Иду (в сторону горизонта) по пустому, лишенному растительности пространству. Навстречу, чуть левее, идет человек в темно-коричневом одеянии, с наголо обритой головой и гладким, без единой морщинки, лицом бронзового цвета. Когда мы поравнялись, наши головы соударяются. Не чувствую боли, а его голова издает довольно громкий звук. Ничему не удивляясь, отдаю отчет, что если этот человек и является Землянином, то необычным.
Фрагмент сна: «Вообще я за тех, кто способен вернуться на Землю за какие-нибудь пятнадцать тысяч лет», - говорит кто-то. Со стороны слушающих раздаются (дважды) одинаковые возгласы: «У меня тоже такое было!», «У меня тоже такое было!»
По пустому пространству идут (влево) несколько человек в длинных темных одеждах. Один мысленно посылает просьбу, в ответ появляется с десяток больших, с мужской кулак, темных металлических кубов. Они парят в воздухе, между людьми, на уровне их голов, покачиваясь вверх-вниз. Мысленная фраза комментирует количество запрошенных предметов: «Странно, что десять, ведь столько нет, но и не требуется».
Мальчик лет шести, мой сновидческий внук, получил дома травму левого уха (судя по его объяснениям, от звукового удара при пользовании телефоном). Сон показывает телефон и скрученный пружиной шнур, по которому якобы прошла звуковая волна, травмировавшая (обратимо) барабанную перепонку мальчика. Мама ребенка занята, проблему перебрасывают на меня. Звоню, а потом иду в поликлинику, получаю требуемые талоны к врачам. Последний (к ушному) пришлось долго выпрашивать у невероятно беременной медсестры. Она по совместительству присматривает за двумя малышами, спящими на пеленальном столике в рекреационном зале. Дети просыпаются, начинают сходу драться, пытаюсь их успокоить. Беременная медсестра (ее живот был невероятных размеров) молча накрывает малышей, с головой, жестким оранжевым покрывалом. Они затихают, медсестра продолжает читать мне морали. Перепираемся. Покрывало вдруг шевелится, поднимается вверх, под ним обозначаются две человеческие фигуры. С удивлением вижу двух худых, очень высоких (метра под два с половиной) мужчин, стоящих в полный рост на детском пеленальном столике. Оранжевое покрывало болтается у них на плечах. Мужчины кажутся мне совсем не похожими на землян.
У молодого мужчины возникла проблема. Смутно видится человек и символизирующий проблему предмет. Проблема характеризуется настолько сложной, что у человека, казалось, не было никакой возможности с ней справиться. Высшими Сферами человеку придаются дополнительные качества, которые слившись (или дополняя друг друга) идеально подходят к ее решению, она перестает быть непреодолимой. Новые качества символизируются парой плоских прямоугольных металлических пластинок. Они выползают из какой-то щели и располагаются одна над другой, почти вплотную. Дополнительные качества казались (с точки зрения обычной логики) не имеющими к проблеме ни малейшего отношения (грубо говоря, как если бы человека, которому предстоит поднять тяжелый груз, одарили бы абсолютным слухом или умением слагать стихи). Эта несообразность вызывает у меня удивление. Но решение с их помощью проблемы было принято почему-то, наоборот, как само собой разумеющееся.
Стою около веретенообразных светлых, чуть выше человеческого роста, Существ. Спрашиваю у ближнего, кто они такие. Их было порядка четырех, но лишь ближний виделся отчетливо. Остальные - гораздо хуже, возможно, из-за того, что они стояли позади и правей первого. Те, остальные, не виделись такими светлыми, они были как бы подернуты легкой серой дымкой.
Мысленный протест, что так никуда не годится, что если было что-то обещано, оно должно быть предоставлено. Мысленный отклик, что, мол, раз так, то разумеется, обещанное будет предоставлено. Видится серия мелких предметов. Диалог велся Высшими Существами, а обещалось что-то кому-то из нас, человеков (у меня создалось впечатление, что диалог не предназначен для восприятия простым смертным, так что я оказалась в роли неумышленно подслушавшей).
Мысленная фраза: «Вопрошающие слишком снисходительны». Смутно виден Страж с мечом, стоящий у входа в Нижнюю, Подземную область. Ту самую, куда должны направляться (распределяться?) Души умерших (Страж — эти и есть Вопрошающий).
Справа появляется внушительная фигура, облаченная в черное, в том числе в роскошную черную мантию с необыкновенными переливами (что-то вроде блеска драгоценных камней). Фигура окружена многочисленной свитой, тоже в черном. Мы, несколько человек, глядя на появившихся, говорим себе, что «и не представляли, какая величественная мантия у нашего Руководителя» (ничьи лица не виделись, спутники мои лишь ощущались).
