Демонстрируется реакция прирученной львицы на наш выход из квартиры. Двое моих спутников видятся смутно, еще два человека и ручной лев угадываются в глубине квартиры, а львица — роскошная, холеная красавица - видится вживую. Как только мы собираемся выйти, добродушная львица оказывается около нас. Иногда - чтобы попрощаться и получить порцию ласк. Иногда — чтобы намекнуть, что не прочь составить нам компанию, и тогда мы нежно уговариваем ее остаться. Иногда она выходит за нами на лестничную площадку, но мы лаской возвращаем ее в квартиру. Однажды с изумлением вижу ее голову торчащей снаружи закрытой двери. А ведь окантованный резиной паз в косяке дверного проема так мал, что туда и палец не просунуть. Приходится открыть дверь и наградить выдумщицу дополнительной порцией ласк. Фокус с торчащей наружу головой проделывается, с неизменно простодушным видом, несколько раз. Но однажды львица в квартиру вернуться отказывается. Она собирается пойти с нами. Не обращает внимания на уговоры. Простодушно полагает, что на этот раз мы должны взять ее с собой. Мои товарищи (потеряв терпение?) готовы прибегнуть к строгости, я же чувствую, что этого нельзя делать ни в коем случае. Интуитивно чувствую, что строгостью мы лишь разбудим звериную ярость львицы. Действовать можно и нужно только лаской. Горячо убеждаю в этом сотоварищей. Во всех эпизодах около львицы находится некрупное животное, на которое никто не обращал внимания (не до него было). Это еще одно наше домашнее животное, размером с утку, которое, следуя за львицей, или просто обезьянничало или действовало ради собственного удовольствия. Итак, мы ласково поглаживаем львицу, уговариваем вернуться, а у правого ее бока крутится маленькое животное. Этим заканчивается сон. А теперь кое-что о том, как я воспринимала ситуацию, инициированную последним эпизодом. Во-первых, мне было ясно, что искренней любовью (а не любить львицу было невозможно, она была очаровательной) в квартиру мы ее вернем. Но так же ясно мне вдруг стало, насколько хрупка граница, разделяющая противоположные ипостаси в натуре прирученного хищника. Когда мои сотоварищи решили прибегнуть к строгости, в моем воображении (и это даже мельком промелькнуло зримо) репресивные меры представились пусковой кнопкой для бессознательного прорыва инстинктивного агрессивного начала, скованного пока что оболочкой прирученности. И тогда несдобровать будет не только нам троим, но и ни в чем не повинному, находящемуся под боком у львицы маленькому животному. Да и для нее все может закончится неважно. Она утратит возможность находиться среди людей, к которым привыкла, которых любит (и пользуется их любовью). Вернется в звериное состояние, и дай Бог, чтобы это была воля, а не клетка. Но и тут есть нюанс — среди людей львица стала инфантильной, на воле она из-за этого окажется дезориентированной, а в клетке затоскует. Хищник бессознателен, он не сможет управлять собой в случае чего (как бы ни был он привязан к людям). Только любовь и понимание людские могли помочь львице оставаться миролюбивой. Однако риск быть отброшенным назад существует для прирученного хищника всегда. Это может произойти из-за неумышленных (или умышленных) действий людей, из-за каких-либо внешних обстоятельств или по внутренним причинам. Положение прирученного хищника — это всегда состояние неустойчивого равновесия, и об этом нужно помнить.
Хомячка пустили на пол, он скрылся. Проверяю, не нагадил ли он где-нибудь (это было единственным проблематичным штрихом). Вижу на коврике у кресла темноватые пятна. Осторожно притрагиваюсь — но нет, пятна сухие - наверно, кто-то когда-то пролил сок. Продолжаю обследовать комнату. Вдруг вижу на полу не хомячка, а маленького ребенка. Воспринимаю это так, будто хомячок превратился в мальчика. Ребенок сидит у раскрытого рюкзака, на дне которого завалялась всякая мелочь. В руке малыша колечко с нанизанными мелкими предметами, в том числе с поблескивающим бутафорским бритвенным лезвием. Малыш бросает колечко в рюкзак, собирается выудить еще что-нибудь. Ласково говорю: «Что ты там нашел? Бритву? Сейчас я тебе дам что-нибудь, безобразный мальчишка». Ищу что-нибудь, более пригодное, типа кубиков, думаю, что их нужно сложить около малыша в неглубокую коробку.
