Еду в автобусе с набитой сумкой, снимаю туфли. Автобус прибывает на конечную остановку, убеждаюсь, что проехала место назначения, спрыгиваю на покрытую толстым слоем желтоватой пыли землю. Спохватываюсь, что босиком, пугаюсь, что забыла в автобусе туфли. Удостоверяюсь, что сумка и туфли со мной, быстро обуваюсь, стряхнув с ног дорожную пыль. Остановка находится на краю площади, за которой виднеются белые домишки с лавками и магазинчиками, это что-то вроде окраины городка. Моего автобуса все нет, решаю прогуляться, и вернуться в нужное место пешком. Брожу по лавкам и магазинам, в одном вижу кошку с котятами. По соседству, где улочки сбегают вниз, на узкой каменной мостовой сидит (около смутно видимой родительницы) рыжий упитанный спокойный котенок. Не удержавшись, беру его на руки. Он спокойно сидит на ладони, глажу его по спинке, он пускает лужицу, несколько капель попадают на мою одежду. Опускаю котенка, вижу на ведущих во дворики ступеньках еще несколько таких же красивых, упитанных котят, сидящих около кошек. Котята (в отличие от всего остального) видятся отчетливо, вживую. Думаю, что жители квартала гуманны, оставляя кошкам по одному детенышу. Таким образом контролируется популяция, котята вырастают крепкими, красивыми, а кошки не страдают от приливов молока. Сон показывает кошачье брюшко, сквозь редкую светлую шерстку которого просвечивают нежные соски. Заметив, что все котята одного возраста, умозаключаю, что кошки (не только этого городка, а вообще), повидимому, приносят приплод в строго определенный сезон. На крыльцо выходит женщина в светлой одежде, темном коротком фартуке и светлом чепце. Говорю ей, что котята их квартала необычайно красивы.
Вышла на минутку из дома и заблудилась в квартале одинаковых темных двух-трехэтажных домов, окруженных буйной растительностью. Иду по дорожкам, потеряв ориентацию. Беспокоюсь, что не закрыла на замок входную дверь, ведь дом не принадлежит мне (он, будто бы, принадлежит Камиле, у которой я, на паях с соседом, его арендую). К тому же сосед сейчас отсутствует, так что на моей ответственности не только сохранность дома, но и сохранность имущества соседа. Да и своих вещей жалко, если что. Разыгравшееся воображение представляет, как дом обкрадывают, при этом оказывается, что красть особенно нечего. Тревожась и продолжая плутать, вдруг вижу проспект, испытываю облегчение — появился хоть какой-то ориентир. Но как вернуться домой сообразить все равно не могу. Спрашиваю у попавшихся женщин, как пройти «к дому номер 29 на Пальмовой улице». Женщины взмахом руки указывают направление. Радуюсь, что помню адрес, какое счастье, что я помню адрес, и опять теряю ориентацию. Огибая один из домов, слышу людские голоса. На крыльце, среди густой зелени, две сморщенные древние старушки разговаривают с высунувшимся из окна мужчиной. Одна рассказывает про свою знакомую, у которой была «связь» (мистическая) с Лениным, не оборвавшаяся и после его смерти. Старушка пускается рассказывать, как ее знакомая что-то косила с Лениным. Перебиваю ее, спрашиваю, как пройти «к дому номер 29 на Пальмовой улице». Опять радуюсь в душе, что помню адрес. Старушки выражают готовность помочь, по-детски берут меня за руки, при этом обнаруживается, что одна из них (не рассказчица) очень маленького роста, и вообще они обе походили на Лесовиков из СКАЗОК. Ступени высокого крыльца плавно поворачивают направо, за выступ каменной стены, и загромождены вещами, в том числе большим темным чемоданом. Мне кажется, что пройти тут невозможно, но старушки, не выпуская моих рук, спускаются с крыльца, доводят почти до дома и исчезают. Продолжаю путь одна, иногда навстречу попадаются люди, от которых исходят волны неприязни. Вижу на дорожках шмыгающих мышей, много маленьких быстрых темных мышей, это кажется мне предвестником надвигающейся разрухи.
На боковой поверхности серой бетонной стены сидит маленькая, с воробья, птица. Непонятно, как она может сидеть на гладкой вертикальной поверхности, но она непринужденно сидит там, и даже зевает, изо всех сил раскрыв клювик.
