Представитель Главенствующего типа человечества говорит человеку, относящемуся к Неглавенствующему типу, что у того имеются несомненные задатки лидера и ему помогут их развить. Помогут, в частности, те, кто стоит сейчас рядом (несколько пассивных личностей Неглавенствующего типа, не подозревающих - как и сам человек - о подобного рода классификации). Человек сказанному верит, стоящие рядом сказанное не воспринимают. Я же чувствую ЛОЖЬ этих слов - в действительности незаурядные способности человека будут безжалостно подавлены представителями Главенствующего типа. Люди Неглавенствующего типа были в белых одеждах, более смутно видимый представитель Главенствующего типа был в чем-то темном. Я стояла в стороне и, судя по всему, не относилась ни к одному из этих типов (и не видела ничьих лиц).
Высоко подняв две вешалки с длинными одеяниями, переношу их над лежащим на примитивном ложе человеком (выглядевшим как что-то серое, бесформенное). До предела задираю руку вверх, но слишком длинные одеяния все же касаются лежащего, скользнули по нему подолами. Одеяния похожи на облачения служителей культа. На передней вешалке оно ослепительно белое, из-за него по краям выступает заднее, черное. Держа вешалки на весу, пристально смотрю на белое, чуть ли не сверкающее одеяние.
Подхожу к небольшому настенному зеркалу, вытянув шею смотрю в него. Вижу - совсем этому не удивляясь - лишь контур, в котором узнаю себя. Отмечаю, что зазеркальная комната освещена ярче, чем реальная (речь идет о естественном освещении).
Смутно, не в цвете предстают несколько Средневековых, закованных в латы воинов. С ними должен сразиться герой повествования. Поддерживаемый родственником (или матерью?), он вступает в схватку. В какой-то момент ему помогают даже несколько человек, и он одерживает победу. В следующем эпизоде ему опять предстоит сразиться, но на этот раз по каким-то причинам никто не приходит ему на помощь. Ситуация выглядит драматичной - схватка неизбежна, герой вынужден вступить в нее, и он в нее вступает (чуть ли не обреченно). И тут неожиданно на помощь приходят его собственные недюжинные внутренние силы, о которых он и не подозревал, победа над врагом одержана. В этом сне была отчетливо дана идея, визуализация же была условной. Вражеские воины находились слева, герой повествования и его помощники - справа. В смутной демонстрации схваток был виден, кажется, лишь правый стан. Незапомнившимся образом было показано неожиданное для героя повествования пробуждение внутренних сил.
P.S. На первой же странице книги, которую я взялась читать, изложив сны сегодняшней ночи, попалась фраза: «Мы обладаем внутри нас невероятно могущественной силой» (Е.Зильберсдорф, Воспитание духа, 1936г.).
Прекрасное безмятежное утро. Готовлю кофе для себя и приехавшего на выходные Пети. А вот и он появляется на кухне, вместе с приятелем. Просит завести будильник на девять часов утра (нынешнего). Спрашиваю, зачем. Говорит: «Чтобы включить утюг». Спрашиваю, зачем. Молчит, а приятель объясняет, что утюгом Петя собирается прогреть поясницу. Смотрю на Петю - он передвигается скованно, полусогнувшись. Мысленно терзаюсь, что приезжая ко мне он вынужденно мало двигается, много лежит, и это неблагоприятно отражается на его позвоночнике. Спрашиваю, почему спину надо прогревать именно в девять часов утра. Приятель говорит, что Пете нужно в библиотеку, ему дали в селении (имеется в виду селение Адамс) ключ, на случай, если понадобится. Смотрю на Петю - на его груди, на обрывке замурзанной веревки болтается большой старый темный ключ (Петя одет только в домашние шаровары). В библиотеку, говорит приятель, чтобы просмотреть литературу по эпидемии чумы - Петя в селении пишет на эту тему реферат. Сочувственно думаю, как он с такой спиной будет сидеть в библиотеке. Спрашиваю, как до нее добраться. На автобусе тридцать седьмого маршрута, отвечают мне. Но ведь сегодня воскресенье, вспоминаю я, автобусы не ходят. Спрашиваю, где именно находится библиотека. На остановке, где «Сосиски-химия», говорят мне. Спрашиваю, что это такое. Бегло предстает окраина города, железнодорожный переезд и автобус, медленно ползущий по грунтовой, заросшей по обочинам травой дороге. Пытаюсь понять, что такое «Сосиски-химия».
