Некий процесс (или ситуация) представлен в форме огромного стакана с коричневатыми стенками и блекло-оранжевым дном. Я должна привести его в порядок, исправить. Приступаю к делу, манипулируя стаканом и привлекая детали той же цветовой гаммы.
Чтобы понять суть трех, приснившихся прошлой ночью коробок (размером с кирпич, каждая своего цвета, но я не помню их из прошлой ночи), нужно на одну налепить аппликацию, и тогда все станет ясно. Вижу, как кто-то (возможно, я) приклеивает аппликацию, представляющую собой абстрактную вязь со множеством закруглений, но до сути трех коробок дело не дошло.
Просыпаюсь ночью со сведением, что было три сна как три разветвления, как три расходящихся (или сходящихся, не запомнилось) луча. Потом будто бы был четвертый сон - как большая белая плоскость, находящаяся поблизости от точки смыкания лучей. А потом (кажется, в более позднее пробуждение) было ощущение, что имел место и пятый сон. Но что это были за сны, не запомнилось.
Это был не страшный сон, не кошмар, а что-то другое, непонятное, исторгавшее из меня беспрерывные громкие стоны, чуть ли не рычания, от которых я и проснулась. Что это было? Ничего не могу вспомнить. Ни на мое физическое, ни на эмоциональное сегодняшнее состояние это не повлияло. Разве что утром какое-то время держалось неопределенное ощущение в груди (по центру, на ладонь ниже подбородка), что-то вроде легкого давления или стеснения.
Держу клочок бумаги, попавший ко мне на предыдущей стадии сна. На нем записан номер телефона, по которому я должна получить ответ на заданный сюжетной линией сна вопрос. В холле телефоном воспользоваться не получается. Параллельная линия занята женщиной, восседающей посреди комнаты на диване, среди разбросанных вещей. На просьбу позволить позвонить следует отказ. Женщина объясняет, что сейчас она заканчивает прогревание (какой-то части тела), а после этого начнется полнометражная телепередача, которую она не может пропустить. Так что телефон — с помощью которого она и прогревается и смотрит телепередачи — будет занят долго. Все это время она не отрывает от левого уха круглый черный наушник с тянущимся от него черным проводом. Ничего не остается как смириться с ситуацией (а что я могу поделать?) Но как только смиряюсь, женщина тут же спокойно предоставляет просимое. Подхожу к изящному овальному, загроможденному всякой всячиной столику. Высматриваю (или расчищаю) свободный участок. Дважды, с небольшим нажимом провожу по нему положенной плашмя монеткой — так здесь производится соединение с абонентом. Говорю: «Здравствуйте. Попросите, пожалуйста, товарища Куклачева к телефону», жду ответа.
P.S. Этот сон (незапомнившаяся часть которого была еще более абсурдной, чем запомнившаяся) как бы взывал, как бы кричал: да пойми же ты наконец, что все это — просто бред. Вот сейчас уж его наворотили тебе столько, что ты просто обязана это понять (я согласна насчет бреда, но не понимаю, что такое «все это»).
Речь идет о предательстве по отношению к одному из двух находящихся среди нас мужчин. Не можем разобраться в произошедшем. Собрались в большой, заставленной темной мебелью комнате, не знаем, что и думать, все растеряны. Мне приходит идея, предлагаю всех по очереди опросить. Начинаем с моей сестры (бывшей более других вне подозрений), задаю ряд вопросов. Ответы неопровержимо (и неожиданно для всех) переводят сестру в категорию подозреваемых. Шокирующий результат ничего, однако, не проясняет, лишь еще больше запутывая ситуацию. Все впадают в растерянное недоумение. Говорю сестре: «Так, сделаем по-другому. Твой сын, так же, как и мой когда-то, заплатил тебе за себя?» Я спрашиваю, заплатил ли ей ЕЁ сын за себя, как когда-то заплатил мне за себя МОЙ сын (что под этим имеется в виду, непонятно).
Строгий, безупречный геометрический орнамент, сплетенный из четырех линий ярких акриловых (или компьютерных) цветов — синего, желтого, зеленого, красного. Орнамент висел в воздухе, в вертикальном положении.
