Мысленный диалог, в котором кто-то подвергает сомнению правдивость только что услышанного. Оппонент в качестве неопровержимого (на его взгляд) довода говорит, что это же самое ему «снилось». Первый скептически замечает: «Но ведь это можно и придумать». Он имеет в виду, что поскольку сны неподвластны проверке, нет ничего проще как апеллировать к ним, проверить все равно не удастся.
Сквозь небольшой округлое отверстие в стене видно изумительно голубое небо, голые ветви деревьев и фрагмент деревянного оконного переплета в крупную клетку. Изображение не статично, отверстие (вместе со стеной) перемещается из стороны в сторону (напоминая этим окуляр подзорной трубы).
В финале сна оказываюсь в поле. Предо мной высится огромная светло-серая глыба (аморфная, похожая на застывшую лаву). Левей находится глыба меньшего размера, правее - пара совсем небольших, мне по колено. Стою около них, должна их зажечь. Зажигаю, как свечи, подношу огонь (спички?) то к одной, то к другой, и они, в конце концов, зажигаются. [см. сон №3242]
Четыре мысленных призыва (увещевания), визуализировавшихся на четырех квадратных панелях, составленных в суммарный квадрат. Текст на потемневших от времени поверхностях затенен дымчато-серыми клубами. Запомнилось начало последнего призыва: «Отвратим от золотых тель(цов)...».
«А сейчас я тебя введу к нему», - говорит мне некто невидимый. Тот, кто до этого делал так, что я как бы была и совсем не была в контакте с каким-то лицом (смутно различимой мужской фигурой). То есть находясь (в физическом смысле) почти вплотную к этому лицу, была (в каком-то другом смысле) совершенно от него отстранена. Все время (с этой целью?) перемещалась то вправо, то влево от него, избегая любого взаимодействия. Все это виделось смутно, условно, и закончилось вышеприведенной фразой.
Отец малыша дурным обращением причиняет ребенку боль. Это происходит в большой комнате, где за служебными столами сидит десятка полтора темных фигур. Все в едином порыве бесшумно вскакивают со своих мест и молча застывают. Точнее не вскакивают, а как бы мягким рывком приводятся в вертикальное положение (как, например, иголки под действием магнита). Но силой этой все же была реакция на действия мужчины. Беру острый камень, несколько раз ударяю им по старой вылинявшей ленте горизонтального транспортера — чтобы жестокий отец почувствовал, что такое боль, почувствовал бы на себе самом. Окружающие, вернувшиеся в сидячее положение, единодушно дают мне понять, что так поступать нельзя.
Мысленное размышление (полупредположение-полуконстатация, судя по интонации, незавершенное): «Наверно, стало нехватать. Потенциальной энергии. У меня. Как и у вас».
Оставив маму* и сынишку дома, решаю покататься на детской машине. Она мне по колено, но я перешагиваю через открытый верх, сажусь на сиденье (двухместное), кладу рядом сумку. Вмиг осваиваю систему кнопок управления. Удивляло, что достаточно было нажать на соответствующую кнопку, и машина сама выбирала нужный радиус и угол поворота (то есть была в каком-то смысле мыслящей, и это не прошло мимо внимания). С удовольствием разъезжаю по проезжей части широких, почти свободных от транспорта улиц. Накатавшись, пускаюсь в обратный путь. Дорожные условия ухудшаются. Один участок засыпан слоем песка и цемента (здесь разгружали строительные материалы). Удалось его преодолеть, хоть и не хотелось въезжать в цементную пыль. Дальше дело пошло хуже — мокрый грязный снег покрыл проезжую часть, я вынуждена перебираться на тротуары, поребрики которых для моей машины высоки. Подчас приходилось делать крюк в поисках приемлемых подъемов и спусков. Подростки стащили сумку, поглощенная дорогой почти не реагирую на это. Беспокоюсь, что непредвиденная задержка может вызвать опасения дома. Переключаюсь на сынишку (Пете в этом сне было лет шесть). Почему я никогда не разговариваю с ним ни на какие более-менее серьезные темы? Припоминаю нашу форму общения, прихожу к неутешительному выводу, что слишком мало уделяю внимания сыну. Дорога не улучшается, но я все же успешно продвигаюсь.