Мысленные фразы (мои), подводящие итог оставшемуся за рамками сновидения раздумью: «Грешна формально». «Грешна» (здесь заключение дается в обобщенной форме). «Я из тех, кто грешит формально» (это выражение создано и воспринимается мной максимально приближенным к истинному).
В конце фантастического сна идем по тротуару малолюдной улицы. Сверху, из непонятного (нематериального?) источника звучит перечисление имен (или не только имен). Когда раздается имя «Рафаэль», мы проходим мимо уличного прилавка, на пустой дощатой поверхности которого торчком стоит крупная свежеотрубленная рыбья голова (округлой формы, с приоткрытым ртом). Голова соотносится с произнесенным именем, она и является Рафаэлем. Следующим произносится имя «Рафаель». На похожем, тоже пустом прилавке видим в этот момент вторую, стоящую торчком крупную свежеотрубленную рыбью голову (вытянутой формы). Эта голова является Рафаелем (обе головы виделись натуралистично, как и прилавки, а люди - более чем условно).
Мысленная фраза: «А мне даже красного вина не предложили». Появляется скульптурное изображение Херувима (декоративный элемент старинного римского фонтана). Смотрю на него и в изумлении вопрошаю: «Это кто говорит? Херувим??»
Мысленная, неполностью запомнившаяся, незавершенная фраза: «Я ищу ... - беру картину и иду, пока картина...». Речь идет о том, что картина приводит говорящего туда, куда ему нужно. Смутно видится человек, держащий картину лицевой стороной к себе, на уровне груди (левой рукой за нижний край, правой за верхний). Тыльная сторона картины представляет собой белый квадрат.
Карта города, занимающая все поле зрения. Белый, неестественно длинный тонкий кривоватый указательный палец (принадлежащий кому-то, стоящему спиной и находящемуся вне поля зрения) водит по карте. Это сопровождается незапомнившимися высказываниями. Палец выглядит так отвратительно, будто принадлежит какому-нибудь Монстру.
Петя дает мне, одну за другой, пару покрытых аппетитной корочкой цыплят табака. Они странно мягки на ощупь и воспринимаются чуть ли не как тряпичные (на что я бегло обращаю внимание). Я должна буду повесить их (на просушку?) на балконе, на плечики для одежды. Мое будущее действие смутно, бегло визуализируется.
По бедности мы лишились теплой накидки из белого густого шелковистого меха. Теперь вместо нее (которую, повидимому, были вынуждены продать) кто-то из пожилых членов семьи (мама*?) использует толстый слой сахарного песка.
Мысленная, с пробелом запомнившаяся фраза: «Я поступила в другой детский сад, о ... которого не подозревала».
Окончание мысленной фразы (мужским голосом): «...получали не так уж много».
Мысленная фраза (женским голосом): «Наиболее существенен для меня ... примиряющий мои потенциалы со всеми остальными» (одно слово не воспринялось или не запомнилось). Смутно, в серых тонах видится вытянутое в высоту овальное тело, от которого в нескольких местах отходят (под углом к горизонту) тонкие темные то ли нити, то ли линии.
Лаконичный мысленный комментарий (в ответ на пространную фразу): «Умница!»
Мысленная фраза: «Когда-то мне надо будет включаться в систему поставки».
Мысленная фраза (женским голосом): «И замечательный поэт, кстати сказать».
Мысленные фразы (энергичным тоном): «Здравствуйте! Валерий есть? Щенка отдам».
Мысленная фраза: «Это самая трудновоспринимаемая мысль - что есть где-то самоотождествление нас самих». Фраза сопровождается незапомнившейся иллюстрацией.
Мысленный диалог (женскими голосами). «На три?» - «На четыре части».