Несколько человек стоят у деревянного наклонного лотка с кусочками соленой рыбы. Обсуждается вопрос расширения производства рыбопродуктов. Сходятся во мнении, что перспектив не видно, весь возможный улов и так реализуется. Сон бегло, смутно показывает косяк рыб в морской глубине. Выслушав остальных, нахожу выход из положения в том, чтобы расширить ассортимент продукции, все соглашаются. Во время обсуждения лакомимся кусочками рыбы с лотка, прекрасно помню, какой соленой она была.
Нетвердо держащийся на ногах малыш дотопывает до веселой рыжей собаки. Плюхается животом поперек ее спины, медленно, головой вперед соскальзывает вниз и ловко опирается руками о землю, а ноги его болтаются над собачьей спиной.
В большом деревянном сарае чем-то заняты люди (среди которых нахожусь и я). Справа, в небольшом загоне, лежат, вплотную друг к другу, и пошевеливают ушами симпатичные буро-серые кролики.
Нахожусь в квартире, где за мной неотступно следует молодая черная собака с чистой красивой шерстью и темно-красными, почти без белков, газами (вызывавшими удивление). Собака ни минуты не остается в покое, крутится около меня, и куда бы я ни вошла, она уже прошмыгнула туда первой. Смотрит, всем своим видом показывая, что непрочь, чтобы ее наконец-то приласкали, ведь она такая милашка.
Вижу на газоне двух больших, с ладонь, кузнечиков. Не успеваю налюбоваться, как откуда-то выскакивает мышь. Подбегает к одному (он стоял вертикально), поднимается на задние лапки, принимается долго, неумело отгрызать ему голову. Кузнечик не шевелится, мышь трудится, забегая с разных сторон. Второй кузнечик, не сдвигаясь с места, безучастно наблюдает за происходящим.
Котенок, задрав хвост, расхаживает из стороны в сторону на небольшом возвышении. Чья-то рука охватывает хвост и быстро передвигает превратившегося в игрушку котенка то вправо, то влево.
На размазанном темно-сером фоне высветилось небольшое, с ладонь, четкое изображение. Вид изнутри пещеры на просунувшуюся туда голову динозавра, задумчиво ее осматривающего. Края пещеры, как и видимая часть динозавра, были белого, почти светящегося цвета.
Мастерю во дворе, из обломков мебели, клетку. Получается грубо, однако мне самое главное — обеспечить укрытием зверька. Чтобы он не мучился, как соседский, привязанный тут, на солнцепеке. Я должна мчаться куда-то по работе, но у меня и в мыслях нет бросить клетку недоделанной. Как только взглядываю на привязанного на солнцепеке соседского щенка, мне ясно, что соорудить клетку и обеспечить зверьку сносное существование важнее, чем любые неприятности на работе. А безмятежный зверек и не подозревает, что ему может грозить.
Стою в торце длинного узкого коридора, по обе стороны которого (или по крайней мере по правой стороне) множество открытых дверей в светлые комнаты. Около меня крутится черная, средней величины собака с чистой волнистой шерстью. Собака хочет играть. Швыряю вдоль коридора стеклянную банку. Неловко выскользнув, банка падает неподалеку, собака бросается к ней. Швыряю что-то другое более удачно, прямо до противоположной стены.
Открываю (снаружи) входную дверь своего нынешнего жилья, ставлю на пол пластиковые мешки с продуктами. В еще не закрытую дверь пытаются прошмыгнуть две-три крупные уличные кошки. Отгоняю их, они не оставляют своей затеи, но все же удается не позволить им проникнуть в квартиру.
Средних размеров собака отходит от стены. Вижу на тротуаре ее экскременты. Но также вижу, что это всего лишь искусно выполненный муляж, слишком крупный для такой собаки.
На спортивной площадке стоит лошадь. По обе стороны седла сидят, лицом друг к другу, двое взрослых, подстраховывающих девочек. Те по очереди разбегаются и вытянув вперед руки и скользя животами по седлу, перепрыгивают через лошадь.
