Демонстрируется реакция прирученной львицы на наш выход из квартиры. Двое моих спутников видятся смутно, еще два человека и ручной лев угадываются в глубине квартиры, а львица — роскошная, холеная красавица - видится вживую. Как только мы собираемся выйти, добродушная львица оказывается около нас. Иногда - чтобы попрощаться и получить порцию ласк. Иногда — чтобы намекнуть, что не прочь составить нам компанию, и тогда мы нежно уговариваем ее остаться. Иногда она выходит за нами на лестничную площадку, но мы лаской возвращаем ее в квартиру. Однажды с изумлением вижу ее голову торчащей снаружи закрытой двери. А ведь окантованный резиной паз в косяке дверного проема так мал, что туда и палец не просунуть. Приходится открыть дверь и наградить выдумщицу дополнительной порцией ласк. Фокус с торчащей наружу головой проделывается, с неизменно простодушным видом, несколько раз. Но однажды львица в квартиру вернуться отказывается. Она собирается пойти с нами. Не обращает внимания на уговоры. Простодушно полагает, что на этот раз мы должны взять ее с собой. Мои товарищи (потеряв терпение?) готовы прибегнуть к строгости, я же чувствую, что этого нельзя делать ни в коем случае. Интуитивно чувствую, что строгостью мы лишь разбудим звериную ярость львицы. Действовать можно и нужно только лаской. Горячо убеждаю в этом сотоварищей. Во всех эпизодах около львицы находится некрупное животное, на которое никто не обращал внимания (не до него было). Это еще одно наше домашнее животное, размером с утку, которое, следуя за львицей, или просто обезьянничало или действовало ради собственного удовольствия. Итак, мы ласково поглаживаем львицу, уговариваем вернуться, а у правого ее бока крутится маленькое животное. Этим заканчивается сон. А теперь кое-что о том, как я воспринимала ситуацию, инициированную последним эпизодом. Во-первых, мне было ясно, что искренней любовью (а не любить львицу было невозможно, она была очаровательной) в квартиру мы ее вернем. Но так же ясно мне вдруг стало, насколько хрупка граница, разделяющая противоположные ипостаси в натуре прирученного хищника. Когда мои сотоварищи решили прибегнуть к строгости, в моем воображении (и это даже мельком промелькнуло зримо) репресивные меры представились пусковой кнопкой для бессознательного прорыва инстинктивного агрессивного начала, скованного пока что оболочкой прирученности. И тогда несдобровать будет не только нам троим, но и ни в чем не повинному, находящемуся под боком у львицы маленькому животному. Да и для нее все может закончится неважно. Она утратит возможность находиться среди людей, к которым привыкла, которых любит (и пользуется их любовью). Вернется в звериное состояние, и дай Бог, чтобы это была воля, а не клетка. Но и тут есть нюанс — среди людей львица стала инфантильной, на воле она из-за этого окажется дезориентированной, а в клетке затоскует. Хищник бессознателен, он не сможет управлять собой в случае чего (как бы ни был он привязан к людям). Только любовь и понимание людские могли помочь львице оставаться миролюбивой. Однако риск быть отброшенным назад существует для прирученного хищника всегда. Это может произойти из-за неумышленных (или умышленных) действий людей, из-за каких-либо внешних обстоятельств или по внутренним причинам. Положение прирученного хищника — это всегда состояние неустойчивого равновесия, и об этом нужно помнить.
Хомячка пустили на пол, он скрылся. Проверяю, не нагадил ли он где-нибудь (это было единственным проблематичным штрихом). Вижу на коврике у кресла темноватые пятна. Осторожно притрагиваюсь — но нет, пятна сухие - наверно, кто-то когда-то пролил сок. Продолжаю обследовать комнату. Вдруг вижу на полу не хомячка, а маленького ребенка. Воспринимаю это так, будто хомячок превратился в мальчика. Ребенок сидит у раскрытого рюкзака, на дне которого завалялась всякая мелочь. В руке малыша колечко с нанизанными мелкими предметами, в том числе с поблескивающим бутафорским бритвенным лезвием. Малыш бросает колечко в рюкзак, собирается выудить еще что-нибудь. Ласково говорю: «Что ты там нашел? Бритву? Сейчас я тебе дам что-нибудь, безобразный мальчишка». Ищу что-нибудь, более пригодное, типа кубиков, думаю, что их нужно сложить около малыша в неглубокую коробку.
На меня, спящую в своей кровати, нападает рой мошек (или карликовых комаров?) Вьются около рта и подбородка, а один безостановочно жужжит в левом ухе (застрял там). Не зная, как от них отделаться, давлю их краем пододеяльника, но это мало помогает. Мошки не унимаются, а застрявший в ухе жужжит, не умолкая. В сердцах говорю: «Да что же это такое!», иду проверить, нет ли дырки в противомоскитных сетках. По поводу застрявшего в ухе комара думаю, что придется обратиться к врачу.