Смутно видятся сидящие за круглым столом игроки в карты. «Вероника, у нас есть другая колода карт?» - задается мне мысленный вопрос. Не присутствуя в этом эпизоде, мысленно отвечаю, что есть, но не у этих, сидящих за столом людей, а у кого-то другого. Просыпаясь после своего ответа, преисполняюсь абсолютно РЕАЛЬНЫМ представлением, что вопрос по поводу карт задал мне не кто иной, как сам СОН. Получается, что Сон — это не только какое-либо содержание (не только объект), но это еще и какая-то Сущность (субъект), стоящая за содержанием и способная вступать в контакт со сновидцем. [см. сон №7674]
Мadame Икс спрашивает, не кажется ли мне, что в необитаемой (левой) квартире последнего этажа кто-то незаконно поселился. Мы стоим около нашей парадной. Смотрю на указанное окно, оно взломано, фрамуга стоит косо, но стекла целы. Вспоминаю, что неоднократно замечала странных, неотчетливо видимых субъектов, поднимавшихся по нашей лестнице. Они прокрадывались осторожно, невесомо, как тени. Рассказываю это, рекомендую собеседнице обратиться в полицию. Она обращает мое внимание на правое окно последнего этажа, оно тоже не в порядке, арендаторы правой квартиры плохо следят за своим жилищем. Подтверждаю и это. Но madame Икс не привлекает полицию, у нее иные планы. Она намерена украдкой вселить в необитаемую левую квартиру молодого человека. Вот он уже явился к нам, что-то рассказывает (ночью, когда я конспектировала сон, окна верхнего этажа смутно ассоциировались у меня с небезызвестным окном из «Голема» Майринка).
Демонстрация человека, внезапно резко, сильно (но не необратимо) потерявшего силы. Неясная фигура видится на фоне фрагмента невысокой стены. Стена состоит из крупных темных саманных кирпичей и еще каких-то, алых. Все они что-то символизируют.
В финале сна компактные слова (или предметы), имевшие вид одинаковых темноватых кирпичиков, раскладывают по полкам. Полками служат отрезки прямых линий, вычерченные в несколько горизонтальных рядов в нижней части писчего листа. Процедура производится в вертикальной плоскости и является чем-то типа сортировки, классификации.
Мысленная фраза (женским голосом, тоном Исследователя): «Он ищет распутывания или прекращения проблемной ситуации?» Слово «распутывания» выделено как более высокого уровня реакция на проблемную ситуацию. Смутно видятся сплетенные гибкие серые шланги (или канаты), терпеливо распутываемые чьими-то руками.
Сижу в окружении нескольких, почти неразличимых персон. Изо всех сил уворачиваюсь от чего-то, мне навязываемого, подносимого ко рту в столовой ложке. От чего-то, что я должна — в каком-то символическом смысле - проглотить. Отчаянно дергаю головой из стороны в сторону, а потом рефлективно, дико, по-звериному брыкаюсь всем телом.
Мысленная, с пробелом запомнившаяся фраза: «Для всех ... есть пространство, только у меня нет пространства» (под пространством подразумевается что-то специфическое).
Сижу на мягком удобном, обитом светлой тканью диване, а мужчина - по левую руку от меня. Диван стоит на пятачке для пешеходов в центре сложной многорядной уличной развилки (на протяжении сна там не появилось, кажется, ни одного транспортного средства). Не замечаем в ситуации ничего необычного, смотрим телевизор, укрепленный на столбе, на дальнем краю пятачка. Мужчина поднимается со своего места, отходит вправо (кажется, пересаживается на правую половину дивана). Какая-то старуха приближается к дивану, по-простецки плюхается рядом со мной. Говорит, что я должна буду читать или переводить ей (титры?), а то она не видит (или не слышит). Отвечаю вежливым отказом. Она интересуется: «Я на желтом смотрю, а вы?» (она имеет в виду нас с мужчиной). «Желтый» - это опознавательный цвет одного из телевизионных каналов. Поворачиваем головы вправо, там, на столбе, светится (на манер светофора) лампа. Цвет сейчас желтый - значит, транслируется старухин канал.
Предпраздничная атмосфера. В большом светлом холле находятся Фуфу, Лучик (дошкольник) и несколько невнятных фигур на периферии. Разговариваю о чем-то с Лучиком, появляется похожий на бродягу мужчина с котомками, просит у меня спички (закурить). Спрашиваю Фуфу, кто это, она говорит, что это свой, указываю ему на лежащий на приступке коробок спичек.
Мысленная фраза: «Туда вели продолжившиеся рельсы». Фраза комментирует действия железнодорожных рельсов, понемногу самопроизвольно вытягивающихся влево.