Мысленная фраза (моя) по поводу предыдущего сна: «Мне повезло с этой ситуацией, она застывшая». [см. сон №3751]
Что-то сообщаю. В моей интерпретации ситуация представляется в лучшем, чем на самом деле, виде. Возможно, мой оптимизм оказывал благотворное влияние на ход событий, меняя их в лучшую сторону. Возникает лист бумаги, разграфленный на три колонки (узкой в центре и широких по бокам). На фоне бледного шрифта в нижней половине средней колонки видна яркая красная звездочка.
Мысленная, незавершенная фраза: «Такое (решение) обошло бессознательными путями то, что...». Видятся крупные металлические кольца, часть которых насажена на горизонтальный стержень, а часть — на изогнутый дугой гибкий шнур под этим стержнем.
Мысленный, с пробелом запомнившийся диалог. «В... ребенке с платьем воспитанниц (приюта)...». - Резко: «Убирайся, ну!»
Мысленный совет остерегаться тех, кто говорит, что оказался в беде — на самом деле это не так, это только так кажется. Имеется в виду, что любая, якобы постигающая любого человека беда является кажущейся.
Присматриваем за группой малышей (это была вылазка на природу). Не лишая детей самостоятельности, терпеливо, незаметно помогаем (в случае необходимости). На обратном пути один малыш приотстал. Из-за недостаточно еще развитой координации движений ему трудно удержать в руке два предмета — небольшой пакет памперсов и пустой пластиковый мешок (ребенок несет их по собственной инициативе). Оглядываюсь, вижу совсем потерявшего скорость (но не сдающегося) малыша. Прошу одного из мужчин «вставить одну вещь в другую», чтобы помочь упорному малютке.
Мысленная фраза (женским голосом, с легким удивлением, вызванным чем-то, обошедшимся без нежелательных последствий): «Макс, ни чуточки!» (Макс — это мужское имя).
Необычной формы мясорубка, с выходным отверстием у основания боковой стенки и шумно тарахтящим электроприводом. Закладываю в нее длинные лоскуты серо-бурого мяса, ради забавы слегка оттягивая их на себя.
Я с мамой* в гостях у бабушки* (маминой мамы). Бабушка дарит мне красивые туфли на высоком каблуке. Пускаемся в обратный путь, новые туфли не очень удобны, иду с трудом. Тротуары покрыты густой черной скользкой грязью. Говорю маме: «Давай руку, тут падают». Вижу упавшего мужчину в темной одежде. Он лежит на спине, на обочине проезжей части, под моросящим дождем, и держит в руке кусок темноватого подтаявшего, выковырянного из грязи льда. «Дай руку», - повторяю я. Но мама, поскользнувшись, падает в своем зимнем пальто навзничь, в толстый слой черной влажной грязи. Смотрю на нее, она говорит: «Сильно головой ударилась. Бедная моя мама».
На островерхом холме, поросшем темно-зеленой травой, живописно лежат три овцы. Непринужденно развалились на животе, вытянув передние и задние ноги. Темно-коричневая шерсть их, густая, курчавая, на морде была короче и светлей. На всех овцах красуются бордовые шорты на длинных лямках — это был живой и красочный сон!
Заблудилась в многоэтажном здании. Брожу по переходам и лестницам, не имея представления, как отсюда выбраться.
Мысленная, неполностью запомнившаяся фраза: «...не маркируются антисоциальным значком, так что (радуйтесь)» (слово в скобках не произнесено, но уже заготовлено).
Мысленные фразы (женским голосом): «Закрой. Еще потом не найдешь ворота» (вдруг не найдешь).
Мысленная фраза (женским голосом): «А ты бы могла, если бы могла?»
Просыпаюсь, мысленно воспроизвожу сон (он был коротким), улыбаюсь — в завершившей сон фразе было что-то забавное, связанное с балетом, засыпаю, и наутро все забываю.
Мысленные, с пробелом запомнившиеся фразы: «Тоже ... это случайно было. Когда мы с тобой сели ...» (фраза обрывается).
Мрачный нецветной, в темных тонах сон, состоящий из череды одинаковых ситуаций, не доводимых до драматичного, кошмарного финала. В разных местах, на пустых улицах и закоулках происходит одно и то же: мужчина поочередно ведет куда-то (с преступным умыслом) молодых девушек (все видятся неотчетливыми силуэтами). Нахожусь неподалеку, с неизменным ужасом полагая, что следующей жертвой буду сама. Но в конце концов уловив краем сознания стереотипность повторяющихся эпизодов (их к тому времени набралось с десяток), с облегчением осознаю, что это мне лишь СНИТСЯ.
