке, обозревая облезлые стенки. У кабинки появляется (слева) тамбур со старой темной газовой плитой. На миг удивившись, догадываюсь, что плиту перенесли сюда жильцы срединного этажа, квартира которых примыкает к кабинке. В правой стене появляется ведущая в эту квартиру дверь, она открыта, вижу большой коридор с проходящими по нему жильцами. Лифт оказывается на открытом пространстве, движется по поверхности земли, как поезд. Смотрю в окна (у него и окна появились), в глубочайшем изумлении кричу об увиденном жильцам смежной с лифтом квартиры (изумляет изменение вида движения, но не изменение внешнего вида лифта, в финальном эпизоде я вообще забываю, что был какой-то лифт). На крик подходит рыхлая затрапезная женщина из той квартиры. Буднично смотрит в окно, буднично говорит, что это место проклято, потому что кто-то что-то бросал в озеро. На миг предстает небольшое озеро со спокойной поверхностью чистой прохладной воды. «Уже (столько-то времени) вот через эту дырочку шесть молодых дураков наговаривают в нее столько глупостей», - бурчит женщина. Пейзаж за окном меняется, доминантой становится молодая Луна, изливающая напряженный, почти белый свет. Лунный серп висит невысоко и выглядит необычно. Присмотревшись, вижу на его нижнем конце дырочку, о которой упоминала женщина. Мы свободно скользим по поверхности фантастического безмолвного (а возможно, и безжизненного) пространства, среди невысоких пологих таинственно-темных холмов, под изливающей напряженный свет Луной. Это показано снаружи, сверху - видно, как скользит под Луной состав, похожий на поезд, его многочисленные окна светятся мягко и уютно (состав двигался в задний левый квадрант, навстречу Луне).
В финале сна высоко в Небе появляется самолет, серебристый корпус которого ярко блестит в солнечных лучах. Мгновенно и незаметно темнеет. Слева, над крышами одноэтажного городка, появляется еще один — темный, гигантский, светящийся по контуру неоновым светом. Носовая часть его выглядит, как акулья морда, он летит очень низко и обладает поразительной маневренностью. Медленно, бесшумно, как бы невесомо перемещается он по небу. В этом зрелище было что-то завораживающее. Редкие прохожие не обращают на него внимания, я же смотрю во все глаза. Самолет оказывается над морем огней городка (круто сбегающего вниз по широкому склону). На их фоне громадный бесшумный, как бы невесомый самолет выглядит фантастически. Сон заканчивается, приступаю к его конспектированию, мысленно повторяя одну и ту же фразу: «Он светился светящимся светом». Фраза будит меня по-настоящему.
В перерыве между занятиями выхожу из избы. Вижу в Небе огромное изображение Девы, тщательно прорисованное тонкими светящимися голубоватыми линиями. Оно расположено горизонтально (кажется, головой вправо), а над ним - еще какие-то, незапомнившиеся. Возвращаюсь в классную комнату. Она еще пуста, лишь за учительским столом сидит одна из учениц, молодая религиозная девушка. Склонившись над листом бумаги, ловко обводит пунктирной линией какую-то фигуру. Фигура расположена горизонтально и имеет отношение к виденному мной в Небе. Изображения на листе наложены друг на друга, девушка выделяет из этого переплетения какое-то одно.
В конце фантастического сна идем по широкому красивому мосту и вдруг видим в Небе необычные явления.Там распростерся сплошной узор из переплетений крупных листьев и цветов (в песочно-бежевой гамме). Фрагменты узора поочередно медленно поворачиваются (по часовой стрелке), как бы сникают и опадают. Впереди, по ходу движения (мы все еще на мосту) над массивом многоэтажных домов появляется несколько колоссальных вертикальных квадратов. Они заполнены несплошными абстрактными простыми элементами, изображенными светлыми светящимися линиями на фоне начинающего темнеть неба. Налюбовавшись (не сбавляя хода) на удивительное зрелище, видим третье фантастическое видение. В заметно сгустившейся тьме появляются огромные подвижные фигуры зверюшек (похожие на Диснеевские). Присмотревшись, видим там же подвесные люльки, а в них киношников с аппаратами. Возможно, это они проецировали изображения в ночном небе. Говорю, что непонятно, для кого все это делается, ведь здесь кроме нас, случайно проходящих мимо, никого нет.
Внимательно смотрю в окно (квартиры, расположенной на верхнем этаже). На широкой улице и в Небе над ней происходит, судя по всему, ИНОПЛАНЕТНОЕ НАШЕСТВИЕ. Мягкое, неагрессивное - что-то типа беззвучного воздушного десанта, арена действий которого окрашена в светлые, нежные тона. Все исчезает. Дома на противоположной стороне улицы оказываются разрушенными. Целый квартал темных коробок зданий с выбитыми окнами, пустыми дверными проемами и, кажется, без крыш. Внимательно, изучающе смотрю, переводя взгляд со здания на здание, отчетливо вижу эти мрачные безлюдные коробки. Подходит Петя (он в младшем школьном возрасте). Испуганно указывает на панораму за окном, плачущим голосом говорит, что там все разрушено. Спокойно обнимаю сына, прижимаю к себе, говорю (искренне), чтобы он не боялся, что ЭТО ВСЕГО ЛИШЬ СОН — МЫ С НИМ ОДНОВРЕМЕННО ВИДИМ ОДИН И ТОТ ЖЕ СОН. Говорю, что это встречается редко, так что мы можем гордиться, бояться же сна не нужно. Идем на кухню, где находятся зашедшие в гости Нора и Снуша (они, как и Петя, видятся условно). Нора спокойно, деловито роняет по поводу произошедшего: «Это ... или Зейнаб» (название первого населенного пункта не запомнилось). На мой вопрос, что это означает, Нора не отвечает. Размышляю, имеет ли Нора право молчать, а я — обижаться на нее за это. Решаю, что она, повидимому, наделена правом умалчивать перед непосвященными о своих Знаниях, и следовательно, обижаться не на что.
