Мысленные, с пробелами запомнившиеся фразы: «...пошла. ...свидетель, от которого никуда не спрятаться».

Мысленный диалог (женскими голосами). «Я хотела бы получить подарок».  -  «Институту?»  -  «Нет. Я хотела бы получить (подарок) себе. От института» (возможно, было сказано «его»).

Длинный сон, в котором я помогала слепому пареньку, сопровождала его куда-то, присутствовала с ним там. На обратном пути думаю, что в следующее место (в кинотеатр) не пойду, пусть идет сам.

Держу лист с текстом (не запомнилось, на каком языке). Читаю с возрастающим недоумением из-за несоответствия, которое чувствую, но не могу уловить. Дочитав, понимаю, в чем дело. Повторяющееся в тексте назывательное существительное не заменено новым (как это должно было бы быть). Слово это, в отличие от остальных, видится прямоугольником, заполненным серыми мазками и не выходящим за печатную строку. Недоумение сменяется новым — а почему существительное не заменено?

Проснувшись, пытаюсь припомнить сон. Возникает мысленная, с пробелом запомнившаяся, незавершенная фраза (возможно, моя): «...сурового, когда нельзя даже посмотреть на это что-то...». Неясно, имеет ли она отношение к приснившемуся. В приснившемся фигурировало что-то маленькое, абсолютно черное, живое. Это был как бы периодически раскрывающийся мешочек, из которого высовывалось нечто шевелящееся, типа мясистого стебля. Мешочек самостоятельно перемещался по земле, вокруг стоящего автомобиля (видимого, в отличие от мешочка, неотчетливо).

Мысленная фраза: «Кровь не останавливается на вокзале».

В конце сна иду на вокзал, возвращаясь откуда-то, где мы «создали группу».

Просыпаюсь (после незапомнившегося сна) с ощущением, что не могу понять, где я. Ощущение было сильным, и длилось чуть дольше, чем ему полагалось бы длиться.

Смотрим на кем-то доставленное НЕЧТО. Это полая, высотой с метр, человеческая фигурка, слепленная из чего-то типа пресного сероватого теста. Фигурка широкоплеча, грубовата, с почти полностью отсутствующим (отколотым? отколовшимся?) черепом. Она доверху заполнена бесформенными темными кусками. Слева стоят два-три человека, имеющих к ней отношение. Молча смотрим на нее (она видится достаточно отчетливо, по крайней мере верхняя часть, на которую направлен мой взгляд). Кто-то из наших спрашивает: «Так это что, любой может сделать?» Говорю: "Нет, они сначала молятся, потом замешивают тесто, там целый ритуал" (персонажи видятся невнятными, темными).

Мысленная фраза: «Первая душа — сто девять».

Мысленная фраза (спокойным мужским голосом): «О! Но по телефону я и брать не буду».

В узком проходе между старыми, в несколько этажей домами тянутся крепкие узловатые зеленые стебли, покрытые свежими листьями с яркими красными цветами. Чья-то рука срезает часть этих ветвистых стеблей.

Страстно излагаю перед кем-то свое жизненное кредо.

Мысленные, с пробелом запомнившиеся фразы (мужским голосом, печально): «Куда вы ...? Мне все равно ничего не скажете — я все равно ничего не понимаю».

Прекрасное безмятежное утро. Готовлю кофе для себя и приехавшего на выходные Пети. А вот и он появляется на кухне, вместе с приятелем. Просит завести будильник на девять часов утра (нынешнего). Спрашиваю, зачем. Говорит: «Чтобы включить утюг». Спрашиваю, зачем. Молчит, а приятель объясняет, что утюгом Петя собирается прогреть поясницу. Смотрю на Петю - он передвигается скованно, полусогнувшись. Мысленно терзаюсь, что приезжая ко мне он вынужденно мало двигается, много лежит, и это неблагоприятно отражается на его позвоночнике. Спрашиваю, почему спину надо прогревать именно в девять часов утра. Приятель говорит, что Пете нужно в библиотеку, ему дали в селении (имеется в виду селение Адамс) ключ, на случай, если понадобится. Смотрю на Петю - на его груди, на обрывке замурзанной веревки болтается большой старый темный ключ (Петя одет только в домашние шаровары). В библиотеку, говорит приятель, чтобы просмотреть литературу по эпидемии чумы - Петя в селении пишет на эту тему реферат. Сочувственно думаю, как он с такой спиной будет сидеть в библиотеке. Спрашиваю, как до нее добраться. На автобусе тридцать седьмого маршрута, отвечают мне. Но ведь сегодня воскресенье, вспоминаю я, автобусы не ходят. Спрашиваю, где именно находится библиотека. На остановке, где «Сосиски-химия», говорят мне. Спрашиваю, что это такое. Бегло предстает окраина города, железнодорожный переезд и автобус, медленно ползущий по грунтовой, заросшей по обочинам травой дороге. Пытаюсь понять, что такое «Сосиски-химия».

