Мысленная фраза, показавшаяся такой глупой, что решаю ее не записывать. Однако фраза упорно воспроизводилась снова и снова, оставив меня в покое лишь оказавшись записанной: «И торт вонял в ее ... ванильной» ( одно слово не запомнилось).
Мысленная, несколько раз повторившаяся фраза: «Акрон — это нечто среднее между кроной дерева и Форумом Александрийского собрания» (имеется, кажется, в виду не крона дерева как таковая, а собрания под кронами деревьев).
Мысленная фраза: «А завод, тем временем, закончил ремонт». Мне не хотелось ее записывать (из-за ее прозаичности), но фраза не давала покоя до тех пор, пока я не сдалась.
Мысленная, насколько раз ритмично повторившаяся и разбудившая меня фраза: «Говорит лисица сойке: у тебя ... в помойке» (незапомнившимся словом было, возможно, слово «Душа»).
Мысленная фраза, настойчиво (если не сказать, настырно) повторявшаяся, пока не оказалась записанной: «Три имени Ганса...». Выпавшая из памяти фамилия Ганса этнически не подходила к имени, на что я обратила внимание.
Стилизованное изображение человека, небрежно слепленная темная, высотой с палец, куколка (от талии до колен она имела форму правильного усеченного конуса). Слева появляется заточенный светлый карандаш, его острие втыкают в спину куколки (оно входит легко, как в пластилин), а образовавшуюся воронкообразную вмятину заполняют твердым непластичным материалом того же цвета. Куколку протыкают (заделывая вмятины) еще в нескольких местах. Сон не был законспектирован, но его содержание не давало мне покоя до самого утра. При пробуждении у меня возникла мысль, что он демонстровал приемы духовного лечения (состоящего в замене менее стойкого более стойким).
Многократно демонстрируется моя реакция на что-то, оставшееся за кадром (неясно, было ли это воспроизведением одного и того же эпизода или изображалась стереотипность моих реакций на раздражители вообще - пожалуй, все же второе). Моя внетелесная Сущность (бесформенная субстанция дымчатого цвета) стремительно подлетает (в поисках утешения?) к правильной четырехгранной усеченной пирамиде. Пирамида образована множеством в беспорядке набросанных, слегка касающихся друг друга, чуть волнистых листов писчей бумаги. Сущность выныривала из-за пирамиды и огибала ее в горизонтальном полете справа, приближаясь к верхнему основанию (сон был не цветным, повторился не меньше пяти раз, и в нем сквозила тончайшая примесь мягкой, необидной насмешки).
Повторяется (все отчетливей внедряясь в мое сознание) мысленная фраза: «Рука Пети». Фраза воспроизводится и визуально - на листе бумаги, в верхней левой части поля зрения, крупным красивым светлым курсивом. Она держится достаточно долго, чтобы я смогла как следует рассмотреть и прочесть ее (выражение использовано в переносном смысле — как дело рук, манера исполнения).
Мысленная фраза (завершившая сон): «К тому же Человек — это абстрактное существо, которое невозможно ни рассмотреть, ни обмануть».
P.S. На взгляд моего ночного Я (подпавшего там под чье-то влияние) фраза не обладала достаточной ценностью, чтобы быть записанной в блокнот. Сама фраза думала иначе и теребила меня до тех пор, пока я не сдалась и не записала ее. Любопытно, почему такая, по меньшей мере своеобразная фраза была признана недостаточно ценной. Не менее любопытно, почему сама фраза не успокоилась, пока не оказалась записанной. И еще любопытней, что это происходит далеко не в первые. Что за борьбу - между какими Силами и за что — это отображает?
На мысленный вопрос, как в селении Адамс решается проблема распределения работ, следует мысленный ответ: «Даже если судно (стоит в порту), они снимают любого, кто может помочь в это время». Слова, заключенные в скобки, не произнесены, но подразумеваются, и даже подкрепляются смутным показом стоящего у причала судна. Фаза повторялась до тех пор, пока я ее не записала.