P.S. Записав сон, пошла в библиотеку и обнаружила в сегодняшней газете аршинный заголовок: «НЕУЖЕЛИ ПРИШЕЛЬЦЫ?» (привет от Карла Густава Юнга с его синхронистичностью).
Возвращаемся откуда-то с Петей. Вдруг вижу нечто невероятное. Небо, в просветах между темноватыми облаками, ярко светится. В просвете по ходу нашего движения поразительно отчетливо видится Лик Святого. В просвете справа видятся подогнанные вплотную друг к другу каменные блекло-песочные плиты. Их равномерно бугристая поверхность как бы отполирована. Испытующе перевожу взгляд с одного видения на другое, пристально рассматриваю, убеждаюсь, что всё видится по-прежнему отчетливо. Краем глаза замечаю редких прохожих в черной одежде, тоже смотрящих в небо, но смотрящих спокойно (если не равнодушно). Левее первого Лика (представленного в анфас) появился второй Лик, представленный в профиль и видимый так же ясно. В изумлении хватаю за руку оказавшегося рядом прохожего, чтобы обратить его внимание на происходящее (не осязая прикосновение и не заметив этого). Оба Лика примыкают к тучам, так что головы не выглядят автономными (за тучами можно домыслить тела). Первому Лику клубы туч доходят до подбородка. На миг этот четкий красочный образ вдруг блекнет, расплывается, кажется игрой воображения, фрагментом туч. С разочарованием перевожу взгляд выше, Лик тут же становится прежним. Второй Лик примыкает к тучам затылком и шеей. Левее и выше вижу такой же ясный третий Лик Святого. Он примыкает к широкой вертикальной темной планке (от верхнего края которой, над третьим Ликом, отходит вправо еще одна). Лики были русоволосыми, одухотворенными, выглядели живыми, но не двигались (и даже не моргали). С неменьшим интересом взгляд мой то и дело притягивается к каменными плитами. Мое возбуждение не спадает. Изредка, не отрываясь от Неба, обращаюсь к Пете с возгласами. Потом, все же взглянув на него, вижу, что он стоит потупившись. Понимаю, что он не хочет смотреть на такие вещи. Мягко беру его за руку (не осязая ее и не отдав в этом отчета), предлагаю пойти в другую сторону, чтобы видения остались за нашими спинами. И мы поворачиваем в другую сторону.
Пыльная, ведущая от деревни к далекому лесу дорога. По ней легко бежит, всматриваясь в ясное летнее небо, простоволосая девочка-подросток, босая, в линялом коротком сарафане. Когда в Небе появляется (ожидаемый ею?) летательный аппарат, девочка поворачивает обратно. Бежит все так же легко, но теперь еще и странно (забавно) вскидывая коленки. При этом она не отрывает взгляда от приближающегося (но все еще далекого) летательного аппарата. Прямолинейная траектория полета нацелена, кажется, на девочку, не испытывающую, судя по ее виду, страха (и никакого напряжения вообще). Непонятно, нес ли Внеземной летательный аппарат — серый, бесформенный — какую-либо угрозу. Земная же атмосфера выглядит безмятежной — ясное небо, пасторальный пейзаж, человеческое дитя, и все это — в безмолвии. Тишина была чуть ли не осязаемой, энергетически заряженной, и казалась большим, чем просто фон.
Гуляю на природе, в пустынном месте набредаю на скит, стоящий на пологом склоне холма, у кромки моря. Через открытые ворота высокого бревенчатого забора вхожу внутрь. В нескольких старых аккуратных бревенчатых строениях живут женщины и дети, напоминающие старообрядческих сектантов двухсотлетней давности (но в действительности являющиеся приверженцами действующей религии). Дальняя часть территории (куда я не преминула заглянуть) отведена под клетки с животными. Догадываюсь, что они служат наглядным пособием для обучения детей основам религии. Все дышит спокойствием размеренной жизни, целомудрием чистых душ. На меня никто не обращает внимания, но собеседница все же имеется. Это говорливая девушка, прибившаяся ко мне по пути (и не в самом ли ските?) Слушаю ее вполуха и вдруг вижу необычное явление. Над нами, в синем Небе развевается, как бы от ветерка, огромное, похожее на флаг Полотнище, окрашенное в чистые четкие пастельные цвета. Оно скачком меняется на изображение гигантской Медузы, воспроизведенное в мельчайших подробностях. Медуза, в свою очередь, сменяется изображением огромного запеленутого Ребенка. Пеленание, особенно в нижней части, похоже на темноватый кокон. После Ребенка возникает изображение Рыцаря (оно почти не запомнилось). Все это натуралистично, отчетливо, красочно, потрясающе. Я заворожена, но все же отрываюсь на миг (в самом начале), чтобы обернуться к женщинам скита, сидящим на длинной лавке у стены одного из строений. Хочу обратить их внимание на происходящее, но вижу, как все они резко потупляют взоры (правда, несколько сидящих чуть в стороне в Небо посматривают). Спрашиваю у спутницы, запрещено ли религией смотреть на небесные видения, девушка отвечает утвердительно. Видения исчезают, девушка возобновляет монолог.
