Некий процесс (или ситуация) представлен в форме огромного стакана с коричневатыми стенками и блекло-оранжевым дном. Я должна привести его в порядок, исправить. Приступаю к делу, манипулируя стаканом и привлекая детали той же цветовой гаммы.
Чтобы понять суть трех, приснившихся прошлой ночью коробок (размером с кирпич, каждая своего цвета, но я не помню их из прошлой ночи), нужно на одну налепить аппликацию, и тогда все станет ясно. Вижу, как кто-то (возможно, я) приклеивает аппликацию, представляющую собой абстрактную вязь со множеством закруглений, но до сути трех коробок дело не дошло.
Просыпаюсь ночью со сведением, что было три сна как три разветвления, как три расходящихся (или сходящихся, не запомнилось) луча. Потом будто бы был четвертый сон - как большая белая плоскость, находящаяся поблизости от точки смыкания лучей. А потом (кажется, в более позднее пробуждение) было ощущение, что имел место и пятый сон. Но что это были за сны, не запомнилось.
Это был не страшный сон, не кошмар, а что-то другое, непонятное, исторгавшее из меня беспрерывные громкие стоны, чуть ли не рычания, от которых я и проснулась. Что это было? Ничего не могу вспомнить. Ни на мое физическое, ни на эмоциональное сегодняшнее состояние это не повлияло. Разве что утром какое-то время держалось неопределенное ощущение в груди (по центру, на ладонь ниже подбородка), что-то вроде легкого давления или стеснения.
Держу клочок бумаги, попавший ко мне на предыдущей стадии сна. На нем записан номер телефона, по которому я должна получить ответ на заданный сюжетной линией сна вопрос. В холле телефоном воспользоваться не получается. Параллельная линия занята женщиной, восседающей посреди комнаты на диване, среди разбросанных вещей. На просьбу позволить позвонить следует отказ. Женщина объясняет, что сейчас она заканчивает прогревание (какой-то части тела), а после этого начнется полнометражная телепередача, которую она не может пропустить. Так что телефон — с помощью которого она и прогревается и смотрит телепередачи — будет занят долго. Все это время она не отрывает от левого уха круглый черный наушник с тянущимся от него черным проводом. Ничего не остается как смириться с ситуацией (а что я могу поделать?) Но как только смиряюсь, женщина тут же спокойно предоставляет просимое. Подхожу к изящному овальному, загроможденному всякой всячиной столику. Высматриваю (или расчищаю) свободный участок. Дважды, с небольшим нажимом провожу по нему положенной плашмя монеткой — так здесь производится соединение с абонентом. Говорю: «Здравствуйте. Попросите, пожалуйста, товарища Куклачева к телефону», жду ответа.
P.S. Этот сон (незапомнившаяся часть которого была еще более абсурдной, чем запомнившаяся) как бы взывал, как бы кричал: да пойми же ты наконец, что все это — просто бред. Вот сейчас уж его наворотили тебе столько, что ты просто обязана это понять (я согласна насчет бреда, но не понимаю, что такое «все это»).
Речь идет о предательстве по отношению к одному из двух находящихся среди нас мужчин. Не можем разобраться в произошедшем. Собрались в большой, заставленной темной мебелью комнате, не знаем, что и думать, все растеряны. Мне приходит идея, предлагаю всех по очереди опросить. Начинаем с моей сестры (бывшей более других вне подозрений), задаю ряд вопросов. Ответы неопровержимо (и неожиданно для всех) переводят сестру в категорию подозреваемых. Шокирующий результат ничего, однако, не проясняет, лишь еще больше запутывая ситуацию. Все впадают в растерянное недоумение. Говорю сестре: «Так, сделаем по-другому. Твой сын, так же, как и мой когда-то, заплатил тебе за себя?» Я спрашиваю, заплатил ли ей ЕЁ сын за себя, как когда-то заплатил мне за себя МОЙ сын (что под этим имеется в виду, непонятно).