По бескрайнему пустому пространству, покрытому темной бугристой землей, спокойно, неторопливо шагает Чужеземец. Одежда его напоминает комбинезон, голову прикрывает шлем (на запомнилось, закрывал ли шлем лицо; сон был не цветным).
Слушаю нескольких Персон — они видятся условно и являются, повидимому, теми, кто нас (людей) изучает, задает условия нашего существования. Когда все умолкли, спрашиваю: получается, что жизнь человечества далека от совершенства, потому что принципиально не может быть совершенной? Потому что принцип неодолимого несовершенства заложен сознательно? Мне отвечают, что да. Спрашиваю, почему это скрыто от людей. Люди должны это знать. Мне отвечают, что нет. Возражаю, говорю, что если людей с пеленок воспитывать с осознанием этого факта, он станет само собой разумеющимся. Избавит людей от бесплодных иллюзий (и боли от их крушения). Переориентирует на поиск действенных средств смягчения их тяжелой ноши, поможет подойти к этому с открытыми глазами (во сне мои реплики были лаконичными).
Перечисляются качества индивида, начиная с зоркого (во всех смыслах) зрения и кончая крепкими, закаленными физической работой руками. Последовательно демонстрируются соответствующие части тела. Когда речь идет о зрении — видны лишь глаза. Потом, по мере перечисления, нос, рот и (возможно) уши. Потом — крепкие загорелые кисти рук, показанные тыльной стороной, с подогнутыми пальцами. Руки типично мужские, натренированные, а вот лицо... Возможно, чтобы подчеркнуть исключительную духовность индивида, его органы восприятия показаны в необычном виде. А возможно, индивид не был человеком, землянином. Или был им лишь отчасти (если вспомнить его крепкие кулаки). Контраст между мужицкими руками и бледным узким нечеловеческим лицом был поразительным.
Кто-то невидимый ведет неторопливый рассказ-пояснение. Появляется группа из трех-четырех худых Существ с крыльями, похожими на крылья Ангелов. Невидимый комментатор поясняет, что Существа (кажется, он их как-то назвал) являются сочетанием «худых» (тощих) Сущностей (их он точно как-то назвал) с «крыльями Парок» (Богинь Судьбы). Существа повернуты левым боком, видятся не в цвете и имеют светло-серый оттенок. «Позови их — и услышишь хлопанье крыльев», - говорит комментатор. Существа бесшумно поводят вверх-вниз сложенными крыльями. «Но крылья Парок не разговаривают», - говорит комментатор. И поясняет (с легкой усмешкой): «Не пятая же часть домашней птицы». Он хочет подчеркнуть, что не следует уподоблять Существа болтливым птицам, составляющим пятую часть одомашненных пернатых.
Слева стоит символический Человек. Справа, напротив него, лежат в ряд четыре Элемента, тоже что-то символизирующие. Элементы представляют собой выточенные из светлого дерева и покрытые светлым лаком цилиндры с закругленными торцами. Они соизмеримы с Человеком, одинаковы и расположены по отношению к Человеку симметрично. Некоторое время Человек и Элементы спокойно, неподвижно находятся друг против друга. Осуществляется мыслительный процесс, раздумье (непонятно, ими ли самими, если они способны на это, или кем-то Высшим). После периода противостояния происходит следующее. В противоположность тому, что всегда (до сих пор) происходило, когда Элементы поглощали, вбирали в себя Человека (по какому-то закону), на этот раз — впервые — Человек поглощает, вбирает в себя Элементы (тоже не в борьбе). Захват обозначен условно, то есть как бы и не показан, но произошел. Эффект (суть которого не раскрывается) от диаметрально измененного действия оказывается тем же самым, прежним. Заключение мыслится непонятно кем, скорей всего все же кем-то Высшим (существует вероятность, что из-за сбоя памяти я перепутала то, что было прежде, с тем, что произошло теперь, так что, возможно, их следует поменять местами).
Две одинаковые студии в виде огромных параллелепипедов с прозрачными потолками и стенами. Внутри видится немного темной мебели и некоторое количество людей. Студии стоят параллельно друг другу, почти вплотную. В правой находятся люди искусства. Они то и дело поглядывают через прозрачные стены на тех, кто находится в левой студии, причем смотрят с непонятной холодностью, чуть ли не с неприязнью. В левой находятся лица, не относящиеся к сфере искусства. Они не обращают внимания на своих соседей, возможно, даже не замечают их. Вижу (не находясь в этом сне) в левой студии несколько странных Существ, непринужденно расхаживающих среди людей и держащихся естественно и равноправно. Это двуногие Существа, немного ниже человеческого роста, с головами, похожими на заячьи, только более крупными. Их уши, по-заячьи длинные, более грубые, располагаются по бокам головы. Пристально рассматриваю физиономии Существ, и, в отличие от всего остального, вижу их вживую.