Смутно, в бледно-серых тонах виден забитый мусором прозрачный пластиковый мешок. Он валяется на тротуаре, у мусорного бака. Внутри него осторожно пробирается крыса. Не понимаю, как она умудрилась забраться в завязанный мешок.
Мысленная фраза: «Песик довольный, он хочет убраться с глаз долой». Смутно, в серых тонах видится крупная, радостно-возбужденная собака, вертящаяся среди двух-трех стоящих людей.
Из магазина выходит девочка с тарелкой в руках. Вспоминаю, что искала именно такую тарелку, вхожу внутрь. Осматриваю крошечное помещение. С удивлением обнаруживаю, что у магазина отсутствует задняя стена, земляной пол полого ведет к широкому ручью. Несколько ребятишек бродят по магазину, спускаются к ручью, копаются в прибрежном песке. Вижу ямку и узкотелую золотую рыбку, барахтающуюся в кашице из воды и песка. По центру ручья тянется металлическое сетчатое заграждение. Сквозь него видится противоположный берег, крутой, высокий, темный, там тоже находится несколько детей. В одном месте заграждение подходит к берегу, у него стоят (спиной ко мне) и смотрят на воду невысокая старушка с маленьким мальчиком. Удивляют разгуливающие по магазину дети, пришедшие поиграть в песке на кромке ручья. Удивляет продавец, не обращающий на них внимания. Говорю себе, что такое возможно только за границей.
Несу траву, похожую на морковную ботву. Она является молоком, ее лишь нужно растворить в воде. Вхожу в старый сарай, чтобы накормить голодных кошек и котят. На земляном полу стоит несколько консервных банок с водой. Мне оставалось положить в них траву, и молоко было бы мигом готово, но оголодавшие кошки не дают этого сделать. Одна за другой подпрыгивают, на лету выхватывают клочки травы, и зажав их в зубах, разбегаются по углам. Одна, молодая, ненадолго виснет на руке, но когтей не выпускает, так что рука не пострадала (все кошки были серыми).
Беспокоясь за Петю, отправляюсь его проведать. Иду (вправо) по туннелю, вырубленному в скальном грунте. Сворачиваю на повороте налево, оказываюсь у небольшой пещеры, украдкой заглядываю внутрь. На постели скального ложа вижу Петю, он лежит на спине, с закрытыми глазами, выражениие лица спокойное, безмятежное. Подносит ко рту ломтик мармелада, неторопливо жует. Успокоенная, поворачиваю назад. В пещере раздается чей-то голос. Тихо возвращаюсь. У петиной постели сидят два-три человека из селения Адамс. Один проникновенно говорит, что ему (или им всем) негде переночевать. Петя, судя по выражению лица, принимает все за чистую монету, мне же ясно, что все это - сочиненная с какой-то целью небылица. Иду к выходу. На каменном уступе сидит красивая птица (похожая оперением на голубую сойку, только раза в два крупнее). Еще на одном уступе попадается еще одна птица, такая же крупная, более яркой, пестрой окраски. Обе они находились в примыкающей к пещере части туннеля.
Две крупные темные одинаковые кошки спят на застеленной светлой тканью кошачьей постели. Она имеет форму вогнутого диска, кошки лежат мордами друг к другу, вытянутые лапы их переплетены. Мысленно сообщается, что духовное единение этих кошек настолько сильно, что приведет к их физической трансформации. Они превратятся в существо с общей головой, а возможно, и с общей парой передних лап. Трансформация будет осуществлена хирургическим путем. Смутно показано, как будут выглядеть кошки с общей головой, и как — с общей парой передних конечностей.
Условно видимая стеклянная банка почти доверху заполнена прозрачной водой. Приближается енот, забирается в банку, часть воды выплескивается. Кто-то (невидимый) решает, что впредь нужно наливать воды поменьше.
Смутно видимая кошка легко вспрыгивает (справа) на подоконник второго этажа розового дома. Невесомо пробегает по нему, и с такой же невесомой легкостью вспрыгивает на крышу балкона следующего этажа.
На опустевшем рынке осталось два торговца. Они стоят за старым рассохшимся потемневшим прилавком. Правый продает рыбу. У левого на чуть прикрытом водой дне большого аквариума разложены восхитительные крошечные матово-белые рачки и ракушки. Рядом выставлены отшлифованные, переливающиеся перламутром пластинки. Чуть ли не с восторгом спрашиваю: «Что это?» Старенький, невзрачный на вид торговец с увлечением рассказывает, как он изготавливает пластинки - придает округлую форму и с обеих сторон шлифует.