Исхудавший от голода варан в результате этого выпадает в щель между поддоном и нижним краем стенки клетки. Он длиной с полметра, с бугристой, пепельно-бурой кожей. Осторожно беру его, нежно целую, подставляю под теплый душ, медленно перемещая из стороны в сторону. Варан приоткрывает рот всякий раз, когда под струями оказывается его голова. Невозможно понять, нравится ли ему купание - открывает ли он рот от удовольствия или в знак протеста или же он таким образом пытается утолить жажду. Моментами в том, как он приоткрывал рот, виделись намеки на детскую простодушную игривость, дурашливость. После купания обтираю его бумажными полотенцами, собираюсь покормить, что-то говорю ему (щель, через которую варан вывалился, была слишком узка по сравнению с его габаритами, но во сне это прошло мимо внимания).
Мысленный комментарий к предыдущему сну: «Это происходит в Средневековье». [см. сон №2814]
Просторная больничная палата со светлыми стенами, множеством застеленных светлым бельем коек, и пациентами в светлой больничной одежде. Свет из больших окон в задней стене заливает палату, и атмосфера здесь царит тоже светлая. Стоящий посреди палаты врач в распахнутом белом халате громко, для всех, объявляет, что теперь я «на верном пути». Этим дается знать, что я наконец-то на пути к выздоровлению (и значит, раньше мое состояние внушало опасения?) Импульсивно обыгрываю услышанное, трактуя слова «на верном пути» как на пути туда, куда неизменно ведет жизнь каждого из нас, смертных. Палата встречает экспромт веселым смехом, пациенты молоды и выглядят вполне бодро... А теперь я лежу под капельницей, введенной в правое запястье. Капельница мной не воспринимается, случайно замечаю лишь, что запястье с внутренней стороны странно вздулось. Внимательно осматриваю его, ощупываю, пытаясь понять, в чем дело. Говорю об этом врачу, он капельницу снимает (только в этот момент я вроде бы что-то ощутила)... А теперь я иду рядом с врачом по дорожке больничного двора. Дорожка завалена темными острыми камнями, через которые то и дело приходится перешагивать. Говорю, что считаю нужным рассказать о своем отношении к болезням. Рассказываю, что заболев, всегда покупаю прописываемые лекарства, но, как правило, не принимаю их, разве что в исключительных случаях. Говорю, что полагаюсь на защитные силы организма, доверяю им и стараюсь им не мешать.
Мысленная фраза (женским голосом): «Нет, у нее плохо держатся волосы» (речь идет о прическе).
Мысленные фразы: «Я тогда прекращу. Это наш вид государственной (помощи)» (за слово в скобках не ручаюсь).
Мысленная фраза (женским голосом, бодро): «Танцевать будет чистенько» (речь идет о молодом мужчине).
Мысленный, с пробелом запомнившийся диалог (женскими голосами). Быстро: «Вот ... ты куда думаешь?» - Жестко: «Куда мне думать?» (думать не о чем).
Мысленная, незавершенная фраза: «Как только я начинаю говорить, сегрегация воли...». Судя по интонации, имеется в виду, что говорение есть следствие сегрегации воли (или ее проявление), а завершиться фраза должна тем, чтО происходит в результате.
Окончание мысленной тирады: «...Похоже. На кожечку».
Речь идет об усыновлении подростков. Вижу на групповом фото их поясные изображения. Приводится информация по этой проблеме, выныривает и будит меня мысленная фраза: «А сейчас — без права усыновления».
Мысленные, с пробелом запомнившиеся фразы (спокойным женским голосом): «Я тогда знаете что? Вы извините, что я ... Я тогда...» (фраза обрывается).
Мысленная фраза: «От беседы техники — к своей учительнице».
Мысленная фраза (женским голосом, нетерпеливо): «Ну, кормили вы меня? Скажите пожалуйста». Смутно, сверху, в темноватых тонах видится женщина, как бы в нетерпении перебирающая руками.