Часть находящихся в комнате людей занята сборкой полученного в подарок подержанного пеленального столика. Это что-то неудобоваримое, с разболтанными сочленениями, больше похожее на гладильную доску. Конструкцию собрали, установили посреди комнаты, уложили на нее грудного ребенка. Сижу поблизости, чем-то занимаюсь, присматриваю за малышом. В очередной раз взглянув в его сторону, вижу, что конец пеленального столика навис над образовавшейся в полу ямой. Ножки столика медленно сползают в нее, и прежде чем мне удается сбросить оцепенение, столик и ребенок исчезают в вырытой в черной земле (посреди комнаты!) круглой яме глубиной с полтора метра. Извлекаем мальчика (спокойного), нащупываем на темени кровь. Из страха обнаружить что-нибудь ужасное, непоправимое, не отваживаемся досконально исследовать его состояние. Кто-то бережно держит малыша на руках, я терпеливо восстанавливаю развалившуюся конструкцию, прилаживая наугад болты, гайки, шайбы.
P.S. Утром я решила (сознательно) не записывать этот сон, поскольку в нем просматривался ряд вчерашних реальных впечатлений. Однако сон не давал покоя, крутился и крутился в памяти. И когда я села, чтобы записать следующий, этот добился того, чтобы быть записанным тоже.
Мысленное бессловесное удовлетворение тем, что наконец-то цель достигнута. Предстает пучок параллельных нитей из плотного темного как бы дыма. Он тянется горизонтально, поперек всего поля зрения, начинаясь справа, из сосредоточия светлых точек (каждая нить — из своей точки). Вскользь дается понять, что светлые точки символизируют лбы людей. Замыкается пучок нитей на находящуюся далеко слева темноватую среду, символизирующую ПРОШЛОЕ. Насколько я поняла, удовлетворение вызвано тем, что удалось создать стабильный канал (информационный?), соединяющий НАСТОЯЩЕЕ со сколь угодно глубоким ПРОШЛЫМ.
P.S. Сон цепко держался в памяти, несмотря на то, что из-за саботажа моего ночного Я не был законспектирован по горячим следам.
Это было испытанием для меня — пройти от старта к финишу по пространству, окутанному серой туманообразной средой. Вхожу справа и должна, как по лабиринту, бродить, ничего не видя, в поисках неизвестно где расположенного выхода. Выхожу к нему, преодолев туманное пространство без особых усилий. Выход оказался слева, он обозначен парой невысоких, похожих на жезлы стоек цвета алой крови. Пройдя между ними, вспоминаю, что в оставшейся за спиной туманообразной среде в нескольких местах были расставлены (как вехи?) подобные жезлы цвета не алой, а темной крови. Мельком вижу их мысленным взором в непроницаемой толще серой среды.
P.S. Мое ночное Я не захотело записывать сон, но содержание упорно держалось в памяти.
Издалека, повторяясь и становясь все более различимой, входит в мое сознание и будит меня мысленная (возможно, завершающая сон) фраза, произносимая ритмично, женским голосом: «ТЫ МЕНЯ НЕ БОЙСЯ, Я ТЕБЯ НЕ ТРОНУ, Я ТЕБЯ НЕ ТРОНУ, ТЫ НЕ БЕСПОКОЙСЯ».
У меня дома что-то потерялось, огорчаюсь, принимаюсь за поиски. Порывшись тут и там и не найдя искомого, смиряюсь с пропажей. Машинально переворачиваю две подушки. Под ними, на полу, обнаруживается пара аккуратных оранжевых кирпичей. Воспринимаю находку с облегчением - их два, значит, я смогу с кем-то поделиться. Не запомнилось, что именно пропало, оно лишь приняло вид кирпичей (не исключено, что искала я что-то нематериальное). Подушки были омерзительными на вид, а кирпичи — полной противоположностью. Те - бесформенные, старые, грязно-серого цвета, эти - четкой формы, новые, покрытые ровным слоем свежей красивой краски. Самое удивительное, что подушки перевернуты случайно, уже после того, как мысленно решено было поиски прекратить. То есть это произошло в тот миг, когда мысленное решение еще не дошло до приказа (команды) рукам перестать сдвигать и переворачивать вещи.
P.S. Этот сон (как и некоторые другие сны этой ночи) мое ночное Я конспектировать не желало. Но сон не давал покоя, и проснувшись после следующего сна, я записала и этот.