Куда-то иду. Внимание привлекает яркий прямоугольник солнечного света на земле и стоящая около него птица (типа ворона). Подумалось, что вот — солнце, и вот — птица, и именно сюда стоит выпустить птенца, которого ношу в своей сумке - я как бы вдруг вспомнила про него. Извлекаю из темной глубины сумки маленького птенца. Опять думаю, что недра женской сумки совсем не подходящая среда обитания для птицы. И что птенец хоть и не относится к породе воронов, ему все же будет лучше с птицами, на воле, на солнце, чем в тесноте сумки.
P.S. Приснившаяся птица была похожа на птиц из сна №1247.
Серия стремительных бесконтактных схваток между мной и группой из пяти-семи человек в вишнево-коричневых одеяниях. Я нахожусь в правом переднем углу поля зрения, они — в левом заднем. Периодически бросаемся друг на друга, причем они всегда всей группой. После молниеносного броска, очутившись нос к носу, но не касаясь друг друга, возвращаемся на исходные позиции. Вижу схватки и со стороны, как бы сверху - мы видимся тогда крупными, в метр-полтора длиной ящерицами болотного цвета. После нескольких бросков атаки прекращаются (по моей инициативе). Схватки не сопровождались никакими человеческими эмоциями, но при каждой происходил колоссальнейший, чудовищный выброс энергии с каждой из сторон. Проснувшись, несколько раз мысленно повторяю то, что больше всего поразило — что каждая стычка длилась ничтожный миг, а выбросы энергии были неописуемо огромны.
Крупный худой кролик с короткой блестящей черной шерсткой с трудом протискивается (наружу) в щель под дверью. Находясь внутри дома, каким-то образом вижу и переднюю часть кролика.
Мысленная фраза (кокетливым женским голосом): «А также у меня пальто мешает».
К тротуару идущей под уклон улицы припаркованы большие низкие сани с толстыми, высоко закругленными полозьями. Из-за того, что сани кому-то (или чему-то) мешают, они дают задний ход, подавшись немного вверх по склону - не только без чьей-либо помощи, но и в отсутствие снега. Движение воспринималось именно как задний ход, хотя передвигались они не задом наперед.
Окончание мысленной фразы: «...сказал, что больше никогда не подойдет к армии» (не приблизится).
Поясное изображение молодой широколицей женщины - будто бы той самой, которая осуществляет (но не в данный момент) воздействия на меня (нечетко видимое лицо ее мне незнакомо).
В этом сне все крутилась короткошерстная светло-рыжая собака среднего размера и веселого нрава.
Мысленная фраза: «Я ж тебя не узнаЮ — по жильцу тебя знаЮ».
Помогаю кому-то (возможно, Пете) оформлять к защите чью-то работу. Заполняю бланк, спотыкаюсь на строчке, касающейся цвета волос научного руководителя. Спрашиваю, что туда вписывать. Автор работы говорит, что вписать следует код цветового оттенка волос. Пробежав глазами текст нижней части бланка, отмечает код «321».
Мысленная, незавершенная фраза (женским голосом, убежденно): «Конечно, конституционное право (они имеют)...» (слова в скобках не произнесены, но уже заготовлены).
Мысленная фраза (женским, издалека донесшимся голосом): «Я задержу (вас), подождите» (за слово в скобках не ручаюсь).
Мысленная, с пробелом запомнившаяся фраза (женским голосом): «Как ... говорил: прижмите ухо (к земле), я вас слышу» (слова в скобках если и не произнесены, то подразумеваются).
Происходившие в этом сне действия и их эмоциональное сопровождение подвергаются скурпулезному психоаналитическому разбору (но без присущих психоанализу аффектов, кушетки и даже без кабинета) - это просто мысленный доброжелательный спокойный диалог (комментарии воспринимались как мысли, идущие как бы немного сверху).
Мысленная фраза: «Мнимый сайт».
Мысленная фраза: «Эта неприятность стала непроходимой».
Обрывки мысленной фразы: «Но ...и милиционер...».
Мысленная, несколько раз повторившаяся фраза: «Акрон — это нечто среднее между кроной дерева и Форумом Александрийского собрания» (имеется, кажется, в виду не крона дерева как таковая, а собрания под кронами деревьев).
Мысленная, неполностью запомнившаяся фраза: «С сегодняшнего дня ... вступит в продажу и ...».