В финале сна раздается тихий стук в дверь моей сновидческой квартиры. Спрашиваю: «Кто там?» Слышу петин шепот: «Вероника, Лена зовет тебя» (то, что Александра названа Леной, не замечаю). Спрашиваю: «А почему шепотом?» Он шепчет: «Она хочет с тобой поговорить». Отвечаю: «Так скажи нормально» (в полный голос). Мое психологическое состояние в указанном эпизоде можно охарактеризовать как бдительное.
Отпечатанный на белом листе текст, содержащий что-то типа перечня. Каждая строчка начинается с порядкового номера (или буквы). Удается прочесть и почти полностью запомнить пару соседних строк: «Отдел приятной опасности» и «Отдел опасной приятности».
Держу пару листов с записями снов и считаю: «Четыре, пять».
Мысленная фраза (мужским голосом, философски): «Дядю Колю, что бы ты ни попросил у него, он всегда даст, хоть по м(орде)» (последнее слово произнесено неполностью).
Мысленная фраза (энергичным женским голосом): «С тех пор пока ничего не случилось».
Предстоит тестирование. Вижу пачку больших белых листов со множеством вопросов (сложных) и пачку узких длинных листов с ответами. Обращаю внимание, что часть ответов повторяется из билета в билет.
Мысленная фраза: «А затем стали распространяться все выше и выше, во все стороны света и континента». [см. сон №3900]
В ожидании отъезда на экскурсию группа расположилась кружком в здании многолюдного вокзала. Руководительница (молодая женщина) предлагает нам, чтобы скоротать время, пройти тестирование. Меня восхитила красочность оформления результатов. Руководительница говорит, что все должны сдать деньги, чтобы забронировать билеты на самолет (на обратный путь). Пробираюсь через толпу к выходу, иду к стоящему невдалеке небольшому самолету (хотя вообще-то здесь не аэродром, а железнодорожный вокзал). Выясняю, что билеты распроданы. Бегу легкой трусцой обратно. Легкость бега поглощает меня целиком - краем глаза замечаю, что вокзал опустел, несколько уборщиков приводят в порядок зал ожидания. Возможно, и группа моя уже не находится на прежнем месте, но это почти не задевает сознания, оно поглощено ощущением необыкновенной, восхитительной легкости бега (я почти не чувствую своего веса).
Кто-то покончил с собой (выстрелом в живот). Одежда в области раны и постель испачканы темной кровью. Возникает мысленный комментарий: «Может ли быть что-нибудь более ужасное и более глупое».
Мысленная фраза: «А потом еще придется ехать на Север, картошечку почистить».
Мысленные, с пробелом запомнившиеся фразы (женским голосом, решительно): «Значит ... боишься. Не сравнить».
Мысленная фраза (витиевато): «Чтобы один человек объяснил другому, чтО он (другой) понял — чтобы тот понял, чтО он понял».
Полнометражный активный красочный сон, в какой-то момент которого я оказываюсь голой. Это хоть и не вызывает реакции со стороны окружающих, все же заставляет меня прикрыть наготу. Сначала — подвернувшимся под руку предметом (размером с футбольный мяч), потом (более успешно, но все же недостаточно) развернутым газетным листом (с бледным шрифтом, на чем сон, а за ним и я, акцентирует внимание). Выхожу в прихожую, прошу кого-то передать Пышке, чтобы она вынесла мне одежду. Мне выносят лист бумаги с перечнем (моей одежды?) Кладу его в блокнот для записи телефонов, лежащий на тумбочке прихожей. Помню, что не испытывала смятения по поводу наготы, и пыталась прикрыть ее с таким же чувством, с каким устраняла бы незначительную неполадку в туалете.
Мысленная фраза: «Экстренный вход — это фуфло».