Строгий, безупречный геометрический орнамент, сплетенный из четырех линий ярких акриловых (или компьютерных) цветов — синего, желтого, зеленого, красного. Орнамент висел в воздухе, в вертикальном положении.
В конце сна иду с девушкой по какому-то делу. Внезапно сомлев, она падает на темную землю. Посчитав, что жизнь подходит к концу, сообщает мне номер удостоверения: «Триста-девяносто, шесть-девяносто шесть». А то, говорит, «помру и вы (его) не узнаете» (она имеет в виду участников сна). Бездумно сижу рядом, машинально, не глядя, вожу пальцем по земле, крошу подвернувшийся ссохшийся комочек. Комочек оказывается собачьими экскрементами, кучку которых (как я, очнувшись, вспоминаю) я видела недавно незасохшими (они виделись, в отличие от всего остального, отчетливо).
Мысленная фраза (женским голосом): «(Выпустила), а потом бы сказала: Ирочка, положи на место» (за слово в скобках не ручаюсь).
Огромный пустой холл с высоченным потолком, светлыми мраморными стенами и высоко расположенными в дальней стене окнами, через которые льется холодный свет. Внимание сна сосредоточено на коренастом мужчине, стоящем около массивной колонны. Сначала он сильно кашлянул, издав неэстетичное хлюпающее «Кхе!», а чуть погодя грубо сплюнул на пол.
Обрывки мысленной фразы: «Еще немного — и ... сосуд...». Виден лежащий на земле старинный глиняный сосуд (типа амфоры). Во фразе речь шла о воде, тоже бегло показанной.
Мысленная фраза: «Видеть со стороны».
Мысленный диалог: «И второй группы». - «Да, да, я поняла».
Мысленная фраза: «Я думал, что доставляю тебе приятное».
Мысленные фразы (мужским голосом, запальчиво): «А вот что. Я могу только врать» (последняя фраза произносится сквозь сжатые зубы, мрачно, с напором).
Медленно вывожу толстым фломастером в одной из строк правой колонки разграфленного листа: «Что такое?»
Мысленные, с пробелом запомнившиеся фразы (доброжелательным женским голосом): «Не швыряй ... Подожди, не швыряй ничего». Смутно видятся мужская куртка и два предмета кухонного обихода. Вещи принадлежат мужчине, который должен их увидеть и соответствующим образом отреагировать.
Говорю сама себе: «И ведь я не знаю, куда идти...» (окончание фразы не запомнилось). Речь идет о том, что я не знаю, где завершится операция по чьему-то освобождению. Смутно видится рынок.
Что-то вроде длинной тонкой трости, металлической, никелированной, и ощущение, что она связана с одним из снов предыдущей ночи.
Мысленная, с пробелом запомнившаяся, незавершенная фраза (быстрым женским голосом): «Потом ... сделал ей предложение, от которого она отказалась...».
Нецветной, в темных тонах сон, демонстрирующий что-то типа цепной реакции — череда вытекающих друг из друга эффектов следовала слева направо, эффекты были либо одинаковыми, либо незначительно видоизменялись.
Напряженные противостояния, споры, доказательства чьей-то правоты и неправоты. Участвую в этом процессе, но не запомнилось, затрагивали ли споры мои интересы.
Мысленная, незавершенная фраза: «Я до того измучила, не веря ни в какие пожертвования...».
Мысленная фраза (женским голосом): «Чтобы поначалу никто не знал». Смутно видится высокая стройная женщина в коричневой дубленке.
Старательно вывожу тушью надписи на чертеже. К столу подсаживается женщина, собирающаяся заняться тем же. С чувством говорит: «Когда-то какие линии я проводила! Такие купец и с деньгами не проведет!» (линии имеются в виду чертежные, такие, повидимому, безупречные, что их ни за какие деньги никто другой не сможет провести).