На меня, спящую в своей кровати, нападает рой мошек (или карликовых комаров?) Вьются около рта и подбородка, а один безостановочно жужжит в левом ухе (застрял там). Не зная, как от них отделаться, давлю их краем пододеяльника, но это мало помогает. Мошки не унимаются, а застрявший в ухе жужжит, не умолкая. В сердцах говорю: «Да что же это такое!», иду проверить, нет ли дырки в противомоскитных сетках. По поводу застрявшего в ухе комара думаю, что придется обратиться к врачу.
Смутно, в бледно-серых тонах виден забитый мусором прозрачный пластиковый мешок. Он валяется на тротуаре, у мусорного бака. Внутри него осторожно пробирается крыса. Не понимаю, как она умудрилась забраться в завязанный мешок.
Мысленная фраза: «Песик довольный, он хочет убраться с глаз долой». Смутно, в серых тонах видится крупная, радостно-возбужденная собака, вертящаяся среди двух-трех стоящих людей.
Из магазина выходит девочка с тарелкой в руках. Вспоминаю, что искала именно такую тарелку, вхожу внутрь. Осматриваю крошечное помещение. С удивлением обнаруживаю, что у магазина отсутствует задняя стена, земляной пол полого ведет к широкому ручью. Несколько ребятишек бродят по магазину, спускаются к ручью, копаются в прибрежном песке. Вижу ямку и узкотелую золотую рыбку, барахтающуюся в кашице из воды и песка. По центру ручья тянется металлическое сетчатое заграждение. Сквозь него видится противоположный берег, крутой, высокий, темный, там тоже находится несколько детей. В одном месте заграждение подходит к берегу, у него стоят (спиной ко мне) и смотрят на воду невысокая старушка с маленьким мальчиком. Удивляют разгуливающие по магазину дети, пришедшие поиграть в песке на кромке ручья. Удивляет продавец, не обращающий на них внимания. Говорю себе, что такое возможно только за границей.
Несу траву, похожую на морковную ботву. Она является молоком, ее лишь нужно растворить в воде. Вхожу в старый сарай, чтобы накормить голодных кошек и котят. На земляном полу стоит несколько консервных банок с водой. Мне оставалось положить в них траву, и молоко было бы мигом готово, но оголодавшие кошки не дают этого сделать. Одна за другой подпрыгивают, на лету выхватывают клочки травы, и зажав их в зубах, разбегаются по углам. Одна, молодая, ненадолго виснет на руке, но когтей не выпускает, так что рука не пострадала (все кошки были серыми).
Беспокоясь за Петю, отправляюсь его проведать. Иду (вправо) по туннелю, вырубленному в скальном грунте. Сворачиваю на повороте налево, оказываюсь у небольшой пещеры, украдкой заглядываю внутрь. На постели скального ложа вижу Петю, он лежит на спине, с закрытыми глазами, выражениие лица спокойное, безмятежное. Подносит ко рту ломтик мармелада, неторопливо жует. Успокоенная, поворачиваю назад. В пещере раздается чей-то голос. Тихо возвращаюсь. У петиной постели сидят два-три человека из селения Адамс. Один проникновенно говорит, что ему (или им всем) негде переночевать. Петя, судя по выражению лица, принимает все за чистую монету, мне же ясно, что все это - сочиненная с какой-то целью небылица. Иду к выходу. На каменном уступе сидит красивая птица (похожая оперением на голубую сойку, только раза в два крупнее). Еще на одном уступе попадается еще одна птица, такая же крупная, более яркой, пестрой окраски. Обе они находились в примыкающей к пещере части туннеля.
