Сквозь ячейку частично (или полностью) оголенных стропил на чердак влетает черная, похожая на ворона птица, опускается на рыхлую черную землю, покрывающую пол чердака, и захватив что-то в клюв, медленно вылетает через другую ячейку (птица прилетела слева, а улетает вправо). Это происходит в сумерках, в почти осязаемом безмолвии, воспринимаемом как существенный элемент сна (я видела, что унесла в клюве птица, но сразу же забыла; видение было неотчетливым, я при этом просто дремала).
Нахожусь с визитом в селении Адамс, сижу на песчаном косогоре, сбегающем к небольшому искусственному озеру с прозрачной спокойной водой. Селянки удочками вытаскивают из воды странно неподвижных крупных черно-белых рыбин. Знаю, что правее, у меня за спиной, есть больший водоем, еще не заполненный водой, а по другую сторону, слева, находится еще одно маленькое озеро. Спрашиваю (без слов), можно ли к нему сходить, ближняя женщина кивком головы дает разрешение и им же указывает направление. Здесь тоже очень красиво, вода такая же живая и спокойная, только озеро это обнесено каменными бортиками (атмосфера сна была безмолвной, фантастической).
Вижу на стене своей квартиры маленького светлого жука (похожего на божью коровку). Присмотревшись, обнаруживаю рядом с ним крошечного жучонка, эвакуирую обоих за окно.
Живу в крошечной квартирке квартала Старые Ручьи, появившийся хозяин предлагает внести квартплату за год вперед. Чтобы не обострять отношения, отвечаю, что подумаю, он уходит, я ложусь спать и засыпаю. Несколько раз ощущаю волновые воздействия, вижу во сне стоящих в мелкой серой воде птиц, похожих на уток с темным оперением и белыми пятнами на голове. Просыпаюсь (не открывая глаз), чувствую себя не в своей постели в Старых Ручьях, а совсем в другом месте. Понимаю, что во время одного из волновых воздействий, вводивших меня в состояния беспамятства, меня похитили и унесли далеко от дома. Обнаруживаю, что лежу на земле, в небольшой полусмятой, герметично закрытой палатке, находящейся на залитом солнцем равнинном пространстве. Справа (снаружи) сидит, положив руки на палатку, молоденькая симпатичная апатичная девушка, левее находится молодой человек, видимый темным силуэтом. Оба спокойно ждут, когда в палатке кончится воздух, я начну биться от удушья, а они, все так же спокойно, будут придерживать палатку и подпитываться (или подпитывать находящихся поблизости товарищей) энергией моей агонии. Неясно было лишь, оставят ли меня в живых, пока воздуха в палатке достаточно, хоть она и выглядит уже, как полуспущенный мяч. Не шевелясь, трезво, спокойно оцениваю ситуацию: уготованного не избежать, на спасение рассчитывать нечего (я даже особенно не задерживалась на этих мыслях), но пока я еще могу дышать, что и делаю, паника мне не поможет. Отстраненно представляю, как буду биться в агонии, а эти двое, снаружи, будут меня придерживать (через ткань палатки), воображаемое на миг визуализируется, но до финала еще есть время, волноваться рано. Тут глаза мои приоткрываются - и я обнаруживаю себя в своей реальной постели.
P.S. Обдумывая сон перед тем, как его изложить, я со слабым удивлением отметила, что какая-то часть моего Я проявила неудовольствие, разочарование тем, что приоткрыв глаза, я прервала сон, и теперь невозможно узнать, чем бы он закончился.
Прихожу (с папкой с записью снов) в группу, занимающуюся духовными практиками. Группа вкрадчиво, невнятными намеками и даже своим молчанием стремится мне что-то внушить. Во мне же, повидимому, что-то неосознанно противится внушению, моя реакция, повидимому, не такова, какой добиваются, в мой адрес высказывается укор. В ответ разражаюсь бурной тирадой, запальчиво спрашиваю, как бы они сами почувствовали себя на месте человека, начавшего ходить в группу «просто так», которого вдруг принялись бы уверять, что он в действительности является собакой, и в подтверждение демонстрировали бы клочки шерсти, якобы состриженные с этой собаки. Бегло видится правый бок собаки с красивой волнистой коричневой шерстью, несколько прядей которой состригают чьи-то руки. Пример с собакой, на ходу мной придуманный, аллегорически изображал, как я воспринимаю происходящее в группе (а воспринимала я то, что там происходит, как немыслимый абсурд).
Небольшая стая крупных обезьян расположилась в кронах деревьев. У части обезьян в лапах длинные жерди, которыми они понуждают невооруженное меньшинство сородичей скакать с ветки на ветку.