Мысленная фраза: «Я думал, что доставляю тебе приятное».
Мысленная, незавершенная фраза: «Держа в руках такое...» (последнее слово произносится многозначительно).
Кому-то, кто не знает, где можно купить ванильный кофе, объясняю, что проще всего зайти для этого в супермаркет на Парижской улице, где он всегда бывает.
Потоптавшись перед домом, где только что были в гостях, пускаемся в обратный путь. Жилые строения находятся по правой стороне улицы, за кромкой левого тротуара идет крутой спуск, на промежуточную дорожку которого нам нужно попасть. Почти отвесный, со сложным рельефом спуск покрыт черными грудами земли и припорошен снегом. Мои спутники (как и редкие пешеходы) видятся условными, в черной одежде. Ко мне, находящейся в стороне от остальных, прибивается девочка из нашей компании (видимая такой же условной, но более светлой). Боязливо посматривает на уходящую вниз кручу, просит, чтобы я ей помогла, не бросала ее. Подбадриваю ребенка, деловито осматриваю склон, пытаясь выбрать из протоптанных дорожек приемлемую — все они почти отвесны, на каждой видятся уверенно карабкающиеся люди.
Мысленные фразы (спокойным женским голосом): «А я не буду. А я ни за что не буду».
Мысленная фраза (женским голосом, эмоционально): «Нет, это он должен звонить?» P.S. Любопытно, что поначалу я не смогла разобрать эту фразу, о чем сделала пометку в блокноте. И она тут же, как ни в чем не бывало всплыла в памяти.
Мысленный диалог, в котором кто-то подвергает сомнению правдивость только что услышанного. Оппонент в качестве неопровержимого (на его взгляд) довода говорит, что это же самое ему «снилось». Первый скептически замечает: «Но ведь это можно и придумать». Он имеет в виду, что поскольку сны неподвластны проверке, нет ничего проще как апеллировать к ним, проверить все равно не удастся.
Рассказываю что-то Лесе. Она говорит: «Это еще что, а вот у моего сына в классе несколько учеников оказались лишними людьми». Объясняет, что школьная администрация признала лишними, подлежащими отбраковке несколько мальчиков с атипичными поведенческими (и/или психическими) характеристиками.
Мне снится, что я СПЛЮ, просыпаюсь и конспектирую свежий сон, сама себе мысленно диктуя фразы. Запинаюсь на предлоге «о» - смотрю на него, он отчетливо видится. Когда оцепенение спадает и я готова продолжить запись, содержание сна из памяти улетучивается. Просыпаюсь, теперь уже по-настоящему, с нетронутым блокнотом.
Внезапно ощущаю трепетания сердца - серии учащенного сердцебиения. С моим сердцем такое происходит периодически, обычно я фиксирую сознанием лишь сам факт. Но на этот раз серии более продолжительны и слишком часты. Спокойно, чуть ли не деловито отдаю себе отчет, что такой приступ может привести к разбалансировке и остановке сердца. Наваливаюсь на край высокого комода, прижав к груди скрещенные руки, чтобы лучше слышать сердцебиения. На миг возникает графическое их изображение (в виде групп жирных черных вертикальных штрихов). Чем дольше продолжается сбой, тем неизбежней кажется летальный исход, возрастающая вероятность которого принимается мной спокойно.
Что-то тягучее (вроде начинающего засахариваться меда) стекает из столовой ложки, которую я держу над ведром (похожим на ведро для мытья полов).
Пробираемся по глухому светлому лесу, взбираемся по некрутому склону. Вижу диковинку — огромную, больше метра в длину шишку, наполовину вросшую в мох, с восторгом говорю об этом спутникам (в отличие от всего остального, видимым условно). Все решают, что находка достойна внимания, кто-то выдирает шишку из мха, поднимает над головой и переносит к обнаруженному поблизости серому металлическому распределительному шкафу. Шишку воодружают на шкаф, чтобы на обратном пути нам было легче ее отыскать.
Мысленная фраза: «То ли порабощение США (туда и обратно)» (порабощения, чередующиеся с освобождениями).
«Я не могу сейчас вспомнить, у вас был курс с лошадью?» - спрашивает преподавательница (речь идет о материале, касающемся лошадей). Преподавательнице нужно сориентироваться перед началом очередной лекции. Смутно, в темных тонах видится аудитория с находящейся на преподавательском месте женщиной.
Мысленная, с пробелом запомнившаяся фраза: «Основное ... - штурм, в самом широком смысле этого слова».