Мысленная, незавершенная фраза (женским голосом): «Все они, в целом, перемешиваются, но...».

Мысленная фраза: «Звезды которого темны и безлики,  - спустя мгновенье повторяется громче, уверенней:  - Звезды которого темны и безлики».

Засыпая после предыдущего сна, пытаюсь припомнить его подробности. Смутно видится связанный человек, сидящий на полу, спиной к стене. Его связали, чтобы лишить возможности рассказывать анекдот про корзину для грязного белья (будто бы требующий жестикуляции). Но человек все же рассказывает анекдот, жестикулируя кистями прикрученных к животу рук, - ни в этом, ни в предыдущем сне я не услышала из анекдота ни слова. [см. сон №3857]

Мысленная, незавершенная фраза: «Самый неотличимый ни в чем, я старался...».

Трамвайные пути на высокой насыпи. Возле одной из остановок в насыпи имеется тайник, где находятся мои мелкие вещи и черная сумка с деньгами. Стою Петей около тайника. Петя говорит, что мы можем пойти в театр (или на концерт), что он сейчас поедет за билетами, а я чтобы приехала к началу. Вытряхиваю из сумки деньги, Петя берет бумажные купюры и уезжает. Оказываюсь далеко от трамвайной линии. Чтобы попасть на остановку, нужно взобраться по крутому зеленому склону, на котором разбросаны домишки. Мне известны удобные подъемы, но почему-то взбираюсь по старой, полуразрушенной лестнице. Преодолела почти половину, а дальше — никак. Решаю вернуться. Под моими ногами ступени ходят ходуном, осыпаются. С трудом удерживаю равновесие, хватаюсь за невысокий каменный забор (справа от ступеней). Цепляюсь за него изо всех сил, он раскачивается, разваливается, рассыпается. С невероятным трудом (к счастью, не упав) удается завершить спуск. На верхней губе появляется болячка. Оказываюсь около тайника, чтобы взять сумку. По дороге к трамвайной остановке захожу в туалет, взглянуть на болячку, убеждаюсь, что она зажила. Кто-то стучит снаружи в дверь туалета (он расположен в маленьком домике). Открываю, входит Грема.

Стою с Ежей у парапета неширокого, перекинутого над шоссе мостика. Обе мы призрачно-неуловимые - скорее, просто угадываемся. Оказываюсь у противоположного парапета. Разглядываю большого, с ладонь, темного паука (нестрашного), неторопливо топающего влево (а Ежа исчезла). Носком туфли легонько трогаю его. Паук от этого садится, совсем как медвежонок, а потом топает дальше (паук и носок туфли виделись отчетливо).

Сижу за столом, напротив молодой женщины, разговариваем. Вдруг вместо ее телесной оболочки мне предстает иная ее субстанция. Это вытянутое серо-голубоватое облачко, внутри которого, на уровне груди, слабо пульсирует круглое черное пятно с немного нечеткими краями. Пятно является Злой Силой, поразившей душу молодой женщины (не во время нашей беседы). Избавление от пятна может произойти в процессе нашего общения, и тогда пятно выйдет через правый нижний край субстанции. Сон показал мне, как это произойдет. На этот раз пятно не исчезло, но было несомненно, что оно устранимо. И если этого не произошло сейчас, то получится в какой-нибудь другой раз. Видение исчезает. Мысленно дается знать, что восприятие другого человека (как и помощь ему) возможны не только при непосредственном контакте, но и при отсутствии такового, путем использования, например, жилища этого человека или чего-нибудь иного, ему принадлежащего. P.S. Этой ночью я ночевала не дома.