Две крупные темные одинаковые кошки спят на застеленной светлой тканью кошачьей постели. Она имеет форму вогнутого диска, кошки лежат мордами друг к другу, вытянутые лапы их переплетены. Мысленно сообщается, что духовное единение этих кошек настолько сильно, что приведет к их физической трансформации. Они превратятся в существо с общей головой, а возможно, и с общей парой передних лап. Трансформация будет осуществлена хирургическим путем. Смутно показано, как будут выглядеть кошки с общей головой, и как — с общей парой передних конечностей.
Условно видимая стеклянная банка почти доверху заполнена прозрачной водой. Приближается енот, забирается в банку, часть воды выплескивается. Кто-то (невидимый) решает, что впредь нужно наливать воды поменьше.
Смутно видимая кошка легко вспрыгивает (справа) на подоконник второго этажа розового дома. Невесомо пробегает по нему, и с такой же невесомой легкостью вспрыгивает на крышу балкона следующего этажа.
На опустевшем рынке осталось два торговца. Они стоят за старым рассохшимся потемневшим прилавком. Правый продает рыбу. У левого на чуть прикрытом водой дне большого аквариума разложены восхитительные крошечные матово-белые рачки и ракушки. Рядом выставлены отшлифованные, переливающиеся перламутром пластинки. Чуть ли не с восторгом спрашиваю: «Что это?» Старенький, невзрачный на вид торговец с увлечением рассказывает, как он изготавливает пластинки - придает округлую форму и с обеих сторон шлифует.
Веселый задорный мохнатый щенок с наслаждением мчится по пустой (заснеженной?) широкой дороге посреди бескрайнего поля. Рядом мчится кто-то еще, темноватый, неразличимый.
Смутно видны мощный мужчина и семенящая за ним на поводке светлая собака. Собака привычно, как ни в чем не бывало следует за хозяином, несмотря на ужасающие свежие раны — последствие жесточайших пинков, следы сапог хозяина. Который собаку любит, но в недавнем приступе сумеречной агрессивности набросился на нее. Сон бегло, намеком, продемонстрировал и это (мужчина производит впечатление существа примитивного).
Мы с мамой* пришли в необыкновенный светлый зал роскошного светлого дворца. Зал заполнен людьми в ярких красочных нарядах. Сквозь толпу пробирается Петя в яркой пижаме. Говорит, что должен куда-то зайти, чтобы что-то взять, после чего мы трое, как и намеревались, отсюда уйдем. Следуем за Петей. Сверху громко объявляется, что запланированный спуск отменяется и всё остается по-старому. Направление спуска (глубоко вниз) вскользь демонстрируется темным вектором. Петя вещает что-то злое столпившимся около него людям. Держится уверенно, говорит тоном мажордома (Главного Управляющего Верховного Правителя). Понимаем, что мы тут застряли. Смотрим в петину сторону, рассеянно почесывая спины двух мощных крупных (нам по пояс) животных (видны лишь их широкие спины с грубой розоватой кожей, покрытой редкой белесой щетиной). [см. сон №3246]
Сон о том, как лавировал на грани провала внедрившийся куда-то агент. Видя происходящее со стороны, я осведомлена лучше участников драматической коллизии. Лично не заинтересованная ни в чем, переживаю за агента - потому что он был один против всех. С замиранием сердца слежу за его деятельностью, за допущенными им промахами. После ряда незапомнившихся (или ускользнувших от взгляда) перипетий агент изобличен. В финальной сцене его куда-то препровождают. По дорожке, на фоне жилых домиков селения движется процессия, состоящая из связанного агента, двух дюжих мужчин чуть позади, пожилого человека на большом трехколесном велосипеде, плюгавой нескладной собачонки светлой масти, и пожилой, опирающейся на трость, женщины. Это шествие на фоне пасторального пейзажа и чистого, высокого неба выглядело потрясающе живописно.