Веселый задорный мохнатый щенок с наслаждением мчится по пустой (заснеженной?) широкой дороге посреди бескрайнего поля. Рядом мчится кто-то еще, темноватый, неразличимый.
Смутно видны мощный мужчина и семенящая за ним на поводке светлая собака. Собака привычно, как ни в чем не бывало следует за хозяином, несмотря на ужасающие свежие раны — последствие жесточайших пинков, следы сапог хозяина. Который собаку любит, но в недавнем приступе сумеречной агрессивности набросился на нее. Сон бегло, намеком, продемонстрировал и это (мужчина производит впечатление существа примитивного).
Мы с мамой* пришли в необыкновенный светлый зал роскошного светлого дворца. Зал заполнен людьми в ярких красочных нарядах. Сквозь толпу пробирается Петя в яркой пижаме. Говорит, что должен куда-то зайти, чтобы что-то взять, после чего мы трое, как и намеревались, отсюда уйдем. Следуем за Петей. Сверху громко объявляется, что запланированный спуск отменяется и всё остается по-старому. Направление спуска (глубоко вниз) вскользь демонстрируется темным вектором. Петя вещает что-то злое столпившимся около него людям. Держится уверенно, говорит тоном мажордома (Главного Управляющего Верховного Правителя). Понимаем, что мы тут застряли. Смотрим в петину сторону, рассеянно почесывая спины двух мощных крупных (нам по пояс) животных (видны лишь их широкие спины с грубой розоватой кожей, покрытой редкой белесой щетиной). [см. сон №3246]
Сон о том, как лавировал на грани провала внедрившийся куда-то агент. Видя происходящее со стороны, я осведомлена лучше участников драматической коллизии. Лично не заинтересованная ни в чем, переживаю за агента - потому что он был один против всех. С замиранием сердца слежу за его деятельностью, за допущенными им промахами. После ряда незапомнившихся (или ускользнувших от взгляда) перипетий агент изобличен. В финальной сцене его куда-то препровождают. По дорожке, на фоне жилых домиков селения движется процессия, состоящая из связанного агента, двух дюжих мужчин чуть позади, пожилого человека на большом трехколесном велосипеде, плюгавой нескладной собачонки светлой масти, и пожилой, опирающейся на трость, женщины. Это шествие на фоне пасторального пейзажа и чистого, высокого неба выглядело потрясающе живописно.
Нахожусь с деловым визитом в роскошной квартире, в семье преуспевающих предпринимателей. Они сидят за столом, заполняя на мое имя бланки. По указанию хозяев горничная на это время выводит ко мне добродушного веселого щенка (типа дога, землистого цвета). Играю с ним. Щенок временами выглядит как живая (сборная) игрушка. Фиксирую это, говорю хозяевам, что у щенка еще нет прочных соединений между частями тела (именно потому, что он еще щенок). Перед уходом отвожу его вглубь квартиры, к горничной, которая должна будет препроводить его в его комнату (щенка так лелеют, что не оставляют без надзора ни на миг).
Мысленная фраза: «Альтрогены, или другие мысли». Это является названием альманаха, бегло представшего в виде книжицы в мягком светлом переплете.
Брожу (в студенческом возрасте) по районному скверу, неухоженному, и сейчас (повидимому, в будний полдень) почти безлюдному. Копошащийся у тропинки малыш мимоходом привлек мое внимание. Оказавшись на пологом возвышении, окидываю взглядом спуск, кое-где перемежающийся истертыми, полузасыпанными землей ступенями. Съезжаю с него (на ногах, как с ледяной горки), и с удовольствием повторяю это еще несколько раз. Забравшись на холм снова, боковым зрением замечаю поблизости молодую женщину. Мелькает мысль, что мое ребячливое поведение может вызвать недоумение, съезжаю все же еще разок и покидаю сквер, по пути опять обратив внимание на копошащегося у тропинки малыша. На улице попадается на глаза универмаг. Не запомнилось, входила ли я в него или сразу застряла у внешней витрины, привлеченная необычными сувенирами. Заинтересовал материал, из которого они сделаны - он напоминал пчелиные соты, изнутри белые, а снаружи бордовые. Пристально всматриваясь, не сразу понимаю, что это всего лишь пористый картон, упаковка, из верхних отверстий которой выглядывают сувениры из беловатого то ли камня, то ли стекла. Внимание привлекла забавная лягушка с широко раскрытым ртом (ради которого вырез в кубической упаковке был увеличен). Я даже чуть было не купила ее, но во-время уняла свой порыв. Разгадав тайну пористого материала, спускаюсь с нескольких, ведущих к двери (в универмаг?) ступенек и оказываюсь на тротуаре. Озираюсь, с недоумением думая: «Откуда это я вышла? Мне это СНИТСЯ (или нет)?» (слова в скобках возможно лишь подразумевались). Все в этом сне виделось натуралистично.
