Появляется внучка Нумы, пухленькая белокожая светловолосая малышка. Разговариваю по телефону с самой Нумой, она говорит, что умерла Версавия. Плачу, спрашиваю, как же так, ведь Фукс недавно говорил, что у Версавии все в порядке, и что в октябре она должна родить. Нума повторяет, что Версавия недавно умерла.
Мысленное сообщение: «Ты знаешь, Мики умерла». Этим вымышленным именем названа реальная женщина преклонных лет, благополучно перенесшая недавно сложную операцию.
Красивый зал, очередная вечеринка на годовщину окончания школы. Сюда привозят и кладут посреди зала, на стол, тело убитого Клинтона (того самого). Голова его чуть запрокинута назад, на лице довольная улыбка (оно виделось совершенно вживую). Поблизости стоит киношник из Программы Новостей, бойкий парень с крепкой, коротко стриженой головой. Энергично командует нами, говорит, что и как следует делать, и еще, кажется, сортирует прибывающих на желательных и нежелательных на этой вечеринке.
Смотрю (в видеозаписи) кинематографический шедевр, со мной в комнате находится Андрон, бывший петин одноклассник и товарищ. Появляется Петя, пересказываю ему фильм, он интересуется названием и именем режиссера, ни того ни другого не могу вспомнить, поднимаюсь на второй этаж, в спальню, заглянуть в записную книжку. Вижу на полу темную дорожную сумку и рюкзак - значит Петя приехал не сейчас, а раньше? На глаза попадается записка, из которой узнаю, что он приехал утром, в «10:30» (а сейчас уже вечер), еще там написано, что «раис умер» (остальное прочесть не удается). Беспокоюсь, что Петя голоден, следует срочно заняться ужином, не могу решить, во что переодеться (стоит жара), сную по комнате, вдруг наваливается невыносимая сонливость, не могу ни с места сдвинуться, ни хотя бы открыть глаза, а сознание сверлит мысль, что нужно позаботиться об ужине для Пети и Андрона.
Мысленные фразы (женским голосом): «Почему вы говорите, чтоб я позвонила? А вы что делаете?»
Мысленные фразы (задиристым женским голосом): «В ящик иди отсюда! Да, в ящик, и всё!» (имеется в виду секретное учреждение).
Идем по тропинке. Путь преграждает груда светлых говяжьих туш, набросанных на невысокий холм справа от тропы. Туши не разделаны и даже, кажется, не освежеваны. Ногами спихиваю их влево, через тропу, в ручей. Среди них оказывается по крайней мере одна живая, слегка меня куснувшая. Попутчики помогают расчищать тропу, кто-то говорит, что туши набросаны здесь не просто так, часть из них — это мясо для нас.
Речь идет о пяти самых сильных врачах. Они демонстрируются в процессе проводимого ими лечения. Демонстрируются не в телесной форме, а в абстрактной. Мысленно сообщается, что недаром эти пять самых знаменитых врачей находятся под постоянным, тщательнейшим контролем. [см. сон №6003]
Мысленная, с пробелом запомнившаяся фраза (женским голосом): «А... вы будете отправлены мной в Казахстан».
Мысленная фраза (озабоченным женским голосом): «Как это — заставить сына греть, как в прошлом порядке?»
Мысленная, с пробелом запомнившаяся фраза (женским голосом): «Тут несколько ... в общем, вы получите».
Сижу с женщиной у стола. Напротив прислонилась к углу темного серванта моя сестра. Вдруг вдоль левой ее ноги (от колена и ниже, с наружной стороны) выступил край чего-то белого. Такое впечатление, что что-то, что было совмещено с сестрой, нечаянно сдвинулось. Присматриваюсь, вижу еще в одном месте такую же выступающую полоску. Смотрю, не отрываясь. Сидящая рядом женщина произносит удивленно: «Ой!» Сестра спрашивает, в чем дело, женщина говорит про полоски. Смотрим на мою сестру во все глаза. На уровне ее левого виска вдруг ярко вспыхивает маленькая зеленая сигнальная лампочка. Еще несколько таких же, но белых, вспыхивает поочередно на уровне ее лица. Пересказываем ей это.