Нахожусь с деловым визитом в роскошной квартире, в семье преуспевающих предпринимателей. Они сидят за столом, заполняя на мое имя бланки. По указанию хозяев горничная на это время выводит ко мне добродушного веселого щенка (типа дога, землистого цвета). Играю с ним. Щенок временами выглядит как живая (сборная) игрушка. Фиксирую это, говорю хозяевам, что у щенка еще нет прочных соединений между частями тела (именно потому, что он еще щенок). Перед уходом отвожу его вглубь квартиры, к горничной, которая должна будет препроводить его в его комнату (щенка так лелеют, что не оставляют без надзора ни на миг).
Мысленная, незавершенная фраза: «Палец должен быть под...». Смутно видятся на столе, около тарелки, части столового прибора. Чья-то рука кончиком одного из них перемещает остальные.
Рассматриваю детскую книгу. Верхнюю часть левой страницы занимает рисунок, ниже идет диалог, местами выделенный жирным шрифтом. Он составлен на нескольких, чередующихся языках, в том числе на английском, удается что-то прочесть.
Мысленная фраза:«Можно сам ее сделать — распечатать на листы».
Мама* излагает по телефону свою проблему. Проходя мимо ее комнаты, вижу, как вольготно устроилась она в уголке дивана, настроившись на длинный разговор. Так и подмывало сделать замечание, чтобы она не злоупотребляла временем официального лица, но я удержалась. Монолог начинается с того, что у нее не приняли какую-то жалобу, а потом (в развитие темы?) выливается в странный рассказ. Это длинная, начавшая визуализироваться история о действиях группы облаченных в темную одежду лиц. Запомнилось, что в финале они несли извлеченные из рыхлой земли человеческие тела (тоже в темной одежде). Шествие медленно двигалось в постепенно сгущающихся сумерках. [см. сон №3270]
Мысленные фразы (женским голосом, озадаченно): «Подошва. Подошва. Ты знаешь, в чем дело?»
Длинный сон про Обломова (возможно, нарицательного).
Мысленная вопросительная фраза. Она произнесена неторопливо, внятно, и тем не менее в ней невозможно было разобрать ни слова.
Собираюсь одеть блузку. Машинально скользнув взглядом по изнанке ворота, с изумлением обнаруживаю, что он покрыт толстым слоем грязи. Не представляя, как такое могло произойти, и опасаясь, что это могут увидеть находящиеся поблизости люди (две-три смутные фигуры), быстрым вороватым движением запихиваю блузку в мешок для грязного белья (покрытый коркой грязи воротник виделся отчетливо).
Множество участников вечеринки, и Петя в том числе, танцуют в полутемной комнате танго. Я на кухне сливаю из кастрюль бульон, в котором варилась рыба (готовая рыба с кубиками моркови выглядит очень аппетитно).
С интересом наблюдаю за медлительным черным, довольно крупным пауком. Он был в хитиновом панцире, лапки его тоже были типично жучиные, но во сне, не отдавая себе в этом отчета, я однозначно принимала Существо за паука. [см. сон №8715]
Кто-то стучит во входную дверь (и даже потряхивает ее). Бесшумно подхожу, прислушиваюсь. Тишина. Решаю подать голос: «Кто там?» Раздается нечленораздельное причитание. Молча слушаю. Человек за дверью, оборвав причитание, отчетливо говорит: «Не скажу!» В тоне - угрюмая обида, чуть наигранная или наивная. Слышу удаляющиеся шаркающие шаги. Когда они стихают, осторожно дергаю дверь — она оказывается не на замке. Лишь разболтанная щеколда удерживает ее в закрытом состоянии. Значит, этому человеку удалось вскрыть замок, и лишь хлипкая задвижка помешала ему проникнуть в квартиру?