Демонстрируется анальное отверстие с медленно выходящим (из меня), сложенным пополам крупным гельминтом. Гельминт и маленькая мышь (не запомнилось, как попала нам в руки она) сброшены в унитаз. Когда мы (я и, кажется, ребенок) спустили воду, испытываю острое, запоздалое сожаление, что мы так необдуманно поступили с мышкой, ведь ее, скорей всего попавшую в мышеловку, можно было просто отпустить на волю. Заглядываю в унитаз, с облегчением вижу столб воды - чистой, похожей на миниатюрный природный водоем с упругими большелистными водными растениями. Там, совсем как рыбка, плавает, лакомясь сочными листьями, наша маленькая мышь (а от гельминта не осталось и следа).
Крупное, размером с верблюда животное (видна лишь его голова), с темной короткой блестящей шерстью, похожей на лошадиную. Животное взнуздано и находится в движении, часть сбруи трется о скулы животного, отчего образуются крупные капли молока, которые тщательно собирают - молоко это очень ценится.
Средних размеров озеро (или пруд) с сероватой водой и крупной малоподвижной овальной рыбиной серовато-белого цвета. Кто-то (возможно, я) хочет с этой рыбой СОВМЕСТИТЬСЯ, но в последний момент передумывает. Точнее, просто спонтанно, в последний миг не совмещается с ней.
Возвращаюсь домой. Усмехаясь сама над собой, думаю, что тот, кто достаточно хорошо меня знает и придет сюда впервые, еще издали поймет, что я живу именно в этом доме, непохожем на остальные. На фоне длинных унылых мрачноватых строений он выглядит гораздо более светлым (хоть и немного аляповатым), стены местами покрыты светло-розовой и светло-голубой акриловой краской, крыша уставлена макетами химической посуды из тонкого прозрачного стекла — разнообразными колбами в два-три человеческих роста. В здании расположено химическое производство (оформление — дело рук руководителей этого производства), но для меня, к примеру, здание является просто жилым домом (трехэтажным, кубическим). Взглянув на крышу, с удивлением вижу соседку по дому, с романтическим видом разгуливающую с молодым человеком между гигантскими колбами, в смущении отвожу глаза, вхожу в парадную. В коридоре, соединяющем наш вход с соседним, незнакомый молодой человек держит в руках красивого кота, смотрю на них, молодой человек кота выпускает, тот удаляется (решаю, что парень кота мучил и отпустил только потому, что я некстати появилась). Вхожу в одну из наших комнат, комод стоит почему-то косо, придвигаю его к стене, на комоде мамин* стакан с водой, она скоро должна придти. Ложусь спать. Не успев уснуть, слышу, как в спальню входит сосед, ходит по комнате, открывает и закрывает дверцы моего шкафа (я лежу таким образом, что не вижу, а только слышу происходящее). Поведение соседа удивляет, а он подходит к кровати, присаживается на край, склоняется, начинает меня целовать. Не могу пошевелиться или хотя бы открыть глаза, мое тело мне не повинуется, прилагаю нечеловеческие усилия, но удается лишь чуть-чуть отворачивать голову. А этот человек (очень крупный) все целует и целует меня, бережно, нежно, и несколько раз так же нежно произносит что-то на незнакомом языке, как бы испрашивая на что-то согласие. Продолжаю отчаянные попытки высвободиться, тело по-прежнему мне неподвластно, я испытываю двойной стресс. Отвращение достигает апогея, когда я вдруг ощущаю во рту слюну этого человека, неимоверным усилием удается выпихнуть ее наружу, МОЙ УЖАС НЕОПИСУЕМ. Так продолжается довольно долго, потом этот человек уходит, потом опять бродит по спальне. Открываю глаза — в комнате никого нет, все это мне приснилось. Засыпаю, чувствую сквозь сон, что на кровати сидит кошка, потом она спрыгивает на пол, я опять открываю глаза - и теперь уже просыпаюсь по-настоящему (поведение приснившегося человека было искренним, миролюбивым, простодушным, но он был как бы не совсем Человек, не Землянин, это было какое-то более примитивное Существо).
Дверь в комнату соседа и смежные участки стены покрыты налетом комочков пыли, стираю их влажной тряпкой, боковым зрением замечаю какое-то движение на полу, вижу замершую перед очередным броском ящерицу, за которой тянется что-то типа полуопавшего парашюта (небрежно сотканного из нитей, напоминающих паутину и пух одуванчиков). Накрываю ящерицу стеклянной банкой, несу к окну (парашют в банку не поместился, но был достаточно крепок, чтобы выдержать эту процедуру, - он являлся, как мне каким-то образом известно, гнездом для ожидаемого потомства). Дверь соседа теперь покрыта сетью мелких бледно-сиреневых пятнышек, с удивлением пытаюсь установить причину их появления, решаю, что это — следы недостаточно тщательно стертой пыли.