Мысленная фраза: «Для прикрытия головы и шляпы» («и» является усилительной частицей). Речь о том, что представители власти (за исключением одного) маскируют шляпами лысины. Появляется групповая фотография игроков КВН и указанных лиц. На снимке представители власти запечатлены без шляп. Они стоят в одном из центральных рядов, справа, выделяясь красивой формой голов, которые ничуть не портят подернутые загаром лысины. У этих людей приятные лица, безупречные костюмы и подтянутые фигуры.
Мысленная фраза (задумчивым женским голосом): «Мне кажется, что уже всё, наверно, всё».
Мысленная, с пробелом запомнившаяся фраза (женским голосом): «Тут несколько ... в общем, вы получите».
Еще один сон про нечто похожее. [см. сны №4644, 4646]
Мысленная, с пробелом запомнившаяся фраза (женским голосом): «Здесь было ... как в кабинете волка» (на второй половине фразы голос понижен до баса).
Я мыслю, что и не помышляла поймать (убить) комара (или какую-то другую кровососущую мошку) в этой ослепительной белизне справа, как я намереваюсь это сделать, якобы воспроизведя то, что уже произошло. Ослепительная, невероятная, чуть ли не слепящая белизна возникла на какое-то время, справа, в виде не очень широкой полосы. P.S. Уникальный образчик ночного (по горячим следам) конспекта, не узнаваемого при свете дня. Изложено невнятно, и теперь ничего не вспоминается.
Счищаю вилкой белые волокна, которыми обсыпан ком мясного фарша.
У нас уже имеется у каждого по бутылке первой части (подсорта) этих трех сортов вин. Теперь стараемся уточнить название вина третьей части. Забрасываем вопросами тех, кто сведущ в названиях, переспрашиваем, записываем, исправляем записанное. Речь идет о пользующихся спросом красных винах. Суетимся, стремясь воспользоваться удачным моментом присутствия лиц, обладающих возможностью раздобыть для нас этот дефицит.
Мысленные фразы: «Мне так удобно. Но только, если возможно...» (фраза обрывается).
Мысленное слово: «Пластменд» (кажется, это название материала).
Человек рассказывает про экзамены, показывает экзаменационные задачи. Берусь, из любопытства, решить одну (там было дано отношение "R1 : R2 = n", и нужно было что-то найти). Путаюсь, но потом нащупываю решение. Человек заявляет, что задачи слишком легки и поэтому не годятся, он заменит их другими. Не имея ко всему этому этому никакого отношения, с невообразимым пылом доказываю ему, что задачи нельзя усложнять ни в коем случае. Что если экзаменуемые будут с задачами справляться (из-за того, что те не очень сложные), это вернет людям самоуважение и уверенность в себе, а ради такого благородного дела сложностью задач можно и поступиться.
На цементном полу гигантского ангара нахожу лежащую вверх аверсом монетку.
Стою в центре большой лесной поляны, в окружении десятка смутно видимых людей. Внешне неотличимая от них, но не принадлежащая к Землянам, имею основания за себя в данной ситуации беспокоиться. Это вынуждает пустить в ход защитное оружие — безвредное излучение, блокирующее возможные агрессивные замыслы (или действия) в отношении меня со стороны кого бы то ни было. Излучение, по моему желанию, может испускаться из ладони правой руки. Незаметно пошевеливаю кистью руки, поворачивая ее поочередно к каждому из Землян. Решаю (для верности?) сделать излучение видимым (такая возможность тоже предусмотрена). Повторяю защитную процедуру — излучение выглядит как поток слабо светящихся частиц.
Мысленная фраза (женским голосом): «Кстати, зерно плохо ... и мы снимем его с запоминания, хорошо?» (одно слово не запомнилось).
Мысленная фраза (деловитым женским голосом): «Физическую работу перенесли, и фактически работа не кончилась».
Мысленная фраза: «Концы их торчат наружу и выходят в тамбур».
Мысленная, неполностью запомнившаяся фраза (женским голосом, деловито): «Для завершения .. возможно опущение (погружение) человека в американские реальности только после...».
Зашла к Пете в гости, обращаю внимание на тарелку с крупными темными сливами (они видятся натуралистично, аппетитно). Смотрю на них, говорю, какие они замечательные. Петя отвечает, что они купили их в пригороде (Петя и стоявшая рядом с ним женщина виделись условно).
Полнометражный сон, улетучившийся из памяти, как только я после него проснулась.