Завершение длинной сентенции: «...ты обязан развивать чувство Любви и Света». Содержащая перечень основополагающих обязанностей, она формально адресована конкретному неслуху, но по сути обращена ко всем (местоимение «ты» в данном случае собирательное). «Ты» - это каждая из одушевленных мыслящих Сущностей, не вполне самостоятельных, нуждающихся в руководстве. Все они маленькие, одинаковые и выглядят как какие-то элементы (может быть, это были клетки?) Они столпились вокруг высокого, похожего на человека, высокоразвитого Существа (букашки в сравнении с ним). Он разговаривал с ними мягким, терпеливым тоном Учителя. Его длинная тирада непостижимым образом одновременно (синхронно) извлекалась мной из глубинного Источника. Я вытягивала ее с напряжением - ее, готовую каждое мгновение прерваться, разорваться. Она имела вид натянутой нити, и проходя через мою голову, облекалась в слова. Я мысленно произносила их, натужившись, торопливо, чтобы успеть вытянуть побольше, пока не реализовалась угроза обрыва нити. Угроза казалось неизбежной настолько, что я все удивлялась, почему этого еще не произошло. Но этого так и не произошло. Я вытягивала нить, не прикасаясь к ней, просто напряжением воли, а произносимое мной и Учителем было одним и тем же и сливалось воедино (визуальный ряд был нечетким, персонажи воспринимались смутно). [см. сон №3335]
Если предыдущий сон основывался на (оставшемся за рамками) непослушании, то этот похож на обычный урок (ночью я записала также слово «СКАЗКА», сопроводив его вопросительным знаком). Учениками были похожие на предыдущих одушевленные мыслящие, на вполне самостоятельные Сущности, урок вела похожая на женщину Учительница, мягкая и терпеливая. Занятие посвящено строению — царства? организма? - и, в частности, множеству видов имеющихся там дорог, самых невероятных. Рассказывая о них, Учительница снимает со стеллажа соответствующие макеты, нечто вроде грубо выделанных темных покоробленных шкур. На них смоделированы рельефы, по которым узкими полосками тянутся фрагменты дорог. Об одном из типов дорог, как о самом удивительном, Учительница рассказывает с нажимом, привлекая для наглядности образец. Эту липкую дорогу она называет «медово-...» (вторая часть определения не запомнилась). В какой-то момент Учительница делает мягкое замечание тем, кто не желает следовать правилам (отвлекается): «...поэтому встаньте и отойдите в сторону». Визуальный ряд сна был нечетким. Просыпаюсь, конспектирую сон. Начиная снова засыпать, высказываю кому-то желание понять, чтО это было. Мне обещают встречу с Существами обоих снов. [см. сон №3334]
Идет речь о подборе кадров (кажется, в планетарном масштабе) на руководящие должности, требующие высоких интеллектуальных качеств. Подбор производится среди молодых лиц. Кем были осуществлявшие подбор Существа или Силы, я не поняла.
Узнаю о предстоящей лекции по лингвистике, посвященной вопросам языка, созданного для общения с Внеземными Цивилизациями. Оказываюсь во внушительном здании Научного Городка, чтобы узнать подробности. Сквозь открытую дверь аудитории вижу доску, исписанную формулами и символами. Они мне незнакомы, но понимаю, что идет та самая лекция.
Мысленная, с пробелом запомнившаяся фраза: «Сначала двадцать пять человек ... а сегодня - семьдесят».
Мысленная, неполностью запомнившая фраза: «...похожие на племена северных индейцев».
Мысленный счет: «Восемьдесят шесть и десять — девяносто шесть, девяносто семь, девяносто восемь».
В финале сна женщина уверяет, что я не вернула ей (или не возместила иным способом) рулон бумажных полотенец, рулон туалетной бумаги и что-то третье, такого же пошиба. Уверяю, что этого быть не может, так как всегда всё возвращаю (с лихвой). Предлагаю, если она хочет, впредь вести запись взятого и возвращаемого.
Мысленный диалог (женскими голосами). «В другую сторону». - Неодобрительно: «Вы делаете такие вещи» (не заслуживающие одобрения поступки).
Мысленная фраза (запрашивающая подтверждение предположения): «Больше, я не знаю, вам пока не нужно, пока не нужно».
Мысленные, с пробелом запомнившиеся фразы (энергичным женским голосом): «Еще больше ... Ее посетители всё выходили, и я в этом не сомневалась».
Незапомнившийся сон, место действия которого было залито Божественным светом.
Мысленные фразы: «И я отправляюсь вдогонку, - после чего твердо повторяется: - Вдогонку».