Сон, связанный с путанными перемещениями по путанным местам. Конечной целью было посещение Берберов по поводу рождения у них ребенка.
Рассказываю женщине содержание письма (или фактов жизни) ее взрослой дочери. Та на меня сердится. Ее упреки были просто всплесками эмоций, а мои объяснения содеянного были логичны и обоснованны.
Преодолеваю (без напряжения) усеянный препятствиями путь, вхожу в большое административное здание, разговариваю с незнакомой женщиной (рассказываю ей что-то о себе). Потом беседую еще с одной незнакомой женщиной.
Крупная, смутно видимая, неподвижная птица. Она возникает поочередно в четырех позициях - по кругу, по часовой стрелке, с изменением положения на 90 градусов.
Мысленная, с пробелом запомнившаяся фраза: «Он сидел ... и читал суеверие наше» (имеются в виду Гороскопы лиц, от имени которых произносится фраза).
Мысленная, с пробелом запомнившаяся фраза: «Проделали бы то же самое с ... дружественного села».
Мысленный, с пробелом запомнившийся диалог. «По ... уже ползет третья гусеница», - сообщает один собеседник. Глуховатый, доносящийся издалека женский голос уточняет: «А Наташа на веревке ее тянет». P.S. Все же интересно, где зарождаются мысленные фразы? Уж не являются ли они доказательством множественности Миров?
Мысленная фраза (в замедленном темпе): «Она, Люба, она — не Люба, а просто девушка».
Из правой пижамной штанины Додо высовывается взрослая мужская нога.
В конце сна формируем (с напарником) котлеты и укладываем их по ободу деревянного вращающегося подноса. Котлеты оказываются снаружи бурыми, а внутри темно-красными (хотя в миске масса одноцветна). Напарник мой не видит и не говорит (что-то не может, а что-то не хочет). Приходится тратить массу выдумки, чтобы обмениваться с ним информацией.
Смотрю на большой лист с туманным расплывчатым, неразборчивым текстом на каком-то языке. Беру словарь. Тут же думаю, что перевести ничего не удастся, поскольку текст составлен на древней версии языка, современный словарь вряд ли тут поможет.
Мысленная, с пробелом запомнившаяся фраза (женским голосом): «И с той ... договаривайтесь с ним».
Большое темноватое, замысловатой планировки служебное помещение со смутно видимыми сотрудниками. В правом переднем углу выгорожено место, где сидит женщина, выполняющая такую же, как и я, работу, и получающая надбавку за знание иностранных языков. Подхожу с какой-то целью к ее столу. Левая половина его заляпана птичьим пометом (чуть ли не свежим). С недоумением обращаю на это внимание женщины (в душе удивляясь, как можно сидеть за загаженным столом). Она, молодая, стройная, беззаботная, принимается небрежно вытирать стол, попутно объясняя, что ничего страшного, можно и тут посидеть, пока не начнут платить надбавку. Впадаю в недоумение, поскольку надбавку женщина уже получает.
В большой круглой чаше заброшенного фонтана и на земле около него лежит несколько мертвых птиц.
Мысленная, завершившая сон фраза: «Одни ведут простаков, другие — сохраняя жизнь» (речь идет о фигурировавших во сне механизмах).
«А остальное, ладно, не забирай, я заберу завтра утром», - говорю я спутнику, стоящему рядом, на краю широкой канавы с аккуратными, ровными стенками. На дне ее лежат остатки вещей, о которых ведется речь (высокий худощавый спутник виделся условно).
Мысленная, незавершенная фраза (с энтузиазмом): «Молодым, взращенным...» (речь идет о молодых специалистах, инженерах).
Мысленный диалог (глуховатыми женскими голосами, задумчиво). «Всякое бывает». - «У гостей бывает всякое настроение».
Мысленные фразы (энергичным женским голосом): «Звонят телефоны каждый день. Очень трудно...» (фраза обрывается).
Петя (лет семи) и я в спокойном светлом незапомнившемся сне.
Мысленная фраза (грубоватым женским голосом): «Кому спать не даешь?»
Мысленная фраза: «Случай ровного, скорого перехода от одного состояния к другому» (речь идет о душевных состояниях).