Сон с темной танцующей парой. Повторение (в незапомнившейся форме) предпоследнего сна предыдущей ночи. [см. сон №7527]
Мне снится, что я СПЛЮ. Сквозь сон слышу шаги соседа (не приближающиеся к моей двери). Просыпаюсь, наполняюсь страхом, начинаю кричать. Получаются сдавленные «О-о-ой! О-о-ой!», перемежаемые почти беззвучными «Help me! Help me!» Сосед все бродит (почти бесшумно), страх нарастает, безостановочно кричу. Думаю, что в крайнем случае можно будет убежать через окно, спуститься вниз по веревке, привязав ее к трубам парового отопления. Для такого спуска потребуется сила и сноровка, каких у меня нет, уповаю на то, что, как известно, в экстремальных состояниях силы откуда-то берутся. Часть сознания занята этим вопросом, другая прислушивается к непрекращающимся шагам и заставляет кричать. Слышу, что сосед вошел к себе, ложится на кровать (стоящую у разделяющей наши комнаты стены), произносит, обращаясь ко мне, что-то успокоительное (по крайней мере, спокойное). Это подхлестывает страх, кричу еще сильней.
Фрагмент сна: уши (лица, кажется, не было) с крупными, как бы отлитыми из блестящего серебристого материала резными красивыми серьгами.
Мысленная фраза: «Женщина одна кончилась».
Из незапомнившегося сна сохранились слова «Высшая олигархия».
«Я думаю, что это всё», - подытоживает пояснения солидный мужчина, обращаясь к комиссии, которую водил по торговому залу.
Фразы (возможно, мысленные) из сна: "Формы стабилизируются. Но одно все же воспринимается то как..." (фраза обрывается).
Я умираю. То есть не я, а мы - я и молодой мужчина, мой ровесник. Мы лежим в большой двухспальной кровати, заправленной светлым постельным бельем. Она стоит посреди пустой комнаты, стены которой ощущаются как что-то нечеткое, темноватое. Мы оказались здесь, разумеется, совсем не для того, чтобы умирать, но вот почему-то умираем. Не противимся происходящему, ощущение умирания то подступает, то отступает, а потом снова охватывает нас. Слышу вдруг шум струящейся воды. В туалете прорвало вентиль, темная вода под напором хлещет сверху. Забираюсь на унитаз, перекрываю вентиль, возвращаюсь в комнату. Ощущение умирания возобновляется, обнимаем друг друга, чтобы умереть вместе. Умирание отступает, мужчина исчезает. Неведомая Сила подхватывает меня невидимыми руками и осторожно, но твердо перемещает на правую половину кровати. Лежа там, молюсь: «Прими меня, Господи, с милостью. Прими меня, Господи, с милостью». Оказываюсь на своей половине кровати, мужчина — на своей, Смерть опять к нам подступает. Чувствую во рту рвотную массу, не решаюсь сплюнуть, чтобы не запачкать пол. P.S. Ощущение, охватившее меня после того, как я проснулась после этого сна, было очень тягостным.
Являюсь тайным агентом, проводником. Тайно препровождаю двух мужчин в тайное место. Четко выполняю работу, не проявляя интереса к тому, что к ней не относится (мне даже в голову такое не приходит). Меня не интересует, кого я веду, к кому, и что это за место, в которое мы идем. Путь непрост, привычно со всем справляюсь. Прибыв по назначению, привычно собираюсь возвращаться. Руководители предлагают (впервые) присутствовать при демонстрации приведенным мной людям чего-то «Конечного» (интересного, по их словам, и впечатляющего). Остаюсь, но не потому, что пробудилось любопытство, я остаюсь, оставаясь бесстрастной. Начинаются приготовления, и за миг до начала демонстрации я просыпаюсь.
Мысленная, незавершенная фраза: «Как только я начинаю говорить, сегрегация воли...». Судя по интонации, имеется в виду, что говорение есть следствие сегрегации воли (или ее проявление), а завершиться фраза должна тем, чтО происходит в результате.
Мысленные фразы (мужским голосом, первая спокойно, вторая взвинченно): «Я не мог. Я не мог развернуться!»
Потолок на балконе испещрен пятнами темной плесени. Думаю, что у нас с Петей есть опыт борьбы с ней, а когда знаешь, что делать, проблема не кажется страшной.