Предстоит совершить крупную покупку, воспользовавшись ссудой. Поскольку ссуды к концу срока выплаты удваиваются, решено заплатить наличными "1000", а "2000" взять в виде ссуды. Реальная стоимость покупки составит, таким образом, "1000+ 2х2000 = 5000" (во сне фигурировали лишь суммы).
Раздается щелчок приоткрывшейся двери. Понимаю, что ее приоткрыл Петя, он хочет прослушать сообщения автоответчика, не мешая лежащему в комнате, больному Левалу*. Высовываюсь в коридор, говорю: «Выноси телефон сюда». Аппарат скачком перемещается со стены в комнате на комод в коридоре. Озадаченно смотрю на изменившуюся трубку (у нее исчезла нижняя половина). Туповато пытаюсь сообразить, как ею теперь пользоваться (телефон виделся отчетливо, персонажи — условно).
Дверцы лифта раздвигаются, из кабины выходит несколько человек. Они показаны отчетливо, крупным планом, деловито шагающими по коридору. Дверцы раздвигаются еще раз. На этот раз из кабины выходят двое-трое взрослых по виду людей ростом с карандаш. Идут по коридору с таким же деловым видом, как и предыдущие.
Мысленная, незавершенная фраза (решительным женским голосом): «Нужно у меня, чтобы читали, а затем проливали свет...».
Мысленная, неполностью запомнившаяся фраза: «...нуждаются в поливке, когда пакетики нуждаются в поливке».
Мысленная, с пробелом запомнившаяся, незавершенная фраза: «Солдаты ... наносили точечные удары на...». Удары имеются в виду психические, неназванной целью — психика высших армейских чинов.
Смутно, в сероватых тонах видится большая комната, где несколько человек что-то мирно обсуждают. Мужчина, безмолвно лежавший в стороне (прихворнувший?) внезапно резко садится, не спуская ног с кровати. Размахивает сложенной фигой и возбужденно, протестующе говорит: «А это вы видели? Это вы видели?»
Мысленная фраза: «Буду работу давать бесплатно».
Лакомимся с Петей в симпатичном кафе. Напоследок заказываем кофе, оплачиваем счет, но от кофе отказываемся (или нам его не приносят, не запомнилось). Просим вернуть деньги, возникает волокита, перемещаемся по большому зданию, в котором размещено кафе. Петя засыпает на краю низкой сцены, я иду на разведку в запутанный универмаг (со множеством галерей, переходов, прилавков). Возвращаюсь к Пете, идем снова в кафе, решив получить хотя бы кофе, раз в деньгах нам отказывают.
Неспешно (и успешно) что-то исправляю в какой-то конструкции.
Прогуливаясь, забредаем с Петей во двор позади нашего бывшего дома. В дальнем углу обнаруживаются приметы лежбища бомжей — пара матрацев, коробки, пакеты. Это производит неприятное впечатление, говорю, что мы во-время отсюда съехали. Возвратившись домой, видим в своей квартире трех прежних ее арендаторов — крупного упитанного молодого человека и двух более субтильных белокурых паренька и девушку. Они приходили и раньше (за остатками вещей), но это происходило в нашем присутствии (и всегда было как-то полупризрачно). А теперь вот явились по-хозяйски, в наше отсутствие, без спросу, и это при наличии массивной металлической двери. С возмущением напускаюсь на них. Они не реагируют, неспешно собирая свои вещи. Гневно говорю: «Получается так, что в этой квартире параллельно живет два комплекта жильцов». Они невозмутимо возятся с вещами, спокойно объясняют, что у них проблема с поисками работы, так что они временно на мели. Распалившись, говорю, что сменю дверной замок и позвоню хозяину жилья. Это не производит впечатления. Они пытаются угрожать. Пугаюсь было, но слишком для этого разгневана, так что испуг незаметно улетучивается. Не знаю, чем бы все закончилось, если бы они вдруг не попросили лейкопластырь. Спрашиваю, для чего, говорят, что один из них (кажется, толстяк) порезал палец. Тут же этот палец демонстрируют, отчетливо вижу как его, так и небольшой порез с выступившей темной густой кровью. Достаю лейкопластырь, и возвращая коробку на место, смягчившись, полушутя показываю, где она хранится, чтобы они знали (на всякий случай). Прошу впредь предупреждать о визите. Они берут сумки, подходят к двери, еще раз объясняют про накладку с работой и покидают квартиру (персонажи виделись условно, а лиц я не видела вообще).
