В финале нецветного, смутно-темного сна говорю (отвергая какие-то упреки): «Просто мне захотелось спать ...» (фраза не завершена).

Мысленные фразы: «Марик. Марик тоже занимал квартиры?»

На вечеринке у худощавого мужчины гости весело танцуют (по-старинке, парами). Вдруг одна пара, запнувшись, падает на пол. Потом это происходит еще с одной. Падения, как и сами падающие, выглядят как-то слишком уж карикатурно.

Мысленная фраза: «ЧТОБЫ УМЕТЬ ... С БОГОМ, НУЖНО УМЕТЬ ДОГОВАРИВАТЬСЯ С БОГОМ» (за то мгновенье, которое понадобилось, чтобы открыть авторучку, из памяти выпало одно слово).

Мысленная, мне адресованная фраза (будто бы касающаяся предыдущего сна): «Тебе помогает Амир, но...». В окончании говорится, что помогаю себе я сама (поначалу фраза помнилась целиком, но пока я спросонья соображала, что к чему и удивлялась, что окончание фразы вроде бы противоречит началу, сон сморил меня, я уснула, ничего не записав и даже не взглянув на часы). [см. сон №7717] 

Сон, в котором сообщается о газетных публикациях.

Раскрытая книга с кое-где подчеркнутыми частями неразличимого текста, на английском, кажется, языке.

Окончание мысленного перечисления (женским голосом): «...сколько — на дорогу, сколько — у меня стОят научные труды».

Иду к Мими за остатками вещей. Она живет в запутанном, периодически снящемся мне месте - это беспорядочное нагромождение частных домишек с садами и огородами, где нет (или почти нет) улиц. Приходится блуждать, вслепую пересекая обнесенные заборами участки. Добираюсь до цели, говорю Мими, что хочу забрать оставшиеся коробки, а кроликов и кошек, может быть, она хочет оставить себе? Мими велит забирать всё. Иду в захламленный сарай, где лежат коробки. По дороге во второй, где живут кролики и кошки, думаю, что так как мне некуда их девать, выпущу-ка я их на волю. Мими просит придти еще раз, ради ее брата, который вскоре должен приехать. Рассказывает длинную историю необыкновенной жизни брата и говорит, что брат ее (с которым я не знакома) хочет меня увидеть.

Мысленная, частично запомнившаяся фраза: «Плетнев — версию надежды ... удвоил».

Мысленная фраза: «Мы улавливаем десятью пятыми своего...». Фраза приостановлена, идет мысленный выбор между словами «тела» и «организма».

В рукописном абзаце подчеркиваю слова «в основании», под которыми остаток абзаца выделен желтым маркером.

На обширном газоне расположилось множество молодежи, неподалеку от меня сидит девушка-иностранка (единственная не местная). Люди перебрасываются фразами, вступает в разговор и иностранка. Жалуется на тяготы жизни на газоне (где она поселилась за неимением собственного дома). К ней прибилась уличная кошка, вижу обеих ясно, замечаю, что у девушки врожденно изуродованы кисти рук. В связи с чем-то она громогласно заявляет, что тот, кто позволит себе «это сделать» (кажется, обидеть кошку), будет наказан. Она встает, в ее изуродованной руке появляется большой нож. Она делает легкие «предупредительные» метки на лицах поочередно появляющихся перед ней людей с газона. Не причиняющая боли процедура воспринимается как забава. Но вот перед девушкой оказывается Лулу, ей наносится длинный (от подбородка до мочки уха) разрез. Из узкой раны под напором извергается прозрачная вода (как из сжатого шланга). Вижу воду вживую, отдаю себе отчет, что вместо крови изливается вода, как-то (логично) себе это объясняю. Сон показывает крупным планом левый глаз Лулу — вытаращенный от нестерпимой боли, круглый черный блестящий глаз. Следует завершающий эпизод, в финале которого чья-то эмоциональная фраза подводит всему итог: «На коляске — это ты сидел!»

Мысленные фразы: "Они говорили о анимизмах в картине,  -  и  после появления невнятноего изображения добавляется:  -   Они говорили о анимизмах".

Мысленная фраза: «Но Душа застряла».

Просыпаюсь (наяву) на рассвете. Не открывая глаз, привычно, терпеливо жду, когда меня снова сморит сон. Слышу вопли уличных кошек, грохот мусоросборочной машины и прочие, доносящиеся с улицы звуки. Вдруг вижу зажженную сигарету (как если бы она была у меня во рту). Смотрю на нее, периодически вспыхивающую (как бы от затяжек, сама по себе, ведь я чувствую, что ее у меня нет). Деловито думаю: НЕТ ЭТО НЕ СОН, ВЕДЬ Я СЕЙЧАС НЕ СПЛЮ. А сигарета курилась, курилась, и погасла (я и в этом состоянии отчетливо ее видела).