Два параллельных, бесконечно длинных бруса квадратного сечения. Между ними находится длинный, овального профиля стержень неопределенного цвета, как бы исковерканный и подвижный. Понимаю это так, что брусья - это как бы нечто незыблемое, а стержень - им противоположен (впрочем, возможно, смысл показанного был иным).
Мысленная, неполностью запомнившаяся тирада (рассудительно): «И ... и он должен. А он должен тебя благодарить?» (последнее слово оттененно мягким сарказмом).
Смутно видимая кошка неторопливо бежит (влево) по пустынному взрыхленному пространству.
Нахожусь в Москве, в командировке, привычно хожу по министерским инстанциям. Одна из сотрудниц (по завершении наших с ней переговоров) говорит, что мне нужно зайти в такой-то кабинет, на предмет разговора о возможном переходе в Министерство. Для меня это более чем неожиданно, я сбита с толку. Иду в указанный кабинет, лишь повинуясь. Восседающая там дама полунамеками сообщает, что Министерство заинтересовано в свежем пополнении, я являюсь одной из претенденток. В моей ошарашенной голове вяло всплывает беспорядочный сонм эмоций — удивление, растерянность, сомнение и т.п. Придя в себя, неуверенно говорю, что вообще-то удовлетворена своей нынешней работой и положением (это была святая истинная правда). Дама многозначительным кивком дает понять, что это известно, и что это ничего не меняет. Оказываюсь (по командировочным делам) в кабинете высокого начальства. По завершении разговора оно собственноручно названивает по своим каналам, чтобы раздобыть мне обратный билет (с этим всегда была проблема). Я опять ошарашена (происходящее неслыханно!) Начальство объясняет, что следует сделать, куда поехать, кому звонить и что сказать, чтобы получить билет. Добавляет, что ехать нужно прямо сейчас. Оказываюсь в коридоре. «Прямо сейчас» меня совсем не восторгает, лишает традиционного предотъездного вечера (проводимого всегда в свое удовольствие). Тут я с прискорбием убеждаюсь, что не запомнила инструктаж. Наверно, у меня был такой вид, что два проходящих мимо молодых энергичных мужчины (здешние сотрудники) по собственному почину берутся мне помочь. Один делает несколько телефонных звонков и доводит дело почти до конца, оставив на мою долю самую малость. Уходя, спрашивает (почти случайно), по какому из номеров мне велел звонить начальник. Не могу вспомнить, мямлю что-то невразумительное. Собеседник отстраненно смотрит на меня, и оба они исчезают (персонажи виделись неотчетливо; первые трое держались степенно, а два последних, худощавые, более темные, двигались резкими рывками).
Мысленная фраза: «Почем вы знаете, что строили именно так?» (речь идет о давних или древних постройках).
Мысленная, незавершенная фраза (тенором): "Дальше тогда я буду..." (в дальнейшем).
Огромный пустой холл с высоченным потолком, светлыми мраморными стенами и высоко расположенными в дальней стене окнами, через которые льется холодный свет. Внимание сна сосредоточено на коренастом мужчине, стоящем около массивной колонны. Сначала он сильно кашлянул, издав неэстетичное хлюпающее «Кхе!», а чуть погодя грубо сплюнул на пол.
Мысленная фраза (женским голосом, ласково): «Иди в ... сейчас иди» (одно слово не запомнилось).
Мысленная фраза (моя): «Эти, экзаменационные для всех билеты...», - тут я приостанавливаюсь, прикидывая, не следует ли слова «для всех» куда-нибудь переместить.
Малышке давно пора спать, но она все не угомонится. Негромко зову ее: «Ник! Ники!»
Мысленная, незавершенная фраза: «Создают две совместимости...» (возможно, вместо двух последних слов было сказано «несовместимости»).
Мысленная, неполностью запомнившаяся фраза: «Но если бы можно было возложить на него соответствующую вину за содержание нас в дороге...».
Мысленная фраза: «Везде цыпленок попал курице под машину».