P.S. Этот сон так меня ошеломил, что я напрочь забыла про блокнот для конспектирования.
Мы с сестрой (совсем юные) и Петя (младший школьник) стоим, по-летнему одетые, у калитки. Вдруг вижу удивительное явление в Небе. Там появляется бесшумный летательный аппарат, темный, большой, тупоносый, похожий на вездеход. Легко, без натуги приближается к нашему городку, и вот он уже над крайними крышами узких островерхих домов и башенок. Обретя себя, кричу сестре и Пете: «Вот он, вот он опять!» Не сводя с него глаз, в восторге кричу: «Вот он! Боже, какое счастье, что я его вижу!» Он, не долетев и до середины поля зрения, резко (как при падении) идет вниз и исчезает за домами. Говорю: «Наверно, упал». Он вдруг появляется опять, в том же месте, так же бесшумно. Огромный, теперь раза в два больше, медленно теряя скорость, поднимается над крышами — как бы отскочив вверх после удара о землю. Косо, вверх брюхом на миг зависает и медленно падает. Раздается слабый, несоразмерный с такой махиной звук удара, после которого я просыпаюсь — так стремительно и неожиданно, что в первый миг даже не осознаю этого (сестра и Петя виделись условно, все остальное - отчетливо).
Вижу в Небе необычное явление, впадаю в восторженное возбуждение. В бледно-голубом Небе медленно кружит из стороны в сторону гигантская белоснежная, похожая на радар конструкция. Вижу ее четко, восторг мой возрастает с каждым мгновеньем. Рукотворная конструкция плавно, незаметно превращается в светлую Планету. Размеры позволяют разглядеть элементы рельефа и несколько движущихся в разных направлениях темных поездов. Смотрю, не отрываясь, вижу достаточно отчетливо. Около меня стоит условно воспринимаемая мама*. Перед этим она лежала на кровати, и возможно, находится одновременно и там и там (или даже только в кровати, но каким-то образом видит происходящее). От Планеты отделяется почти неразличимая точка. Постепенно увеличиваясь, приближается по дугообразной (или более сложной) траектории к Земле. Превратившись в девушку с ангельским лицом, оказывается на берегу спокойного голубого моря. Девушка была совсем молоденькой, не помню, вошла ли она в воду, спрашиваю об этот маму, она что-то отвечает. Обсуждаем лицо девушки, похожее на чье-то, нам знакомое. Сон показывает его крупным планом. Это лицо Прекрасной Девушки из кинофильма «Здравствуйте, я ваша тетя», но мы имеем в виду кого-то из наших знакомых. Оказываемся на своих, рядом стоящих кроватях (впрочем, я, кажется, около своей стою). На одну из них плюхается матово-бронзовый жук. Накрываю его первым попавшимся предметом (парой светлых резиновых перчаток), несу к окну. Жук шевелится в руке, отмечаю, что шевеления более мощны, чем полагалось бы. Возвращаюсь к кровати, случайно замечаю в своем шлепанце большую (очень большую) темную мохнатую гусеницу. Показываю маме, говорю, что это странно, и что это связано с только что виденной нами Планетой. Гусеница размерами и формой напоминала виденные нами на Планете поезда, но я имею в виду что-то другое, нематериальное, мистическое. Иду с тапком к окну, чтобы вытряхнуть гусеницу.
Нахожусь в гостях у Пети, в селении Адамс. Селяне видятся полупризрачными, светловатыми. Петя (он лишь ощущался) среди них, все заняты делами. Лежу поблизости на кровати, Петя на миг появляется около меня и исчезает. Хочу увидеть его снова, зову, кричу, хрипло, безостановочно: «Петя! Петя!» Лежу на спине, кричу и вращаю ногами (как бы крутя воображаемые педали). Мимо изредка проскальзывают селяне. Когда появляется Анели, в Небе (невысоко) повисает Видение. Крупным планом, бледновато, видится моя мама*. Ее видно со спины, она в знакомом мне, чуть выгоревшем платье, наклонилась к малышам (одним из которых являлся Петя). Это выглядит, как кинохроника. Поражаюсь, как селянам удалось извлечь фрагмент воспоминаний о петиных детских годах. Спрашиваю Анели (со смесью любопытства и невольного восхищения): «Как это они?» Она, на ходу, не оборачиваясь, выразительно пожимает плечами. Опять переключаюсь на Видение. Теперь оно сопровождается по-советски мажорной, громкой музыкой, под которую звучит песня. Уловив слово «Москва», критически отмечаю, что тут селяне допустили промашку (мы не москвичи). Заканчивается песня словами: «Вы к ручью пойдите и проверьте/ Знают ли они (дети) того, кто дал им жизнь». Все это время жду Петю, будучи уверенной, что он вот-вот появится. Видение внезапно обрывается (с характерным вжиком хвостика воображаемой кинопленки). От удивления легонько вскрикиваю — и просыпаюсь.