Лейла, ее муж Жермен, еще один мужчина и я совершаем прогулку. Забредаем в длинный глубокий, со сложным рельефом овраг, изобилующий крутыми, не везде проходимыми тропами, водяными запрудами, ручьями, топями, каменистыми завалами. Здесь прогуливается довольно много людей. Жермен останавливается у кромки небольшого пруда, задумчиво смотрит на поверхность чистой прозрачной ледяной воды, медленно входит в пруд, ныряет и плывет в своем толстом овчинном полушубке. В ледяной воде! Я так живо представила, как пропитавшаяся водой шуба тяжелеет и студит Жермена, что по моему телу чуть ли не прошла дрожь (меня передергивает, даже когда я просто перечитываю этот сон). Поступок Жермена (особенно его нарочито небрежные движения) заставляет предположить, что он решил привлечь внимание окружающих. Предположение переходит в уверенность, когда примеру Жермена следует второй наш спутник. Он действует так же нарочито небрежно (но на нем хоть полушубка не было), ясно, что им захотелось взбудоражить народ. А раз так, то и мы с Лейлой удостоимся внимания. С шутливым любопытством пытаюсь прикинуть, как мы с ней выглядим со стороны, достаточно ли хороши в качестве подружек таких крутых суперменов. Решив, что более-менее все в порядке, продолжаю путь. Мы неторопливо бредем по оврагу, порознь, но в одном направлении (влево). Иногда из-за непроходимости дорожек приходится возвращаться немного назад, иду то наобум, то поглядывая вперед, но ни то ни другое ничего в этом овраге не гарантирует.
Сон, действие которого происходит в нынешнем Санкт-Петербурге, название которого являлось одной из важных составляющих сна.
Мысленные, неполностью запомнившиеся фразы (женским голосом): «Ожидалось, что ... имеет ... Ан нет».
Дело происходит в моей комнате, на большой кровати. Лежу по центру, а сестра, обложившись книгами, у стены. Готовится к экзамену, уже ночь, она все не выключает радио. Переругиваюсь с ней, она уверяет, что радио ей помогает, не дает заснуть. Что-то рассказывает и засыпает, уронив голову на книги. За окном темень, хлопает входная дверь, кто-то входит в комнату и тихо выходит. Заканчивается сон мысленной (или просто записанной мной в блокнот) фразой: «Хозяин дома пришел и сказал выключить радио».
Окончание мысленной фразы: "...в том, что она спела все песни для Театра теней".
Мысленные, с пробелом запомнившиеся фразы (спокойным женским голосом): «Во-первых, это только ... Для личного пользования». Смутно видится нескольких диванных подушек.
Мысленная фраза: «Больше Ленина, больше Сталина, но немно-о-ого меньше Мао-Цзе-Дуна».
Мысленная, с пробелом запомнившаяся фраза (женским голосом): «Даже к ... задирают, когда неправильно говорят». Смутно видится женщина, будто бы произносящая (беззвучно) эту фразу, скривив рот и прикрывая его рукой.
На крошечном необитаемом острове, лицом к единственной пальме сидят, друг за другом, мужчина и женщина. Она: «Ты меня не слушаешь!» Он: «Дорогая, я так устал...».
Обрывки мысленной фразы: «Создав ... для ... детской книжонки...».
Мысленная фраза (растерянным женским голосом): «А нельзя как-нибудь их объединить в одном экз(емпляре)?» (последнее слово вымолвлено неполностью). Фраза сопровождается смутной, невнятной иллюстрацией.
Полосы, похожие на телевизионные помехи. Нужно, чтобы они шли ровно и параллельно друг другу, но они все время искажаются.
Что-то обдумывая, говорю сама себе мысленно: «Ага, понятно».
Мысленные фразы (мужским голосом, деловито): «На чужой. Подожди, я тебе еще хочу сказать».
Мысленная, неполностью запомнившаяся фраза: «Я знаю, что ... вытащили матрац и бросили в углу комнаты». Смутно виден сложенный пополам матрац в дальнем углу комнаты.
В товарном, с открытыми дверьми поезде едет по нескольку человек в каждом вагоне. Молодые женщины, чтобы согреться, развели на полу своих вагонов костры. Молодой мужчина (бригадир?), добравшись до этих вагонов, вскользь роняет что-то насчет того, что костры жгут именно женщины (все виделось условно, только пламя костров, спокойное, несильное, было удивительно живым, реальным).
Мысленная, с пробелами запомнившаяся фраза (женским голосом): «Мать ... меня, усевшись в сытом кругу, или (только) делала вид, что можно...» (сытый круг матери противопоставляется менее благополучному состоянию говорящей).
В большой темноватой комнате смутно видится несколько человек из моей компании. Тут же находится мама*. Высказываю ей упреки по поводу непозволительного любопытства к состоянию банковских счетов моих друзей. Переключаемся с ней на обсуждение того, чем угостить пришедших. Предлагаю колбасу в тесте, живо представляя, каким вкусным получится это блюдо.