Стою среди зелени, у снятого на лето дачного домика. Поблизости молодая пара разговаривает с хозяйкой по поводу съема жилья. Узнав, что все занято, предлагают вариант, касающийся лишь выходных дней. Осторожно выглядываю. Вижу пропыленный джип, торчащий из зелени на краю парковочной площадки, понимаю, что он принадлежит молодой паре.
Мысленная, с пробелом запомнившаяся фраза: «Правильно ... и правильно они тогда п(опятились)».
Мысленные фразы (женским голосом, деловито): «Игрушечек. Вероника, много не надо, миленькая».
Мысленный диалог (женскими голосами). Вяло: «Разбуди меня». - Энергично, с нажимом на окончание слова: «Экстраверсия».
В большой полупустой казенной комнате с голыми стенами поправляю сбившиеся пеленки, в которые завернут грудной младенец. Он, совсем крошечный, лежит в картонной, по его размеру, коробке и пеленки сбивает потому, что ему мешает гул голосов находящихся в комнате людей. Снова и снова бережно извлекаю дитя из коробки, расправляю пеленки и кладу малыша обратно.
Темная деревянная дверь с соосным барельефом-прямоугольником (занимающим с половину ее поверхности). Барельеф внушает непонятный страх. Дверь исчезает. Находящиеся вне пределов видимости Сущности раз за разом воспроизводят ее изображение для моего устрашения.
Ем сдобу над изящной закусочной тарелкой. Случайно замечаю на тарелке мелкие, почти незаметные осколки прозрачного стекла, осторожно стряхиваю их в мусорное ведро.
Мысленная фраза: «Горный сок, а?» - с подначкой произнес мужской голос и грубо захохотал (заржал).
Брожу по огромному светлому зданию, захожу в одну из комнат. Слева, у стены, сидят там (на стульях) две смиренные богомолки в темном одеянии, а справа находится изваяние лежащего льва (в натуральную величину, из темно-серого зернистого камня). Больше в комнате ничего нет, присаживаюсь (справа) на появившийся стул, и проникнувшись кротостью богомолок, какое-то время тихо, бездумно сижу. Когда же решаю выйти, внезапно оживший лев загораживает мне крупом дорогу. Ничего не предпринимаю, лев вскоре покидает комнату, выхожу в коридор. Иду (наобум) влево, попадаю в огромное помещение, живое, красочное, где на всевозможных приспособлениях лежат тяжелейшие пациенты травматологической хирургии. В том числе там были и дети — замечаю на ходу, боковым зрением младенца (новорожденного), мягко свалившегося на пол, чуть ли не мне под ноги. С беспокойством перевожу на него взгляд. Тело ребенка заключено в корсет, на голове — нечто типа защитного шлема, на лице — маска из зеленой ткани. Появившаяся медсестра начинает маску снимать, младенец многословно протестует. К этому помещению слева примыкает другое, меньшее, где энергично танцуют плясуны в ярких, многоцветных нарядах. Дверь, соединяющая помещения, открыта, и плясуны хорошо видны всем пациентам (сон был поразительно натуралистичен).
Ненадолго выпадаю из сна со словами: «Тридцать три — одиннадцать — сорок четыре».
Делаю, на глаз, карандашную пометку под левым краем горизонтальной черты, проведенной на листе бумаги. Замеряю получившееся расстояние, отмеряю столько же справа (намереваясь провести параллельную линию). При первом замере я внимательно смотрела на деления линейки, и ясно видела, что получилось ровно полтора сантиметра. Удивляюсь, что в результате наугад нанесенной метки получилось круглое число. Пристально глядя на деления линейки, снова и снова убеждаюсь, что вижу их отчетливо (значит, я понимала, что это ВО СНЕ?)