Провожу летний отпуск в дачном месте, первое время - единственная в этом доме, но в августе появились новые съемщики, в том числе женщина с девочкой-школьницей, дом заполнился до отказа. У хозяйки были животные, среди которых - юркий симпатичный зверек (типа ласки), дачницы относятся к нему неприязненно, высказывают желание от него избавиться, вступаюсь в его защиту, привожу гипотетический пример с пуделем. Меня саму беспокоит нечто иное: девочка поселена в комнату, отделенную от моей не доходящей до потолка перегородкой, и по этой причине ребенок находится в большем контакте со мной, чем с собственной матерью, подумываю, как бы поделикатней предложить матери девочки поменяться со мной комнатами.
Завершив выступление, артист разговорного жанра (высокий стройный подвижный молодой мужчина) отходит к левому краю сцены, а справа появляется Второй, его антипод. Он и ростом ниже, и фигурой не вышел, и облик у него недочеловеческий (похожий на безобидные чудища, которыми наводнены детские телеканалы), он пытается представиться Первым, производит телодвижения, стремясь изменить пропорции фигуры и облик в целом, и моментами действительно становится неуловимо похожим на Первого (хотя его кряжистая фигура остается при нем, это выглядело поразительным, отдаю себе в этом отчет). Этот Второй еще и пел, голоса его я не слышала, но видно было, как он энергично открывает рот, а шея его при этом раздувалась, как у поющей лягушки. Что-то движущееся оказывается перед моим лицом, отрываю взгляд от сцены, вижу (у кончика своего носа) голову змеи (или Дракона), отмахиваюсь, как от мухи, оглядываюсь - я уже, оказывается, не в тесном зале театрика, а в большом открытом, забитом людьми амфитеатре, голова змеи (или Дракона) изумительно красивого изумрудного цвета тянется на длинной шее вправо, вдоль нашего ряда (не обращая на нас внимания), целью ее, как выясняется через несколько мгновений, является Первый актер, сидящий в нашем ряду, вот до него-то голова на длинной шее и добралась (и, кажется, напала на него). Раздается предостерегающий крик: «На обезьян, на обезьян не смотри!» (воспринимаю предостережение адресованным мне).
Маленькая талантливая, непосредственная девочка занимается балетом. Мы пришли на репетицию, чтобы взглянуть на нее. Посторонних в зал не пускают, ждем в холле. В перерыве малышка, отвечая на расспросы, описывает репетиционный зал как не очень удобный, и возвращается на репетицию. А нам вдруг разрешают войти. Садимся на ближайшую скамью, осматриваемся. Зал находится под самой крышей, это большое длинное узкое помещение с низким потолком. Темные деревянные скамьи для зрителей почти вплотную опоясывают дощатый настил находящейся на уровне пола сцены. Пересаживаемся ближе, сцена теперь видится покрытой песком, по которому бродит несколько смутно видимых крупных кошек. Угрюмый, раза в два больше обычного, кот внюхивается в одном месте в песок, неторопливо, сосредоточенно что-то выискивая. «Дедушка солист!», - звонким голоском обращается к нему девочка. Сидящие в зале редкие зрители умильно улыбаются. Кот копается в песке, его действия будто бы изменяют что-то во благо девочки (девочка скорей ощущалась, чем виделась, а копающегося в песке кота сон показал отчетливо, крупным планом).
Иду по дикой живописной пересеченной местности. На скалистом выступе ничком лежит маленькая мышь, которую пожирает небольшая, с воробья, птица с хищным клювом. Оказываюсь в большом здании, отправляю за окно каких-то букашек. В пустом зале этого же здания подхожу к окнам, занавешенным плотными темными гардинами. Решаю открыть хоть одно, чтобы впустить свежий воздух, отдергиваю гардину, открываю окно. С удивлением вижу, что уже стемнело, хотя до вечера еще далеко (по моим представлениям было около четырех часов дня). Маленькая девочка, забавляющаяся в кресле на колесиках, говорит, что я ей мешаю. Она сбросила обувь, и не хочет босыми ногами касаться холодного каменного пола. Смотрю на нее, на ее старшую подружку, осторожно обхожу их. Подготавливается планетарная реформа по переходу от денежных знаков к кредитным карточкам. Один из разработчиков, молодой мужчина, говорит, что все получается, лишь врачей придется оставить на старой системе. Кто-то переспрашивает насчет врачей. Разработчик говорит, что их не переведут, «так как невозможно отличить плохого врача от деревенского». Имеется в виду, что как у плохого врача, так и у деревенского (правда, по разным причинам) мало пациентов (запомнились лишь разрозненные эпизоды этого сна).