Мысленное рассуждение (мое). Если бы каждое из утаиваемых правительствами свидетельств (в планетарном масштабе) обозначалось светящейся, всеми видимой точкой, это стало бы для людей благотворным (в сравнении с существующим глухим неведеньем). В Небе, справа, возникает редкая россыпь ярких светящихся, похожих на звезды точек, рассосредоточенных неширокой вертикальной полосой. Чуть погодя их становится так много, что это уже напоминает Млечный Путь. Возникает мысленная фраза: «Поток (всё) унес в Вечность» (за слово в скобках не ручаюсь).
Иду на работу (по внеурочному вызову). Вхожу в помещение, на столах высятся груды темной одежды, оказавшейся дешевыми спортивными костюмами. Несколько смутно видимых мужчин копаются там (один что-то примеряет). Говорят, что это бесплатная спецодежда для нас (занимающихся, повидимому, физическим трудом). Кладовщик говорит, что для получения костюма нужно принести шесть фотографий (как на документы). Пять прикрепят к комплекту одежды, шестую подошьют в папку. На обратном пути прохожу мимо школы, на ходу замечаю играющих на площадке ребятишек (видимых темновато, условно). Со мной заговаривает сидящий на крыльце мальчик, присаживаюсь рядом. Мальчик говорит, что сейчас в школе бесплатно раздают сотовые телефоны всем, у кого их еще нет (кого не обеспечили родители). Иду дальше. На ходу спокойно, отстраненно думаю, что всех телефонизируют, чтобы с помощью этих, всегда носимых с собой аппаратов воздействовать разом на всю массу людей, когда (или если) в этом возникнет необходимость. Добираюсь до окраины города, где на пологих холмах видятся единичные строения, и вдруг... И вдруг справа в Небе появляется огромный летательный аппарат. С виду совсем новый, необычной, угловатой конструкции (одна его половина напоминала солнечную батарею). Отчетливо видимый, легко, беззвучно летит он на довольно большой скорости, и вдруг начинает резко терять высоту, постепенно превращаясь в светящееся пятно. Воспринимаю снижение высоты как дурной знак. Аппарат скрывается за холмом, и врезавшись в землю, взрывается. Вздымаются огромные, бесшумные клубы темно-коричневого дыма. Справа появляется мчащееся во весь опор звено огромных темноватых, похожих на бомбардировщики самолетов. Гнавшиеся за летательным аппаратом и немного опоздавшие преследователи исчезают за левой границей поля зрения. Оказываюсь у места аварии, оно уже обнесено легким ограждением, удивляюсь небывалой оперативности. Вижу нескольких мощных военных в темных комбинезонах, с удивлением отмечаю довольные выражения их лиц. Воспринимаю происходящее происходящим наяву. Думаю, что видела похожую катастрофу во сне, а теперь вижу наяву. Достаю сотовый телефон (позвонить Пете). Начинаю его открывать, он рассыпается на части. Смотрю на кучку четко видимых деталей на ладони, думаю, что так и знала, что произойдет нечто подобное. Задумываюсь, как мы с Петей найдем друг друга. Подхожу к оказавшейся поблизости женщине, чтобы попросить ее сотовый. Она его вынимает, он в ее руках точно так же распадается.
Вдали видится несколько многоэтажных, окруженных зеленью жилых домов. Справа плавно, бесшумно выплывает Небесное Тело. Легко, неспешно двигаясь по дугообразной траектории (влево и вниз), скрывается за домами и деревьями. Тело имело форму помятого шара бледного серо-голубого, с разводами, цвета. Диаметром оно раза в два превышало Луну, когда та видится нам (иногда) неправдоподобно (и восхитительно) большой. Воспринимаю Тело как Планету, осознаю необычность происходящего. Доминантой сна являлась бесшумная легкость и невесомость движения.
P.S. Манера перемещения Небесного Тела напомнила мне (сейчас, когда я излагаю сон) движение шаровой молнии. Как-то летним днем, в деревне, мы с сестрой (детьми) увидели ее, вынырнувшей из-за радиоприемника в родительской спальне и исчезнувшей в раскрытом окне (она была диаметром с футбольный мяч, имела светло-желтый цвет и находилась от нас на расстоянии с пару метров).
Мысленная, с пробелом запомнившаяся фраза (мужским голосом): «И не знаю, в каком виде я предстану - пусть с ..., с головой, с костями, с тазом» (имеется в виду часть скелета).
Мысленные, с пробелом запомнившиеся фразы (глухим, издалека донесшимся женским голосом): «Я не знаю, как это ... Я не знаю, понятия не имею».
Сон о всеобщем, в Планетарном масштабе, изменении людей.