Мысленная, неполностью запомнившаяся фраза (спокойным женским голосом): «Атака первых ...».
Никак не удается выйти к месту, где припаркован одолженный у Киры автомобиль. Бегло, смутно, не в цвете видится он у поребрика пустынной улицы. Снова и снова выхожу из похожего на площадь двора, обрамленного величественными, дворцового вида зданиями, и неизменно возвращаюсь обратно. Надеюсь, что ноги выведут меня к нужному месту, но пока этого не происходит. Всякий раз оказываюсь на запруженной пешеходами улице, рядом с остановкой, на которой стоит производящий посадку автобус. Вот я опять вернулась во двор. Случайно замечаю еще один выход из него, решаю попробовать воспользоваться им. Оказываюсь в полном неуловимого волшебства и очарования старом сквере. Со множеством скульптур (на мотивы произведений Пушкина), с огромными, вековыми деревьями и широкими, прихотливо извивающимися дорожками, вдоль которых стоят старинные массивные скамьи. Наверно, была весна, сквер усыпан опавшими сережками. Справа, на излучине дорожки кошка деликатно лакает воду из прозрачной лужицы, на поверхности которой тоже плавают сережки. Из сквера выхода нет, возвращаюсь во двор. Думаю о том, что не помню обратную дорогу, а ехать нужно будет через весь, большей частью незнакомый мне город. Бегло, сверху видится бескрайний мегаполис. Как же я доберусь до места? Знаю, что ехать нужно на восток, ориентироваться можно, допустим, по солнцу. Справа, над крышами домов на миг возникает красный солнечный диск, единственный тонкий красный луч которого направлен в мою сторону. Но у меня нет карты города, улицы могут петлять. А вдруг я въеду под «кирпич», это без водительских-то прав. А вдруг в машине мало горючего, и мне его не хватит? Но даже если хватит, и мне удастся добраться до восточной части города, мне что же, придется прочесывать там улицу за улицей? Похоже, что придется, пока на глаза не попадется знакомый ориентир... И тут я просыпаюсь, с фрагментом непонятно кому принадлежащей мысленной фразы: "...несмотря на то, что это была настоящая жизнь...".
Мысленная, незавершенная фраза :«Ребенок, который появился от простого солнечного света и...».
Газетный лист с бледным шрифтом. В правой колонке отсутствует нижний угол, кто-то вырезал иллюстрацию, но текст под ней сохранился. Читаю последние строчки, чтобы выяснить, переходит ли текст на следующую страницу. Выяснить не удается - последнее предложение хоть и заканчивается в конце последней строки, но это ни о чем не говорит. Пытаюсь догадаться по смыслу, но фраза не выглядит однозначно финальной (непонятно, почему я не сделала самого простого, не перевернула страницу - может быть, я занималась гимнастикой ума?)
Мысленная, с пробелом запомнившаяся фраза: «Уже никто туда не ходит, через ... все говорят, что ноги там сломают» (про ноги — идиома).
Будучи небольшой частицей, стремительно выскакиваю вверх из одной из слепленных в блок ячеек. Пулей ЛЕЧУ влево, исчезая за границей поля зрения. Тут же снова оказываюсь справа, выскакиваю из очередной ячейки, стремительно лечу влево. Это повторяется раз пять (не помню, чтобы бегство было окрашено какой-либо эмоцией). Сон не цветной, темноватый. Блок ячеек (похожих на пчелиные соты) был прилеплен к чему-то типа стенки, диаметр ячеек раза в два превышал мой.
Мысленная фраза: «Всё равно, (даже) представая на лошади, вы будете тем, чем раньше были, ни больше и ни меньше» (то есть в любом случае - самим собой).
Мысленные фразы: «В стране на высоком уровне. В стране...» (фраза обрывается; уровень имеется в виду чего-то, относящегося к стране).
Мысленная, незавершенная фраза: «Она и отложила-то его на неопределенный срок для того, чтобы...».
Мысленная, неполностью запомнившаяся фраза: «...ю и ансамбль маю».
В конце сна любознательно спрашиваю: «А нельзя сократить это?» Собеседник отвечает: «По-моему, лучше сократить брюзжание».
В конце сна рву на клочки листы, буквально сразу похолодев от содеянного. Очнувшись, резонно думаю, что разорванное можно склеить, то есть ситуация не безнадежна.