Мысленно, медленно произношу: «Натюрморт». Одновременно визуально воспроизвожу это слово в зеркальном отображении.

Мысленные, неполностью запомнившиеся фразы (возможно, завершившие сон): «Вы слышали? Вот так закончился...».

Незапомнившиеся мысленные фразы, произесенные глуховатым женским голосом, таинственно, интригующе.

По широкой горбатой улице едет непрерывный поток разномастных машин. А в моей голове, будто бы, такой же поток разномастных мыслей.

Фрагмент сна: уши (лица, кажется, не было) с крупными, как бы отлитыми из блестящего серебристого материала резными красивыми серьгами.

Необычайно светлая (в прямом и переносном смысле) квартира, где миролюбиво и взаимонезависимо сосуществуем я, Петя и мистер Krack. Демонстрируется насыщенная светом просторная комната со светлой, радующей глаз мебелью. Выразительно, однозначно дается понять, что обитатели ее — полностью автономны. Упор сделан на обилие света в этой удивительной квартире (для меня это было, повидимому, так же привычно, как и наша там миролюбивая взаимонезависимость).

Петя (в младшем подростковом возрасте) сидит со своим корректором (и, по совместительству, редактором) в кабинете издательства. Обсуждаются вопросы нескольких (двух-трех) вышедших петиных книг. Переговоры ведет корректор, по их завершении сотрудница издательства отсылает визитеров  в еще один кабинет. Корректор с живейшим интересом относится к указанному месту (внутри пустого вертикального пространства по оси этого многоэтажного здания), удивляется, что здесь сохранилось такого рода помещение. Сон показывает цилиндрическое пространство, часть которого, на одном из срединных этажей, занята темноватой комнатой, заставленной и завешенной культовыми предметами и символами. Корректор со знанием дела осматривается, обращает внимание на пятиконечные звезды, что-то говорит по их поводу стоящей рядом сотруднице издательства (промелькнуло слово «мистический»)... Во втором эпизоде в издательстве (уже в другом) нахожусь я (не запомнилось, с Петей или без него). Веду переговоры по поводу издания его очередной книги. Объясняю, что у него уже вышло несколько полуофициально изданных книг, а теперь он хочет выпустить книгу официально, это будет что-то типа научной фантастики по вирусологии. Сотрудница издательства задает вопросы по теме книги, отвечаю, что ничего не знаю - могу только сказать, что автор перенес в недавнем прошлом инфекционную болезнь. «Так он (написал) по этим мотивам?» - спрашивает сотрудница. «Не знаю, понятия не имею», - говорю я. Сон нецветной, персонажи виделись условно, ясно предстало лишь светлое пустое пространство по центру здания.

Мысленные обращения (женскими голосами). Глуховато, инертно, издалека: «Куда ты идешь?»  -  Четко, предостерегающе: «Вероника!»

Полевой телефонный аппарат, работающий как от сети, так и от батареек. Когда его отключают от сети, он самовольно куда-то звонит.

Окончание мысленной тирады ( спокойным женским голосом): «...будет существовать или не будет существовать. По-существу не существуют же интереснейшие темы».

Серая кошка поспешно бежит в сторону горизонта (у правого края поля зрения).

Мысленная фраза: «Вопрошающие слишком снисходительны». Смутно виден Страж с мечом, стоящий у входа в Нижнюю, Подземную область. Ту самую, куда должны направляться (распределяться?) Души умерших (Страж — эти и есть Вопрошающий).

Хороший сон, в котором происходили веселые события, и Петя кому-то охотно и удачно помогал.