Полупроснувшись, пытаюсь припомнить предыдущий сон, понять его. Ничего не вспомнив, засыпаю. Меня будит собственная мысленная фраза, представляющая умозаключение по предыдущему сну. Фраза повторялась все более отчетливо, пока я не записала ее: «Что-то в режиме автоматики». [см. сон №4140]
Мысленное пояснение к сну предыдущей ночи. Фраза будила меня несколько раз (безуспешно). Запомнилось, что она содержала противопоставление: «Они ... а вы...». [см. сон №5126]
Оказываюсь на большой детской площадке. Внимание привлекает большая (раза в два крупней обычной) светлошерстная добродушная собака (типа лабрадора). Она лежит в просторном, обнесенном невысокой оградой загоне, по которому весело носится с десяток мелких собачонок. Справа еще один огороженный участок, где ребятишки катаются на собачках. Собачки выглядят живыми, энергичными, но как только дети садятся на них верхом, превращаются в механических уток. Утки, как заводные машинки, везут детей за пределы участка (а потом, повидимому, возвращают обратно). Кроме меня у прутьев ограды стоит еще несколько зевак (темных худощавых мужчин). Меня занимают веселые собачки. Одна их них, курчавая, ярко-рыжая, настолько поражает воображение, что я, не удержавшись, роняю что-то о ее окраске стоящему поблизости человеку. Он лаконично объясняет: «Ну, бабушка же наложила же». Он имеет в виду, что собачка приобрела свой цвет оттого, что ее обделала старушка. Догадываюсь: «От страха?» Сон переводит взгляд влево, демонстрирует непомерную, с метр высотой, кучу экскрементов - якобы тех самых, бабушкиных. Куча экспонируется обстоятельно, там преобладают темно-коричневые тона (и ничего рыжего). А собачка, на которую я смотрю, выглядит такой опрятной со своими ярко-рыжими кудряшками. Вижу, как на нее усаживается один из малышей, и никаких бабушкиных следов там не наблюдается. Это противоречие удивляет меня (ограды и собаки видятся вживую).
Мысленный, частично запомнившийся диалог (мужскими голосами). «Нужно...». - " ... " . - С улыбкой: «Надо нудника испытать».
Мысленные фразы (мужским голосом, первая - спокойно, вторая - эмоционально): «Я полностью с вами согл(асен). Полностью».
Было слово - кажется, географическое название. Полусонное Я решило его не записывать, не захотело этого, и к утру слово забылось.
Мысленная фраза, завершившая сон: «Так вот кто, оказывается, зачинщик!»
Мысленные фразы (нерешительно, жидковатым мужским голосом): «Раскачать. Начинать так или... Нет, сейчас нельзя, потому что...» (фраза обрывается).
Стою на правой ноге, вытираю ножным полотенцем левую ступню. Ее пальцы шли (я это обнаружила лишь сейчас, излагая сон) в противоположном общепринятому направлении (мизинец находился справа). Начав его вытирать, с удивлением вижу, что он одновременно является мизинцем еще одной моей стопы. Отчетливо вижу, как вправо от этого мизинца идут остальные ее пальцы. С удивлением смотрю на сдвоенную ступню, не отвергая возможности подобного казуса.
В символической форме предсказывается будущее Нарсты (кажется, ближайшее) - вполне благополучное, спокойное.
Мысленная, с пробелами запомнившаяся фраза: «Цвика ... и принос ... все сведения, которые сам добывал» (слово «принос» - гибрид слов «принёс» и «приносил»).
«Большой фестиваль», - медленно, негромко говорят хором находящиеся в помещении люди в темной одежде (это видится смутно). «Чего?» - спрашивает кто-то, непонятно где находящийся (голос похож на петин). В вопросе звучит любознательное стремление узнать, о каком фестивале идет речь.
Мысленно напевается (в мажорном ключе): «О Дидилья, о Дидилья, о Дидилья, будешь ты».
Войдя в ванную, вижу слабый, истекающий из сливного отверстия поток мутной воды. Почти мгновенно он превращается в мощную бурную, мутно-грязную струю, хлынувшую вглубь квартиры. Входная дверь открыта, но поток течет в противоположном направлении. Состояние духа спокойное, лишь слабо беспокоюсь насчет вещей. Квартира (в сравнении с реальной) распространяется влево, там ощущается ее темная половина. Поток устремляется именно туда, оставляя нетронутой остальную часть жилья (по крайней мере не заливая ее так бурно). Глубина потока с треть метра, а сила такова, что он мог бы, пожалуй, сбить человека с ног. Однако у меня, пока я перемещалась по квартире, не было с ним контакта. Я была сама по себе, а неиссяемый мутно-грязный поток — сам по себе.
Мысленные фразы (мужским голосом, строго, но спокойно): «Не ... на расточительство, Жюле. Почему вы не на стадионе?» (одно слово не запомнилось).