Вдали видится несколько многоэтажных, окруженных зеленью жилых домов. Справа плавно, бесшумно выплывает Небесное Тело. Легко, неспешно двигаясь по дугообразной траектории (влево и вниз), скрывается за домами и деревьями. Тело имело форму помятого шара бледного серо-голубого, с разводами, цвета. Диаметром оно раза в два превышало Луну, когда та видится нам (иногда) неправдоподобно (и восхитительно) большой. Воспринимаю Тело как Планету, осознаю необычность происходящего. Доминантой сна являлась бесшумная легкость и невесомость движения. P.S. Манера перемещения Небесного Тела напомнила мне (сейчас, когда я излагаю сон) движение шаровой молнии. Как-то летним днем, в деревне, мы с сестрой (детьми) увидели ее, вынырнувшей из-за радиоприемника в родительской спальне и исчезнувшей в раскрытом окне (она была диаметром с футбольный мяч, имела светло-желтый цвет и находилась от нас на расстоянии с пару метров).
Мысленная, с пробелом запомнившаяся фраза: «А потом ... Тане, смиренно сидевшей в угловой столовой».
Мысленная фраза: «Однако дополнительного дыхания нам не удалось открыть (выявить) у него».
Мысленно бессловесно сообщается, что я познАю Сущее глубже, чем это изложено в индийских Ведах.
Два расположенных бок о бок лифта. Узкие двухстворчатые раздвигающиеся дверцы сомкнуты. Над каждым на стене надпись в несколько крупных строк. Удается рассмотреть над входом в левый лифт число «3.9», означающее время (3:90). P.S. Не нужно слишком много воображения (а уж моего хватает с лихвой), чтобы усмотреть в снах этой ночи — а я их еще не все запомнила — некое единство. Это кажется похожим на серию сообщений кого-то, попавшего ТУДА (куда?) и ведущего оттуда своеобразный репортаж.
Ушла с подружками в кино, оставив маме* записку с просьбой встретить меня у кинотеатра. Фильм был о динозаврах. Выхожу (одна) после сеанса во двор-колодец, засыпанный белым снегом. Он пуст, где же мама? Она появляется, но я ее не узнаю. Это нелепая, бесформенно располневшая женщина, правда, маминого роста, а присмотревшись, вижу на ней знакомое пальто. Мама обмахивается газетой. Спрашиваю, в чем дело, она отвечает, что неважно себя чувствует, прихватило сердце. Говорю, что в таком случае можно было не приходить, ведь я предложила зайти за мной только потому, что «так мало поводов выйти из квартиры». Идем по сверкающему снегу под арку, в промежуточный проходной двор, из которого был выход на улицу.
Мысленные, неполностью запомнившиеся фразы: «Чудо же сотворил, безусловно, Лев Толстой. Несколько лет тому назад он сотворил историю...».
Сижу за столом, перед несколькими условно видимыми, темноватыми фигурами. Они делятся со мной Знаниями. По завершении беседы один говорит, что во всем сказанном - кроме вопроса о смерти, в существование которой он лично не верит — безусловно есть резон. Так что я должна отнестись к услышанному соответствующим образом.
Тротуар перед котлованом строящегося дома, асфальт залит желтоватыми разводами строительной грязи. Через нее осторожно, и успешно, перебирается (используя сухие островки) смутно видимый долговязый мужчина. Возникает мысленная фраза: «ЕСЛИ УЖ ВАМ СУЖДЕНО ПРОЙТИ ПО ГРЯЗИ, ТО НИКТО РАДИ ВАС ЭТУ ГРЯЗЬ УБИРАТЬ НЕ БУДЕТ».