Брожу (в студенческом возрасте) по районному скверу, неухоженному, и сейчас (повидимому, в будний полдень) почти безлюдному. Копошащийся у тропинки малыш мимоходом привлек мое внимание. Оказавшись на пологом возвышении, окидываю взглядом спуск, кое-где перемежающийся истертыми, полузасыпанными землей ступенями. Съезжаю с него (на ногах, как с ледяной горки), и с удовольствием повторяю это еще несколько раз. Забравшись на холм снова, боковым зрением замечаю поблизости молодую женщину. Мелькает мысль, что мое ребячливое поведение может вызвать недоумение, съезжаю все же еще разок и покидаю сквер, по пути опять обратив внимание на копошащегося у тропинки малыша. На улице попадается на глаза универмаг. Не запомнилось, входила ли я в него или сразу застряла у внешней витрины, привлеченная необычными сувенирами. Заинтересовал материал, из которого они сделаны - он напоминал пчелиные соты, изнутри белые, а снаружи бордовые. Пристально всматриваясь, не сразу понимаю, что это всего лишь пористый картон, упаковка, из верхних отверстий которой выглядывают сувениры из беловатого то ли камня, то ли стекла. Внимание привлекла забавная лягушка с широко раскрытым ртом (ради которого вырез в кубической упаковке был увеличен). Я даже чуть было не купила ее, но во-время уняла свой порыв. Разгадав тайну пористого материала, спускаюсь с нескольких, ведущих к двери (в универмаг?) ступенек и оказываюсь на тротуаре. Озираюсь, с недоумением думая: «Откуда это я вышла? Мне это СНИТСЯ (или нет)?» (слова в скобках возможно лишь подразумевались). Все в этом сне виделось натуралистично.
Щедро посыпаю грубой солью выложенные в миску аппетитные ломтики ржаного рогалика, собираясь залить их водой из-под крана и поставить в микроволновку. И вдруг останавливаюсь, как бы спохватившись, что варево получится несъедобным.
Пишу и читаю фразы: «Жванецкая, вы к кому? Почему к себе».
Текст, в котором содержались исходные данные (или рассуждения), промежуточное умозаключение и глобальный вывод.
Возвратившись после длительного перерыва на прежнее место работы, завершаю расчет нового изделия, провела испытания опытных образцов, и теперь — с этого, собственно, начинается сон — должна составить отчет. Правила оформления документации за время моего отсутствия изменились, сроки поджимают, хватаюсь то за одно, то за другое. Спохватываюсь, что можно ознакомиться с нынешними отчетами других разработчиков. Прошу рабочего включить служебный телевизор, вперяю взгляд в белый, почти во всю стену экран. Мысленно мечусь, не зная, с чего начать, - то ли с самого отчета, то ли с приложений. Лихорадочно припоминаю сохранившиеся в памяти обрывки прежних правил. Периодически на мгновенье осознаю, что если взяться за дела поочередно, можно успеть. Тут же опять паникую и мечусь (чувство раздвоенности было очень тягостным). Так ничего не решив и не высмотрев, иду к своему корпусу, пересекаю внутризаводскую железнодорожную ветку. Перед носом возникает торец последнего товарного вагона. Отчетливо вижу обшитый темно-коричневой вагонкой угол. Понимаю, что состав совершает (на небольшой скорости) поворот, и что этот угол сейчас меня зашибет. Отступить не могу — за спиной высится какая-то куча. Ситуация выглядит безнадежной, но вагон вдруг плавно останавливается (меня заметил машинист?), благополучно избегаю опасности. P.S. Удивительно, что позволяя себе так волноваться по поводу отчета, я абсолютно спокойно отнеслась к неизбежной, казалось бы, угрозе физической травмы. Настолько спокойно, что спокойствие распространилось и на финал ситуации, так что правильней было бы сказать не «избегаю опасности», а «продолжаю свой путь».
На свешивающемся со стола светлом полотенце стопка светлых тарелок с торчащим в разные стороны столовым прибором (это выглядит как комплект на одну персону). Возникают мысленные фразы: «Ну что ты держишься? Ну что ты выставляешь себя напоказ?»
Со мной разговаривают (кажется, о Пете) два Духа. Они сидят на противоположных краях застеленной светлым постельным бельем кровати, я стою перед ней.
Текст, содержащий возражения, изложенные в трех обширных абзацах. Язык и шрифт - изысканно-вычурные (шрифт был, кажется, похож на готический).
Мысленная, с пробелом запомнившаяся фраза (мужским голосом, обстоятельно): «...заметила, что тут же танков — тут же вылетела из этого лагеря» (имеется в виду коалиция, спешно покинутая той, о ком идет речь).
Мысленная, незавершенная фраза (энергичным женским голосом): «Ширину и высоту полога мы, так сказать...».