Мысленная фраза (мужским голосом, спокойно, обстоятельно): «Приехали мы (благополучно), как вдруг заварилась каша» (вместо слова в скобках, возможно, было схожее по смыслу). Смутно видится правое крыло аэропорта с толпящимися у стойки немногочисленными пассажирами.
Жулики хотят выкрасть меня, чтобы, под видом женихов, завладеть моим жилищем. Подкрадываются ночью, хватают, куда-то тащат. Успешно отбиваюсь. И это при том, что их несколько, и они застали меня врасплох, спящую, и связали (или спеленали) меня. Бьюсь как лев, а о их намерениях узнаю позже, в полиции.
Мысленный диалог. Глуховато, издалека, с раздражением: «Вы не лезьте (не в свое дело)». - Четко, женским голосом : «Наташа» (обращение).
Мысленная фраза: «Хоть караул кричи».
Мысленная фраза (женским голосом): «Тут у нас такой, синенько-розовенький».
«Вот, вот этот», - говорю я, показывая монету, извлеченную мной из лежащего на столе кляссера (монета видится неотчетливо, а люди совсем условно).
Мысленная фраза: «И та часть книги погружается в безмолвную тишину».
Мысленная, с пробелом запомнившаяся фраза (женским голосом, важно): «Но останавливался он ... у Александра Александровича».
Обрывки мысленной фразы: «...основным ... которой Вероника» (имя произнесено с таким нажимом, что не исключено, что это обращение).
Чтобы оттенить что-то в личности (или поступках) одного из персонажей, его уподобляют Усаме Бин-Ладену и сыновьям Саддама Хусейна.
Адресованные мне указания, все в серых тонах. Запомнились фрагменты фразы: «Кто-то ... а кто-то другой разъясняет его». [см. сны №№ 0698 - 0700, 0702]
Смутно, бегло видится группа мальчиков младшего подросткового возраста.
Мысленная фраза (быстрым женским голосом): «Я вам мешаю?»
На новом месте работы получаю тему, но не могу ее начать - ни непосредственный, ни вышестоящий руководитель не ввели меня в курс дела (а самой обратиться к ним считаю неэтичным). Ситуация нелепа, тревожусь за исход (опасаюсь увольнения). Одна из принятых одновременно со мной сотрудниц (не имеющая моих проблем) говорит, что ей повысили зарплату и дали еще одну тему. Мою реакцию нетрудно предугадать, однако почти сразу же говорю себе, что девушка (неописуемой красоты, в меру своего возраста серьезная) ни в чем не виновата. Никакой «несправедливости» тут нет, за коллегу можно лишь порадоваться. Оказываюсь за круглым столом, рядом с двумя сотрудниками. Случайно замечаю на нижней полке стола замаскированную книжку СКАЗОК. К ней то и дело украдкой устремляются глаза сидящего около меня мужчины. Не удержавшись, прохожусь на этот счет, но в такой форме, чтобы сидящая тут же женщина ничего не поняла. Она и не поняла, а мужчина, не оценив моего юмора, посмотрел на меня не только с беспокойством, но и с укоризной.
Обрывок мысленной фразы (женским голосом): «... и с цветочками».
Мысленная, с пробелами запомнившаяся фраза: «Я ... для того, чтобы в случае ... моментально порвать со старым и перейти к новому».
Моя подчиненная докладывает что-то начальству. Сижу напротив них, слушаю и безуспешно пытаюсь съесть сваренное вкрутую, полуоблупленное яйцо. Ложка с поразительным постоянством соскальзывает с упругой мякоти яйца, верхушка которого испачкана чем-то фиолетовым (свекольным соком?)
Мысленный, с пробелом запомнившийся диалог (женским и мужским голосами). Быстро: «Дед, наверно, был...». - Рассудительно: «Нет, не совсем так. Ну что он читал? Ну, Успенского читал».
Мысленная, незавершенная фраза: «В сущности, это одни и те же...».
Демонстрируется последовательность эпизодов (незапомнившихся). Увиденное воспринимается мной как ошибочное. И тогда (поэтому?) все повторяется еще раз, и я признаюсь (с натяжкой), что все правильно. Сон повторился раз пять.
Мысленная фраза: «Открытие всегда принадлежит Будущему». Смутно, в серых тонах видится старое темное помещение с низким потолком и несколькими грубыми старыми темными столами. На краю одного кто-то (видны лишь руки) небрежно составляет в кренящуюся на бок стопку оловянные миски. [см. сон №2815]
Мысленная, на полуслове оборванная фраза (почти мечтательно): "А девушки — они всегда раз девушки, потом они будут тё(теньки) ...".