Возимся в служебной комнате с книгами (художественными, библиотечными), предполагая отнести их кому-то почитать (заболевшему?) Беру одну из этих старых, потрепанных книжек, несу в нашу библиотеку. Ойма (библиотекарша) говорит, что за мной числится несколько ксерокопий статей о Маяковском. Задумчиво поворачиваюсь спиной к ее столу, прикидывая, велика ли для библиотеки такая потеря. Рассеянно замечаю на полу тускло светящуюся монету. Наклоняюсь, вижу еще одну, более крупную, беру и ее, рядом вижу еще несколько. Зажав монеты в кулаке, говорю Ойме: «Дай руку». Она молча, без вопросов протягивает руку, опускаю на ее ладонь деньги. Подходит Оливия, ясно вижу ее живое, полное любопытства лицо. Объясняю: «На полу валялись, как грибы собирала» (монетки виделись отчетливо, но не осязались). P.S. Проснувшись, не сразу осознаю, кто я и где я — так далеко унес меня этот, вроде бы непримечательный сон.

Мысленный диалог (мужским и женским голосами).  «Он сказал, что направо неинтересно».  -  «Нет, по правой тоже можно найти» (речь идет о правой стороне улицы).

Мысленная, незавершенная фраза (мужским голосом, эмоционально): «Нет, те, которые я нашел дальше, певец, которого я нашел дальше...».

Гуляю на природе, в пустынном месте набредаю на скит, стоящий на пологом склоне холма, у кромки моря. Через открытые ворота высокого бревенчатого забора вхожу внутрь. В нескольких старых аккуратных бревенчатых строениях живут женщины и дети, напоминающие старообрядческих сектантов двухсотлетней давности (но в действительности являющиеся приверженцами действующей религии). Дальняя часть территории (куда я не преминула заглянуть) отведена под клетки с животными. Догадываюсь, что они служат наглядным пособием для обучения детей основам религии. Все дышит спокойствием размеренной жизни, целомудрием чистых душ. На меня никто не обращает внимания, но собеседница все же имеется. Это говорливая девушка, прибившаяся ко мне по пути (и не в самом ли ските?) Слушаю ее вполуха и вдруг вижу необычное явление. Над нами, в синем Небе развевается, как бы от ветерка, огромное, похожее на флаг Полотнище, окрашенное в чистые четкие пастельные цвета. Оно скачком меняется на изображение гигантской Медузы, воспроизведенное в мельчайших подробностях. Медуза, в свою очередь, сменяется изображением огромного запеленутого Ребенка. Пеленание, особенно в нижней части, похоже на темноватый кокон. После Ребенка возникает изображение Рыцаря (оно почти не запомнилось). Все это натуралистично, отчетливо, красочно, потрясающе. Я заворожена, но все же отрываюсь на миг (в самом начале), чтобы обернуться к женщинам скита, сидящим на длинной лавке у стены одного из строений. Хочу обратить их внимание на происходящее, но вижу, как все они резко потупляют взоры (правда, несколько сидящих чуть в стороне в Небо посматривают). Спрашиваю у спутницы, запрещено ли религией смотреть на небесные видения, девушка отвечает утвердительно. Видения исчезают, девушка возобновляет монолог. P.S. Этот сон так меня ошеломил, что я напрочь забыла про блокнот для конспектирования.

Мысленное бессловесное сообщение о некоем могущественном (нуминозном) имени (а возможно, не связанном с именем обращении). Сообщается, что в мужском варианте обращение соотносится с Великой Верховной Сущностью, вызывающей трепет такой силы, которая делает обращение практически непроизносимым (парализует намерение произнести его). В женском же варианте обращение соотносится с Сущностью гораздо более мягкой, и потому более доступной. Неторопливое доброжелательное сообщение разворачивалось на фоне печатных листов, заполненных текстом, выполненным четким готическим шрифтом. При упоминаниях обращения сон акцентировал внимание на конкретных словах этого текста.

В третьем сне луплю мухобойкой мачеху малышей, дурно с ними обращавшуюся. Помню детей и неотчетливые сведения о том, что они попали к жестокой мачехе. Помню, как нервничали бедные дети перед ее возвращением домой. При первых же признаках ее придирок к детям я налетела на нее и принялась лупить, вкладывая в удары всю свою силу и злость, удвоенные видом испуганных детей. Мачехе это не причиняет страданий - обряженная, на манер прошлого века, в пышные юбки и белоснежный фартук, она хоть и валялась во время экзекуции у меня в ногах, но не вопила, не стонала, не защищалась от ударов, и вообще была, как манекен. [см. сны №0062, 0063]

Графическое (динамичное) изображение двух гиперболических функций.