Сижу, нога на ногу, старательно закручивая натянутый на ступню носок. Когда он перекрутился до упора и его верхний край стиснул щиколотку (этого я и добивалась), стягиваю носок, сую его в коробку.

Условно видимые женщины на просторной кухне закончили приготовление неимоверного количества разнообразной еды. Столы ломятся, шкафы забиты, везде груды приготовленной (вперемешку с закупленной) снеди. Вакханалия пакетов, коробок, свертков, банок. Все готово, ждут хозяйку. Входит соседка, грузная, неопрятная старуха в темной одежде. С наивным простодушием любопытствует, как идут дела. Пыхтя, расхаживает по кухне, женщины демонстрируют ей запасы аппетитной еды. Появляется хозяйка. Продукты оказываются во дворе, высятся там двумя впечатляющими кучами. Подъезжает небольшой светлый автофургон, мужской голос объявляет: «А теперь начинаем грузить».

Мысленная, с пробелом запомнившаяся фраза: «Будут отражены ... будущее нашего теперешнего детства».

Возвращаюсь в полное света, воздуха и красок живописное место второго сна этой ночи. Теперь здесь расположены туристические, в деревенском стиле объекты, разбросанные по фантастическому рельефу. Нахожусь в составе туристической группы. Смотрю на узкое высокое деревянное строение (с башенкой и шпилем), прилепившееся на крутом склоне соседнего холма. В строении расположен книжный магазин, в который мне хочется заглянуть. Мысленно прикидываю, как до него добраться (напрямик, через овраг, или слева, в обход). Внимание переключается на двух, восточного вида подростков. Один состоит в команде нашего руководителя, второй только что прибыл в команде другой туристской группы. Ребята приветствуют друг друга, радуясь неожиданной встрече. Наш паренек называет фамилию шефа, второй издает уважительные возгласы, свидетельствующие о известности этого имени. Наш предлагает: «Попроси у него автограф» (условно видимые персонажи были светлыми, под стать фону и настрою сна).  [см. сон №6391] 

Полнометражный сон (среди персонажей которого была и я) развивался в каком-то сомнительном месте.

Мысленная фраза: «Через оптику Мира».

Расплывчатый квадрат нерезких дымчато-серых строк текста. Кто-то (невидимый)  с выражением зачитывает его вслух. Речь там идет, в числе прочего, о козе, являющейся объектом вымещения (что-то вроде козла отпущения, но не в библейском, а в обыденном смысле). Читающий чуть ли не с пафосом произносит: «И знала ли коза, что она является...» (окончание не запомнилось).

Завершившая сон мысленная фраза: «И снять с него преданную пыль». Насколько я поняла, слово «преданная» образовано от слова «преданность» (хотя — парадокс русского языка — однокоренным является и «предательство»).

Мысленная, незавершенная фраза: «Юнец попал в эту просьбу таковым...».

Иду куда-то по пустому обширному пологому склону. Впереди, по ходу движения, он пересечен чем-то типа невысокого бруствера, который мне, повидимому, предстоит преодолеть. Слева появляется (на детском трехколесном велосипеде) малыш, узнаю в нем Ролла. Сняв ноги с педалей, он пересекает наискосок склон, утыкается в стенку бруствера и оборачивается, в поисках восхищения, ко мне. Улыбаюсь храбрецу.

На пологом склоне песчаной дюны внезапно образуется горизонтальная воронка. В нее, как под действием Неведомой Силы, всасывается песок и попавший в поле этой Силы крупный камень. Габариты камня превышают жерло воронки, так что он лишь прикрывает ее.

С лиц нескольких мужчин градом катится пот, капли его отскакивают во все стороны. Потом у каждого появляется по стакану воды, которую они спокойно пьют.

Мысленная, незавершенная фраза (спокойным женским голосом): «И постоянно ссорясь, под постоянным страхом — (поскольку) мама не разрешила...».