Мысленная фраза (с выпавшим словом): «И ... вышел в свет незадолго до его появления».
Крупный, смутно видимый мужчина держит на правой руке (как ребенка) смутно видимую грузную женщину. Она приближает свое лицо и целует мужчину в щечку (оба были в темной одежде).
Пересчитываю стопку одинаковых книжек в мягких белых переплетах. Насчитала десяток, приостановилась, продолжила счет. Книг оказалось четырнадцать.
Видится слово, висящее в воздухе на фоне оглавления (или перечня) книги.
Сестра протягивает руки к пластиковой коробке, и пытаясь ее открыть, говорит: «Посмотрим» (речь идет о содержимом коробки).
Мысленная, с пробелом запомнившаяся, незавершенная фраза: «Если оно не ... в обещанном указом сроке, то (придется)...» (за слово в скобках не ручаюсь).
Мысленная фраза (мужским голосом, смачно, но это не эротика): «Я люблю свое тело».
Мысленные фразы: «Эта идея — кажущаяся. Ка-жу-щаяся».
Мысленная, с пробелом запомнившаяся фраза: «Мы ... так что одновременно с разговором отклеивается подошва». Видится тонкая эластичная рифленая подметка (бледно-салатовая), которую я осторожно отклеиваю от своей босой ступни.
Мысленная, незавершенная фраза: «Юнец попал в эту просьбу таковым...».
В составе многочисленной группы незнакомых людей прибываю на сельхозработы (месяца на два). Обескураженно обнаруживаю, что не взяла самого необходимого. Раздумываю, каким образом можно доставить сюда свои вещи. Случайно услышав, что кто-то из членов группы должен по общественным делам поехать в Город, прикидываю, как использовать эту возможность.
Мысленная, незавершенная фраза: «Здесь, в маленькой квартире кухни...».
Повидимому из-за жары, ложусь спать на импровизированном ложе на земле, у стены веранды. Ночь, темно, начинается мелкий дождь. Капли чисты, легки, не обращаю на них внимания. Дождь не унимается, раскрываю зонт. Дождь припускает сильней. В конце концов говорю себе: «Надо перебираться, что это я, в самом деле!» Откладываю зонт, хочу встать, не могу выпутаться из того, во что закуталась (с головой). Сосредоточена на попытках высвободиться.
Мысленная фраза: «Это нужно, нужно, они сами это придумали».
Мысленное число: «Двести девятнадцать».
Человек должен куда-то обратиться. С сосредоточенным видом, глядя себе под ноги, он быстро проходит, почти пробегает мимо нужного места. Думая, что он не заметил оплошности, окликаю его: "Эй!" Не обратив внимания, он, подавшись вперед и глядя в землю, продолжает свое стремительное движение. В его облике и поведении было что-то странное.
Мысленная, незавершенная фраза (неторопливо): «Там нужно быть пятым в комнате...».
В светлой комнате играю со светлым малышом. Тормошу его, сажаю на плоскую светлую подушку, тяну на себя. Делаю вид, что тяну с помощью вымышленной веревки, как бы натянутой между уголком подушки и моим лбом. Бегло вижу эту вымышленную веревку (она была светлой, толстой, пушистой). Устраиваю шуточную аварию, осторожно, с ласковыми возгласами заваливая малыша на бочок. Малыш сохраняет сосредоточенный, изучающе-серьезный вид.