В моей комнате вот уже некоторое время обитает случайно залетевший воробей. Живущая в квартире кошка не обращает на него внимания. Да и он, если и вспархивает при ее приближении, то машинально, так что никто никому не мешает. Войдя однажды в комнату, вижу, что кошка собирается, по обыкновению, вспрыгнуть на верхнюю полку шкафа. Смотрит на темнеющую там стопку аккуратно сложенной одежды, на которой любит понежиться. Взмывает на требуемую высоту, но дверца шкафа оказывается закрытой (во сне я этому не удивляюсь). Кошка поддает повыше, на антресоль. С любопытством думаю, из какого источника кошка почерпнула порцию энергии для преодоления дополнительной высоты, если сила прыжка изначально не была на это рассчитана. Правда, она могла уцепиться за верхний край нижней дверцы и оттолкнуться от нее, но я этого что-то не заметила. Машинально слежу за ней. Она идет по антресоли влево. Сидящий там воробей не трогается с места, кошке приходится через него перешагивать. Удваиваю внимание. Кошка доходит до левого края, поворачивает вспять. Воробей неподвижен, кошка опять неспешно перешагивает через него. Присматриваюсь к воробью. Он сидит, чуть вытянув шейку, осунувшийся, поблекший, подавленный. «Ой, ой, ослаб?» - с беспокойством вопрошаю себя. Мелькает мысль, что я забыла наполнить его плошки, бросаю на них взгляд. Кажется, они действительно пусты, но я в этом уверена не абсолютно. Смотрю на шкаф. Кошка лежит на антресоли, воробей безучастно сидит под самым ее носом (как бы не видя ее). Догадываюсь, что сейчас произойдет, мысленно говорю: «Ну, ничего». Кошка еще какое-то время расслабленно лежит, потом неторопливо, без напряжения раскрывает пасть и медленно смыкает зубы на горле воробья. Он и тут не шевельнулся, не трепыхнулся. Зато кошка в тот же миг дико напряглась, ощетинилась, конвульсивно содрогнулась, как бы пытаясь освободиться от чего-то, вселившегося в нее. Я оказываюсь не посреди комнаты, а в своей постели, продолжая каким-то образом (но теперь неотчетливо) видеть кошкины конвульсии. Кошка издает жуткий, полный экспрессии вопль: «Йа!!!!», который меня будит.
Обрывки мысленной фразы: «Три желания - ... и учиться».
Лежу на морском берегу, на дощатом настиле, приподнятом над уровнем земли и покрытом слоем земли, густо заросшей газонной травой. Случайно опустив вниз глаза, замечаю вырытую в прибрежном песке, у края настила, круглую лунку, заполненную мутноватой морской водой. Из нее появляется верхняя часть головы дельфина. Дельфин делает глубокий вдох, выпустив кучу пузырей выдыхает в воду и скрывается из глаз. Так повторяется несколько раз. Чувствую, что он избегает быть замеченным, высовывает голову осторожно и так же осторожно снова погружает ее в лунку. Обнаруживаю, что он не уплывает каждый раз в море (как я поначалу вообразила), сквозь слой мутноватой воды в лунке видится его морда, напряженная, с мутными, нездоровыми глазами. В моих руках оказываются клочки листов, предназначенных для конспектирования снов. Рассматриваю их - на обороте они кем-то исписаны. С удивлением разглядываю чужие записи, не делая попытки прочесть и не отвергая возможности воспользоваться чистой стороной для записи снов. Листки выпадаю из моих рук в мутноватую неглубокую воду справа от мостков — туда, где я до этого видела лунку и дельфина.
Мысленный совет: «Одевай себя. Одевай себя на произвол судьбы».
Занимаюсь изготовлением вещиц для украшения комнаты. Получается совсем неплохо, что меня удивляет (поскольку это совсем не гарантировано). Эпизод воспроизводится несколько раз.
Мысленная фраза: «Не знаю, я заменяю силу напряженную на силу магнетизана».
Фрагмент мысленного диалога: «...что лучше быть внутренним, а не внешним». - «А мне слышится здесь другое - что немцу лучше быть внутренним».