Смутно видимый мужчина спускает на балкон кафе велосипед. Спускается за ним сам, прилаживает (подвешивает) велосипед к стене. Из-за столика навстречу поднимается посетитель, настойчиво повторяя: «Не надо, не надо».
Привезла Петю (ему лет десять) в санаторий. Стоим под соснами, записываю адрес, зарисовываю красивый фасад главного здания. Подходят плотный мальчик и любознательная девочка. Девочка спрашивает: «Вы будете писать, а он (Петя) вам отвечать?» Говорю: «Если захочет, то будет». Девочка удаляется. Замечаю Пете, что меня восхищают такие деловые дети. Спрашиваю, хочет ли он, чтобы я еще побыла тут с ним сегодня (был день заезда). Он говорит: «Нет», ненадолго уходит, возвращается. Интересуюсь о первых впечатлениях: «Ну, как там?» Он говорит: «Узко».
Разыскиваю стоматологическое отделение. Проходящая мимо медсестра сует мне в руки небольшую вазу (с геометрическим орнаментом из разноцветной эмали) и на ходу объясняет, что я должна как следует ополоснуть ее дома в заполненной водой ванне. И вот я опять в поликлинике (выполнив, очевидно, поручение), ищу медсестру. Не исключено, что я возвращалась после безрезультатных поисков домой и снова приходила сюда. Я была во власти замкнувшего меня чувства ответственности, не позволявшего передать вазу кому-нибудь другому (не говоря уже о том, чтобы просто оставить ее где-нибудь на столе). Эти мысли немедленно отвергались мной из опасения строгого спроса от давшей поручение медсестры. Пару раз другие медсестры, на миг отрываясь от своих дел, пытались мне помочь. Очередная доброхотка рекомендует обратиться к старшей медсестре. Та, такая же занятая, уделяет время, чтобы выслушать сбивчивые объяснения. Бубню, то и дело обрывая себя фразой «Это долгая история». Выслушав, женщина четко, лаконично говорит, как мне следует поступить. В завершение дружески советует: «И постарайтесь ... Излишние впечатления излишни» (часть слов не запомнилась). По ее тону было ясно, что она, как и остальной персонал, напрочь избавлена от впечатлительности. И это, пожалуй, больше всего делало их, в моих глазах, похожими на безупречно отлаженные (но не лишенные человечности) механизмы. Этим заканчивается сон, в котором я была инородным включением в среде энергичных рациональных, организованных остальных. Я была из другого теста, и цепко держалась за свои представления. В частности, за, возможно, никому не нужное чувство ответственности в отношении полученного поручения. Короче говоря, была не от мира сего (в самом банальном смысле слова).
Мысленно бессловесно сообщается, что многие стремятся обучиться Магии, и что я овладею Светлой Магией. Видится (сверху) неотчетливая толпа, колорит которой был Средневековым.
Играю с ребенком в игру. Он начинает, удивительно мудро заняв наиболее благоприятную стартовую позицию.
Мысленная фраза: «Переписка друзей».
Выбор руководителя задумано произвести на общем собрании, путем прямого открытого голосования. Смутно видится помещение, уставленное стульями и заполненяемое прибывающими на голосование людьми. Вдруг (или постепенно) коллектив предстает отчетливо видимой конической кучей мелкого щебня. Камни были нескольких оттенков (от белого до темно-серого). Свежая, не устоявшаяся куча медленно шевелится, не обретшие еще устойчивого положения камни перемещаются друг относительно друга (мягкостью и вязкостью движений это походило на оседание свеженасыпанной горки коричневого сахара).
Молодая женщина входит в аудиторию (или зрительный зал). Кивком головы приветствует кого-то из немногочисленной публики, и вдруг, медленно приседая, прячется за спинку стула.
Мысленная фраза: «И я после этого не знала, как с тобой общаться».
В этом сне фигурировал Рэм, а меня учили делать (нарочно) что-то не по правилам – нарезать корни (кажется, сельдерея) не тонкими дольками, а толстыми.
Мысленная, с пробелом запомнившаяся фраза: «Он ... ко всем пограничным состояниям сознания».
Встречаю в тексте слово «foonman», немного поразмыслив, перевожу его как «фанаты Луны» (по невнимательности восприняв его как «moonfan»?)
Окончание мысленной фразы: "...в том, что она спела все песни для Театра теней".