Мысленная фраза (строгим тоном): «Когда ты дома, ты не должна никуда идти, обязанность сидеть дома».
Просыпаюсь на рассвете (наяву) от собственного смеха. Я смеялась над чем-то приснившимся (не припомню, чтобы когда-нибудь я так весело смеялась во сне).
Обрывки мысленной фразы: «И он ... а ему...» (речь идет об амнистии, кем-то полученной на словах, а потом в какой-то инстанции, кажется, отмененной).
Прижимаю к себе симпатичную черную морскую свинку.
Мысленная фраза: «А у вашего папы, такая есть у вашего папы?»
Облекаемая в слова мысль — идут неторопливые поиски наилучшего варианта: «Измена детей... Детская измена...». Это сопровождается невнятным изображением.
Мысленная фраза (спокойным женским голосом): «Для меня давно давно кончилось». Имеет место неумышленная игра слов — первое «давно» означает прошлое.
Нахожусь, в числе еще нескольких человек, в учрежденческом помещении. Сквозь приотворенную дверь, ведущую в правую комнату, видятся три юноши и два-три мужчины. Между молодыми людьми вспыхивает ссора, раздается звук удара. Не выдерживаю, вхожу туда, подхожу к одному из троицы (похоже, что ударили его), нежно прижимаю к груди. Невысокий, неправдоподобно худой юноша почти бестелесен (двое других, видимых условно, выглядели нормально). Обнимаю худющего со всей нежностью, на которую способна. Он жалобным, с детскими интонациями голосом говорит: «Неизлечимый». Спрашиваю: «Кто?» Он отвечает, что это сказали о ком-то из них троих (речь идет о несмертельном недуге). Завершился сон мысленным, неполностью запомнившимся комментарием: «Но по ... и по нераспространении того брачного усилия, которое ожидалось...».
Бурный сон про ссору, там была еще бабушка с внуками.
Иду к выходу с территории университетского кампуса. Чтобы попасть на автобусную остановку, нужно лишь (как я хорошо помню) пересечь простирающуюся за воротами кампуса обширную площадь. Однако на этот раз площадь оказывается плотно застроенной смутно видимым комплексом серых производственных цехов, в беспорядочных узких проходах между которыми я застреваю, как в лабиринте. В какой-то момент ко мне примыкает пара студентов, юноша и девушка (я лет на десять старше них). Молча блуждаем среди непривлекательных сооружений, не в силах выбраться из ловушки. Иногда заходим внутрь зданий, и когда на пути попадается незакрытая комната (что-то типа конторки), предлагаю зайти и попросить помощи у сидящих там двух женщин. Одна из них охотно объясняет дорогу (сплошные повороты направо-налево). С удивлением замечаю, что конторка гораздо просторней, чем виделась сквозь дверной проем. Там, в правом ее крыле, стоят четыре больничные койки с тумбочками. На заправленных свежим светлым бельем кроватях молча лежат (на спине, укрытые до подбородка) четыре пациентки. Выходим из конторки, начинаем осознанное продвижение по лабиринту. В одном месте с удивлением вижу (сквозь незакрытую дверь) большую, человек на десять палату, копию первой (обе они, в отличие от невнятного, неряшливого нагромождения цехов, виделись ясно). В одном месте пришлось протискиваться по узкому проходу с серыми шершавыми бетонными стенами и кое-где торчащей ржавой арматурой. В этом месте с горячностью говорю своим молчаливым спутникам, что я всегда, когда предоставляется хоть малейшая возможность, спрашиваю подсказки, чтобы выбраться из затруднительного положения. Ребята сохраняют молчание, а я мысленно отмечаю, что горячность моя была чрезмерной, но мне хотелось, чтобы они взяли на заметку мои слова. Вскоре мы входим в пустое помещение (такое же, как и все тут, темное, невнятное) и ложимся отдохнуть на стоящие там условные кровати. Я засыпаю, а проснувшись, не могу разобрать в полумраке, спят ли или уже встали мои спутники. Мне кажется то так, то эдак, и я даже осознаю эту двойственность. Не знаю, как поступить, но потом решаю, что если ребята уйдут без меня, я не пропаду — ведь женщина подробно объяснила нам дорогу (само объяснение мной не запомнилось). Персонажи виделись условными, темными фигурами, а зона «лабиринта» была не только сама по себе (в отличие от всего остального) серой, но и как бы погружена в полупрозрачный сероватый туман.