Во время летнего отпуска оказываемся с Петей (проездом) в месте, где прошло мое детство. Городок неузнаваемо изменился, разросся, стал очень зеленым и обыкновенным. Но все же, как любое новое место, был любопытен. Настолько любопытен, что когда нам на глаза попадается гостиница, решаем снять номер и побыть тут еще день. Администратор говорит, что гостиница обычно переполнена, но если мы отыщем свободное помещение, можем его занять. Запутанная, похожая на муравейник гостиница действительно плотно заселена. Однако в одном месте обнаруживается анфилада пустых, похожих на музейные залы комнат, соединенных общим коридором. Комнаты превращаются в музейные помещения, заполняются посетителями в темной одежде. Останавливаемся около одного из экспонатов. Петя произносит что-то (незначительное), показавшееся мне обидным. Вспыхиваю, молча, стремительно выхожу в коридор. Постепенно успокаиваюсь, жду Петю, его все нет. Учитывая, что из любой комнаты можно выйти несколькими путями и в разные стороны, да еще в снующей толпе, немудрено будет нам потеряться. В растерянности не знаю, искать ли Петю или лучше ждать его здесь.
Мысленная фраза (ритмично, полушутливым тоном): «Любительница крупных и теплых помидор».
Открываю маленькую железную дверь из помещения, в котором нахожусь (это что-то типа пустого склада с толстыми каменными стенами). Нерешительно смотрю на валяющийся снаружи мусор. Чуть поколебавшись, кидаю туда скомканную бумагу (кажется, рекламный проспект), от этого резкого движения дергаюсь наяву.
Две жирные, обведенные кружками точки, находящиеся на одном уровне и разнесенные почти к боковым границам поля зрения. Точки привлекают мое внимание, заставляют о чем-то размышлять. Оказываются (в результате моих размышлений?) соединенными жирной прямой линией. Под ними появляются еще две, помельче.
Нахожусь в недостроенной вилле, вместо одного из лестничных пролетов там положен деревянный щит. Он стоит так круто, что приходится разбегаться, чтобы преодолеть подъем (и не всегда это получается у меня с первого раза). Взбежав по щиту, оказываюсь у оконного проема, высоко над землей. Забираюсь туда с какой-то целью, связанной с моей основной функцией - присматривать за Додо, Роллом и их приятелем (помню, что пару раз давала им поесть). Работающие на вилле иностранные рабочие с уважением поглядывают на мои взлеты по щиту. Слышу знакомую песню. С удивлением оглядываюсь — поет иностранный рабочий. Спрашиваю, не жил ли он раньше в России. Он отвечает, что в России не жил, а песню выучил потому, что она ему нравится. Это мелодичная песня про неразделенную любовь, запомнилась прозвучавшая во сне строчка: «Я на свадьбу тебя позову, а на большее ты не рассчитывай».
Иду по неглубокой черной грязи, обращаю внимание на идущих впереди молодых мужчину и женщину.
Мысленная, незавершенная фраза (женским голосом, с мягкой полуулыбкой): «Я-то через год уже...».
Потолок на балконе испещрен пятнами темной плесени. Думаю, что у нас с Петей есть опыт борьбы с ней, а когда знаешь, что делать, проблема не кажется страшной.
Мысленная фраза: «Наша жизнь, да?»
Малышке давно пора спать, но она все не угомонится. Негромко зову ее: «Ник! Ники!»
Далеко, во все стороны обозримое холмистое пространство, заполненное редкими строениями и частыми людьми. В центре, у одного из строений, я принимаю душ (точнее, там был большой, наполняемый водой таз, который я на себя опрокидывала). Появившиеся экскурсанты, сгрудившись, приближаются к этому месту. Поворачиваюсь к ним боком, зная, что в профиль мои ноги кажутся длиннее (прозаический эпизод фантастического сна).
Мысленная фраза (женским голосом): «Вы плакать будете (по поводу того), что сейчас происходит с книгами».
Нахожусь с визитом в селении Адамс, сижу на песчаном косогоре, сбегающем к небольшому искусственному озеру с прозрачной спокойной водой. Селянки удочками вытаскивают из воды странно неподвижных крупных черно-белых рыбин. Знаю, что правее, у меня за спиной, есть больший водоем, еще не заполненный водой, а по другую сторону, слева, находится еще одно маленькое озеро. Спрашиваю (без слов), можно ли к нему сходить, ближняя женщина кивком головы дает разрешение и им же указывает направление. Здесь тоже очень красиво, вода такая же живая и спокойная, только озеро это обнесено каменными бортиками (атмосфера сна была безмолвной, фантастической).
Страница поварской книги с рецептом супа, в которой, в числе прочего, следует положить огурец и «говяжьи ингредиенты».
Мысленная фраза (легким женским голосом): «Да, а Марзюков, Марзюков, этот вот Зюков какой-то».
Человек вырвался из плена, меня охватывает волна радости. К ней добавляется множество единичных радостных всплесков, сопровождающих каждый эпизод преодоленных Человеком препятствий на пути к освобождению. Непонятно, каким образом становились они мне известными, так как не помню, чтобы Человек что-либо рассказывал. Он просто стоял передо мной, худощавый, высокий, смутно видимый, и придерживал у левого бока велосипед. В некоторые моменты мы виделись со стороны (сверху) — две неясные фигуры, стоящие лицом к лицу, я левее, он, с велосипедом, правее.