Приехавший в гости Петя собирается прокатиться на велосипеде к морю (находящемуся неподалеку). Спрашиваю, что приготовить на завтрак. Не получив внятного ответа, выхожу на улицу. Петя уже садится на велосипед, на спине у него висит на ремешках сотовый телефон. Повторяю вопрос по поводу завтрака, слышу отчужденный ответ, что можно приготовить картошку и яичницу. Звонит оказавшийся у Пети в руках мой телефон (ни к чему не подсоединенный шнур волочится по земле). Петя отвечает на звонок, передает трубку мне. Слышу Грему, мрачным тоном предсказывающую мне что-то неприятное. Не дослушав, вешаю трубку. На петин вопрос говорю, что звонила Грема, пренебрежительно добавляю, что она второй раз докучает мне. Возобновляю разговор о завтраке, решаем, что приготовлю его, а когда Петя вернется с моря, разогрею. По типу, как я выразилась, «самообслуживания» (как, очевидно, привыкла готовить для себя). Петя предупреждает, что такое «самообслуживание» приводит (или уже привело) к нарушению энергии в моем организме. Что из-за неправильного отношения к питанию накапливающейся в организме энергии нет выхода, и что это приведет к плохим последствиям (он назвал их конкретно). Говорит уверенно, с естественным отчуждением человека, поднявшегося на более высокую ступень развития. Вижу, что он порядке, в полном порядке, и это единственное, что для меня важно. Что же касается меня самой, так что ж, со мной будет то, что будет.

Мысленная фраза (мужским голосом, деловито): «Только маленькие».

Кто-то говорит мне (говорящего не видно, может быть это вообще безлично): «Вот сейчас увидим ... врешь ты или нет» (часть фразы не запомнилась). Речь идет о чем-то, связанном с Богом.

Малышка, идущая рядом с мужчиной по улице, издает хныкающий звук (оба видятся невнятно).

Последняя фраза мысленного сообщения (или распоряжения): «Он остается в свЯзи» (сохраняет прежнее положение, не утрачивает его).

Мысленная, незавершенная фраза: «Создают две совместимости...» (возможно, вместо двух последних слов было сказано «несовместимости»).

Пара избушек на вскопанном участке земли. В центре - обнесенное легким ограждением молодое деревце. Из левой избы выбегают два ребенка, мальчик и девочка, барахтаются у деревца, сминают ограждение. Выхожу из второй избы, намереваясь сделать детям замечание. На пороге появляется их бабушка, говорю, что дети не должны тут бегать, так как это общественная, а не частная территория. Старушка отвечает, что они этого не знали, потому что только что въехали в это жилище, которое им «купила секретарь, совсем недорого».

С меня, как с мериносной овцы, молниеносным приемом состригают густой, плотный пласт черных, чуть курчавых волос. При этом я не ощущаю физического воздействия стригущей машинки и не вижу ее. Вижу лишь - со стороны — приподнимающийся пласт волос.

Мысленно, бессловесно сообщается, что будучи предоставленным самому себе, все идет к распаду. Появляется дымчатая мутноватая субстанция с вкраплениями небольших темных ядер, раскалывающихся на части под воздействием врывающихся извне более мелких, быстрых частиц.

Мысленная, незавершенная фраза: «Начинается на мой вопрос фразой...».

Кто-то (возможно, я) режет на тонкие прозрачные ломтики (как копченую колбасу) большой кусок сырого мороженого мяса.

Мысленная тирада: «Видите? Я пошла всего лишь в кино. И что я оттуда притащила?»

Среди живописных холмов Галилеи Иисус Христос подробно, терпеливо рассказывает мне о тех, кто не принимает его вероучение, не внимает его проповедям (ни единого слова я не только не запомнила, но, кажется, и не воспринимала во время их произнесения). На ближайших склонах видятся группы тех, о ком идет речь. Иисус Христос тем же мягким спокойным тоном говорит, чтобы я высекла этих людей. В поле моего зрения возникает разветвленный коричневый прут, совсем не страшный, которым можно «высечь» разве что символически. Говорю, что не буду (не могу) бить людей. Тогда Иисус Христос говорит, чтобы я разложила по алфавиту данные, содержащие сведения об Исходе. Тянусь к мешочку из мягкой рогожи (еще раньше привлекшему внимание). Он заполнен бумажными пакетами (плоскими, с ладонь, квадратами горчичного цвета), отличающимися содержанием квадратных ярлыков, в соответствии с которыми мне нужно произвести сортировку (пакеты, розга и окружающий ландшафт виделись ясно, люди в светлых подпоясанных рубахах — неотчетливо, а Иисус Христос лишь ощущался).

Мысленная фраза (пожилым женским голосом, дрогнувшим на первом слове): «Марк сказал, чтО».