На траве, на фоне отдаленного леса, привольно растянулся на спине мужчина. Лежит, согнув в коленях ноги и закинув за голову руки (рубашка с коротким рукавом позволяет увидеть мощные бицепсы). Эти, на вид бездействующие руки удерживает (от каких-то поползновений?) молодая гибкая девушка в летнем платье. Она сидит на коленках, за головой мужчины, и все свои силы направляет (миролюбиво) на то, чтобы удержать прижатыми к земле руки дружка (персонажи виделись смутно, темновато).
Меня послали (или пригласили) на лекцию. Прихожу немного раньше, решаю пока послушать другую, которую читал Кафф. Вернувшись в свою аудиторию, узнаю, что лекция отменена.
Три человека выходят, порознь, из дверей цветочного магазина - две стройные молодые женщины и такой же мужчина. Все элегантно, по-деловому одеты, и походка у них тоже деловая.
Мысленные фразы (женским голосом, обеспокоенно): «Чего-то его нет. Нет и нет. Несколько дней не было...» (фраза обрывается; речь идет о ребенке).
«Да, он у нас вчера посмотрел. В результате он (книги) читает», - говорит мужчина, оторвавшись от газеты (которую держит в руках) и бросая взгляд на сидящего на стуле того, о ком идет речь (уткнувшегося в чтиво).
Нахожусь в гостях у Пети, в селении Адамс, навожу порядок в петином кухонном шкафу. Многое нужно отмыть, кое-что выбросить. На одной из полок вижу, к удивлению, множество пустых стеклянных банок, которые, кажется, тоже собираюсь выбросить.
Сон, в котором мы играли в карты.
Молоденькая девушка, моя дочь (сновидческая) стала вдруг непонятно скрытной, без объяснений периодически исчезает, ведет непонятные завуалированные телефонные разговоры. Делаю вывод, что ей грозит смертельная опасность, что ее шантажируют, ей угрожают. Под влиянием нарастающей тревоги принимаю защитные меры, отправляюсь с ней искать спасения. Долго пробираемся по фантастическим местам, находим убежище в какой-то квартире. Ложусь отдохнуть в передней комнате. Сквозь сон слышу, что дочка разговаривает по телефону в задней комнате (соединенной с моей дверью и проемом в стене). Каким-то образом вижу ее там (с телефонной трубкой в руке) и полностью слышу диалог. Узнаю из него, что сейчас кто-то придет и пользуясь тем, что я сплю, сделает мне усыпляющий укол. Сон вмиг слетает, лежу, не открывая глаз, приготовившись к защите. Входит грузная женщина в темной одежде, склоняется надо мной с большим шприцем в руках. Мгновенно выхватываю его и впрыскиваю женщине предназначенное мне содержимое. Шприц был без иглы, но прозрачная жидкость под напором поршня легко входит через одежду в тело женщины (в области солнечного сплетения). Женщина падает. Соскакиваю с кровати, поспешно одеваюсь. Натягивая колготки, думаю, что в них, наверно, будет жарко, и лучше бы одеть носки, но мои носки на ногах этой женщины. Подумала было снять их с нее, но решаю, что использовать носки, снятые с трупа, конечно же, не стоит. Каким-то образом вижу за спиной эту женщину бездыханной на кровати (с которой я только что соскочила) и белые носки на ее ногах. Да, эта женщина, лежащая темной грудой на полу (она виделась то на кровати, то на полу) мертва. Ее облик изменился, она стала привлекательней, моложе, стройнее. И тут до меня доходит, что она была сексуальной партнершей дочери. Непонятное поведение дочери находит объяснение в том, что этот факт ею скрывался, и вот к какому ужасному финалу это привело. Не знаю, что теперь делать. Входит дочь, ожидающая увидеть нечто противоположное тому, что сейчас увидит. Желая ей помочь, смягчить шок от ужасного зрелища, смотрю на нее, и заметив, как начинает меняться выражение ее лица, говорю: «Падай быстро в обморок». Она падает в обморок (впрочем, и без моей подсказки произошло бы то же самое). Стою и думаю, ну, хорошо, самый острый момент дочь проведет в бессознательном состоянии, но что будет потом? Что будет потом? И насколько несоизмеримо преходящее потрясение, которое я испытала бы, узнав правду, в сравнении с этим непоправимым ужасом, свалившимся на дочку, посчитавшую за лучшее утаивать истинное положение дел. Машинально иду в заднюю комнату, вижу лежащую на столе трубку черного телефонного аппарата, беру ее в руки и после непродолжительного раздумья опускаю на рычаг.