Крупный перекидной помесячный календарь. Красным фломастером помечаю на верхнем листе даты, имеющие отношение к предыдущему сну. [см. сон №7052]
В последнем эпизоде длинного красочного сна наклоняюсь к малышке, застегнуть кнопки комбинезона. Малышка говорит, что скажет няньке (приходящей), что та всегда приносит грудного младенца у себя на груди, засунутым под одежду. Сон бегло показывает молоденькую симпатичную девушку с засунутым под одежду младенцем. Удивляюсь, поскольку ни разу не видела, чтобы к девочке приходила нянька, да еще с дополнительным подопечным. Предполагаю, что девушка вынуждена так поступаеть ради заработка.
Просыпаюсь на рассвете оттого, что распевала (хорошо, что не вслух) куплет песенки из старого кинофильма: «В Москве, в отдаленном районе/ Семнадцатый дом от угла/ Чудесная девушка Тоня/ Согласно прописке жила/ У этого дома по тропке/ Ходил я, не чувствуя ног/ И парень я в общем не робкий/ А вот объясниться не мог».
Светлый спокойный сон, в котором я со своими бывшими сотрудниками отдела программирования обсуждаю какую-то тему. Запомнилось, что либо в ней, либо в наших приемах рассуждения было что-то странное (на мой несновидческий взгляд).
Идем, весело гомоня, к морю. Путь не был простым. Что-то фантастическое было как в окружающем пространстве — мы пересекали темный городок — так и в том, что с нами по пути происходило. В конце сна все разбрелись. Иду с одной из девушек, видим в отдалении, на темном крыльце, еще одну. По ее мимике и телодвижениям предполагаем, что что-то случилось, опасения оказываются ложными. Со смехом пересказываю виновнице переполоха наши немыслимые предположения. Она что-то отвечает, причем одну из фраз произносит, как бы невзначай, на русском языке. Я ошеломлена. Дело в том, что девушки, среди которых я нахожусь, русского языка не знают, мы общаемся на их языке. Как это часто бывает с сильными, неожиданными впечатлениями, это мигом куда-то провалилось. Мы опять сбились в ватагу, все опять наперебой гомонят. Но вот то одна, то другая повторяют проделку первой — с их уст изредка срываются фразы на русском. Я настолько сбита этим с толку, что ничего не в состоянии понять. Тем более, что все держатся непринужденно, будто не замечая срывающихся фраз. Никто никак не реагирует — ни испускающая фразу, ни слышащие ее. Не знаю, что и думать, и вид у меня преглупейший.
Мысленная (не мне адресованная) фраза: «Тебе не стыдно?»
Мысленное, незавершенное умозаключение по поводу предыдущего сна: «Какие-то альтруистические познания о том, что...». [см. сон №3812]
Мысленные фразы: «Чинить хотите? Мы вам дадим денег».
Начало сна почти не запомнилось, там семейство совершало очередное путешествие. И вот теперь они вернулись в свой особняк — мать, сын (ему лет шестнадцать) и две дочери (барышни постарше). Дочери мимоходом говорят, что уже отдали распоряжение прислуге перевести места их обитания из нижних апартаментов в верхние. Мать про себя удивляется поспешности их решения. Семейство дважды в год совершает переселения из нижних этажей в верхние и обратно. Признаю, что это разумно придумано как еще одно средство разнообразить течение жизни (не являясь участницей сна, нахожусь поблизости, моя реакция безмолвна). Дочери удаляются к себе, мать и сын остаются в большой, изысканно оформленной гостинной. Она светла - как и наряды семейства (за исключением сына), как наружный облик особняка, одежда прислуги и прочее. Сын, болезненно грузный и, повидимому, нездоровый от рождения, стоит, облаченный в черное, опершись вытянутыми руками о стену и втянув голову в мощные плечи. Замер, приходя в себя. «Постоять с тобой?» - ласково спрашивает мать, кладя ему на плечо руку. Он не отвечает. Она, оставаясь рядом, с укоризной говорит (о дочерях): «Слишком рано ушли к себе». Кто-то из прислуги замечает: «Наверно устали от поездки. Он (сын) — крепкий парень, а они — слабые девушки. Де-евушки».
Зрительно, буква за буквой, возникает фраза: «Прошел здесь — только ты».