Мысленные фразы: «Это нельзя повторить с шумами. У тебя должны быть жесткими» (на последнем слове сделано жесткое ударение).
Произвожу действия на клавиатуре, похожей на гибрид компьютерной панели управления и панели банковского автомата (у этой еще мигали лампочки).
Петя пошел в девятый класс в новую школу на Рябинной улице. Утром протягивает мне справку. В суете сборов на работу забываю вернуть ее ему (однако суета не помешала заметить краем глаза, что Петя кладет в портфель что-то вроде парика с короткими черными волосами). Выскакиваю из дома, вспоминаю про справку, решаю, что она важная, устремляюсь в школу. Редкие учительницы с отрешенным видом пересекают вестибюль, прижав к груди классные журналы. Не решаюсь их беспокоить. Пробую отыскать класс самостоятельно. Поднимаюсь этажом выше, коридор пуст, тих, ни звука не доносится из-за закрытых дверей классов. Возвращаюсь в вестибюль. Там появилось новое лицо — молодая женщина стоит у стойки, огораживающей место вахтера. Спрашиваю, где находится такой-то класс. Женщина не самым любезным тоном отвечает, что не знает, что она тут не работает, но ее родственница служит тут секретаршей, ее кабинет находится выше этажом. Отправляюсь было туда. Останавливает опасение, что если появлюсь в классе, новые соученики Пети могут расценить это не в его пользу. Решаю отдать справку вечером, дома. Выхожу из школы. Из стоящей в отдалении стайки школьников вздымается чья-то рука. Перевожу взгляд туда — это машет мне Петя. Нижняя часть его лица скрыта за коротко стриженой черной бородой, выглядящей, как щетина мачо. Вот, оказывается, что клал мой сын сегодня утром портфель. Припоминаю, что он уже ходил когда-то раньше в школу не как все (не в школьной форме). Сую ему справку, мчусь к метро (Петя и стоящие с ним мальчики выглядели двенадцатилетними).
Снимаем на берегу моря большую комнату, из огромного, во всю стену, окна которой открывается великолепный вид. Комната не имеет отдельного входа, приходится пробираться через хозяйские апартаменты. И если наша комната чиста, светла и просторна, то у хозяев темно, неуютно и захламлено. Сдвигаю набросанные на полу хозяйского салона вещи, и только после этого оказываюсь на своей территории. Вижу старое металлическое кресло-качалку с ярко-красным каркасом. Значит, хозяйская бабушка опять любовалась морем из нашего окна (она позволяет себе это иногда, в наше отсутствие). Отношу забытое кресло старушке, попутно обменявшись с ней парой фраз.
Сидим в большом, богемного вида помещении. С воодушевлением предлагаю всем потанцевать. Ловко скручиваю из носового платка куколку, выставляю вперед, как в танце, одну из ее ног. Сделала куколку спонтанно, развлекаясь, но сидящая неподалеку Эдна воспринимает это по-другому. Жестко говорит, что нечего делать куколок по образу ее (Эдны) дочки, присутствующей среди нас малышки (персонажи виделись условно).
Прижимаю к себе симпатичную черную морскую свинку.
Спокойное, обстоятельное мысленное рассуждение, бойко начатое мужским голосом и сопровождавшееся смутными изображениями в сероватых тонах. Воспринимаю информацию сонным, постепенно пробуждающимся сознанием. И как только достигаю, повидимому, какого-то порога восприятия, все происходящее вмиг шмыгает влево, за границу поля зрения, стерев заодно из моей памяти запомнившуюся часть.
Мысленная, незавершенная фраза (быстрым женским голосом): «Я посмотрела — это двадцать минут, а раньше...».
Стою у прилавка канцелярского магазина. Прошу школьную тетрадь в линейку, машинально раскрываю, вижу необычным образом обозначенные поля. Продавщица объясняет, что у учителей имеется набор штампов с наиболее употребительными фразами и текстами. Поля проведены так, чтобы штампы попадали в отведенные им места. Бегло видится образец допотопного деревянного штампа на фоне раскрытой тетради.
Крупное, размером с верблюда животное (видна лишь его голова), с темной короткой блестящей шерстью, похожей на лошадиную. Животное взнуздано и находится в движении, часть сбруи трется о скулы животного, отчего образуются крупные капли молока, которые тщательно собирают - молоко это очень ценится.
Множество участников вечеринки, и Петя в том числе, танцуют в полутемной комнате танго. Я на кухне сливаю из кастрюль бульон, в котором варилась рыба (готовая рыба с кубиками моркови выглядит очень аппетитно).