Мысленная фраза: «Плачет без тебя другая».
Не запомнившееся дословно мысленное сообщение о положительных качествах вегетарианства.
Сквозь небольшой округлое отверстие в стене видно изумительно голубое небо, голые ветви деревьев и фрагмент деревянного оконного переплета в крупную клетку. Изображение не статично, отверстие (вместе со стеной) перемещается из стороны в сторону (напоминая этим окуляр подзорной трубы).
Мысленная фраза: «Такого выхода на биржу».
Брожу в знакомом месте, среди красивых, не совсем обычных зданий. Вхожу в одно, вспоминаю, что была когда-то здесь, вхожу в зал. На сцене мальчик-калека декламирует стихи, сопровождая это пантомимой — неуклюже размахивает длинными безвольными руками. Ему помогает находящийся позади него взрослый. С моего места мальчик видится над краем сцены лишь по пояс, напоминая управляемую куклу. Концерт этим заканчивается. Возникшие около меня несколько человек расхваливают мои волосы, уверяют, что «ни у кого нет таких». Сон бегло показывает мою (профессионально выполненную) прическу - торчащие в стороны короткие волосы яркого (как у клоуна) красновато-каштанового цвета. Незнакомцы исчезают, остается одна, коротко стриженная женщина. Хвалит мои волосы, потягивая через соломинку напиток (соломинка зажата зубами, бутылочка болтается на ней, как рожок на соске). Спрашивает, почему я ношу шапку, которая мне велика. Сон бегло показывает разноцветную, крупной вязки шапку, скрывающую мои волосы. Говорю: "Чтобы голова дышала". Женщина уверяет, что это неправильно. Присматривается к моему лицу. Сон бегло показывает шелушащуюся кожу. Женщина говорит, что это дело поправимое, в ее руках появляются авторучка и бланк. Посасывая напиток, спрашивает (приготовившись писать направление): «Так тебя послать к доктору Корнеру?» Сбитая с толку, не имея понятия о докторе, машинально, неуверенно киваю. Женщина начинает писать (всё, кроме людей, виделось натуралистично; люди были полупризрачными, темными; нескладное тело мальчика, напоминающее тряпичную куклу, виделось более-менее ясно).
Мысленная фраза: «А скажи, Вася, как тонко они поют». Фраза выражает (на доступном говорящему языке) восхищение пению невнятно показанных животных.
Слушаю излагаемую женщиной драматическую историю, синхронно разворачивающуюся перед моими глазами. Это история о том, как женщина потеряла мужа (его убили). Умозаключаю: «Нельзя очень сильно любить, получается. От такой любви притормаживаются другие чувства». Имею в виду, прежде всего, благоразумие и чувство меры, утраченные женщиной вследствие ее безумной любви. Гипертрофированная любовь вызвала (в глазах окружающих) искажения Реальности. Эти искажения бегло предстают в виде зависших в воздухе сдвижек (похожих на телевизионные помехи). Искажения Реальности вызвали цепочку реакций, что и привело к драматической развязке. В финале сна нечетко видится сидящий на низкой скамейке крупный мощный, обнаженный по пояс мужчина. К его спине приникла сидящая за ним хрупкая жена. Из ее рассказа мне уже известно, что сейчас раздастся роковой выстрел. Смотрю на эту пару и думаю, что если выстрел будет нацелен ниже лопаток мужчины, то он поразит и женщину, а если выше, то поражен будет только мужчина. Неотрывно смотрю на этих двоих, на мощную спину мужчины — и просыпаюсь.
Мысленная фраза (с упущенным словом), отчеканенная глуховатым женским голосом: «Ни ... ни весной корреспонденты не принимают участия».
Являюсь тайным агентом, проводником. Тайно препровождаю двух мужчин в тайное место. Четко выполняю работу, не проявляя интереса к тому, что к ней не относится (мне даже в голову такое не приходит). Меня не интересует, кого я веду, к кому, и что это за место, в которое мы идем. Путь непрост, привычно со всем справляюсь. Прибыв по назначению, привычно собираюсь возвращаться. Руководители предлагают (впервые) присутствовать при демонстрации приведенным мной людям чего-то «Конечного» (интересного, по их словам, и впечатляющего). Остаюсь, но не потому, что пробудилось любопытство, я остаюсь, оставаясь бесстрастной. Начинаются приготовления, и за миг до начала демонстрации я просыпаюсь.