Мысленная, неполностью запомнившаяся фраза (женским голосом): «А почему вы не сказали, что там есть кто-то еще...».
На тротуаре, у раскрытой дверцы в цоколе здания, сидит на корточках мужчина. Что-то чинит или проверяет (за дверцей видны трубы). Прохожу мимо, навстречу идет молодой человек. На ходу, преувеличенно индифферентно взглядываем друг на друга.
Мысленная фраза: «Как была потеряна целая чашка» (такой большой предмет как чашка). Видится узкая щель между темным щитом из прессованных опилок и светлой стеной помещения, в щель забрасываются мелкие предметы, они проваливаются легко, а белая чашка прошла уже на пределе.
Мысленная фраза (гулким мужским голосом): «Не знаю, кто у нас — я занят, короче говоря».
Мысленная фраза (женским голосом): «В шесть утра королева перестанет нестись» (откладывать яйца).
Окончание мысленного перечисления (женским голосом): «...сколько — на дорогу, сколько — у меня стОят научные труды».
Большая светлая жилая комната. В правой ее части укладываю (рядышком) двух симпатичных запеленутых, только что якобы появившихся на свет новорожденных. Возникает еще один, такой же симпатичный и спокойный. Подправляю его пеленку, кладу рядом с братцами и кричу маме*, лежащей слева, на старой большой деревянной кровати: «Мама, ребенок родился, еще один ребенок родился!» Она, обессиленная многократными родами и, повидимому, после третьего ребенка впавшая в прострацию, молчит (чуть ли не протестующе). Подскакиваю к кровати, где она тихо лежит, накрытая (с головой) большим тяжелым светлым одеялом, хватаю его, рывком тяну на себя и кричу: «Ты будешь! Будешь! Ты будешь их воспитывать!!» (дети и одеяло виделись превосходно; мама в недрах кровати лишь угадывалась, но ее настроение ощущалось отчетливо).
Мысленные фразы: «На Западе есть симпатичная страна. На Западе как-то всегда...» (фраза обрывается).
Оказываюсь свидетельницей разговора немолодой женщины с молодым мужчиной. Женщина напористо внушает ему необходимость немедленного (не буквально) исполнения действий, которые, на мой взгляд, совсем не должны совершаться в человеческой жизни по чьей-либо указке, да еще в непонятной спешке. Речь идет о женитьбе (причем в отсутствие на данный момент конкретной претендентки) и еще о чем-то. Нахожусь поблизости, слушаю протестующе, досадую, что речь женщины так некритично воспринимается мужчиной. Появляется вторая женщина (кажется, его мать). С раздражением излагаю ей действия первой, переполняясь сочувствием к слишком чистому душой и потому чрезмерно доверчивому молодому мужчине. Оказываюсь одна в комнате (не запомнилось, в той же ли самой). Держу листки, исписанные красивым размашистым почерком, принадлежащие тому молодому мужчине. Читаю (хотя они не предназначены для посторонних глаз). Читаю с единственной целью — попытаться понять, что лежит у него на душе. Читаю легко, без проблем (и отдаю себе в этом отчет). Читаю торопливо, лихорадочно, пытаясь охватить взглядом лист целиком и понимая, что в любой миг могу утратить способность читать (значит, я понимала, что это происходит ВО СНЕ?) Было ощущение, что и удержать его удастся ненадолго. Прочитываю все, целиком, от начала до конца, именно таким образом. Это было что-то типа страничек дневника, размышление, посвященное наркотикам. Запомнилось окончание одной из фраз, в которой говорилось о принятии наркотиков, в результате чего «и приходит успокоение».
Две инструкторши на ипподроме берут у меня на время книгу. На следующий день прихожу за ней, мне ее не возвращают, плетут какую-то чушь.
Мне предлагают томик стихов Бодлера. Вместо того, чтобы признаться, что не люблю стихи, витиевато отвечаю: «Я не люблю французскую поэзию».