В финале сна говорю (эмоционально) фразу, завершившую тираду: «Вот что меня поразило, очень поразило, необычайно».
Процесс перехода по узкому мосту через глубокое горное ущелье. Смутно, в сероватых тонах видится ущелье шириной в десять-пятнадцать метров (дна не видно), через которое переброшено бревно со стесанной верхней поверхностью (шириной чуть больше ширины человеческой ступни), перил нет. Начинаю переход с левого края, иду спокойно, пристально глядя под ноги. Часть моего Я смотрит на это со стороны и думает, что если по такому узкому мосту идти медленно, будет почти невозможно сохранить равновесие (тем временем я уже нахожусь близко к правому краю моста), а если идти быстро, равновесие удержать легко, но резко возрастет угроза оступиться. Рассуждающее Я мысленно прикидывает, как изменится ситуация, если мост будет пошире, если связать, например, пару бревен. Гипотетический вариант визуализируется на месте предыдущего, Я-рассуждающее оценивающе осматривает виртуальный фрагмент более широкого моста, прикрепленный к левому краю ущелья.
Участвую с молоденькой девушкой в переговорах. Выйдя наружу, вижу в Небе гигантское изображение фасада многоэтажного здания. Изображение было плоским, как на экране, реалистичным, с воспроизведением мельчайших деталей. С восторгом указываю на него девушке. В отличие от нее, вижу Небесное Видение не впервые, и несколько раз возбужденно повторяю, что даже не в силах выразить, как я рада, что и она смогла увидеть такое.
Изо рта крупной серой мыши торчит засохшая ветка, верхний конец которой кто-то держит в руке (видны лишь пальцы). Находящаяся во рту часть стебля покрыта колючками, не позволяющими мышке убежать. Дается понять (и бегло демонстрируется), что даже если мышь откроет рот, это ей не поможет, поскольку, закрывая его она снова сожмет колючки, причинив себе лишь новые страдания.
Обрывки мысленной фразы: «Для ... заболевшей матери» (речь идет о сиделке). Смутно видится больничная палата с сиделкой около одной из пациенток.
Иду по огромному темному пустому пространству, с закрытыми глазами, не в силах их открыть. В конце концов глаза открыть удается. Возникает мысленная фраза: «Тревожность слова поглотила текст». [см. сон №4972]
Удивляюсь, что понимаю знаки, письмена, мне совсем не знакомые (листы извлечены мной из моего черного портфеля).
Сон-урок о трех состояниях (частях) человека и правильном их определении. Бережно, любовно, действительно как на уроке изображается и объясняется то, что наяву принято называть Телом, Душой и Духом. На светло-голубом фоне предстает несколько бесформенных темноватых пятен (символическое изображение Тел). От каждого отходит в обе стороны (под углом градусов в шестьдесят к горизонту) по тонкому темному лучу к двум другим составляющим (частям) человека (не запомнилось, как они изображались). В целом все воспринимается как доброжелательное сообщение какого-то Разума.
Занимаюсь изготовлением вещиц для украшения комнаты. Получается совсем неплохо, что меня удивляет (поскольку это совсем не гарантировано). Эпизод воспроизводится несколько раз.
Стройная женщина в красивом шелковом халате появляется из-за угла комнаты. В руке у женщины кружка, из которой нечаянно вываливается кусок сосиски. Женщина провожает его взглядом и мягко говорит: «Тьфу, сосиски...» (окончание фразы не запомнилось).
Свободно читаю рукописные листы с широкими пробелами между абзацами и множеством подчеркнутых фраз. Текст излагает какие-то положения с разных, взаимоисключающих точек зрения, чтобы в них разобраться, нужно как следует сосредоточиться. В дополнение к тому, что я читаю, звучит подробный мысленный комментарий, но заключения по поводу прочитанного я строю самостоятельно.