Расплющенная в лепешку кошка с раскинутыми в стороны лапами. Собственно говоря, от кошки осталась лишь шкура, которая плавно, незаметно, не меняя очертаний превращается в светло-коричневую ткань (типа рогожки). То, что я теперь вижу, похоже на аппликацию (оставаясь, однако, кошкой). И вдруг обнаруживаются неопровержимые признаки того, что кошка жива, ее расплющенная шкура в нескольких местах слабо пошевеливается - жизненная сила кошки не разрушена.
Известно, что медведь убежал, а птицу привязали. Появляется одиноко стоящее черное обгорелое дерево, к верхним ветвям которого привязана крупная, смутно видимая птица (длинная темная разлохмаченная веревка удерживает ее за ногу). Известно, что кого-то (медведя или птицу) зажарили на вертеле (не очень понятно, кого именно). Появляется смутно видимый человек, с недоумением держащий в руке неприглядный, скукоженный обрывок темной тряпицы. Тряпица одновременно является респектабельным мужским галстуком, который бегло демонстрируется. Галстук принадлежит компании людей (или символизирует их). Тех самых людей, от которых медведь убежал, которые привязали к дереву птицу, а потом кого-то (птицу или медведя) зажарили на вертеле и съели (намеком обозначенная в этот момент туша на вертеле позволяет предположить, что, судя по габаритам, изжарен был медведь). И вот теперь человек стоит с заскорузлой тряпицей, принадлежащей той компании, и не может понять, куда эти люди делись.
В закрытой комнате враждуют (умеренно) две птицы - одна, размером с индюшку, нападает на другую, неуклюжую утку. А третья, белая, голенастая, более мелкая, подскакивает то к одной, то к другой и ловко, нахально выдергивает у них перья (те, поглощенные враждой, этого даже не замечают).
Тихая домашняя атмосфера. Лежу на диване, под пледом, читаю, Петя (в студенческом возрасте) занимается чем-то своим. Мы совсем не заметили, как к нам проникли эти два кота, два серых уличных кота, крупных, матерых, с невыразительными плебейскими мордами (и неправдоподобно чистые). Не обращаем на них внимания. Они ведут себя все более бесцеремонно (хотя по кошачьим меркам - естественно). Когда же один запрыгивает на плед (где уже лежит второй) и совершает совокупительные движения (по отношению к своему ли товарищу, к пледу или к моим, прикрытым пледом ступням), терпение мое лопается. Открываем входную дверь, гоним котов прочь, коты безмозгло шарахаются в стороны. Пару раз удается загнать одного почти к самой двери, но безмозглый кот оба раза шмыгает в приоткрытый стенной шкаф. Темп и эмоциональный накал нарастают. Коты бегают все проворней, а я до невозможности возбуждена этими бестолочами (только Петя сохраняет спокойствие). Прошу его придержать створки стенного шкафа, он, возможно, не проявил должной расторопности, я, взвинченная сверх всякой меры, рычу сквозь сжатые зубы: «Держи шкаф! Держи шкаф!». Когда шкаф закрыли, суматоха еще больше усилилась. В какой-то момент зачем-то наклоняюсь, очумевший кот в поисках убежища вспрыгивает мне на поясницу, ныряет под блузку, протискивается вдоль спины. Я этого не чувствую, сон показывает это со стороны (Петя ощущался, а разбойники-коты виделись вживую).
В бурой траве ползают веретенообразные жучки с плоскими темно-красными спинками. Один ухватил другого за бок, пленник не делает попыток высвободиться. Их действия как бы бесчувственны, механистичны - это элемент битв за самку.
Мысленные фразы: «Мальчик обычный, да? Ну, сколько у него часы съезжают по всей стране?» (отстают).
Кто-то спрашивает: «Идрих дома?» Смотрю на часы, отсчитываю время (от "6:35"), говорю: «Он будет минут через двадцать».
Несколько возникающих по очереди, то тут, то там, улыбающихся ртов. Первым появился рот девушки, улыбка которой была очаровательна.
Обрывок мысленной фразы: «...стараясь напутать или изменить сына». Это мыслит мать, думающая о сыне и о тех, кто на него влияет.
Мысленная, с пробелом запомнившаяся, незавершенная фраза: «Редко, когда выпотрошенные ... зачищенные...». Смутно видится прилавок, заполненный белыми кусками сырой рыбы. Чьи-то руки срезают ножом (зачищают) потемневшие кромки.