Мысленная, с пробелом запомнившаяся фраза: «Потом ... но с этим поосторожней». Фраза будто бы относится к предыдущему сну и возникла после того, как я, полупроснувшись, пыталась почетче воссоздать предыдуший сон [см. сон 4667]
Сон, в котором фигурировала собака.
Короткое сновидение, за которым я пристально следила, улизнуло, как только я собралась его законспектировать.
Мысленная, с пробелом запомнившаяся фраза (женским голосом, мягко, ритмично): «Пусть ... сцену/ И с нее чулки снимУт».
Вхожу в бывшую квартиру на Мушинской улице. Петя красит стены (в одной из комнат они стали светло-салатовыми). Берется за преобразование старой ванны, жирными мазками белил покрывает облупившуюся внутреннюю поверхность. Объясняет, что кто-то не разрешает ему красить так, как он считает нужным, но и так получится неплохо. Звонят в дверь. Иду открывать, оказываюсь на лестничной площадке. Три человека стоят перед нашей дверью, она не закрыта, а загорожена большим гипсовым щитом. Сдвигаю щит, входим в квартиру. Недоумеваю по поводу незапертой двери, ведь я хорошо помню, что закрыла ее, вернувшись домой. Вошедшие о чем-то со мной говорят (не запомнилось, о чем именно, отдельные фрагменты сна вообще были как бы затуманены, зато другие — например, окрашенная стена и покрытая жирными белилами ванна, виделись ясно).
Три пары небольших гладких каменных шариков, каждая своего цвета (белого, бело-серого и, кажется, коричневого). Шарики перекатывают в ладонях, что-то из ладоней переходит шарики.
Мысленная фраза: «По мере продвижения они окрашивались, одни — в форму пирожных и хлеба, другие — в форму кровавого мяса».
Нецветной сон, в котором, среди прочего, фигурировал громоздкий черный телефонный аппарат.
Многократно повторяется (как часть какой-то мысленной фразы?) слово «ad-advare».
Сомнительного вида девочка-подросток пришла ко мне поговорить о фильме. Девочка выглядит бродяжкой, одета во что-то блеклое, но чистое. Ее комната находится по-соседству, в этом же многоэтажном, похожем на муравейник общежитии. Разговариваем довольно долго. Меня вдруг как что-то слабо толкнуло в сердце, что моя сумка украдена. Не реагирую, продолжаем беседовать. Случайно взглядываю на то место, где на вбитом в стену гвозде должна висеть сумка. Всматриваюсь в плохо освещенное место, мне кажется, что я то вижу, то не вижу сумку. В конце концов убеждаюсь, что ее нет. Смотрю на девочку — она сидит, разведя в стороны колени, платье между ними топорщится, прикрывая какой-то предмет. Понимаю, что это моя сумка, рывком протягиваю руки, сквозь платье вцепляюсь в нее. Громко зову Петю (он в одной из соседних комнат). Петя появляется с недовольным, отстраненным видом. Не разжимая рук, рассказываю, что произошло. [см. сон №2599]
Мысленный, с пробелом запомнившийся диалог. «В... ребенке с платьем воспитанниц (приюта)...». - Резко: «Убирайся, ну!»
Мысленная фраза: «Специально для нее был создан Ледяной институт».
Перекладываю из руки в руку небольшой черный пистолет, примеряясь, какой рукой мне было бы удобней стрелять (в этом сне я была, наверно, левшой).
Решаю выкинуть из квартиры хлам. Осматриваю полки, шкафы, углы, сваливаю все ненужное на пол в прихожей. Берусь за швабру, вижу, что квартира полна сора, тщательно мету его к груде хлама. В разгар работы является Сафт с женой, детьми и двумя незнакомыми мужчинами. Прибывшим на короткий постой, им некуда приткнуться в просторной, но сейчас перевернутой вверх дном квартире. Энергично разбираю грязь, чтобы высвободить место. Спохватываюсь, что прибывшие, возможно, голодны, прошу маму* приготовить перекусить. Подходит Сафт, вежливо говорит: «Можно вам сказать, что последние пять часов мы ничего не ели?» С досадой подгоняю маму: «Мама, я, кажется, не так уж часто прошу тебя о помощи». Отчетливо вижу ореол ее волос, внимательно смотрю на них (это были реальные мамины волосы). Возобновляю уборку. Мама несет в комнату кофе и тарелку с бутербродами. Прошу добавить что-нибудь еще, в ее свободной руке возникает еще одна тарелка, с нарядными бутербродами-канапе. Прибывшие окружают стол, одному из мужчин не хватает места. Он берет что-то из-за спин других, на ощупь, скептически осматривает добычу, говорит с разочарованием: «Скудные у вас запасы, очень скудные». От безвыходности решаю использовать еду соседа, лезу в холодильник, но вижу в его кастрюле лишь подливку от баклажан.