Нахожусь (молодая) в роскошных апартаментах (в качестве второстепенного лица, возможно, обслуживающего персонала). Обуреваемая строптивым протестом (неясно, по какому поводу вспыхнувшим) появляюсь донага раздетой. Хожу, как ни в чем не бывало, голая, испытывая упрямое удовлетворение от своей акции. Смотрю на свои отражения в зеркальных вставках многостворчатых дверей великолепного светлого зала (отражение видится условно, бесформенным силуэтом телесного цвета). Через зал изредка проходят смутно видимые аристократы, сосредоточенные на чем-то своем. Поглядываю в зеркала, и вдруг замечаю отражение (такое же условное) приближающегося обнаженного мужчины.

Обрывок мысленного диалога: «...я их сдам», - говорит кто-то отстраненным тусклым тоном (имеется в виду «выдать»). Ему отвечают с угрозой: «Нет, не сдашь. Мы тебя убьем...» (фраза не завершена).

Мысленно напевается (бойко): «Там, где полковник не пройдет, где подполковник не промчится, студент на пузе проползет, и ничего с ним не случится».

Полнометражный сон, оставшийся в памяти как серо-дымчатый клубок (размером с баскетбольный мяч).

Несколько смутно видимых людей о чем-то рассуждают. Один говорит: «Корове, забодай она самого ... человека, пришлось бы...» (фраза обрывается, часть слов не запомнилась).

Нахожусь с кем-то в библиотеке, копаемся на полках и в каталогах. Набираю на дом несколько книг, встаю в очередь к окошку регистрации. На углу барьера  вижу книгу в черном переплете, раскрываю ее, обнаруживаю, что она содержит сведения по психологии (которые я долго и безуспешно пыталась выискать где только можно). Книга (судя по качеству бумаги и манере изложения, выпущенная не в наше время) содержит тайные откровения. Радуясь находке, продвигаюсь вперед, оборачиваюсь, чтобы присовокупить ее к своей стопке, но книжка исчезла. Только что лежала на стойке, и вдруг исчезла. Я удивлена, стоящие рядом девушки несут околесицу по поводу ее исчезновения. Слушая их бред, заключаю, что именно эта книга именно от меня оказалась скрытой не случайно. Не пришло, значит, время мне ее читать, пришло время лишь узнать, что она существует, так что можно расслабиться и спокойно ждать.

Мысленная фраза: "Пять шесть одна шесть тринадцать".

Готовимся к экзаменам. Каждый сидит в своем углу большой квартиры и занимается своим предметом. Меня все время что-нибудь отвлекает. То хочется пожевать, то вдруг в помещении становится холодно. Куратор наблюдает за нами, изредка ненавязчиво давая советы. Когда в помещении похолодало, он подошел ко мне и намекнул, что в такой холод хорошо заниматься в теплом зале библиотеки. Не реагирую, предпочитая руководствоваться собственными представлениями. Одна из девушек вдруг запаниковала над конспектами, ей кажется, что она неспособна это одолеть. Говорю: «Ты только не отчаивайся. Когда что-то учишь и оно перестает лезть в голову, то отчаянье парализует способность к усвоению материала».

Мысленный рифмованный финал сна: «На невесту все любуясь, но не видя, говорят/ Громким шепотом твердят/ Ну загадка, ну загадка, ну загадка, ну загад». Бегло видится темноватая толпа около условно видимой невесты в пышном белом свадебном платье.

Два слона привязаны к люстре, их хотят умертвить, они какают — так я записала ночью в блокнот, и больше ничего не вспоминается.

Мысленные фразы (глуховатым женским голосом): «Вероника, говорит любезный днем? Днем» (последнее слово является уточнением вопроса).

Мысленная фраза: «Кажется, он погиб на лесной избушке».