Иду к выходу из учреждения. Вижу на подоконнике вестибюля рулон узкой бумажной ленты, стянутый резинкой, под которую подсунут клочок бумаги с надписью «Передать Сергею». Поскольку учреждение секретное, проявляю бдительность. Решаю, что из-за находящегося в неположенном месте рулона (судя по формату, это была компьютерная программа) у неизвестного Сергея могут быть неприятности. Немного разматываю рулон, вижу номер сотового телефона, звоню, отвечает женский голос. Сон показывает пышнотелую пышноволосую девушку в большой светлой комнате (типа конструкторского бюро), отвечающую на мой звонок. Прошу Сергея. Сон показывает, как к оставленному девушкой телефонному аппарату подходит молодой мужчина и принимая звонок за им ожидаемый, оживленно говорит: «Иришка? Я...» (дальше не запомнилось). Дождавшись паузы, объясняю, что я, посторонний человек, нашла в вестибюле рулон адресованной ему бумаги и не знаю, что теперь делать (тут в мою голову вползает мысль, что, может быть, рулон не забыт, а положен туда специально). Не знаю, что делать, говорю, положить рулон обратно или... (я выжидательно замолкаю). Жду ответа, глядя на пару отодвинутых от стены шкафов. Грузная неопрятная женщина, заглянув в образовавшийся зазор и брезгливо передернувшись, говорит кому-то: «Не ходи туда, там грязно».
Мысленная фраза: «Хватать кошку за задницу».
На крышке зеленого уличного мусорного бака громоздится гора керамических облицовочных плиток. По мере того как я на них смотрю, они превращаются в книжки, примерно такого же размера, в той же, песочно-коричневой цветовой гамме.
Мысленная фраза: «Что кому ближе». Предстает малоформатный справочник с плотными глянцевыми красочными листами. Он находится в вертикальном положении, кто-то (видны лишь пальцы) неторопливо его перелистывает.
«...и вообще сильный галтер из меня вышел. Из двух бух, которые тут поставили», - весело, громогласно заявляет мужчина (начало тирады не запомнилось). Мужчину поставили тут, у реки, за чем-то наблюдать, что-то подсчитывать. Энергия и простодушие распирают его. Вот он, шутки ради, и уподобил себя бухгалтеру, для вящего эффекта разодрав это слово надвое (не совсем ясно, почему у него удвоился «бух»). Ни собеседников мужчины, ни лица его самого я не видела. Речка за его спиной выглядит сероватой, вялой, берега заросли свисающими к воде травой и редким кустарником.
Мысленная фраза (жеманным женским голосом, адресованная лицу противоположного пола): «Скажите пожалуйста, это вы на чернослив похожи?»
Мысленная, неполностью запомнившаяся, адресованная мне фраза (завершившая длинный сон): «...если хочешь увидеть начальную (форму) и форму его освящения».
В арендуемой (на паях) красивой вилле вижу в комнатах вазы с цветами - сосед пригласил на вечеринку друзей. Решаю поправить один из букетов. От моего прикосновения он утопает в вазе, вытащить его не удается, что удивляет и озадачивает меня. Появляются гости, среди них парочка довольно вульгарных девушек. Нечаянно роняю со столика в холле небольшой предмет, он (сквозь пол) падает в подвал. Спускаюсь в запутанный, захламленный подвал (где хранятся мелкие вещи хозяина виллы). Ищу уроненное в нише, попадается все что угодно, только не то, что ищу. Рядом оказываются давешние девушки, суют нос в нишу, берут катушку с частично размотавшейся ниткой. Требую, чтобы они положили ее на место, так как вещи принадлежат нашим хозяевам. Девушки дружно удивляются замечаниям по поводу такой ерунды как катушка ниток. Возвращаюсь наверх. В коридоре сосед протягивает мне чашечку черного кофе, беру ее. Сквозь приоткрытую дверь вижу, как гости рассаживаются вокруг стола.
На цементном полу гигантского ангара нахожу лежащую вверх аверсом монетку.
В моей постели оказывает непонятно откуда взявшаяся серая кошка. Позже, находясь уже вне кровати, решаю ее выкупать (она выглядела замусоленной). Бережно, осторожно мою ее в небольшом количестве воды. Почти сразу вместо кошки в ванне оказывается маленькая девочка. Превращение (или подмена?) проходит мимо сознания. О кошке не вспоминаю, сосредоточившись на мытье (под душем) девочки. По мере мытья постепенно снимаю с нее одежду — платье, рубашонку, трусики. Мягко упрекаю малышку, что она не хочет постоять спокойно. Пару раз в просторной ванной комнате, за моей спиной, бесшумно появлялся полубесплотный, неразличимый человек в черной одежде, входивший как бы по своим делам (девочка виделась условно, а кошка — совсем вживую).
Возникает числовой показатель «4.9». Кто-то невидимый (или я сама) произносит его значение. По мере озвучивания показатель видоизменяется. Пока произносится первая цифра, перед второй выскакивает ноль. Пока произносится этот ноль, справа от него выскакивает еще один ноль. Показатель принимает вид «4.009» и озвучивается, соответственно, как «Четыре, точка, ноль-ноль девять».