Разыскиваю стоматологическое отделение. Проходящая мимо медсестра сует мне в руки небольшую вазу (с геометрическим орнаментом из разноцветной эмали) и на ходу объясняет, что я должна как следует ополоснуть ее дома в заполненной водой ванне. И вот я опять в поликлинике (выполнив, очевидно, поручение), ищу медсестру. Не исключено, что я возвращалась после безрезультатных поисков домой и снова приходила сюда. Я была во власти замкнувшего меня чувства ответственности, не позволявшего передать вазу кому-нибудь другому (не говоря уже о том, чтобы просто оставить ее где-нибудь на столе). Эти мысли немедленно отвергались мной из опасения строгого спроса от давшей поручение медсестры. Пару раз другие медсестры, на миг отрываясь от своих дел, пытались мне помочь. Очередная доброхотка рекомендует обратиться к старшей медсестре. Та, такая же занятая, уделяет время, чтобы выслушать сбивчивые объяснения. Бубню, то и дело обрывая себя фразой «Это долгая история». Выслушав, женщина четко, лаконично говорит, как мне следует поступить. В завершение дружески советует: «И постарайтесь ... Излишние впечатления излишни» (часть слов не запомнилась). По ее тону было ясно, что она, как и остальной персонал, напрочь избавлена от впечатлительности. И это, пожалуй, больше всего делало их, в моих глазах, похожими на безупречно отлаженные (но не лишенные человечности) механизмы. Этим заканчивается сон, в котором я была инородным включением в среде энергичных рациональных, организованных остальных. Я была из другого теста, и цепко держалась за свои представления. В частности, за, возможно, никому не нужное чувство ответственности в отношении полученного поручения. Короче говоря, была не от мира сего (в самом банальном смысле слова).
Пристаю к соседу с расспросами по поводу простыни (она у меня в руках). Он отмахивается, так как занят покупательницей, собирающейся купить зимнее одеяло.
Обрывки мысленной фразы (женским голосом): «... а по ... пешком». Смутно, в сероватых тонах видится женщина, осторожно идущая вправо, по скалистой горной тропинке.
Даю кому-то блокнот с записью снов, ожидая реакции. По прочтении блокнот возвращают мне без комментариев.
Мысленная фраза (спокойным, менторским тоном): «Если это не мыло, если это зеленые ноги, то оно называется мокрые ноги».
Ранее утро. Повстречавшаяся маленькая девочка пожелала узнать, куда я иду. На миг запнувшись, отвечаю (лгу), что иду к заболевшей знакомой, купить ей лекарство. Спрашиваю: "Знаешь, что такое лекарство?"
Мысленный, с пробелом запомнившийся диалог (мужскими голосами). Степенно: «Чернослив». - Заполошно: «Черносливов очень много...».
Плывем на пароходе по перескающей большой город реке. Внезапно справа, над крышами зданий появляется множество (как бы выстреливаемых?) белых облачков. Это сопровождается мягкими хлопками (как бы от салюта?) и отчаянными, душераздирающими криками ребенка (в отличие от всего остального, темного, невнятного, облачка и здания набережной виделись отчетливо и выглядели светлыми, нарядными).
Мысленные фразы: «И кто скажет? Носите столько, сколько смотрела» (в смысле, кто осудит).
Мысленная, неполностью запомнившаяся фраза (женским, похожим на детский, голосом): «...то среднюю полосу России закроют окончательно» (речь идет о части территории России).
Занимаюсь оформлением документов прибывающих в общежитие лиц, должна ставить штамп общежития в удостоверениях личности (атавистическая, никому не нужная формальность, особенно если учесть, что люди прибывают сюда транзитом, ненадолго). В силу неосознанного протеста против бессмыслицы ставлю (с удовольствием) всем не тот штамп. Никто ничего не замечает. Но вот одна девушка, получив удостоверение и взглянув в него (никто до нее и не думал этого делать), возвращается с вопросом. У нее такой серьезный, такой ответственный (с оттенком наивности) вид, что я почти испытываю угрызения совести. Убеждаю девушку, что важно просто наличие штампа как такового. Для пущей убедительности показываю одно из удостоверений, где красуется штамп спортивного общества. Ожидаю, что девушка улыбнется, но ее хватило лишь на то, чтобы перестать беспокоиться.
Мысленная, незавершенная фраза (женским голосом): «Хотя она, Лиза, ничего этого не делала...».
Мысленная фраза: «Довоенная цыганка» (война имеется в виду Вторая мировая). Фраза повторялась до тех пор, пока я не проснулась и не записала ее.
Мысленная короткая, практически не запомнившаяся фраза, касающаяся персонажей предыдущего сна: «Они...». [см. сон №7539]
Мысленная фраза (женским голосом, нерешительно): «Забрать ее с собой, с нами, или забрать ее?»
В активном, отчасти ирреальном сне участвует несколько человек. В финале мы с Каданэ лежим в спальных мешках. Проснувшаяся Каданэ говорит, что ее спальник промок. Прислушиваюсь к своему, удостоверяюсь, что с ним все в порядке. Выглядываю наружу. Мы лежим в неглубоком желобе, подмерзшая вода на его дне схвачена тонкой неровной коркой льда. Лед выглядит неповрежденым, мне непонятно, почему намок спальник Каданэ.
Смутно виден стоящий на уличном перекрестке высокий сутуловатый человек. Вялыми движениями руки он направляет поток скопившихся для поворота машин на улицу Джирдинг.