Мысленная, с пробелом запомнившаяся фраза: «Раньше ... видели, а еще и вчера получили известие».

Мысленный рассказ о политических аспектах жизни американцев. Рассказ излагается мужским голосом, эзоповским языком, с мягким сарказмом, и смутно визуализируется. Запомнился обрывок последней фразы: «... в  семь пятьдесят семь заходит солнце, в семь семьдесят семь — в крайнем случае приглашают объясниться».

Мысленные, частично запомнившиеся фразы (женским голосом): «... чтобы с ними ...? Война и мир».

Мысленный диалог (женскими голосами). Строго: «Ты выучила книгу?»  -  Ворчливо: «К-какую книгу?»  -  Раздраженно: "Телефонную".

В конце сна чья-то рука простирается, ладонью вниз, над массивом находящихся вплотную друг к другу элементов. Они похожи на увеличенные спички, их темные головки были величиной с детский кулачок.

Мысленный разовор (мужскими голосами). Издалека: «Теперь можно».  -   Ближе: «Уже нужно?»  -   Близко, отчетливо, со скрытой усмешкой: «Нет, ну почему».

Ищу свободное место в необъятном библиотечном зале. Здесь нет (или я не запомнила) письменных столов, лишь красивые мягкие удобные кожаные кресла. Они могут раскладываться (наподобие шезлонгов), чем пользуются посетители, когда хотят отдохнуть. Осторожно переступаю через два разложенных. Лежащая в одном холеная женщина высокомерно прошлась насчет того, что я неправильно действую в поиске. Мужчина, которому адресована тирада, выслушивает ее без комментариев. Устремляюсь в дальний левый угол, где вижу несколько свободных мест.

Крупная неопрятная, неприятная женщина указывает на покосившуюся люстру, объясняет, что вытирала с нее пыль, поэтому в комнате такой беспорядок. Но там настоящий бедлам — вещи и мебель сбиты в кучу под люстрой, даже ковер (старый, потрепанный) свернут рулоном и засунут туда же. Спрашиваю про ковер, женщина объясняет, что убрала его, так как обтирала люстру. Интересуюсь, почему он для этого должен находиться именно под ней.

Нахожусь в неплотной толпе, на рынке. У меня на руках два мальчика лет шести - беленький (на правой руке) и темноволосый (на левой). Один из прилавков ломится от груды светло-зеленых, похожих на яблоки предметов. Мальчики как-то нас обманывают. Беленький исчезает, второго я осторожно сажаю на прилавок. Вскоре ребенок снова оказывается у меня на руках, склоняет мне на плечо голову, говорит, что болен (кажется, гриппом). На секунду думаю, как бы мне не подцепить эту болезнь (запомнившиеся эпизоды не являлось, кажется, главным содержанием сна).

Мысленная фраза: «Ты попал на один из северных островов южной части». Смутно видится крупный, сужающийся книзу материк, в южной (нижней) части которого  - сеть мелких островов (кажется, прямо на поверхности материка).

Мысленно, бессловесно сообщается, что я умею говорить на португальском языке.

Медленно формируется начало мысленной фразы: «В результате конфликта...». После обдумывания оно видоизменяется: «В результате изменения условий...». Теперь оно содержит причину, первичную по отношению к обозначенной в первом варианте. Без раздумий формулируется завершение мысли: «...Разум поднимается на более высокую ступень» (здесь содержится изначальный вопрос, ответ на который подыскивался). Появляется (не в цвете) медленно распространяющийся вправо, похожий на лаву слой (границы его, кроме фронтального участка, находятся за пределами поля зрения). Масса добирается до оказавшейся не ее пути старой каменной рукотворной ступени и медленно, как лава, на нее наползает. Масса олицетворяет РАЗУМ - повидимому очень древний.

Мысленная фраза (деловитым женским голосом): «Сдала в эту, в библиотеку, с опозданием».

Ближе к концу сна в жилой комнате появляется ворона, которая четко произносит три короткие фразы. Они не имеют отношения к происходящему, ворона  воспроизвела их бездумно (как когда-то слышанные?)