Петя с приятелем (младшие школьники) в поисках приключений заночевали в овраге. Оказываюсь там сразу после того, как они покинули (на время?) это место. В темноте вижу на дне оврага камни и жирную землю. Боковым зрением замечаю, что в одном месте камень и земля слабо подались вверх. Присматриваюсь, углядываю сливающуюся с камнями верхнюю часть головы крокодила. Живого, скрытого под землей крокодила. Раздумываю, что делать. Поскольку мальчики должны, кажется, вернуться, решаю отвадить зверя от этого места. Высматриваю подходящий камень, с силой бросаю туда, где увидела крокодилью голову (я стояла почти у ее пасти). В крокодиле не чувствовалось агрессии, но ничего нельзя было гарантировать, и мной руководило чувство ответственности за детей. Оказываюсь дома, в светлой уютной комнате, Петя тоже здесь. Вижу много новых ярких игрушек, Петя говорит, что купил их у товарища. Внимание привлекает пара красочных сборных деревянных лошадок, запряженных в яркие тележки. Беру одну, чтобы получше рассмотреть. На моей ладони игрушка рассыпается на составные части, они падают на пол. Опускаю взгляд, хочу их поднять, но не вижу их. Правее вижу еще несколько новых игрушек. Задумываюсь, откуда у Пети взялись на все это деньги. Вспоминаю про (легитимный) источник их появления. Петя показывает клочок бумаги, на котором что-то написано, советует: «Обязательно купите вино (марки) 623». Не вижу на клочке названной марки, говорю: «Нету такой». Произношу это вслух, уже просыпаясь - выпадаю из сна с этой фразой на языке (лица детей не виделись).
Человек собирается к врачу. Его спрашивают, все ли болезни лечит его врач. Он отвечает, что все, интересуется, в чем дело. Ему рассказывают, кажется, о перхоти. Он говорит, что нужно приготовить такой-то состав, намазать пораженный участок, какое-то время выждать. А потом, говорит этот человек, переходя почему-то на шутовской тон, нужно втереть туда же остатки состава и «сидеться и смотреться» в зеркало заднего вида какого-то автомобиля.
Мысленная фраза: «Ничего, потому что это окончание моей проблемы».
Вывалившееся из сна число «724».
Мысленная фраза: «Он знает, где оно похранится?»
Мысленные, с пробелами запомнившиеся фразы (спокойным женским голосом): «У него устойчивость ... Он ... максимальной устойчивостью» (последняя фраза звучит полувопросительно).
Мы с Петей (он в юношеском возрасте) подходим к чудесному морю. Иду переодеваться, Петя на берегу разговаривает с молоденькой девушкой. Сон какое-то время показывает его и девушку, которую он видит впервые и с которой ведет оживленную беседу о каком-то селении. Возвращаемся в снятое на время отпуска жилье. Входим в парадную, поднимаемся по чистой лестнице до площадки своего этажа. Она уставлена аккуратными рядами обуви и большими коробками. Дверь в квартиру раскрыта настежь, ветер выдувает наружу белую тюлевую занавеску. Комната наша вымыта до блеска, полна света и свежего воздуха, просторна и прекрасно обставлена. Поскольку мы оставили входную дверь в том положении, в котором ее обнаружили, прикидываю, куда безопасней положить сумку.
Мысленные фразы: «Мне так удобно. Но только, если возможно...» (фраза обрывается).
Мысленная фраза: «Вот это там, второе сердце».
Мысленные фразы: «На картошку. На картошку упал, помял ее, и поймут, и поставят» (с пониманием отнесутся к упавшему, не выбранят и помогут подняться).
Мысленные фразы (женским голосом, первая спокойно, вторая с пафосом): «А мне? Он клялся и уста...» (фраза оборвана на полуслове).
Обрывки мысленной фразы: «...говорили ... что кое-кто не прочь и от дерева отделаться».
Мысленные фразы: «Каков! Лесорубом был я, идея принадлежала мне».
Массивная (раза в два больше тома энциклопедии) раскрытая книга с белоснежными листами и широкими полями. Чтобы отвлечь чье-то внимание (или ввести в заблуждение?), медленно танцую на нижнем поле правой, кажется, страницы этой книги. У меня не было ощущения, что я уменьшилась, и в то же время книга казалась мне гигантской. Ширина поля, на котором я танцевала, как и толщина стопки листов, были соизмеримы с моим ростом.
Водим человека по пространству (или по его дорожкам). Ведем от одного темного пятна на земле к другому, третьему, четвертому. Похожие на кляксы Роршаха пятна (или тени?) свидетельствуют о темных сторонах жизни этого человека. Не можем поверить, что в жизни одного человека может быть столько темных пятен (или что они могут быть такими большими).
Обрывки мысленной фразы: «Возможно ... и, обратно, ...» (речь идет о взаимоисключающих обстоятельствах, ситуациях или исходах).