Гуляю в отдаленном квартале (куда забрела впервые). Но вот пора возвращаться, иду к автобусной остановке, пассажиров так много, что приходится часть пути ехать на подножке, ухватившись за наружный выступ передней двери. Потом появляется возможность войти внутрь, где оказываются свободные места, а сиденья так мягки и пышны, что вызывают легкое удивление и ассоциацию с комнатной мебелью. Сижу, смотрю в окно. Неторопливо едущая впереди машина Скорой помощи, повернув направо, въезжает через широкие ворота на просторную площадь. Сидящая рядом со мной женщина говорит, что эти машины, оказываясь поблизости, всегда обязаны (по распоряжению руководства) сворачивать сюда, чтобы закупать (попутно) овес для лошадей — здесь он самый свежий, отборный. Во мне взыграло любопытство, оказываюсь на тротуаре, перед воротами. По другую сторону улицы тянется знакомый рынок, но откуда тут взялась площадь? Создана за время моего отсутствия? Вхожу - чистая привлекательная квадратная территория уставлена дощатыми прилавками и большими деревянными кубическими ларями с зерном. Понимаю, что это что-то типа оптового зернового рынка (все, кроме его условных посетителей и невнятных пассажиров автобуса, виделось живьем).
Мысленная, с пробелом запомнившаяся фраза (женским голосом): «В начале ... написано слово Parking».
Мы, несколько спокойных ординарных личностей, живущих в квартире нижнего этажа, становимся объектом назойливого внимания. Его проявляет компания бесцеремонных типов, населяющих квартиру верхнего этажа такой же убогой трехэтажки, стоящей напротив нашей. Сносим все молча, предпочитаем не связываться. Как-то вижу этих типов на их балконе, с направленной в нашу сторону кинокамерой. Говорю товарищам, что они уже взялись нас снимать. Тут же убеждаюсь, что ошиблась — типы, кажется, снимают друг друга. Однажды случайно сталкиваемся с ними (впервые) во дворе, нос к носу. Это приводит (впервые) к словесной перепалке, после чего обе стороны расходятся своей дорогой. Обсуждаем ситуацию, в которую оказались невольно вовлеченными. Кто-то с удовлетворением упоминает свою (или кого-то из сотоварищей) активную (по нашим меркам) в ней роль. Горячо возражаю. Говорю, что активность была проявлена преждевременно, и потому оказалась почти безрезультатной. Объясняю, что гнев не стоит выплескивать поспешно, нужно дать ему время назреть, напитаться энергией. Только тогда слова приобретают силу, в чем все могли только что убедиться на примере одного из наших противников. Компаньоны по квартире (среди которых был Петя) виделись условно, но совсем не условно ощущался их тихий, незлобливый нрав. Соглядатаи виделись отчетливей, это было несколько молодых, до наглости раскованных мужчин, а их кинокамера виделась совсем ясно.
Мысленное число: «7.8».
Иду по пыльному городскому пустырю, часть которого обнесена старым покосившимся забором — там находится строительная площадка. Перед полураскрытыми воротами топчутся несколько рабочих и мальчик-подмастерье. Пройдя мимо, на ходу оборачиваюсь. Четверо рабочих поднимают еще одного, связанного ремнями, лежавшего на земле, вниз лицом. С удивлением присматриваюсь. Вижу, что теперь этого человека удерживает на весу (все в том же, горизонтальном положении) силач. Держит левой рукой, ухватив за ремни. Вытянутая рука дрожит от напряжения, но силач молодцевато, со спортивным азартом продолжает демонстрацию своей мощи.
Нежусь (в юном возрасте) поутру в постели. Мама* открывает кому-то дверь, входит мой приятель, спрашивает: «Вероника дома?» Мама говорит: «Сейчас», идет в мою комнату. Даю знать, что не хочу вставать, мама говорит молодому человеку, что я нездорова. Он не уходит, идет в мою комнату, садится около кровати, тихо кладет руки мне на грудь. Не открывая глаз, как бы во сне, медленно сдвигаю их. Он тихо повторяет свое, а я — свое. Притворяюсь спящей, надеясь, что он уйдет. Он уходить не собирается, чувствую себя со своим притворством все глупее.
Похожий на распечатку лист. Смотрю на указанное в верхней строке одного из срединных столбцов время: «13:12:42». Машинально перевожу взгляд на нижнюю половину листа. С удивлением вижу в одной из строк то же самое время.
В финале сна с интересом наблюдаю за одним из персонажей. Он действует ломом (или лопатой), руководствуясь оригинальной схемой, основанной на творческом подходе к сути процесса (уравновешиванию). С восхищением говорю находящимся поблизости людям: «Подумайте только, он не просто ... а...» (часть фразы не запомнилась).
Мысленная, незавершенная фраза: «Пока не осталось, не осталось...» (до тех пор, пока).
Мысленные фразы (женским голосом): «Папином. Папином. На ее родном папином внуке».