Мысленные (мои) фразы: «Тридцать восьмой девятке. Тридцать девятой девятке». Фразы будто бы относятся к первому сну этой ночи. [см. сны №4684-4687]
Мысленно, бессловесно сообщается, что будучи предоставленным самому себе, все идет к распаду. Появляется дымчатая мутноватая субстанция с вкраплениями небольших темных ядер, раскалывающихся на части под воздействием врывающихся извне более мелких, быстрых частиц.
Мысленная фраза: «Но чего, та и расселась поудобнее».
Мысленные фразы (мужским голосом): «Сними собачку. На голову».
Довожу до кондиции платье для верховой езды. Примеряю, взгромоздившись на лошадь. Платье получилось очень красивое.
Мысленная, с пробелом запомнившаяся фраза (издалека донесшимся мужским голосом): «Я не очень помню, как ... но хорошо помню, как его расстреляли».
Последняя фраза мысленного сообщения (или распоряжения): «Он остается в свЯзи» (сохраняет прежнее положение, не утрачивает его).
Обрывки мысленных фраз (женским голосом): «Никакой ... не было? Эта, как ее, ... насмешки над собой?»
Смутно, издалека, сверху видна лежащая на кровати женщина. Она вимательно, осторожно ощупывает оголенную правую нижнюю часть живота. Признаю в неразличимой фигуре маму*, понимаю, что ее что-то беспокоит.
Мысленные фразы (женским голосом, с крайним недоумением): «По Азе ? А как же ты приехала?»
Мысленная фраза: «Ко мне как к экортистке — особый этикет».
Мысленная фраза (женским голосом, с ноткой удивления): «Почти не понимаю просто свежесть».
Мысленная фраза (женским голосом, издалека): «Тут еще тройной диван, понимаете?»
Университетский кампус (или Академгородок). Корпуса разбросаны по заросшему старыми деревьями пространству, где так хорошо чувствуется природа, просто природа. Группа научных сотрудников беседует под деревьями. Пожилой, по-мальчишески стройный мужчина в элегантном светлом костюме заговаривает о том, как молода может быть душа человека, достигшего сколь угодно преклонного возраста. Тон свидетельствует, что говорится о личном (очень личном). Я тоже нахожусь здесь, хотя не имею к этим людям отношения. Присутствую в непонятном качестве, будучи знакома с женщиной этой группы (она привела меня сюда). Вдруг вспоминаю, что не почистила зубы, в панике устремляюсь в поисках укромного угла. Натыкаюсь в кустах на источник воды, тщательно чищу зубы оказавшейся в руках зубной щеткой (она была даже в футляре). Заканчиваю туалет, внимание привлекается движением на периферии поля зрения, перевожу туда взгляд. На широкое крыльцо одного из корпусов выходит молодая красивая женщина, яркая брюнетка с броским макияжем, довольно упитанная, в черном платье с шипами, ремнями и прочим. Я увидела ее в тот момент, когда она шлепнулась на попу, поддерживаемая с двух сторон молодыми крепкими мужчинами. Еще два-три таких же, с аппаратурой для съемок, находятся рядом. Понимаю, что красотка — фотомодель. Плюхнувшись на крыльцо, она откидывается на спину, вытягивается в струнку, замирает. Как следует рассмотрев модель со всеми ее ремнями, пряжками и подтяжками, догадываюсь, что она в садо-мазохистском наряде. Мужчины, завершив съемки на крыльце, намереваются продолжить их где-то еще. Двое ухватывают модель за ноги и волокут с крыльца вниз. Тело модели, неподвижное и потому похожее на куклу, подпрыгивает на ступенях, вызывая у меня смятение.
Мысленная, незавершенная фраза: «И это ничего не значит, если, как вы сказали...».
Человеку дают завуалированную взятку. Не деньгами, а гарантией оплатить услуги сиделки на время его непродолжительной отлучки из дома.
Мысленная фраза (женским голосом, с мягким нажимом): «Ведите себя хорошо». Начиная просыпаться, полагаю ее адресованной мне. Проснувшись, не открывая глаз, вижу (нерезко, но вполне вживую, в цвете) женщину, обращенную к стоящей справа собеседнице. Та, худенькая, невысокая, в темной одежде, видится, в отличие от первой, условно. Первая сдержанно, приветливо улыбается, но почти сразу сгоняет улыбку, сочтя ее неуместной (на основании невидимой мне реакции собеседницы). Улыбка непроизвольно появляется снова, и снова сгоняется (по той же причине). Так повторяется несколько раз. Осознавая, что не сплю, с живейшим интересом наблюдаю за выразительной игрой мимики на лучащемся добротой лице.