Сказав что-то маме*, отправляюсь на рынок. Почти добравшись, обнаруживаю, что на мне лишь трусики. В смятении представляю, как шла полуголая на виду у прохожих, и как это выглядело. Предстают светлые улицы светлого города с редкими светлыми схематичными фигурами прохожих (это видится как бы задним числом, моими глазами). Шмыгаю в проулок, стою там, прижавшись спиной к стене, понятия не имея, что делать. Вспоминаю про мобильник, решаю позвонить маме, чтобы она принесла одежду. Кармашек для мобильника пуст — аппарат забыт дома. Ну конечно, всё к одному, обреченно думаю я, продолжая машинально тискать сумку. Руки нащупывают какой-то предмет... Он! С облегчением прижимаю его к уху, и только было собралась набрать номер, как вдруг слышу в нем посторонний разговор. С любопытством прислушиваюсь. «...хочу спросить, можно ли вынуть этот диск... диск... и...», - запинаясь, бормочет женский голос, в ответ на что четкий энергичный мужской как бы завершает фразу, в которой запуталась женщина: «Вставить сторонний?»
Кто-то обращает внимание на одну из груды лежащих на столе фотографий, говорит: «Посмотрите, какая Грема тут, какое грубое у нее лицо». Грема изображена в колониальном мужском костюме, с пробковым шлемом на голове (не вижу ее лица, не отдаю в этом отчета). Говорящий добавляет: «И это при том, что она всегда такая женственная». Как бы в подтверждение, извлекает еще одно фото, где Грема выглядит женственно (персонажи сна виделись условно).
Лакомимся с Петей в симпатичном кафе. Напоследок заказываем кофе, оплачиваем счет, но от кофе отказываемся (или нам его не приносят, не запомнилось). Просим вернуть деньги, возникает волокита, перемещаемся по большому зданию, в котором размещено кафе. Петя засыпает на краю низкой сцены, я иду на разведку в запутанный универмаг (со множеством галерей, переходов, прилавков). Возвращаюсь к Пете, идем снова в кафе, решив получить хотя бы кофе, раз в деньгах нам отказывают.
Мысленная, неполностью запомнившаяся, завершившая сон фраза (возможно, моя): «Мне кажется, что я при этих словах как бы...».
Какие-то люди говорят, что обеспечат мне (в состоянии обеспечить) удачу в делах. Эти, незнакомые мне люди явились по собственной инициативе. С моей стороны не следует никакой реакции.
Мысленное перечисление номеров моих снов, в которых якобы содержатся какие-то пояснения (или указания): «3661, 3662, 3663...» (перечень обрывается).
Мысленная, с пробелом запомнившаяся фраза (женским голосом, поучительно): «Не больше трех ... в день» (речь идет о расходах).
Смутно, в сероватых тонах видится (как бы немного сверху) большой зал, плотно заполненный массой условных слушателей. Слева, на сцене, стоит за трибуной условный лектор, только что закончивший, повидимому, доклад, и призвавший публику высказаться. Повисшую тишину прорезает возглас из задних рядов: «А мне приснился на эту тему СОН!» Лектор отзывается: «Ну что ж, выкладывай!»
Мысленные фразы (женским голосом): «А сколько раз по земле складывалось. Читала мама».
Тревожный сон, в котором были мы с Петей и еще ряд лиц. Персонаж, с которым я вступила в разговор, предоставлял мне какие-то вещественные доказательства.
Мысленная фраза: «Миллион — это самая малая частица пустого пространства».
Сняли на лето бревенчатое, потемневшее от времени строение, одиноко стоящее у края леса. Место замечательное, полное воздуха и света. Хозяева живут в другом доме, и больше никакого жилья вокруг. Поначалу все идет хорошо, но потом хозяева (женщина и ее взрослый сын) начинают проявлять к нам назойливый интерес, сопровождающийся немотивированными придирками. Занятые своими делами, не реагируем видимым образом, хозяева не унимаются. Все исчезает, оказываюсь на своем рабочем месте. В связи с чем-то рассказываю подчиненной, что по натуре я «кустарь-одиночка», на работе стараюсь сидеть в укромном месте и предпочитаю выполнять все своими силами, без подчиненных. Спохватываюсь, что допустила бестактность, как-то сглаживаю ситуацию.