Прихожу в учреждение за справкой. Служащая занята, приходится долго ждать. Я то выхожу наружу (кажется, у меня была книга, и я ее почитывала), то возвращаюсь к стойке. Наконец барышня отпустила клиентов, переделала все свои дела, однако тут возникает старушка. Что-то бурчу. Барышня отвечает, что это их знакомая старушка, делами которой необходимо сейчас заняться. Старушка заходит за стойку, они раскрывают книгу, начинается урок (для старушки). Текст напечатан крупным красивым старославянским шрифтом. Старушка превращается в крепкую женщину средних лет, голова по самые брови обвязана темным платком, в своих темных одеждах она становится похожей на богомолку (в том числе лицом). Мне велят записаться на прием. Говорю, что не могу знать заранее, когда смогу придти. Велят принести справку о часах работы. Отвечаю, что у меня нет работы, но иногда я страдаю головными болями. Появляются вторая служащая и молодой человек. Первая велит второй оформить мне справку.
На заросшей лесом горе - ребенок по имени Акса, разыскиваемый и считающийся пропавшим без вести. Но он там, и с ним все в порядке.
Мне снится, что я, уже, якобы, вернувшись домой, СПЛЮ в своей кровати, и внезапно просыпаюсь с ощущением сильной опасности (не по отношению ко мне лично), исходящей из того места, где я в действительности ночевала этой ночью.
Прихожу к Нуме и Фуксу (по их приглашению). Они ведут себя странно, негостеприимно, объясняю себе это их внутрисемейной проблемой. Странное поведение вызывает желание уйти и вынуждает объяснить причину ухода (правдиво). Но Нума уверяет, что проблема не в них, а во мне самой. У меня в руках находился предмет, имевший какое-то отношение к происходящему (сон был спокойным, не цветным, в темноватых тонах).
Смотрю на лист с рукописным текстом. В одной из нижних строк бросается в глаза слово «самолет».
Мысленный, с пробелом запомнившийся диалог (женскими голосами). «...да еще котенка». - «Вообще не надо было ехать».
Петя печатает на пишущей машинке и одновременно отпускает мне реплики. Удивляюсь, как быстро, уверенно двигаются по клавиатуре его пальцы (даже когда он поворачивает голову, чтобы в очередной раз что-то мне сказать). Я видела Петю говорящим, но не слышала ни слова (не удивляясь этому).
Нежданно нагрянули друзья. Лихорадочно готовлю угощение, гостей много, приходится обслуживать их партиями. Они чувствуют себя непринужденно, угощение им нравится, но это стоит мне такого напряжения сил (наверно, и возможного лишь когда что-нибудь делаешь от всего сердца), что оно болезненным осадком ощущалось в темени даже после того, как я проснулась.
Мысленные, с пробелом запомнившиеся фразы, являющиеся фрагментом рукописного текста и заканчивающиеся многоточиями: "Вокруг собралось что-то около ... ...дцати Духов... Дух посмотрел и увидел её...". Фразы прокручивались до тех пор, пока я не проснулась окончательно и не записала их.
Мысленная, неполностью запомнившаяся фраза: «Я умоляю вас...».
Смотрю на крышу здания с находящимися там рабочими, удивляюсь, как быстро оно построено. Вдруг все заволакивается густыми клубами черного дыма.
Невидимое Грозное Существо мысленно говорит: «Я тебе нравлюсь? Это еще не значит, что...». В первой фразе звучит констатация факта. Второй (незавершенной) фразой Грозное Существо хочет сказать, что даже если я испытываю к нему симпатию, это не дает мне права на что-нибудь рассчитывать (честно говоря, ни о каких надеждах на что-либо подобное во сне не было и намека).
В большое, уставленное компьютерами и прочей техникой помещение входит посетитель. Суюсь что-то подсоединить, делаю неправильно, передаю Жерару, он спокойно все налаживает. Появляется Петя с большой плоской коробкой, извлекает очередной прибор. Интересуюсь, что это. Петя словоохотливо объясняет, что это «аппликатор», тренажер для отработки новых процедур на компьютерах.
Мысленный диалог (женскими голосами). «Ты знаешь, что с сыром?» - «А вот, сыр есть».
Нахожусь с визитом в селении Адамс, сижу на песчаном косогоре, сбегающем к небольшому искусственному озеру с прозрачной спокойной водой. Селянки удочками вытаскивают из воды странно неподвижных крупных черно-белых рыбин. Знаю, что правее, у меня за спиной, есть больший водоем, еще не заполненный водой, а по другую сторону, слева, находится еще одно маленькое озеро. Спрашиваю (без слов), можно ли к нему сходить, ближняя женщина кивком головы дает разрешение и им же указывает направление. Здесь тоже очень красиво, вода такая же живая и спокойная, только озеро это обнесено каменными бортиками (атмосфера сна была безмолвной, фантастической).
Мысленная, неполностью запомнившаяся фраза: «...для дополнительного риска повесила на спине...». Смутно виден небольшой темноватый рюкзак на чьей-то спине.
Мысленная фраза: «Уроняет в нее руку и кричит умоляюще: отвернись! отвернись!» Смутно видится мужчина, поспешно отходящий к кустам (помочиться).