Мирно сидим в салоне просторной квартиры, занимаясь своими делами (моими компаньонами по жилью являются две-три женщины зрелого возраста). Вдруг, среди бела дня, в комнате появляются мыши — одна крупная и две помельче. Их густая длинная, почти черная шерсть топорщится во все стороны, из-за чего мыши выглядят нереальными, как бы нарисованными густыми размашистыми штрихами (это мое впечатление из сна). Не обращая на нас внимания, что-то вынюхивают по углам. Решаем их выпроводить. Активная роль достается мне. С легкостью ловлю их (они настолько не замечают нас, что это не составляет труда). С опаской держу на весу очередную, ухватив за шею и ощущая жилистое сильное (как у напряженной кошки) тельце. Мышь висит, приоткрыв пасть, полную мелких белоснежных зубов. Не свожу с них взгляда (опасаясь укуса). Настолько на этом сосредоточена, что не замечаю, как мышам удается выскальзывать вниз. Это происходит по одной и той же схеме. Вот мыши, не обращая на нас внимания, возобновляют свою деятельность, вот одна из них опять в моих руках, неотрывно слежу за ее зубами, и вот моя рука опять пуста, очередная мышь в очередной раз ловко, незаметно ускользает. Мыши исчезают. Переходим на кухню, слышим слабое похрустывание, оглядываемся, видим их в углу. Теперь их только две, меньшая сидит на спине у большей (это выглядело довольно забавно). Обе как ни в чем не бывало что-то грызут, забравшись в емкость для унитазной щетки. Опять ловлю их, ощущая жилистые тельца, поглядывая на острые белые, не кусачие зубы. Воспринимаю безобидную взбалмошность этих созданий, почти с нежностью говорю женщинам: «Нет, ну какие глупые!» (мыши виделись отчетливо).
Обрывок мысленной тирады: «...Рабаненко. И никто не знал, что такое Рабаненко. Только во всех ленинградских университетах...».
Сон про то, как на семейство Камилы навалились неприятности.
Мысленная, незавершенная фраза: «То, что регулярно происходит в этой стране и сказывается на близлежащих...».
Мысленная, с пробелом запомнившаяся фраза: «Это тоже ... но несколько посмелее все ж таки».
Мысленная фраза (женским голосом): «Ну, около нашей тетки ведь мы убираем».
Мысленная фраза: «Мне они сказали, что потом пешком вернутся».
Мысленная фраза (энергичным мужским голосом): «То, что спалОсь — хорошо спАлось, хорошо».
Мысленная фраза: «Кто — должностями занимается, а кто - водит».
Говорю мужчине, что Пете нужна новая обувь (взамен износившейся). Мужчина уверяет, что петина обувь в порядке. Зная, что это не так, беру пару петиных башмаков (дело происходит в квартире), осматриваю (обувь, в отличие от всего остального, видится отчетливо). Указываю на стоптанные каблуки и потертость по бокам.
Короткая мысленная фраза, улетучившаяся из памяти, когда я собралась ее записать.
Медленно печатаю на компьютере слово «хамелеон». Собираюсь добавить несколько слов с находящегося передо мной (слева) листа, читаю верхнюю строчку (четкую, рукописную), задумываюсь, что выбрать — и просыпаюсь, мгновенно забыв эти слова.
Моя бабушка* признается, что ненавидит младшую внучку. На миг смутно видятся двое детей — мальчик (левее) и белоголовая девочка (правее). Я (старшеклассница) с тревогой спрашиваю: «Но ты ведь не желаешь ей зла?» Бабушка дает понять, что зла не желает.
Пристегиваю крепление к толстому шнуру (или отстегиваю). Это показано со стороны, смутно, в серых тонах. Кто-то, находящийся вне пределов поля зрения, произносит (удивленно или с удовольствием): «М-м-м».
Мысленные фразы: «Нам надо... , - фраза приостанавливается, и после небольшой паузы следует призыв: - Выходи. К Богу».
Формирую продолговатые цилиндрики из пластичного, типа глины (или пластилина) материала.
Мысленная фраза: «Удар электрическим током».