Однажды, по какому-то наитию, я раскрыла толстую тетрадь с накопившимися записями и углубилась в чтение. Читала, не отрываясь, с неослабевающим интересом и удовольствием переживая все заново. Причем обнаружилась любопытная закономерность — все «страшное» не резонировало, зато остальное наполнило душу такой теплотой, так подбодрило, что я почувствовала себя обновленной. С тех пор раз в несколько лет я перечитываю сны, каждый раз убеждаясь, что они подпитывают меня энергией. Сны стали моим друзьями.

Возвращаюсь домой (в сновидческую квартиру), мама* и бабушка* обращают внимание, что я без сумки. Указывают на настенный крючок, тоже пустой, и высказывают предположение, что я ее где-то забыла. Вспоминаю, что была у семейства Яшмана, говорю: «Слушайте, а может быть я действительно ее где-нибудь выложила?»

Мысленная, с пробелом запомнившаяся фраза (женским голосом): «ПросыпАли его сначала...» (речь идет о побудке).

Мысленные фразы (мягко, как совет): «Есть, Наташа. Но это ведь обучение. Получишь технологический абонемент».

Мысленная фраза (надсадным мужским голосом): «Я к тому говорю» (вдобавок).

Мысленная, с пробелом запомнившаяся фраза (женским голосом): «...за третьего Коммунистической партии — это тоже неприятности».

Мысленное, неполностью запомнившееся возражение (или оправдание?), выраженное в стихотворной форме (мужским голосом, с недоумением): «...в обиде/ За что же я же виноват/ Когда я их не видел» («когда» - в смысле, ведь).

Перебираю (будто бы спросонья) исписанные за ночь клочки бумаги с конспектами снов (чуть ли не те самые, что действительно исписала этой ночью). Ищу в них что-то.

Мысленная, незавершенная фраза: «Я ее, если хотите знать, как следует поругала...» (речь идет о собственной натуре автора фразы).

Мысленный диалог. «Мидатлива».  -  "Ну, отлив-то не нужен".

Мысленное перечисление: «Семнадцать, восемнадцать, девятнадцать».

Времена халифов, Средневековье. Восточное убранство богатого дома, старинные одежды, два персонажа - худенький мальчик и его дед, невысокий щуплый подвижный еврей. Этим дедом была я. Мы устроили шутливую беготню по комнатам. Поводом служит небольшая сумма карманных денег, полагающаяся от меня внуку. Бегло предстает снабженный ремешком кожаный мешочек и пригоршня монет. В шутку придерживаю их у себя. Сначала (для разминки?) я преследую внука. И хотя мальчик предается игре самозабвенно, мне ничего не стоит следовать за ним по пятам. Меняемся ролями, приходится поднапрячься, но внук не отстает. Прибегаю к уловкам - сдвигаю стулья, укрываюсь за ними, это мало помогает. Прячусь за очередным стулом, внук требовательно восклицает: «Бабушка, вставай!»

В незапомнившемся сне смеюсь, что-то напеваю.

Мысленная фраза: «И вот, в тысяча восемьсот девяносто пятом году появился Дух очень темной души (по имени)...» (окончание оборвано или не запомнилось; за слова в скобках не ручаюсь).

Еду на подножке джипа, двигающегося по темной коричневой земле. Держусь за что-то руками, чувствую себя естественно. Когда машина спускается с небольшого крутого холма и резко сворачивает влево, я спокойно, изо всех сил отклоняюсь назад (не знаю, был ли кто-нибудь внутри машины, я туда не заглядывала).

Петя, я и идущий между нами крепкий рослый, наголо обритый мужчина куда-то направляемся. Петя (являющийся в этом сне фотографом) снимает мужчину, я на ходу восхищаюсь формой черепа этого человека. Помню свои слова: "Экая лысая мозжища".

Мысленная фраза: «Я приходила на приход реки и видела ее».

Ночью (наяву) меня будит доносящийся с улицы ритмичный писк дающего задний ход грузовика. Чувствую, как покидает меня сон. Успеваю заметить, как три плоские темноватые неразборчивые картины сна мягко ускользают за границы поля зрения. Картины были, как мне показалось, статичными и напоминали слайды (с полметра в высоту, с треть метра в ширину). Две из них, сомкнутые, как игральные карты, нижними уголками, уплыли влево, третья скользнула вправо.