Сон об энергетических манипуляциях, производимых – во благо – группой людей, обладающих высокой энергетикой. Участвую в их действиях, но что мы делали и во имя чего, не запомнилось. Помню, что цель была благая, и еще помню, что там был "реанимационный хор" (но и про хор ничего не запомнилось).
На старой уличной скамье сидят, не доставая ногами до земли, трое детей. Стою напротив левого малыша, поглаживаю его щечки. Ребенок поднимает на меня спокойный взгляд. Отчетливо вижу его лицо, симпатичное, но странное, немного похожее на мордашку какой-нибудь диснеевской зверюшки (двое остальных детей виделись условно, в темных тонах).
Разговариваю по телефону. Находящийся рядом человек дает понять, что я должна немедленно разговор записать. Протягиваю свободную руку к корпусу телефона, не могу вспомнить, какие кнопки нужно для этого нажимать.
Мысленная, с пробелом запомнившаяся фраза (возможно, относящаяся к незапомнившемуся сну): «...будет - и силу Единорога отобьешь ты».
Мысленная, незавершенная фраза: «Пока не осталось, не осталось...» (до тех пор, пока).
Женщина в темной одежде (лектор?) прохаживается, заложив руки за спину, вдоль доски и задумчиво произносит: «Лучшие — не по воспитанию, производит...» (фраза обрывается на полуслове).
Мысленная фраза (спокойным женским голосом): «У меня были сломаны два ве(нца)».
Мысленная, неполностью запомнившаяся фраза: «...СКАЗКИ, вы помните, как было интересно, когда он их рассказывал?»
Смутно, в сероватых тонах видится пара рук (до середины предплечья). Руки согнуты в локтях, в левой зажат бумажный кулек, доверху заполненный песком. Эти руки видятся в таком положении, как если бы они были моими, но они не были моими.
Мысленная, незавершенная фраза: «Каждый раз тут же появляется...».
Мысленный, с пробелом запомнившийся диалог (женскими голосами). Неторопливо: «Я от своей...». - Задорно: «Тебя, тебя уроню».
Мысленный диалог (женскими голосами). Спокойно: «Я скажу, что вы не можете найти общего языка». - Эмоционально: «Мои, мои ч...» ( не договорены слова «части тела»).
Мысленные, неполностью запомнившиеся фразы (спокойным мужским голосом): «... угрести. Так что это не срочно».
Мысленные, с пробелом запомнившиеся фразы (женским голосом): «Утром, - с укором повторяется, и спокойно отвергается: - Утром было ... как всегда временно».
Подвальное хранилище с низковатым потолком, до которого по всем четырем стенам тянутся светлые металлические стеллажи. Полки забиты разномастными папками с торчащими бумагами. У левого стеллажа стоит неотчетливо видимая молодая женщина.
В этом сне, как записано мной ночью, безалаберные люди в безалаберном доме оставили на мое временное попечение грудного младенца, доставив мне массу лишних хлопот. Крошечный младенец лежит в большом, богато обставленном, безалаберном салоне. Стою в совмещенной с салоном, еще более безалаберной кухне с тысячью забитых всякой всячиной полок, где без подсказки ничего не найти. Только что удалившиеся дед и бабушка младенца, заторможенные на вид, ничего мне не объяснили - ни чем кормить дитя, ни где это находится. Инструктаж свелся к тому, что дед вручил мне для кормления внука взрослую(!) столовую ложку. Меня ведет чувство ответственности перед младенцем и осознание, что у меня нет выбора, я обязана сделать все, что требуется. И я справляюсь с ситуацией (без особых усилий). При повторном посещении имею дело с матерью малютки. Мысли юной мамаши витают далеко от того места, где мы находимся (и от темы, которая меня занимает). Проявляю бдительность, спрашиваю, чем кормить ребенка. Звучит рассеянный совет сварить суп. Спрашиваю, где он (имеется в виду концентрат). Звучит неопределенное «Тут». Переспрашиваю:«Где - тут?», окидывая взглядом полки. Молодая особа, все так же где-то витая, идет в салон, к стоящему посреди комнаты старинному круглому столу, наклоняется. Столешница покоится на шестигранной тумбе, в каждой из граней - ряд выдвижных ящиков. Хозяйка толкает вращающуюся тумбу, отыскивает нужную грань (среди одинаковых), выдвигает один из ящиков (одинаковых) и собирается тут же его задвинуть, но я была настороже. Подбодренная подсказкой, полушутя рассказываю про полученную в предыдущий раз взрослую ложку для малютки. Эта ложка, говорю я, так меня поразила, что я рассказала о ней сыну. Объяснила ему, что старики забывают, как ухаживать за младенцем, а у молодых родителей еще нет опыта. Тирада возымела действие. Мне вручается для малютки изящная старинная серебряная ложечка, после чего молодая мама исчезает (обе ложки виделись ясно, взрослые - условно, а младенец лишь ощущался).