Мысленная фраза (молодым мужским голосом): «Снимай чашку и снимай фуражку».
Мысленные фразы: «Вот. И кому это надо?» (вопрос риторический).
Мысленные фразы (женским голосом, с досадой): «Подожди. А...» (фраза обрывается).
Мысленная фраза (женским голосом): «Но хорошо хоть выглядеть можно?»
Расплачиваясь на рынке, протягиваю торговцу не деньги (хотя они у меня были), а пару только что купленных шоколадок. Продавец как ни в чем не бывало их принимает, что выглядит еще более непонятным (в смутном, в сероватых тонах сне шоколадки были в цвете).
Мысленный, с пробелом запомнившийся диалог (женскими голосами). "Меньше" - "...?" - "Сейчас меньше зайти".
Мысленная фраза (бесстрастно): «В новой оппозиции?»
Мысленные фразы (неторопливым мужским голосом): «Они стали водить с ним дружбу. Заезжать к нему...» (фраза обрывается).
Мысленная фраза (отстраненно): «Очень нравится придти и наказать».
«Столько авторов. Восемь!» - с удивлением говорит мужчина. Он сидит в помещении химчистки, под гирляндами темной одежды, с увесистой книгой на коленях.
Мысленная, неполностью запомнившаяся фраза (о чем-то, уже произошедшем): «Начнем с того, что еще в самом начале...».
В спокойном сне длинношерстная черно-белая, знакомая мне кошка терпеливо ждала, когда я обращу на нее внимание. И когда я в финале сна погладила ее, кошка отреагировала так эмоционально, что вызвала во мне ответную волну симпатии и теплоты.
Подравниваю ножницами края бумажных округлых листов. Складываю пополам, подрезаю, прикладываю к чему-то, светящемуся несильным багровым светом. Обнаруживается, что подрезаю небезупречно.
Далеко, во все стороны обозримое холмистое пространство, заполненное редкими строениями и частыми людьми. В центре, у одного из строений, я принимаю душ (точнее, там был большой, наполняемый водой таз, который я на себя опрокидывала). Появившиеся экскурсанты, сгрудившись, приближаются к этому месту. Поворачиваюсь к ним боком, зная, что в профиль мои ноги кажутся длиннее (прозаический эпизод фантастического сна).
Речь идет об усыновлении подростков. Вижу на групповом фото их поясные изображения. Приводится информация по этой проблеме, выныривает и будит меня мысленная фраза: «А сейчас — без права усыновления».
Мысленная фраза (женским голосом, рассеянно): «На такси я должна выйти из перчаток».
Условно видимая женщина торопливо, с недоумением рассказывает: «...и говорит, где мама Ира? Я говорю, слушай, я ее не знаю, а он начинает прыгать». Смутно, в светло-серых тонах видится голенастый мальчишка в шортах и футболке. Мальчик раздраженно дергает руками и подпрыгивает на месте, высоко вскидывая пятки.
Сосед поздно вернулся домой. Мне чудится, что вошла Камила, но какая-то часть сознания понимает, что вошел сосед. Это убеждение оформилось в мысль, несколько раз повторившуюся и разбудившую меня: «Это не Фуфу, это мистер Krack».
Мысленная, с пробелом запомнившаяся фраза (серьезным женским голосом): «А ... скажи, что я хочу с тобой играть».
По углу горизонтальной поверхности широкой полосой снуют муравьи (их дорожка ориентирована под углом 45 градусов к граням поверхности).