Мы, несколько детей младшего подросткового возраста, путешествуем по сказочной красоты саду на лодке, которой управляет наш слуга. Лодка плавно передвигается по сухопутным дорожкам (когда этот факт на мгновенье овладевает моим сознанием, отчетливо вижу перед лодкой участок дорожки, покрытый черной рыхлой землей). Дорожки идут по периферии сада, в центре которого стоит великолепная, в восточном стиле резиденция. Через одно из нижних окон вижу угол стоящего у стены дивана и спящего на нем человека, владельца резиденции, моего отца (сновидческого, видны его босые ступни и лодыжки). Мы что-то требуем от слуги (что-то, связанное с лодкой), спорим, слуга отказывается исполнить наше желание. Говорю, что то, что мы хотим, сделать можно, поскольку отец сейчас спит, я сама это только что видела через окно.
Пышной свежей ухоженной растительностью покрыта территория обнесенного забором частного участка. Маняще свешиваются с низко согнувшихся ветвей плоды (похожие на хурму), такие соблазнительные на фоне упругой темно-зеленой листвы. Безумно хотелось полакомиться, удерживает лишь мысль, что владение частное (мысленный запрет сдерживал, но не искоренял вожделение). Вдруг вижу сидящих за круглым, врытым в землю садовым столиком двух мужчин. Смотрю на них сквозь листву, проникаясь безотчетной тревогой. Эти двое кажутся мне подозрительными, мелькает мысль понаблюдать (последить) за ними. Густые ветви не позволяют как следует их рассмотреть, лиц не вижу вообще. Оба крепкие, одеты в серое - непонятно, чем они могли вызвать такое острое тревожное чувство. Мужчины исчезают. Возвратившись через некоторое время на это место, вижу у столика бледно-серую тряпичную сумку. Она тоже вызывает настороженность - возможно, ее нарочно оставили здесь, возможно, в ней бомба. Осторожно подхожу, заглядываю в сумку. С удивлением (чуть ли не с восторгом) вижу новорожденного ежонка (а за ним, в глубине сумки, был еще один). Ежонок выбирается наружу. Он выглядит только что родившимся, покрытое темными иглами тельце еще не обсохло. Но это не ежонок, у него плоский закругленный широкий клюв (желтоватого цвета). Решаю, что это муравьед. Зверек голоден, теперь уже ничто не может помешать мне сорвать вожделенный плод. Даю кусочек зверьку, мякоть выглядит аппетитно, но зверек не ест. Кто-то говорит, что эти зверьки питаются особым сортом цветов. За неимением выбора, снова и снова подношу кусочки плода к клюву находящегося у меня в руках зверька. Мои усилия вознаграждены, зверек начинает есть, все более умело, с отменным аппетитом.
Мысленная, неполностью запомнившаяся тирада: «Эта женщина ... Про нее говорили: таких царей абы в руке перечесть».
Мысленная, незавершенная фраза (женским голосом): «Втертое молочко в дальнейшем...» (речь идет о косметике).
Хороший, спокойный сон про селение Адамс.
Мысленные фразы (простодушным мужским голосом): «Извините, я все не понял смехом. Я все не по-вашему делаю».
Мысленная, с пробелами запомнившаяся фраза (женским голосом): «Он ... и начал ... у нашей первоклассницы».
Мысленная, незавершенная фраза: «Суп очень вкусный, красненький, и то, что придает ему особый (вкус)...» (речь идет о борще).
Мысленная фраза (женским голосом): «Двести пятьдесят четыре одиннадцать».
Подравниваю тонкую стопку растрепавшихся листов с текстом. Возможно, это копии сдвоенных книжных страниц. Их нижняя половина пуста, а верхняя испещрена печатными, идущими в вертикальном направлении строчками.
Мысленная, с пробелом запомнившаяся фраза: «Конечно, (так и невозможно определить), чем этот высокий ... человек порождает свои галлюцинационные видения». Справа появляется высокий худой мужчина, слева - небольшое число зрителей (возможно, случайных). В центре - воспринимающиеся реальными плоды галлюцинаций мужчины - возникающие ниоткуда предметы мебели. Запомнился нелепый платяной шкаф, темно-коричневый, лакированный, выглядевший более чем реальным, материальным, тяжелым.