Пробираемся по глухому светлому лесу, взбираемся по некрутому склону. Вижу диковинку — огромную, больше метра в длину шишку, наполовину вросшую в мох, с восторгом говорю об этом спутникам (в отличие от всего остального, видимым условно). Все решают, что находка достойна внимания, кто-то выдирает шишку из мха, поднимает над головой и переносит к обнаруженному поблизости серому металлическому распределительному шкафу. Шишку воодружают на шкаф, чтобы на обратном пути нам было легче ее отыскать.
Мысленная фраза: «За что перед ребенком вырастает мир». Фраза повторяется в видоизмененой (отредактированной) форме: «За что вырастает перед ребенком мир».
Мысленный, неполностью запомнившийся диалог. «Нельзя ли было ... придти раньше, чтобы предотвратить...?» - «Можно».
Совершается АКТ ТВОРЕНИЯ. Он состоит в череде манипуляций над неодушевленными предметами. На одной из стадий вырезают ножницами множество более-менее однотипных элементов.
Мысленная фраза (женским голосом, резко, тревожно): «Не тро, не тро, не трогайте меня!»
Мысленный диалог (женскими голосами). «Но почему же?» - «Ну, почему, ты же видишь, я тебе говорю».
Хвостик мысленного рифмованного умозаключения (завершившего сон): «...сидят/ Которую просеивают, как того хотят».
Худенькой молоденькой девушке в легком открытом платье стоящий рядом мужчина почесывает спину, забираясь рукой под платье (сверху).
Петя подготавливает для облицовки высокую бетонную стену с красивой шероховатой поверхностью. Предполагается, что бетонными останутся стойки и верхняя и нижняя кромки стены, остальное будет инкрустировано светлым камнем. В стене уже имеются соответствующие углубления, Петя должен лишь довести их до кондиции. Он работает на глазок, говорю, что необходимо строго соблюдать заданные размеры. Он отмахивается, уверяет, что делает так, как нужно.
Мысленная фраза: «Второй уходил к первому, а первый уходил ко второму».
Мысленная фраза (бойким женским голосом): «То там, то там костюм посмотрел, ладно?»
На меня, спящую в своей кровати, нападает рой мошек (или карликовых комаров?) Вьются около рта и подбородка, а один безостановочно жужжит в левом ухе (застрял там). Не зная, как от них отделаться, давлю их краем пододеяльника, но это мало помогает. Мошки не унимаются, а застрявший в ухе жужжит, не умолкая. В сердцах говорю: «Да что же это такое!», иду проверить, нет ли дырки в противомоскитных сетках. По поводу застрявшего в ухе комара думаю, что придется обратиться к врачу.
Мысленный диалог (мужскими голосами). «Тут жена приболела». - «Да, тут немножко...» (фраза обрывается).
Мысленные фразы: «Хватит. Телефон тут? Или только кофе?»
Раскрытая книга, верхнюю половину правой страницы которой занимает иллюстрация в серых тонах. Ниже - слово-заголовок и текст на старорусском языке, с ятями. Вижу все отчетливо, но ни прочесть текст, ни рассмотреть иллюстрацию не удается.
Мысленная фраза (категорично): «Ни стыда, ни совести нету!»
Мысленные фразы: «Это намного лучше. Хотя бы на месяц...» (фраза обрывается).
Мысленная фраза: «Надпись: с тобой, ... можно, только осторожно» (можно иметь дело; обращение не запомнилось).
Мысленная, с пробелом запомнившаяся фраза (завершившая сон): «В то время как ... на газонах растет выдуваемый общественный скандал».
Мысленная, незавершенная фраза: «Для меня этот раздел присутствует...». Речь идет о том, что впечатления о недавнем путешествии все еще очень живы. Бегло предстает серое северное море (похожее на Балтийское).
Перед выходом тщательно привожу себя в порядок перед зеркалом (высоким, старинным, в темной деревянной раме). На улице обнаруживаю, что я по пояс (сверху) голая. Удивляюсь, как такое могло случиться, ведь я помню, что одевалась, стоя перед зеркалом. Вижу на тротуаре стойки с женской одеждой. Совсем было прохожу мимо, но вспомнив про наготу, решаю, что это более чем серьезный повод для покупки. Выбираю костюм, спрашиваю у одной из покупательниц, сколько он стоит. Она говорит: «Восемь тысяч». Спрашиваю, уверена ли она в этом. Она говорит, что уверена, в подтверждение добавляет, что мы с ней подошли сюда почти одновременно, почти одновременно принялись за примерку и примеряем почти одинаковые вещи. Мне мой костюм кажется привлекательней, радуюсь, что оказалась здесь чуть раньше и сумела завладеть им. Нагота же, судя по всему, меня уже не волнует (или я о ней забыла).