Мысленная фраза (отчеканенная женским голосом и отозвавшаяся гулом в смутно видимой пустой комнате): «Иди сюда!»
Мысленные фразы (мягким, пробным тоном): «Сказал нам, - после недолгого размышления фраза заменяется более выразительной: - Горестно доложил нам».
Несколько раз повторившийся сон.
«Это мой самый лучший друг, мы с ним дружим», - говорит Лейла по поводу смутно видимого мужчины в толстом темно-зеленом спортивном костюме. С живейшим интересом откликаюсь: «Да? Это твой любовник, а, Лейла?» Она не отвечает, и я взываю: «Лейла!» (сама она лишь ощущалась).
Мысленный диалог. «Это вы ...щаете. Скажите просто: в этом доме». - «В этом доме» (одно слово запомнилось неполностью).
Мне нужно уложить в холодильник, в поддон для овощей, три больших кочана капусты. Так как изначально ясно, что они там не поместятся, я озадачена.
С изумлением рассматриваю якобы собственную запись, в которой ничего невозможно понять. Она состоит из обрывочных слогов, искаженных или недописанных слов, но написано все моим аккуратным почерком.
Чем-то занимаюсь. Вокруг, кажется, находятся другие люди, мне помогает маленькая девочка. Сон был нерезких, блекло-серых тонов (как на старых фотографиях). Полупроснувшись, думаю: «Ага, значит, в детстве я сама себе помогала».
Мысленная фраза (мужским голосом, обеспокоенно): «Подождите, у меня же точно не получается» (на самом деле).
Мысленная, с пробелом запомнившаяся фраза (женским голосом): «Если ... то хоть побегать по воде».
Мысленная, неполностью запомнившаяся фраза (женским голосом, деловито): «Для завершения .. возможно опущение (погружение) человека в американские реальности только после...».
Мысленные, неполностью запомнившиеся фразы (женским медлительным голосом): «У нас ... тройняшек. Такая необычность у нас, так можете себе представить...».
Сон из жизни не нашей эпохи. Кто-то приводит гипотетические примеры газетных заголовков, по которым можно было бы судить о происходящем. Заголовки придумываются экспромтом, произносятся артистично. Их было пять-шесть, запомнился (неполностью) последний: «Двенадцать покровителей маркизы ... появляются в печати с периодичностью...» (в обозначении периодичности остроумно обыгрывается срок женской беременности).
Иду к Берберам. Пробираюсь по немыслимым висячим конструкциям, часть из которых, к тому же, подвижна. Мне, впервые тут оказавшейся, помогают советами несколько следующих туда же человек (родственники Берберов). В квартире находится с десяток гостей (темных неясных фигур). Я пришла, чтобы забрать оставленные кем-то для меня книги Гурджиева. Хозяева, выложив их на стол, предлагают мне взять что-нибудь «почитать». Держу одну, на обложке которой, покрытой темно-золотистым восточным орнаментом, крупно выведено: «ЛЮДИ-МАШИНЫ». Но услышав предложение «почитать», откладываю книгу, упрекаю Берберов в присвоении чужого. В процессе разборки они дают мне тарелку с едой. Расхаживаю по комнате и ем (мой гнев был локальным, сфокусированным на книжной проблеме). Бербер под сурдинку отпускает в мой адрес реплики. Двусмысленно бормочет, что уж я-то, конечно, вся из себя чистая, незапятнанная, «никогда не роюсь в отбросах», не соблазняюсь не мне принадлежащим. Тема присвоения книг исчезает за этой завесой. Отставляю тарелку, и не заикнувшись о книгах, покидаю квартиру. В сопровождении тех же лиц преодолеваю висячие конструкции, но теперь мне не требуются подсказки, пробираюсь самостоятельно.