Занимаюсь оформлением документов прибывающих в общежитие лиц, должна ставить штамп общежития в удостоверениях личности (атавистическая, никому не нужная формальность, особенно если учесть, что люди прибывают сюда транзитом, ненадолго). В силу неосознанного протеста против бессмыслицы ставлю (с удовольствием) всем не тот штамп. Никто ничего не замечает. Но вот одна девушка, получив удостоверение и взглянув в него (никто до нее и не думал этого делать), возвращается с вопросом. У нее такой серьезный, такой ответственный (с оттенком наивности) вид, что я почти испытываю угрызения совести. Убеждаю девушку, что важно просто наличие штампа как такового. Для пущей убедительности показываю одно из удостоверений, где красуется штамп спортивного общества. Ожидаю, что девушка улыбнется, но ее хватило лишь на то, чтобы перестать беспокоиться.
Мысленная, незавершенная фраза (женским голосом): «Где-то в одном месте дождь пойдет, а вы...».
Мысленная фраза (с оттенком осуждения): «Алё, вы поглядите - посмотрите».
Мысленные, с пробелом запомнившиеся фразы: «Когда я его ... я его прикалываю. Разгоняйтесь, сусики!» (речь идет о лошадях).
Мысленная, незавершенная, с пробелом запомнившаяся фраза: «В ... такие коллизии бывают, когда не умеешь играть в футбол...».
Спешу куда-то, время поджимает, почти перехожу на бег. Улицы пусты, лишь на одной смутно увиделись две-три фигуры прохожих, да странное существо, с полметра ростом, с тяжелой поклажей (стопкой брикетов, доходившей почти до подбородка этому, как мне поначалу показалось, ребенку). Предположила, что малыш помогает взрослым — переносит строительные блоки для возводимого поблизости дома. Но приблизившись, убеждаюсь, что это не ребенок, а странноватое взрослое существо (лица его, на быстром ходу, я не рассмотрела). Небо заволакивает тучами, собирается дождь, решаю заскочить домой за зонтом (благо это по дороге). Срезаю путь по проходным дворам — и оказываюсь дома (в нашей бывшей квартире на Рябинной улице). Случайно замечаю на балконе верхнюю одежду, развешенную (для проветривания) на спинках стульев. Чтобы ее не замочило дождем, спешно вношу ее (в несколько приемов) в комнату и бросаю на диван. С удивлением замечаю среди стульев компьютерное кресло с высокой матерчатой спинкой, в центре которой красуется большая рваная дыра, показанная крупным планом (сон нецветной, в темных тонах).
Иду с бабушкой* в кассы кинотеатра, купить на нашу семью билеты на фильм «Гарри Поттер». Часть будет приобретена на мои деньги, часть на бабушкины, она дает мне свой кошелек (беру, полагая, что бабушка по старости вряд ли справится с такой покупкой). Выстояв длинную очередь, покупаем три билета для мужчин (или для женщин) и идем в другой кассовый зал, где продают билеты для зрителей противоположного пола (такая вот система в этом кинотеатре). Нужно докупить три билета на мои деньги. Говорю, что хорошо, что мы посмотрим этот фильм, а то все вокруг смотрят и читают о Гарри Поттере, и только я пока ничего о нем не знаю.
Иду по жилому кварталу, встречаю знакомого молодого человека, он предлагает навестить приятельницу, избитую хулиганами (об этом инциденте мне известно). Поднимаемся по темной наружной металлической лестнице, входим в большую спальную комнату общежития, где на одной из кроватей лежит, задрав ноги вдоль светлой колонны, наша девушка, она прекрасно выглядит и совсем не похожа на жертву избиения. Осматриваюсь, вижу еще несколько колонн, замечаю в них узкие дверцы, решаю, что это дверцы личных шкафчиков. Кровати заняты молодежью (обоих полов), все приветливы, дружелюбны, кто-то даже принимается приготавливать нам чай.