Мысленная фраза (с которой осыпались почти все слова): «Достижение — это...».
Светлый спокойный сон, в котором я со своими бывшими сотрудниками отдела программирования обсуждаю какую-то тему. Запомнилось, что либо в ней, либо в наших приемах рассуждения было что-то странное (на мой несновидческий взгляд).
В нижней части пустого листа приведены имя и телефон лица, к которому можно обратиться в каких-то случаях за помощью. Текст напечатан на английском, кажется, языке, красивым серо-голубоватым крупным шрифтом.
Стою перед несколькими серыми расплывчатыми силуэтами, нас разделяет нескольких метров. Наливаюсь одержимостью, освободиться от которой смогу, лишь выплеснув ее на других, на тех, кто сейчас передо мной. Стараюсь (как при чихании) сконцентрировать энергию, подвести ее к границе, несколько раз энергично, глубоко втягиваю в себя воздух, но результат получается слабый. Хорошо сконцентрированная одержимость должна выплеснуться толчком (как смачное чихание) и выразится в агрессии, в форме яростного нападения на тех, кто находится передо мной. У меня такого не получается. Диким рывком, с яростным криком бросаюсь в их сторону, но до нападения дело не доходит. Повторяю рывки, все более слабые. После неудачных попыток исторгнуть одержимость вовне, она рассасывается (как неудавшийся чих). Проснувшись, обеспокоенно думаю, не просочились ли мои дикие вопли в несновидческую явь. Все происходившее было таким же инстинктивным, как процесс чихания, сравнение с которым введено мной для наглядности (слово «одержимость» используется условно, мне неизвестно название этого состояния).
Убежденно говорю: «Сон, сон это приходил ко мне...» (окончание фразы не запомнилось).
Сон-сообщение о законах природы. Рассматривается один из частных законов, прослеживается его связь с Главным, Высшим законом. Доказывается, что частные являются разным формами единого Высшего.
Мысленная, с пробелом запомнившаяся фраза (быстрым мужским голосом): «Вот когда ... будешь ходить» (куда-то).
Мысленные, неполностью запомнившиеся фразы (женским медлительным голосом): «У нас ... тройняшек. Такая необычность у нас, так можете себе представить...».
Мысленная фраза: «Сейчас я боюсь начать давить — (потому что) пол холодный». Смутно видится высокий англоязычный мужчина, с улыбкой обращающийся к стоящей справа от него худенькой, невысокой женщине.
Фрагмент сна (под утро): мне рекомендуется чаще находиться среди людей - не с ними, а среди них, как бы для моей же пользы.
Нянчу нового малыша Камилы. Он, совсем еще кроха, уже ходит. Был момент, когда он выбрался из коляски, куда-то утопал, так что я его с трудом отыскала. И говорить он уже умел (по крайней мере понимал, что говорила ему я). Бродим с ним где-то, я периодически смотрю на часы. Они показывают «без двадцати восемь». Говорю малышу, что пора возвращаться. Входим на веранду, извиняюсь, что вместо четырех часов мы явились в семь сорок (мои часы по-прежнему показывают это время, но лишь на веранде обращаю на это внимание). Камила говорит, что все в порядке, она просила нас вернуться в шесть, и сейчас как раз шесть часов.
Раз за разом чиркаю спичкой, но она не зажигается. Присмотревшись, говорю находящимся поблизости людям, что Шон* зачем-то покрыл парафином поверхность коробка. Меняю спички, поворачиваю коробок то одним, то другим боком, нащупываю на краях шероховатые участки, и в конце концов зажигаю спичку, а ею - две свечи. Коробок и спички были чуть ли не с ладонь. Свечи (длиной с палец) закреплены по краям коробка и выглядели, как небрежно сделанные факелы, но загорелись хорошо и сразу.
Мысленная фраза (женским голосом): «Если верчено, чего мы сделаем?»
Мысленная фраза (мужским голосом, неторопливо): «Там такое было, что один раз отвечать пришлось».
Мысленное возражение (мужским голосом, мягко, спокойно): «No, no. Y am beauty».