Мысленная, незавершенная фраза (женским голосом): "Как и любой человек, он только и делает, что...».
Большеформатная книга с картонными глянцевыми листами нежного бирюзово-зеленого с переливами цвета. Внизу одной из страниц - столбец пронумерованных строк (что делало их похожими на оглавление или перечень). Удалось прочесть несколько, они были осмысленными, но запомнилась лишь одна: «Вечный путь».
Мысленный диалог невидимых Существ (на фоне неразборчивых дымчато-серых изображений). Спокойно: «Они, конечно, не успели выучить уроки за первую смену». - Удовлетворенно: «И значит, завалили уроки». Невыученные уроки (как повод для наказания) отдавали тех, о ком идет речь, во власть этих Существ (хотя уроки не выучены исключительно из-за козней этой парочки).
Мысленная, незавершенная фраза (возможно, из сна): «Переживая сотое горенье».
Смутно видится ярко освещенная пустая витрина. Возникает мысленная фраза (требовательным писклявым голоском): «Нам не видно!»
Мысленные фразы (энергичным голосом моей племянницы): «Идите кушать. Тетя Вероника, почему вы не идете кушать?»
Мысленная фраза (женским голосом): «Из-за этой тетеньки кто-нибудь высовывается» (по вызванной ею причине).
Мысленная фраза (женским голосом): «Нужно спокойно относиться к жизни».
Мысленная, незавершенная фраза: «Смотри, я что хочу сказать...».
Мне снится, что я СПЛЮ (в квартире на Рябинной улице). Чувствую сквозь сон запах мочи. Полупросыпаюсь, полагаю, что померещилось, запах не исчезает. Начинаю думать, что его заносит через открытое окно. Мысленно окидываю взором соседний дом, но запах так отчетлив, что никаким ветром такое занестись не может. Остается предположить, что это сделано умышленно, но и эта версия отвергается. Вхожу зачем-то в смежную комнату. Поперек подоконника открытого окна лежит соседский подросток. Свесив голову наружу, что-то с интересом рассматривает и мочится (не раздевшись, с чьей-то, как мне известно, санкции). Беспокоясь за содержимое ящиков своего шкафа, решаю подростка прогнать. Тяну его за ноги, приговаривая: «Эй, слазь! Небось ... а меня дома не было» (часть слов не запомнилась).
Мысленные, неполностью запомнившиеся фразы: «Перед ... находится второй ... Он ищет способа перетащить изображение» (компьютерное).
Мысленная, незавершенная фраза (мужским голосом, в убыстряющемся темпе): «И у них тоже, так как это был затвор и он немного...».
Иду по лабиринтоподобной системе подвальных помещений, куда выходят запасные двери квартир. Перед одной молодая женщина моет пол. В нерешительности останавливаюсь, даю понять, что мне нужно пройти. Женщина спокойно, многословно, с повторами объясняет, что так как она моет пол, пройти здесь сейчас невозможно. Смиряюсь, настраиваюсь на ожидание — и тут же получаю разрешение пройти. Иду влево, передо мной, в том же направлении, идут мужчина, женщина и мальчик. Мужчина ступает в мелкое прямоугольное, заполненное водой углубление. Смотрю, как он идет по воде, и неожиданно проваливаюсь по грудь в темную воду возникшего передо мной, похожего углубления.
Мысленная фраза: «Десять, тринадцать и восемнадцать». Судя по тому, что я принялась высчитывать, на какие дни недели это выпадает, числа воспринялись мной как даты. А то, что за точку отсчета было взято «воскресенье, шестнадцатого числа», позволяет предположить, что я имела в виду нынешний ноябрь.
Фрагмент улицы — палисадники, черная металлическая решетчатая калитка в глубине неширокого зазора между домами. Это видится так, как увидел бы стоящий на тротуаре человек. Точка обзора, плавно покачиваясь, поднимается вверх, оставаясь направленной на те же палисадники, главным образом на черную решетчатую калитку (я проснулась, когда точка обзора поднялась на пару этажей).