Мысленная фраза: «Мы знаем, что существует...». Не договорено (но подразумевается) существование заведения, о котором почти никому ничего не известно.
Мысленные, с пробелом запомнившиеся фразы (женским голосом): «Вообще-то вы бы ... держали при себе. У тебя большое имя...» (фраза обрывается).
Мысленная фраза: «Но они все это время находились в закрытых, в скрытых помещениях больницы» (тайных больничных отделениях).
Мысленная, с пробелом запомнившаяся фраза (женским голосом) «Там не было ... быстро, чтобы вот этот вот ремень застегнули». Смутно видится лежащий на кровати человек (пациент?), на талии которого два-три мужчины застегивают грубый брезентовый (похожий на солдатский) ремень.
Мысленная, незавершенная фраза: «Куратор Люба вошла в комнату и спросила...».
Чья-то ступня в носке.
Мысленный, с пробелом запомнившийся диалог (женским и мужским голосами). «А нельзя...?» - С дутой многозначительностью: «Я подумаю. Я советую...» (фраза обрывается).
Мысленная, неполностью запомнившаяся фраза: «Правда, арестовали не папу, а всего лишь папину сестру, это не...».
Несколько раз повторившийся сон, в иносказательной форме повествующий, как быстро, четко решает проблемы некий молодой человек. Проблемы символизируются следующими друг за другом предметами. Молодой человек, действуя умело и спокойно, успешно с ними справляется, совершая (на символическом уровне) физические на них воздействия. Происходит это на корабле.
Мысленная, неполностью запомнившаяся фраза: «Самый первобытный человек уже имеет...».
В конце сна говорю (по какому-то поводу): «Какое счастье, что мы не...» (благодаря этому «не», мы избежали нежелательного).
Мысленная, с пробелом запомнившаяся фраза: «Он потратил уйму времени на ... движения, не сдвинувшись при этом с места».
Просыпаюсь поутру в большой светлой многоместной спальне Дома Отдыха. Смотрю на часы, чтобы определить, не пора ли вставать. Всякий раз вижу, что еще «слишком рано». Это начинает казаться странным, поскольку люди вокруг меня уже на ногах. До или после этого эпизода я нежно гладила очаровательного коричневого спаниэля.
Сон о ПРЕВРАЩЕНИИ. Но что это было за превращение, обратимым оно было или необратимым, со мной ли оно совершалось или не со мной, не запомнилось.
Кто-то (невидимый) мысленно, с мягкой усмешкой говорит о том, что он так устал, что даже отвертка вываливается у него из рук.
В конце полного событий сна у меня появляется Петя. Светящийся внутренним светом, обновленный, перерожденный, говорит, что перешел в другую веру. Я лежала на кровати, усталая, изможденная, думая, что Петя подойдет и расскажет подробней. Он не подходит. Выждав, решаю выйти в салон, чтобы поговорить с ним, спускаю с кровати ноги, нащупываю комнатные тапки.
Мысленная, неполностью запомнившаяся фраза: «Но если бы можно было возложить на него соответствующую вину за содержание нас в дороге...».
Мысленная фраза (бойким молодым голосом): «Лучше всего кататься на велосипеде».
На туманном, густо-сером фоне, занимающем все поле зрения, идеально круглое отверстие (окошко), сквозь которое льется чистый свет. В нем появляются головы двух живых одинаковых динозавров на длинных шеях. Динозавры представлены в уменьшенном виде, на физиономиях красуется одно и то же симпатичное выражение — слегка наивное, слегка удивленное.
Мысленная, незавершенная фраза (с энтузиазмом): «Молодым, взращенным...» (речь идет о молодых специалистах, инженерах).
Мысленные фразы: «От легкого деп... Нет, а тут от легкого...» (фраза обрывается; «легкое» является прилагательным).
Мысленные фразы (женским голосом, задумчиво): «Душа отлетела. Как это она (отлетела)?» (слово в скобках если и не произнесено, то во всяком случае заготовлено).