Мысленная фраза (женским голосом, пониженным на последних словах до баса): «Впрочем, я вам сейчас скажу, где это найти - вот, под подушкой».
В театральном зрительном зале мужчина и женщина жестами приглашают друг друга к себе. Один из них стоит в партере, другой - на невысоком балконе, оба демонстрируют, что около них есть свободное место.
Вижу переплетение балок (как на картинах Дюрера). Поворачиваюсь (наяву, не просыпаясь) с боку на бок, осознаю это во сне. Балки не исчезают. Констатирую, что несмотря на то, что я повернулась на другой бок, «они продолжают быть там» - в противоположность финалу сна про белку [см. сон №0412].
Жду автобуса на остановке, находяшейся вне населенного пункта. Приходится выбирать, сесть ли на обычный автобус или на более редко появляющийся экспресс. Расписание движения мне неизвестно, решение принимаю вслепую - сажусь в первый появившийся (тихоходный), и прибываю к месту назначения одновременно с экспрессом (или самую малость позже). Расплачиваюсь (со служащим станции прибытия) монетами низкого достоинства, удивляясь неправдоподобной дешевизне проезда.
Обрывки мысленных фраз (женским голосом): «У меня тоже начинают ... Потому что меня...».
Мысленная фраза: «Касьянову благодеяний явно не хватало».
Мысленная фраза (женским голосом): «Ребеночек — может, вы возьмете его?»
Мысленный диалог (женскими голосами). «В другую сторону». - Неодобрительно: «Вы делаете такие вещи» (не заслуживающие одобрения поступки).
Додо (в двухлетнем примерно возрасте) крутится около меня, весело смеется, заглядывает под холодильник.
По дороге на стадион оказываюсь с приятельницами на станции метрополитена. Это большое светлое здание с разветвленной многоуровневой наземной системой выходов и переходов. Пытаюсь подняться на широком бесступенчатом эскалаторе, уносящем вверх (в числе редких пассажиров) одну из моих попутчиц. Не могу на нем устоять, уклон для меня слишком крут, к тому же мешает чемодан. После нескольких неудачных попыток вынуждена искать другой путь. Так я теряю одну из приятельниц, а чуть позже теряю (на этот раз просто в сутолоке) вторую. Блуждаю в одиночестве, не в силах добраться до нужного выхода. Пассажиры отвечают на мои расспросы что-то не то. Вижу площадку, где за несколькими столиками сидят метрополитеновские служащие. Обращаюсь за помощью к ближайшему, грузному, странноватого вида мужчине (остальными были молодые стройные женщины). Человек начинает отвечать, на голове его оказывается большой картонный раструб, лишающий возможности хоть что-нибудь услышать. Человек говорит, от меня отвернувшись. Дудит и дудит. Потеряв терпение, раздраженно спрашиваю: «Кому вы отвечаете?» (было ясно, что он отвечает мне, я просто хотела его одернуть). Мужчина, повидимому, не слышит меня в своем раструбе (который, как и интерьер зала, виделся ясно и был похож на раструбы, используемые для собак).
Преодолеваем жуткое нагромождение металлоконструкций, заполнивших огромный высокий зал. Мы вошли в него слева, почти под потолком, должны пересечь по диагонали и выйти через дверь внизу. Перебираемся на огромной высоте, наобум. Оказываемся на крошечной центральной кольцевой площадке (охватывающей блестящую металлическую трубу). Площадка так мала и находится на такой высоте, что мое чувство страха и ужаса зашкаливает. Не видим возможности продвинуться с этой точки дальше. Судя по всему, допустили ошибку, забравшись сюда (с таким неимоверным трудом!) Руководитель, еще не занявший здесь позицию, предлагает вернуться к нему, поискать другое направление. С трудом и страхом начинаем покидать площадку. Некто Невидимый сообщает руководителю, что безопасная трасса для преодоления этого пространства существует, нужно лишь посмотреть как следует. Оглядываемся по сторонам. Видим (точнее, чувствуем) наметки правильного пути. Страх вытесняется сосредоточенностью на преодолении рационального спуска.