Предродовое отделение больницы (беременные находятся тут на плановом обследовании). Врач говорит, что сейчас нас выпишут домой, но утром мы должны вернуться (рожать). Перед уходом нам велено взять в автоматическом Справочном результаты обследования. Оказываюсь у встроенного в стену автомата, на мониторе список нашей группы. Жму на клавишу, прогоняя смонтированный кольцом алфавитный перечень пациенток. Стоящая рядом женщина вяло протестует, что я проскочила ее фамилию. Не обращаю внимания, щелкаю кнопкой, добираюсь до своей. В правой графе читаю: «Нужно хирурга», и ниже - «мальчик» (пол ребенка). Испуганно говорю: «Ой, нужно хирурга». В поисках сочувствия поворачиваюсь к женщине, она никак не реагирует. Вспоминаю, что хирургические вмешательства производят под наркозом, успокаиваюсь. Смутно мелькает представление, что необходимость вмешательства вызвана неправильным предлежанием плода, этого второго моего (сновидческого) сына (женщины виделись неясными темноватыми худенькими, индифферентными и без признаков беременности).
Мысленные фразы (энергичным тоном): «Здравствуйте! Валерий есть? Щенка отдам».
Мысленная фраза: «Малышка отоспалась очень хорошо».
Мысленные, с пробелом запомнившиеся фразы: «Сначала казалось, что ... но это не так. А происходит оно по-разному».
Мысленная фраза: «Произошла трагедия на марафонском беге...». В окончании фразы говорится, что был затоптан попавший под ноги бегунам ребенок (возможно, это было мельком показано).
Мысленная, неполностью запомнившаяся фраза-комментарий (завершившая сон): «Когда ребята плыли на корабле Биг Бабилон..» (речь идет о подростках). Смутно, в сероватых тонах видится большое пузатое деревянное судно.
Мысленная фраза: «Шестьдесят два».
Мысленная фраза: «Вообще другой виномен, виномен» (последнее слово, которому предшествовала заминка, первый раз звучит неуверенно, и является гибридом слов «феномен» и «виновен»).
Мысленная, с пробелами запомнившаяся фраза (завершившая сон): «Но причина не в ... а в...».
Мысленная, незавершенная фраза: «Только в очередной раз дребезжатник...» (телефон).
Выхожу утром из комнаты унылой квартиры (общежития?), иду по общему коридору в туалет. Обнаруживаю, что я голая, поворачиваю обратно. Сон повторяется (с вариациями) несколько раз. Вариации касаются моей реакции на наготу (они запомнились не все). Один раз спокойно поворачиваю обратно. В другой раз так же спокойно прикрываю наготу оказавшимся в руках допотопным чайником. Записываю в блокнот содержание сна, помечаю, что он снится несколько дней подряд. Тут я просыпаюсь по-настоящему и случайно вдруг осознаю, что конспектирование сна приснилось.
Ярко раскрашенная гипсовая фигурка Святого стоит под разлапистыми ветвями растущего за окном дерева. Предрождественский Святой установлен здесь с какой-то целью семейством Икс.
Виден идущий человек в незастегнутом темно-синем рабочем халате, надетом поверх серого костюма. Возникает мысленная фраза, воспринятая мной и тут же забывшаяся.
Мысленный диалог (мужскими голосами). Полувопрос: «Так это я пукнул?». - Восклицание: «Так это вы?! Вот, значит ...» (фраза обрывается). Бегло видятся несколько темноватых фигур, из среды которых оно раздалось.
Мысленная фраза (мужским, похожим на петин, голосом): «Оказывается, он изменился, у него ... изменился, но он все-таки изменился по каким-то причинам» (одно слово не запомнилось).
Мысленный, с пробелом запомнившийся диалог. «Не хотите...?» - «Ну, можно. Кажется, здесь мы и спускались».
Мысленная фраза: «Гол как сокол».
Мысленная фраза (мужским голосом, снисходительно): «А почему не сказать?»
Мысленная, с пробелами запомнившаяся фраза (женским голосом): «И не поможет ни ... ни сам приступ с...».
Смутно видится мужчина, на ладони опущенной руки которого лежит сырое индюшачье крыло (ощипанное, натуралистичное). Человек сдвигается с места, подходит к темной стойке.
Тщательно, с удовольствием (и полностью этим поглощенная) намыливаюсь, расхаживая по большой, смутно видимой жилой комнате. В двух-трех местах ее условно обозначены группки одетых мужчин. Сон повторяется несколько раз. Каждый раз вживую вижу и осязаю свое тело и густую мыльную пену. И каждый раз что-то безостановочно говорю (спокойным тоном, ни к кому не обращаясь).
Мысленная фраза: «Заговор, приводимый в исполнение».
На людном перекрестке вальяжно прислонившийся к столбу полицейский лениво сообщает прохожим, что скоро, «в пятнадцать шестнадцать», будет дан сигнал точного времени. Бегло увиделась тонкая высокая островерхая башня с круглыми часами. Прохожие интересуются, будет ли сигнал означать точно указанное время, полицейский беспечно отвечает: «Мо-ожет быть, немножко поменьше». Все это выглядит как привычная ситуация.
Прогуливаюсь с Рэмом при свете молодой Луны по улочкам спящего курортного городка, о чем-то беседуем.
Мысленные, завершившие сон фразы (глуховатым женским голосом, с расстановкой): «Расскажите мне словами. В переднем слове. Расскажите всё».
Мысленная фраза: «А дальше было предложение: Рита и Вера, наклонитесь к кистям его ног» (повидимому, имеются в виду ступни).