Сон о перемещениях по городу на автобусах - с пересадками, ожиданиями на остановках, плутаниями в поисках нужного маршрута.
Изо рта крупной серой мыши торчит засохшая ветка, верхний конец которой кто-то держит в руке (видны лишь пальцы). Находящаяся во рту часть стебля покрыта колючками, не позволяющими мышке убежать. Дается понять (и бегло демонстрируется), что даже если мышь откроет рот, это ей не поможет, поскольку, закрывая его она снова сожмет колючки, причинив себе лишь новые страдания.
Рекламный призыв, завершивший сон, произнесенный мужским голосом и воспроизведенный визуально: «Широких дискуссий. Вы ничем не рискуете».
Несколько десятков темных, размером с футбольный мяч Сущностей спускаются с Неба, входят в находящуюся на Земле группу условно видимых людей, и те, с вселившимися в них Сущностями, предаются неистовствам.
Многократно повторяется (как часть какой-то мысленной фразы?) слово «ad-advare».
Мысленная фраза: «Без-умная собака...» (слово, указывающее на хозяина собаки, не запомнилось).
Плутаем, оказываемся на газоне, разделяющем полосы проезжей части улицы. Дело происходит вечером, идем гурьбой. Этьена вдруг срывается с места, мчится вперед, она будто бы увидела падающую звезду. Смотрю в том направлении, никакой падающей звезды не вижу, а Этьена мчится во весь опор. Насмешливо кричу ей вслед: «Быстрей!».
Показываю поочередно два талона (белых картонных квадратных, со стороной с треть метра). Что-то говорю по поводу различий их текстов.
Вижу лист того же формата, что те, на которых наяву записываю сны. На нем аккуратным почерком изложено содержание двух снов. В тексте второго замечаю пару раз повторившуюся фамилию Вейки. Предполагаю, что это те самые, не законспектированные мной наяву, предыдущие два сна этой ночи. Полупроснувшись (по-настоящему), истолковываю это так, что мне дается знать, что прекращать записывать сны не стоит. Зажигаю свет, конспектирую сон.
Демонстрируется последовательность эпизодов (незапомнившихся). Увиденное воспринимается мной как ошибочное. И тогда (поэтому?) все повторяется еще раз, и я признаюсь (с натяжкой), что все правильно. Сон повторился раз пять.
В преддверии встречи с давними знакомыми беспокоюсь, что меня могут не узнать. А узнав, испытать не самые приятные чувства (я очень изменилась внешне). Короче говоря, беспокоюсь, что могу своим видом огорчить (и чуть ли не испытываю по этому поводу вину). Вопреки опасениям встреча (показанная смутно, бегло, в серых тонах) проходит гладко.
Сижу на диване, посреди просторной комнаты. Сосед (принявший образ Сефича*) раскладывает в ней чертежи Исаакиевского собора (их прислал ему друг, вознамерившийся построить ледяную, в натуральную величину, модель этого храма). Все мыслимые поверхности чертежами уже заняты. Когда один из полусвернутых листов ватмана оказывается на диване, с недовольным видом удаляюсь к себе, прихватив по дороге пару светлых деревянных ложек с длинными ручками. Войдя в свою комнату и случайно взглянув на стену над кроватью, вижу множество ползающих и перелетающих с места на место мух. В оцепенении замираю, не понимая, откуда они взялись и как от них избавиться. Мух было два вида — крупные темные и более мелкие полупрозрачные светло-коричневые (и те и другие совершенно непуганые). Решаю отправить их за окно, откладываю ложки, принимаюсь за дело. Каким-то образом становится известно, что если бы не ложки, я бы не обратила внимания на мух, и легла бы спать в полной мух комнате, бр-р-р! Раз за разом захватываю пригоршнями мух и выкидываю в окно. Мух, однако, становится все больше. P.S. Проснувшись, я была настолько ошеломлена приснившимся сонмищем мух, что не сразу поняла, где я. И глядя на освещенный утренним солнцем балкон, поначалу приняла это за свет электрической лампочки, с недоумением подумав, кто и зачем включил посреди ночи на моем балконе свет.
Мысленная фраза (детским голосом): «Смотри, какую я бабочки нашел».
Деревяной человеческой фигуре (в натуральную величину) рассверливают грудную клетку, имеющую форму параллелепипеда. Только это и видно — расширяющуюся воронку по центру грудной клетки. Фигура воспринимается как женская (несмотря на отсутствие опознавательных признаков).