Яркий красочный телевизионный мультфильм про природу и зверят. Войдя в комнату, вижу на экране большую цветочную клумбу. Стоящий там на задних лапках забавный еж старательно намывает мордочку обильной росой. Ахнув от удивления, обращаю на него внимание сидящей у меня на руках малышки и подзываю сестру.
Активный сон, в котором я весьма успешно действовала.
Сидим в кафе — вальяжный нувориш Арамис, молодая женщина, средних лет мужчина и я (мужчина виделся смутно, темновато, женщина — лучше, Арамис - живо, во всем блеске).
В числе множества условно видимых людей являюсь участницей путешествия, связанного с серией экстремальных (аварийных?) перебросок. Нас перемещали — над чем-нибудь бушующим или громоздящимся — с помощью люлек огромных подъемных кранов, спасательных катеров и прочего. Это было весьма впечатляюще. И лично для меня во многих случаях - на грани переносимого (хотя внешне, как и у других, никак не проявлялось). Я там была в компании друзей (запомнились Польк и Бербер). Руководили нашими перемещениями невидимые, четко действующие Организаторы, нам отводилась роль пассивных объектов перемещений. В последнем экстремальном эпизоде, на спасательном корабле, в разбушевавшемся свинцовом море один из помощников Организаторов вручает мне чемоданчик (кажется, такие были вручены по крайней мере еще некоторым из нас). Забываю его на корабле. Оказываюсь (последней) в большой, уставленной кроватями комнате, где расположились завершившие эпопею путешественники. Атмосфера царит безмятежная, ничем не напоминающая о недавно пережитых потрясениях. Подхожу к кровати Полька, говорю, что забыла на корабле чемоданчик (тешилась мыслью, что его прихватил Польк, но теперь убеждаюсь, что это не так). Польк не отвечает, остальные тоже молчат. Потом кто-то откликается. Рассказывает, что после того, как выяснилось, что чемоданчик не прибыл, в комнату явился помощник Организаторов и строго спросил: «А где пенис?» Вопрос был встречен (несмотря на более чем серьезный вид помощника) спонтанным взрывом хохота. Все это тут же неотчетливо визуализируется, каким-то образом становится ясно, что вопрос относился к содержимому моего чемоданчика.
Несколько молодых женщин (и я среди них) любознательно обсуждают вопрос о соблазнительных ямочках на женских телах (демонстрируя свои собственные).
Мысленные фразы (женским голосом, спокойно, неторопливо): «Выдумывать. Даже не выдумывать, (а)...» (фраза обрывается).
Мысленная, несколько раз повторившаяся фраза (энергично, заинтересованно): «Ишь ты, как интересно». Фраза то ли выпала из сна, то ли ею мое пробуждающееся сознание отреагировало на сон.
Несколько небольших, с ладонь, плоских прямоугольных плат (похожих на платы электронных приборов) разбросаны на горизонтальной поверхности. Платы содержат программы, задающие мое поведение, часть их (кажется, две штуки) выбрасывается одним из стоящих справа, невидимых лиц (возможно, находящихся за пределами поля зрения).
ЛЕЧУ, распластавшись на соответствующем моим размерам ковре-самолете. Он сделан из толстого, в ладонь, легкого серебристого материала (металла?) с волнистой (ребристой) поверхностью. Мысленно сообщается, что я ЛЕЧУ НА ЭЛЕКТРОНЕ ВНУТРИ ВЕЩЕСТВА. В этой фразе - она была от первого лица - звучало, если я не ошибаюсь, ликование. Фраза, добросовестно повторяясь, разбудила меня, но не смогла преодолеть инертности моего Я, и потому оказалась не записанной дословно.