Окончание мысленной тирады (молодым мужским удивленно-веселым голосом): «...И вдруг он вверх пошел! А это не то! Это не то, это вообще не то!» (глагол «идти» употреблен в значении «расти»). Невнятная, расплывчатая иллюстрация похожа разве что на прорастающий из нижней челюсти один из передних зубов.
Мысленные фразы (женским голосом, задумчиво): «В глубокой моей платежеспособности. В глубокой моей платежеспособности».
Мысленная фраза: «Иногда бывают сложные трассы — заплатили и забыли».
Мысленная фраза: «Как же так, мистика включает в себя всё, кроме одного — кроме того, что она существует».
Полосы, похожие на телевизионные помехи. Нужно, чтобы они шли ровно и параллельно друг другу, но они все время искажаются.
Мысленная фраза (женским голосом, авторитетно): «Он был и остается человеком».
Кричаще-контрастные части одежды, на которых сосредоточен взгляд сна (остальное видится смутно). Верхний элемент (пиджак или жакет) как бы притягивался к контрастно несовместимому по цвету нижнему элементу (кажется, это была юбка). Один из них — ярко-зеленый, второй — ярко-красный. Одежда демонстрируется на смутно видимой фигуре, стоящей в центре поля зрения, на невнятном фоне (кажется, жилого помещения). Эпизод повторяется дважды. Во время второй демонстрации мысленно (бессловесно) сообщается, что контрастные цвета притягиваются друг к другу сами, по своей воле.
Мысленная фраза: «Как была потеряна целая чашка» (такой большой предмет как чашка). Видится узкая щель между темным щитом из прессованных опилок и светлой стеной помещения, в щель забрасываются мелкие предметы, они проваливаются легко, а белая чашка прошла уже на пределе.
Мысленная, неполностью запомнившаяся, незавершенная фраза (бодрым женским голосом): «Затем, когда у меня ... - такие дни тоже бывали - ...».
Обрывки мысленной фразы: «...когда хочешь ... от навязанных мыслей».
«Хорошо или плохо?» - с напором спрашивает о своих изделиях человек, дававший мне перед этим по их поводу объяснения (речь идет, кажется, о музейных произведениях).
Условно видимые женщины на просторной кухне закончили приготовление неимоверного количества разнообразной еды. Столы ломятся, шкафы забиты, везде груды приготовленной (вперемешку с закупленной) снеди. Вакханалия пакетов, коробок, свертков, банок. Все готово, ждут хозяйку. Входит соседка, грузная, неопрятная старуха в темной одежде. С наивным простодушием любопытствует, как идут дела. Пыхтя, расхаживает по кухне, женщины демонстрируют ей запасы аппетитной еды. Появляется хозяйка. Продукты оказываются во дворе, высятся там двумя впечатляющими кучами. Подъезжает небольшой светлый автофургон, мужской голос объявляет: «А теперь начинаем грузить».
Мужское лицо, попеременно закрывающее то один, то другой глаз. Удивленная, пристально смотрю на него. Оно плавно, ловко превращается в другое мужское лицо - нарисованное, с закрытыми глазами, длинными густыми волосами (и с похожим на петин носом).
Мысленная фраза: "Ведь он нашелся, его искали и нашли". [см. сон №0855]
На улице обращаю внимание на четырех молодых восточных женщин, одна из которых поразительно красива. Вижу их снова в холле общественного здания, уже без красавицы. Не удержавшись, говорю одной из них о поразившей меня красоте их приятельницы. Спохватываюсь, что допустила бестактность. Неуклюже изворачиваюсь, сочиняя на ходу, что черноглазые брюнетки вообще кажутся мне необыкновенными, так как я жила в северной стране, где такого типа людей не увидишь.
Пустая большая комната с белыми (но не белоснежными) стенами. Мужчина прочищает стыки между ними, расширяя их инструментом. Становится видно, какие они темные, трухлявые.
Мысленный вопрос: «Что важнее, психология или Человек?» (психология имеется в виду как комплекс накопленных о Человеке знаний, а Человек - как объект изучения и средство для получения этих знаний). Мысленно отвечается, что важнее психология, поскольку, в случае чего, Человека (людей) воспроизвести заново намного проще, чем заново накопить знания их психологии. Справа появляется темная условная человеческая фигурка, в нижнем левом углу поля зрения демонстрируется стартовая процедура процесса воспроизводства людей - что-то типа кратковременного соединения двух контактов, зажатых пальцами двух рук (пальцы соизмеримы с исчезнувшей человеческой фигуркой).