Мысленные фразы (женским голосом): «А это что, случайно купили, что ли. Семь с половиной тысяч» (речь идет о стоимости покупки).
Еще один сон про нечто похожее. [см. сны №4644, 4646]
Щуплый низкорослый бледный (даже зеленоватый) безволосый человечек сидит в кресле перед столом, уставленном приборами. Человечек опутан проводами, которые прилаживает к его телу здоровенный толстяк с окладистой черной бородой.
Мысленная фраза (женским голосом): «Ну что ты, парадную, древнюю-древнюю, ну, прямо, неузнаваемую» (слово "парадную" является прилагательным).
Расплющенная в лепешку кошка с раскинутыми в стороны лапами. Собственно говоря, от кошки осталась лишь шкура, которая плавно, незаметно, не меняя очертаний превращается в светло-коричневую ткань (типа рогожки). То, что я теперь вижу, похоже на аппликацию (оставаясь, однако, кошкой). И вдруг обнаруживаются неопровержимые признаки того, что кошка жива, ее расплющенная шкура в нескольких местах слабо пошевеливается - жизненная сила кошки не разрушена.
Мысленная фраза: «Девочка предоставляла тело». Появляется «проверяющая машина» - похожее на танк сооружение, сквозь щель между башней и корпусом которого видно девочку (девушку). Она лежит между гусеницами и, кажется, раздавлена ими, но тело не повреждено.
Мысленная фраза: «Ничего, потому что это окончание моей проблемы».
Слабое, непродолжительное завывание как бы полярного ветра.
Мысленная фраза: «Каким-то цветом ...тушным была повреждена твоя нога» (одно слово запомнилось неполностью).
Еду с Окнесом в командировку. На промежуточном вокзале он вдруг почувствовал себя плохо, побледнел, лег на скамью в зале ожидания. Стою рядом в растерянности. Подбадриваю его, в глубине души не понимая, как это могло случиться с ним, таким здоровяком. Уж скорей плохо могло стать мне, гораздо более слабой. Ненадолго отлучаюсь, полагая, что ничего серьезного не случилось, и мы сможем продолжить путь. Вернувшись, вижу около Окнеса врачей в белых халатах. Оказывается, у него сердечный приступ, ему придется пролежать тут несколько дней. Задумываюсь, как просуществовать на вокзале такой длительный срок (вокзал был большим, не очень многолюдным).
Мысленная фраза (женским голосом): «Может быть попробовать три следовать рабочих дня?»
Длинный сон, где я была главным действующим лицом, сюжет развивался в двух направлениях: в одном фигурировали Камила и Ролл, а среди персонажей второго была женщина, написавшая по моей просьбе справку, в которой фигурирует «2005-й год», то есть дата из БУДУЩЕГО. Спрашиваю у женщины, что это означает, и не успев получить ответ, просыпаюсь.
Кладу стопкой пару светлых досок, намереваясь укоротить их (зараз) ручной ножовкой. Доски видятся реально (не помню, ощущала ли я еще и вес верхней). Полупросыпаюсь. Не открывая глаз, вижу (смутно, не в цвете) ножовку, неправдоподобно легко перепиливающую доски. Распил идет не поперек, а вдоль досок (внимание на этом не заостряется). По мере осознавания, что это уже не сон, а видение, наблюдаю за происходящим со все большим любопытством и с натугой. Мне хочется досмотреть процесс до конца, и мне кажется, что мое напряжение не даст ему оборваться. P.S. Такого рода переход от сна к видению (осознаваемому разумом) происходит уже не впервые.
Вид сверху на площадь старинного западно-европейского города. Площадь почти пуста, на переднем плане, слева, лежит человек в блекло-сером одеянии. Лежит вниз лицом, подобрав под себя согнутые руки и ноги. Из пространств между опоясывающими площадь старинными коричневатыми зданиями к этому месту неторопливо стекаются редкие худощавые люди в черных костюмах.
Мысленная фраза (из рассуждения): «Это просто его всемирное сожжение».
Начало мысленного описания: «В натуральную величину...». Не дослушав, удивляюсь, но поняв, в чем дело, успокаиваюсь.
Мысленное сообщение о Реальности. Удалось запомнить одну из фраз. По мере того как я ее мысленно повторяла, она начала растворять слова, одно за другим, но кое-что уцелело: «Рассмотрение ... мы не можем ... так как всё поставлено на эту цель — изменить её» (Реальность).
Мысленная, с пробелом запомнившаяся фраза: «За ... шестинедельной давности» (речь идет о прегрешении).
Мысленная, с пробелом запомнившаяся фраза: «Уже никто туда не ходит, через ... все говорят, что ноги там сломают» (про ноги — идиома).