Один человек говорит другому (по поводу заснувшего третьего): «Спит? Ну пусть спит, Господи, хорошо». Бодрствующие видятся условно, спящий подразумевается поблизости.
Семейство Икс досаждает соседям, с притворно наивным видом совершая мелкие пакости на лестничной клетке. Пытаюсь, прикинувшись простушкой, убедить их хотя бы не загромождать проход.
Сон, исчезнувший из памяти, как только я после него проснулась.
Мысленная, издалека донесшаяся фраза: «Это тот, защелкнутый». P.S. На этом записи снов временно прерываются (по объективной причине).
Мысленная, терпеливо подаваемая, несколько раз повторившаяся информация. Запомнилось лишь, что в качестве иллюстрации представал аккуратный прямоугольный блок сероватого, похожего на пемзу материала. Блок каждый раз как бы раскрывался (в вертикальной плоскости, параллельно боковым граням).
Занимаюсь чем-то типа гематрии. Видны цепочки слов, изображенные крупными печатными буквами. Надписываю под ними числовые эквиваленты (возможно, это делаю не я), суммирую их. Почти все эквиваленты кратны десяти и лежат в пределах первой сотни. Лишь крайние правые в отдельных словах имели эквиваленты, равные, кажется, единице, на что я обратила внимание. [см. сон №1552]
Мысленная фраза: «Теперь терапия не такая».
В финале сна появляется двенадцать темных (возможно, черных) одинаковых, вытянутых в длину прямоугольников. Они расположены симметрично, в три ряда, не вплотную. Внезапно, как по команде, прямоугольники медленно сворачиваются в спиралевидные трубки - их нижние края синхронно приподнимаются и закручиваются внутрь. [см. сон №2474]
Мысленная, неполностью запомнившаяся фраза: «...ступить на нее она решительно не могла».
Мысленные, неполностью запомнившиеся фразы (деловым тоном): «Сегодня ... Если принять во внимание, что это наш накид, меньшим оказывается его влияние на ...». Речь идет о глобальном положении в масштабах страны или мира в целом («сегодня» - на данный момент; «его» - неблагоприятного расклада сил, обрисованного в первой фразе; «влияние» - кажущееся; «накид» - скрытая тактика, направленная на овладение ситуацией).
«Ты помнишь про себя, ну, что-нибудь главное?» - спрашивает женщина маленькую девочку. Их обеих смутно видно в правой части поля зрения.
Мысленная фраза: «В конце концов его должны будут вызвать, как всех нас, ответить (урок)».
В небольшой лощине расположилась группа людей. Среди них оказывается никому не знакомый человек, которому (как чужаку) грозит с их стороны серьезная опасность. Чтобы спасти незнакомца, из среды этих людей выходит подросток (юноша), приближается к чужаку и крепко обнимает его, делая вид, что хорошо его знает, и что чужак — вовсе не чужак.
Говорю малышке (что-то объясняя): «И не могла понять, где ты. Теперь вижу, что ты...» (фраза обрывается).
Мысленная, неполностью запомнившаяся фраза: «Потом сказали, что такая гибкая позиция позволила не исказить корни ...».
Мысленная фраза (мужским голосом): «Он как бы на тебя начал работать» (речь идет о факторе).
В просторной танцевальной студии идут занятия. Видны обтянутые трико нижние половины тел танцоров и вишнево-коричневый дощатый пол. В одной из его досок небольшое отверстие (от выпавшего сучка). Во время напряженных, энергичных движений танцоры то и дело оступаются, попадая ногой в это отверстие. Сон несколько раз показывает очередную, в белом балетном тапочке пятку, проваливающуюся в на миг расширяющееся отверстие. Однако все обходится без последствий — после секундной заминки запнувшийся продолжает репетицию. По окончании занятий ученики окружают руководителя (всех видно неотчетливо, полупризрачно, в коричневых тонах). Руководитель комментирует запинки, вызванные, по его словам, неопытностью и недостаточной ловкостью танцоров, а потом говорит: «То, что они оступались, это еще ничего. А вот видели вы меня, несущего в кресле себя самого? Это - настоящее искусство».