Обнаруживаю дефект в приглянувшемся в ателье платье. Недостроченный шов практически незаметен, но я его учуяла, говорю: «Дефект». Сидящая за швейной машинкой портниха нелюбезно откликается: «Иди сюда». Резким движением забирает (чуть ли не выхватывает) платье, кладет на колени, наклоняется к коробке за нужной катушкой. Портниха не осмотрела платье, не спросила у меня, в чем дело. Держится так, будто заведомо знает о браке, и недовольна тем, что я умудрилась его заметить. Этими мыслями реагирую на ее поведение.
Мысленные фразы: «Минуточку! Минуточку!»
Мысленные, с пробелом запомнившиеся фразы: «У меня заболел нос. А чем он .... до этого? Непроявлением меня?»
Мысленная, частично запомнившаяся фраза: «Плетнев — версию надежды ... удвоил».
Завершившая сон фраза (возможно, мысленная; женским голосом): «Еще шесть дней».
Раскрывается (не запомнилось, кем-то или сама по себе) солидная книга с описанием людей в соответствии со Знаками Зодиака.
Обрывки мысленых фраз: «Я бы ... могла бы и ... Я бы запросто».
Мысленная, с пробелами запомнившаяся фраза: «Вспомним ... и унизительную сцену в Саду...».
Нахожусь с сынишкой (лет пяти, сновидческим) в светлом солнечном городке (нашем постоянном месте проживания?). Подразумеваемые взаимоотношения наши (на мой несновидческий взгляд) оптимальны — ребенок обеспечен всем необходимым, пользуется полной свободой и не злоупотребляет ею. Эта часть сна проиллюстрирована показом широкой полудеревенской (окраинной?) улицы, по которой я иду по своим делам, и на которой, в отдалении, играет с ребятами сынишка. Но вот я начинаю замечать, что ребенка осторожно, настойчиво приваживает немолодая, похожая на няньку женщина, все чаще попадается она на глаза рядом с малышом. Спустя некоторое время смутное, неосознаваемое беспокойство переходит в осознанное — каким-то образом становится известным, что малыша хотят забрать, сманить. Таким же непонятным образом узнаю, что к этому причастен пожилой уважаемый интеллигентный человек (с которым я будто бы немного знакома). Чтобы прояснить непонятную ситуацию, решаю с ним поговорить. Оказываюсь в коридоре одного из верхних этажей административного здания, у раскрытой двери кабинета этого человека. С десяток посетителей ждут своей очереди, сидя на стульях в самом кабинете, стоя в дверном проеме и в примыкающей к нему части коридора. Немного поколебавшись, решаю пройти без очереди, пробираюсь к столу, спокойно сажусь напротив этого человека. Произношу первую фразу, и тут происходит нечто неожиданное. Сбой времени. Я напрочь забываю все, что хотела спросить, в тот же миг произношу (как бы синхронно) ту свою первую фразу вслух, и (от этого?) просыпаюсь, тут же ее забыв (все в этом сне виделось натуралистично, только не видела я ничьих лиц).
Покореженный синий указатель названия улицы. На трех, незнакомых мне языках, он виделся совсем вживую.
Мысленная фраза: «Освободиться от того, от чего можно освободиться».
Большой (с газетный) лист с текстом. В текст вкраплены числа, отпечатанные более крупным жирным, рукописным шрифтом, одним из них было число «61».
Университетский кампус (или Академгородок). Корпуса разбросаны по заросшему старыми деревьями пространству, где так хорошо чувствуется природа, просто природа. Группа научных сотрудников беседует под деревьями. Пожилой, по-мальчишески стройный мужчина в элегантном светлом костюме заговаривает о том, как молода может быть душа человека, достигшего сколь угодно преклонного возраста. Тон свидетельствует, что говорится о личном (очень личном). Я тоже нахожусь здесь, хотя не имею к этим людям отношения. Присутствую в непонятном качестве, будучи знакома с женщиной этой группы (она привела меня сюда). Вдруг вспоминаю, что не почистила зубы, в панике устремляюсь в поисках укромного угла. Натыкаюсь в кустах на источник воды, тщательно чищу зубы оказавшейся в руках зубной щеткой (она была даже в футляре). Заканчиваю туалет, внимание привлекается движением на периферии поля зрения, перевожу туда взгляд. На широкое крыльцо одного из корпусов выходит молодая красивая женщина, яркая брюнетка с броским макияжем, довольно упитанная, в черном платье с шипами, ремнями и прочим. Я увидела ее в тот момент, когда она шлепнулась на попу, поддерживаемая с двух сторон молодыми крепкими мужчинами. Еще два-три таких же, с аппаратурой для съемок, находятся рядом. Понимаю, что красотка — фотомодель. Плюхнувшись на крыльцо, она откидывается на спину, вытягивается в струнку, замирает. Как следует рассмотрев модель со всеми ее ремнями, пряжками и подтяжками, догадываюсь, что она в садо-мазохистском наряде. Мужчины, завершив съемки на крыльце, намереваются продолжить их где-то еще. Двое ухватывают модель за ноги и волокут с крыльца вниз. Тело модели, неподвижное и потому похожее на куклу, подпрыгивает на ступенях, вызывая у меня смятение.