«Я давала ему много носков», - говорю я, глядя (но не пытаясь прочесть) на верхние строчки раскрытой книги.
Мысленные фразы: «В свете отчаянья ... открывать. При свете отчаянья ... открывать» (пропущенное, дважды повторившееся слово было записано ночью в блокнот неразборчиво).
Мысленная фраза: «За что перед ребенком вырастает мир». Фраза повторяется в видоизмененой (отредактированной) форме: «За что вырастает перед ребенком мир».
Фуфу напускается с упреками за то, что я, на ее взгляд, плохо ухаживаю за новым поветрием, которым соблазнилась. Это объект (типа ТАМАГОЧИ), требующий ухода и чуть ли не общения. Он выглядит пучком тонких, похожих на шампуры лучин, верхушки которых усеяны (на манер листьев) чем-то, похожим на кубики сушеной сои. В комнате, где мы находимся, появляются люди в ярких, контрастных одеждах. Они имеют отношение к новомодному увлечению, и даже высказываются по этому поводу (люди возникли в задней части комнаты и ушли влево). На переднем плане стоит старый облезлый темно-коричневый сейф. Дверца открыта, на верхней полке стоит моя ваза с Букетом, это будто бы его постоянное место. Фуфу продолжает глупые упреки, пару наскоков сношу молча. Она расширяет перечень - я, якобы, делаю все не так, перекармливаю Букет, вон сколько крошек на нем и вокруг него. На миг крошки демонстрируются крупным планом. И с разговорами я будто бы перебарщиваю, хотя известно, что от слишком долгих разговоров Букеты погибают. Не выдерживаю, спокойно напоминаю, что Букеты - всего лишь декоративное украшение. Правда, служащее еще и для ... (чего-то незапомнившегося) и для определения времени. Но они совсем не необходимы в доме, это просто тип развлечения. И если Фуфу полагает, что находящемуся у меня Букету так уж плохо, я могу и... Хочу сказать, что согласна отказаться от Букета, вернуть его в природную среду обитания. Поняв, куда я клоню, Фуфу не дает мне это произнести. С жаром перебивает, напускается с новыми нападками, теперь уже по поводу того, что я готова от Букета отказаться (называю объект Букетом условно, во сне он проходил без названия). Мой Букет был внешне в хорошем состоянии, что, на мой взгляд, свидетельствовало об удовлетворительном уходе. Но поскольку Букету (как и всем вообще) лучше быть в естественной среде обитания, а также поскольку желание иметь Букет не сочеталось у меня с готовностью терпеть нападки, я нашла выход из положения, благоприятный для всех. Однако судя по реакции Фуфу, это не входило в ее планы. Она добивалась чего-то другого.
Фрагмент улицы. Проезжая часть и тротуар покрыты тонким слоем чистой воды, по поверхности пробегает мелкая частая рябь.
Мысленно бессловесно сообщается, что я познАю Сущее глубже, чем это изложено в индийских Ведах.
Мысленные фразы (женским голосом): «И не звонить. Сказал(а), что попозже звонить». Слово «сказал» непонятным образом воспринималось и как «сказала» - оно как бы мерцало то так, то так. Даже когда я, уже проснувшись, попробовала фразу на слух, результат был таким же.
Сам сон не запомнился, помню свою мысль из него. Мысль о том, что я уже понесла наказание (имеется в виду наказание КАРМИЧЕСКОЕ), зачем же мне спущено еще. Особого драматизма в вопросе не было. Либо потому, что в этом, дополнительном наказании главным был лишь факт его наличия, либо потому, что я знала, что с такого рода наказаниями не спорят. Просто пыталась понять, за что оно мне ниспослано.
Мысленные фразы (женским голосом, кротко): «Господи! Спаси меня! Спасите меня...» (не договорено слово «помилуйте»).
Мысленно произносится термин, начинающийся с «Ме...». Высоко над земной (похожей на карту) поверхностью летит (влево) крупная коричневато-бежевая сова с оранжево-коричневыми светящимися глазами. Она перемещается в вертикальном положении, со сложенными крыльями, из-за чего производит впечатление искусственной. От совы отделяется небольшой (меньший) летательный аппарат, похожий (формой) на огрызок круглого карандаша. Он летит в противоположном направлении, острием вперед, из его кормового сопла излучается что-то типа пламени (или свечения), под цвет глаз совы.
Мысленная фраза: «Это было в тысяча девятьсот сорок первом году».