Длинный плоский светильник с установленными в ряд свечками. Но это не свечи, а виды наказаний, одно из которых предназначается Тони. Проснувшись (по-настоящему), пытаюсь вспомнить подробности. Снова оказываюсь в этом сне, снова вижу светильник со свечами-наказаниями. После второго просмотра остается такое же, как и в первый раз, смутное воспоминание. Но в данном случае важно другое — МНЕ УДАЛОСЬ ВЕРНУТЬСЯ В СОН.
Мысленные фразы (торжествующе): «Вот такие полы. Вот такие полы».
Мысленная фраза: «Ничего невозможно поделать, пока характер ... не прояснится» (пока не прояснится суть чего-то).
Мысленные фразы: «Вот. И кому это надо?» (вопрос риторический).
В этом сне фигурировала странная птица (типа журавля), голова которой поворачивалась на 180 градусов, что вызывало у меня удивление.
Мысленная, незавершенная фраза: «Задача эта была, пожалуй...».
Мысленный на что-то ответ (женским голосом): «Нет, нет, нет, нет, нет, нет».
Мысленно сообщается, что между членами королевской семьи (братом и сестрой) возник спор по поводу владения подборкой раритетных книг. Сестра в конце концов уступила, брат заплатил ей за это 19 миллионов. Бегло видятся упомянутые молодые люди и стеллаж, плотно уставленный древними блекло-серыми фолиантами.
Снимаем на лето комнату в старой темноватой избе. Тут же живут хозяева — муж, жена и их взрослый (лет сорока) толстый индифферентный сын. Все идет мирно, спокойно. Но однажды вижу, как хозяйский сын стрижет ногти (на ногах) на темное байковое одеяло нашей кровати. Сел сбоку и воодрузил босые ступни на наше одеяло. По выражению лица невозможно понять, поступает он так из наглости или по тупости. Ничего не говорю хозяевам, чтобы не вносить разлад в наши отношения, просто как следует вытряхиваю одеяло. Чуть позже вижу в руке хозяйского сына узкий длинный нож. Слева от нашей кровати появляется топор, переношу его в укромное место. Все это странно (ногти, нож, топор), но я не акцентирую на этом внимание (бессознательно). Спустя какое-то время снова вижу топор у кровати. Пристально смотрю на него. Топор срывается с места и убегает за кровать. Потом у хозяйского сына снова в руке нож. Потом он снова стрижет ногти на нашем одеяле. Решаю обсудить его поведение с хозяевами. Они невозмутимо отвечают, что ничего такого во всем этом нет, что все так и нужно. Возникает проблема с пользованием хозяйской посудой, прежде предоставлявшейся в наше распоряжение. У меня нарастает ощущение странности происходящего (усугубляемое тем, что все происходит тихо, безмолвно). В итоге мы почитаем за лучшее покинуть это место, не дожидаясь конца отпуска. Мы — это я и мой взрослый (сновидческий) сын (он лишь ощущался, хозяева тоже были достаточно призрачными, их сын — более материальным, совершенно же материальными были топор, нож и одеяло с обрезками ногтей).
Отчетливо видятся два крупных черных числа, уголком наложившиеся друг на друга: «563» и «438».
Мысленно, бессловесно сообщается, что будучи предоставленным самому себе, все идет к распаду. Появляется дымчатая мутноватая субстанция с вкраплениями небольших темных ядер, раскалывающихся на части под воздействием врывающихся извне более мелких, быстрых частиц.
Мысленный, с пробелом запомнившийся диалог (женским и мужским голосами). Мягко: «Зимой ... нет». - Резко: «Сзади меня никто не смотрит».
Мысленная фраза: «Тэрэндам сэла».
Мысленная фраза (возможно, завершившая сон): «Да пусть кошка и тебя на этой Планете ищет!»
В закрытой комнате враждуют (умеренно) две птицы - одна, размером с индюшку, нападает на другую, неуклюжую утку. А третья, белая, голенастая, более мелкая, подскакивает то к одной, то к другой и ловко, нахально выдергивает у них перья (те, поглощенные враждой, этого даже не замечают).
Мысленная фраза (женским голосом, неторопливо): «Около нее — мужчина, пытаясь ее перебить».
Мысленная, с пробелом запомнившаяся фраза: «На ... я изобрел удивительный способ сохранить растения».
Мысленный диалог (мужскими голосами). Рассудительно: «Понимают, что такое — невозможно». - Суетливо, с глумливым злорадством: «Понимают, что такое — невозможно».