В своей квартире, на большой кровати лежит только что родившая Кира. Роды были нелегкими, так что тут находится медсестра. Слабенький новорожденный лежит под боком у Киры, я стою около кровати. Кира, несмотря на перенесенные (и предстоящие) тяготы, пребывает в поразительно беспечном настроении, хотя и признается, что страдает от болей. Таково же ее отношение к младенцу - со страхом вижу, как она, желая подтянуть его повыше, ухватила дитя чуть ли не за голову. Медсестра неспешно готовится к исполнению процедур, приносит катетеры (для внутривенных вливаний), полупрозрачные трубки заполнены темно-красной кровью. Несколько катетеров кладутся в изножье кровати, в том числе на лежащие поверх одеяла крекеры (которые мы вообще-то собирались есть). Как в ступоре, не свожу взгляда с этой картины — смятое темное одеяло, на нем пара пакетов крекеров, а поверх - заполненный кровью (но снаружи чистый) катетер. В ночном блокноте у меня помечено, что сон был натуралистичен до жути. [см. сон №4728]
Мысленная, незавершенная фраза (моя): «Ты, брат, поступил так, потому что...» (слово «брат» является сочувствующим обращением к незнакомому мне человеку, о котором на днях, наяву, стало что-то известным из прессы).
Мысленные, с пробелами запомнившиеся фразы (женским голосом): «Действительно ... Начиталась ... что она ночевала у подруги...» (фраза обрывается).
Мысленные, с пробелом запомнившиеся фразы: «...приносит счастье. Что это приносит людям счастье».
Мысленная фраза (женским голосом, примирительно): «Уж ладно, Ируш, не надо сладкого ничего, не надо...» (окончание неразборчиво).
Мысленные, с пробелом запомнившиеся фразы: «Там уже началась война. ... по всем нашим магазинам».
Окончание мысленной тирады ( спокойным женским голосом): «...будет существовать или не будет существовать. По-существу не существуют же интереснейшие темы».
Просыпаюсь поутру в большой светлой многоместной спальне Дома Отдыха. Смотрю на часы, чтобы определить, не пора ли вставать. Всякий раз вижу, что еще «слишком рано». Это начинает казаться странным, поскольку люди вокруг меня уже на ногах. До или после этого эпизода я нежно гладила очаровательного коричневого спаниэля.
Разговорилась на вокзале с незнакомым мужчиной. Он сказал, что приехал навестить лежащую в больнице дочь, просит сходить туда, передать пару вязаных кофточек. Беру их (они были маленькими, как на годовалого ребенка), иду в больницу. Большое здание заполнено тяжелобольными детьми. Их так много, что когда я прикинула соотношение больных детей к населению города, получилось что-то неправдоподобное. Пришлось достаточно наплутаться и достаточно навидаться. Палату со множеством грудных младенцев, каждому из которых медсестры делали массаж, палаты хроников, грубо сколоченный деревянный ящик, внесенный в одну из дверей и подозрительно напоминающий детский гроб, и много другого. Безуспешно ищу девочку, решаю (для ускорения дела) солгать попавшейся на пути медсестре, что разыскиваю двух девочек, каждой из которых должна передать по кофточке ( мне казалось, что эта ложь поможет). Медсестра ведет меня через двор, кофточки падают на траву, набирают колючек. Медсестра велит их вытащить, что я и делаю. Попадается препятствие, медсестра с легкостью его проходит, а я не могу (из-за своей лжи, заявляет медсестра и исчезает). Удается привлечь внимание еще одной. Помятуя о произошедшем, рассказываю все правдиво. Оказываемся на длинном, полого уходящем вниз настиле из редких, не очищенных от веток стволов, над которым тянется такой же навес. Все проходят его свободно, я же, уворачиваясь от веток и с трудом удерживая равновесие, пробираюсь гораздо медленней. Но все же с этим препятствием справляюсь (потому, как я думаю, что на этот раз сказала правду). Навес был на высоте всего с метр, мы шли, не пригибаясь, как бы сквозь него, как сквозь что-то нематериальное. Хотя зрительно (да и для моих рук) он был куда как материален. Но получалось, что идущие как бы рассекают его, после чего он мгновенно восстанавливается (впрочем, не исключено и противоположное — что это мы являлись по отношению к навесу нематериальными).
Мысленная фраза: «И пошли мы в ту сторону, где зимние вишни расцвели». (речь идет о диковинке, о виде вишневых деревьев, расцветающих посреди снежной зимы).
Дается знать, что я наилучшим образом разместила шахматного короля. Это было не во время игры. Доска располагалась вертикально, и была совсем не такой материальной, как ей полагалось бы быть - она имела нечеткую, мягко-расплывчатую форму. Вместо шахматных фигур на ее поверхности клубилось что-то неопределенное. Короля там не было видно вообще, и тем не менее, смысл сна именно в том, что я разместила шахматного короля наилучшим образом.
Мысленная фраза: «Физическое тело — галактические судьбы». Фраза одновременно предстает в виде плаката. Рассмотреть удается третье ее слово, изображенное крупными красивыми буквами.