Мысленная, незавершенная фраза (женским голосом): «Смотри тут, которое место свободно...».
Стою в широком подземном переходе, вижу в дальнем его конце с десяток уличных музыкантов. Подивившись на такое странное скопление, думаю, что когда они заиграют (каждый — свое), получится настоящий «кошачий концерт» (музыканты виделись условно, а черные футляры инструментов за их спинами, у стен — совсем вживую).
Мысленная фраза (женским голосом): «А лимон где?»
Держу электрическую машинку для стрижки волос. Замечаю на наружной поверхности кольцевую выемку с уплотнительным кольцом. Не могу понять, для чего они здесь.
Смутно видимая женщина-конферансье в строгом черном костюме с белой блузкой объявляет хорошо поставленным голосом: «Сейчас выступает перед всеми культурный советник».
Тротуар перед котлованом строящегося дома, асфальт залит желтоватыми разводами строительной грязи. Через нее осторожно, и успешно, перебирается (используя сухие островки) смутно видимый долговязый мужчина. Возникает мысленная фраза: «ЕСЛИ УЖ ВАМ СУЖДЕНО ПРОЙТИ ПО ГРЯЗИ, ТО НИКТО РАДИ ВАС ЭТУ ГРЯЗЬ УБИРАТЬ НЕ БУДЕТ».
В полудреме пытаюсь вспомнить подробности завершившегося сна. Предстает гораздо более цивилизованное помещение — современная светлая аудитория с высоким потолком и рядом высоких окон по задней стене. Оригинальная, светлого дерева трибуна на помосте у правой стены, за ней ряд красивых стульев для экзаменаторов. Аудитория пока пуста, смотрю на нее немного сверху (извне сна). Замечаю у левой двери (около трибуны) пару красивых пластиковых (или бумажных), довольно вместительных мешков (из-под покупок). Они заполнены (меньше, чем наполовину) мусором, сон это бегло показал. Скоро в аудитории начнется экзамен, подумываю, что мешки с мусором (моим) нужно бы выбросить. [см. сон №9026]
Мысленные фразы (энергичным женским голосом): «Книжный магазин. Книжный магазин. Много было книг».
Мысленный диалог (женским и мужским голосами). Глуховато, издалека: «Столы, столы держать». - Отчетливо (тенором): «На таких тонких ножках».
Вижу (отчетливей, чем наяву) петин затылок - он коротко острижен, на левой половине вздута шишка. Думаю, что раз травма уже позади, бессмысленно переживать об этом сейчас, это уж точно ничему не поможет.
Смутно видны мощный мужчина и семенящая за ним на поводке светлая собака. Собака привычно, как ни в чем не бывало следует за хозяином, несмотря на ужасающие свежие раны — последствие жесточайших пинков, следы сапог хозяина. Который собаку любит, но в недавнем приступе сумеречной агрессивности набросился на нее. Сон бегло, намеком, продемонстрировал и это (мужчина производит впечатление существа примитивного).
Додо (в малышовом возрасте) распевает, по конкретному поводу, песенку "Он большой".
У меня дома что-то потерялось, огорчаюсь, принимаюсь за поиски. Порывшись тут и там и не найдя искомого, смиряюсь с пропажей. Машинально переворачиваю две подушки. Под ними, на полу, обнаруживается пара аккуратных оранжевых кирпичей. Воспринимаю находку с облегчением - их два, значит, я смогу с кем-то поделиться. Не запомнилось, что именно пропало, оно лишь приняло вид кирпичей (не исключено, что искала я что-то нематериальное). Подушки были омерзительными на вид, а кирпичи — полной противоположностью. Те - бесформенные, старые, грязно-серого цвета, эти - четкой формы, новые, покрытые ровным слоем свежей красивой краски. Самое удивительное, что подушки перевернуты случайно, уже после того, как мысленно решено было поиски прекратить. То есть это произошло в тот миг, когда мысленное решение еще не дошло до приказа (команды) рукам перестать сдвигать и переворачивать вещи. P.S. Этот сон (как и некоторые другие сны этой ночи) мое ночное Я конспектировать не желало. Но сон не давал покоя, и проснувшись после следующего сна, я записала и этот.