Пересчитываю листы с печатным текстом (собираясь их копировать), прикидываю, сколько это будет стоить.
Мысленная фраза (женским голосом): «Дина положительно относится к своим обязанностям».
«Щас я вам дам. Ну скажи». Вторая фраза адресована другому лицу, после чего говорящий вновь поворачивается к своим собеседникам и повторяет еще решительней: «Щас я вам дам». Сценка виделась смутно, в серых тонах, говорящий был плотным, крупным, остальные — более субтильными.
Мысленные фразы: «Почему? От неожиданности? Но ты же не ставил себе это целью?» (во второй фразе звучит предположение, в третьей — убеждение).
Мысленная, c незапомнившимся словом, незавершенная фраза (женским голосом): «Даже та ... юбка, которую я повесила, по его хотенью, прямо над его головой...» (на видном месте). Смутно видится вешалка с юбкой, которую угадываемая женщина вешает на полураскрытую дверцу платяного шкафа.
Мысленная, с пробелом запомнившаяся фраза (быстрым, энергичным женским голосом): «Вот как только ... что-то не знаю, что сказать».
Раскрытая книга с пожелтевшими от времени страницами и вышедшими из употребления ятями. Некоторые слова небрежно помечены красным фломастером, хвостики меток кое-где на краях слов смазаны вниз. Возникает ощущение, что это потеки крови, что слова кровоточат. Внимательно всматриваюсь. Решаю, что впечатление нерелевантно - у фломастера иной, не алый оттенок красного цвета.
Мысленная, неполностью запомнившаяся эпическая фраза (завершившая сон): «...и назвали это явление мусакатовым мусакаетонным жанром, коего в наших ... не счесть».
Лежу в своей постели. Вдруг кровать на мгновенье уходит из-под меня, даже немного сдвигается. Вспоминаю, что такое происходит не впервые, пытаюсь понять, в чем дело. Вижу объяснение — тело мое, будто бы, прикреплено к длинной, уходящей в глубь Земли спице, и сдвигается оттого, что спица чуть сдвинулась относительного своего нижнего конца.
Многократно (с вариациями) повторяются бескровные манипуляции над моим мозгом, сопровождающиеся повторением мысленных фраз, демонстрирующихся на листе (или листах) белой бумаги. Смутно, в серых тонах виден мой мозг, с которым что-то делают, воздействия вызывают кратковременные неприятные ощущения (несколько раз мозг реагирует так, что неприятные ощущения не появляются, но поскольку реагирование было рефлекторным, я не понимала, в чем оно заключается, и не могла воспроизвести его намеренно). Манипуляции имеют целью что-то изменить в моем мозгу, завершает сон мысленная фраза: «А они у меня ничего не видели». Просыпаюсь, чувствую слабую боль в лобной области (более ощутимую над левым глазом), боль мешает уснуть, ворочаюсь, возникают мысленные фразы (женским голосом): «Да ты с ума сошла? Жить в таких условиях» (слова «с ума сошла» использованы в переносном смысле). Уснуть не удается, боль не отпускает, пробую расслабиться, мысленно говорю (идея пришла спонтанно), что беспокоиться не о чем - случилось лишь то, что должно было случиться, и не более того, повторяю это несколько раз и засыпаю.
Длинный светлый, незапомнившийся сон, в числе персонажей которого были мы с Петей. [см. сон №8784]
Жду автобуса на остановке, находяшейся вне населенного пункта. Приходится выбирать, сесть ли на обычный автобус или на более редко появляющийся экспресс. Расписание движения мне неизвестно, решение принимаю вслепую - сажусь в первый появившийся (тихоходный), и прибываю к месту назначения одновременно с экспрессом (или самую малость позже). Расплачиваюсь (со служащим станции прибытия) монетами низкого достоинства, удивляясь неправдоподобной дешевизне проезда.
Обвожу красной линией один из абзацев своих записей.
Мысленная, с пробелом запомнившаяся фраза (тревожным женским голосом): «Сейчас ... где я нахожусь, он в автобусе не остановится».
Мысленная, незавершенная фраза: «Юнец попал в эту просьбу таковым...».
Мысленная, незавершенная фраза: «Он молодец, он знает, что говорить, вы только подумайте...».
Мысленная фраза (с пафосом): «И как отдают за государство, и как отдают за государство, и как отдают за государство и все его качества зла» (слова «все его» выговорены нервозным фальцетом).