Идем куда-то с Петей, к нам примыкает молодая женщина с тремя детьми. Оказываемся у ручья, русло и прибрежная полоса которого завалены крупными валунами. Нам нужно перебраться на другой берег. Петя (он в младшем школьном возрасте) стоит посреди ручья, на валунах. Передаю ему свою связку ключей на шнуре, хочу передать еще кое-какие мелочи, чтобы освободить руки. Петя раскручивает ключи, беспокоюсь, как бы они не упали, в валунах их будет непросто отыскать. Кричу: «Петя, положи ключи!» Он и ухом не ведет. Кричим теперь вчетвером (ко мне присоединяются дети молодой женщины): «Пе-тя! Пе-тя! Немедленно положи ключи!» (последняя фраза принадлежит лишь мне). Заваленный валунами ручей с проблесками чистой, кое-где пенящейся воды видится (в отличие от людей) ясно.

Мысленный комментарий: « Нужно не разглагольствовать, а не делать плохого».

Мысленные, с пробелом запомнившиеся фразы (мужским голосом): «...каждый праздник. Каждый праздник. И наша деревянная?»

По горизонтальным полосам, нанесенным светлым составом на вертикальный лист бумаги, перемещается кто-то, ворующий энергию.

Обрывки мысленной фразы: «Когда она ... такая радостная и веселая...».

Мысленная, с пробелом запомнившаяся фраза (женским голосом): «И с той ... договаривайтесь с ним».

Полупроснувшись(?) анализирую два предыдущих сна, пытаюсь понять, что они означают. Умозаключаю, что они символизируют «ОТРЫВ ОТ РОДИТЕЛЕЙ: первый - от матери, а второй - от отца». [см. сны №7172, 7173] 

Сижу в очереди к зубному врачу (со страхом). Очередь приближается, иду сказать об этом Пете. Врач (мужчина в белом халате) дал мне рецепт на обезболивающие таблетки, мне нужно их принять. Я в этом месте впервые, за мной в очереди двое мужчин. Один уже теперь глотает таблетку, а половинку еще одной привычно засовывает в нос (для усиления эффекта). Сон крупным планом показывает нос, в котором исчезает половинка белой таблетки. Охваченная паникой, суечусь, пытаясь добраться до Пети. На что-то отвлекшись, так к нему и не попадаю. Сон показывает Петю, безмятежно растянувшимся в одной из комнат этой поликлиники, на кровати (поверх постели), с книжкой в руках. Кровать выглядит совсем по-домашнему.

Мысленная, неполностью запомнившаяся, незавершенная фраза (бодрым женским голосом): «Затем, когда у меня ... - такие дни тоже бывали - ...».

Мысленная констатация (женским голосом): «Похищения огня, оказывается, не было».

Мысленная фраза (возможно, моя): «Разведенные, которые угрожали».

Мысленная фраза (неуверенным женским голосом): "И все же портфель качнулся в их сторону".

Мысленный диалог (мужскими голосами). «Вот так вот сидишь хорошо сидишь».  -   «При нём».

Играю с красивой холеной породистой кошкой. Ее тонкие когти так остры и она так любит пускать их в ход, что приходится быть настороже. Но по мере продолжения игры когти выпускаются все реже, вот они уже совсем не высовываются. Перестав о них думать, тормошу и тискаю кошку к несказанному своему (и ее) удовольствию.

Островерхая куча домашнего скарба, около нее грудной малыш в ползунках. Потихоньку прихватываю его за бочок, он не реагирует, поглощенный другими впечатлениями. Я не унимаюсь, малыш в конце концов обращает на меня внимание.

Мысленная, неполностью запомнившаяся фраза: «Каждый идет своим путем, отталкиваясь от...».

Стою на остановке, из ворот стоящего напротив частного дома кто-то машет. Узнаю Нески, она приглашает зайти. Вешаю сетку на крючок наружной стороны входной двери, вхожу. Вижу Оливию и еще двух-трех женщин. Нески прекрасно выглядит, имеет деловой вид и почти сразу нас покидает (что меня удивляет). После ее ухода какое-то время разговариваем, потом забираю сетку, оказываюсь на прежней остановке. Взбираюсь на высящуюся за ней кручу, не могу спуститься. Топчусь по выступам черной земли, вижу смутных людей, но шагнуть вниз не отваживаюсь. Опущу ногу, и сразу отдергиваю обратно. И вдруг легко и незаметно оказываюсь внизу.

Несколько узких, скрепленных проволочной скобкой полос, срезанных с нижних краев газетных (или книжных) страниц. Полосы содержат выходные данные. Считываю с левого угла номера страниц: «Первая, вторая, третья, четвертая». Останавливаюсь, молча смотрю на пару оставшихся.

Изображение (в действии) необычного, мудреной конструкции, складного метра.