Несколько неуклюже бегущих, иногда на бегу запинающихся малышей. Их бег — всего лишь игра, забава.

Мысленная фраза: «Очень любопытные Другие». Речь идет о вызывающем интерес, незнакомом типе мыслящих Существ.

Мысленные, с пробелом запомнившиеся фразы (спокойным мужским голосом): «Я ... да нигде не купил. Сказал отставить...»(прекратить; фраза обрывается).

Возвращаюсь домой. Усмехаясь сама над собой, думаю, что тот, кто достаточно хорошо меня знает и придет сюда впервые, еще издали поймет, что я живу именно в этом доме, непохожем на остальные. На фоне длинных унылых мрачноватых строений он выглядит гораздо более светлым (хоть и немного аляповатым), стены местами покрыты светло-розовой и светло-голубой акриловой краской, крыша уставлена макетами химической посуды из тонкого прозрачного стекла — разнообразными колбами в два-три человеческих роста. В здании расположено химическое производство (оформление — дело рук руководителей этого производства), но для меня, к примеру, здание является просто жилым домом (трехэтажным, кубическим). Взглянув на крышу, с удивлением вижу соседку по дому, с романтическим видом разгуливающую с молодым человеком между гигантскими колбами, в смущении отвожу глаза, вхожу в парадную. В коридоре, соединяющем наш вход с соседним, незнакомый молодой человек держит в руках красивого кота, смотрю на них, молодой человек кота выпускает, тот удаляется (решаю, что парень кота мучил и отпустил только потому, что я некстати появилась). Вхожу в одну из наших комнат, комод стоит почему-то косо, придвигаю его к стене, на комоде мамин* стакан с водой, она скоро должна придти. Ложусь спать. Не успев уснуть, слышу, как в спальню входит сосед, ходит по комнате, открывает и закрывает дверцы моего шкафа (я лежу таким образом, что не вижу, а только слышу происходящее). Поведение соседа удивляет, а он подходит к кровати, присаживается на край, склоняется, начинает меня целовать. Не могу пошевелиться или хотя бы открыть глаза, мое тело мне не повинуется, прилагаю нечеловеческие усилия, но удается лишь чуть-чуть отворачивать голову. А этот человек (очень крупный) все целует и целует меня, бережно, нежно, и несколько раз так же нежно произносит что-то на незнакомом языке, как бы испрашивая на что-то согласие. Продолжаю отчаянные попытки высвободиться, тело по-прежнему мне неподвластно, я испытываю двойной стресс. Отвращение достигает апогея, когда я вдруг ощущаю во рту слюну этого человека, неимоверным усилием удается выпихнуть ее наружу, МОЙ УЖАС НЕОПИСУЕМ. Так продолжается довольно долго, потом этот человек уходит, потом опять бродит по спальне. Открываю глаза — в комнате никого нет, все это мне приснилось. Засыпаю, чувствую сквозь сон, что на кровати сидит кошка, потом она спрыгивает на пол, я опять открываю глаза - и теперь уже просыпаюсь по-настоящему (поведение приснившегося человека было искренним, миролюбивым, простодушным, но он был как бы не совсем Человек, не Землянин, это было какое-то более примитивное Существо).

Хвостик мысленного рифмованного умозаключения (завершившего сон): «...сидят/ Которую просеивают, как того хотят».

Мысленные, с пробелом запомнившиеся фразы (энергичным женским голосом): «Вы ... ? Тогда я бросаю сейчас клич».

Мысленные фразы: «Она в отдельной комнате. Она в удельной комнате для этого...» (фраза обрывается).

Большой, расположенный на одном из верхних этажей зал, кажется, круглый, с застекленными стенами. Многочисленные посетители видятся темными силуэтами, воспринимаемыми как бы против света (из положения вне здания, с уровня этого этажа).

Мы размещены в гостинице, где будут происходить заседания международного совещания. Встретившийся в коридоре англичанин делится со мной (по собственной инициативе) советами. В числе прочего говорит, что к началу заседания нужно приобрести оконную занавеску и полотенце (которое сон бегло показывает). Про занавеску разъяснений не дано, пытаюсь отыскать кого-либо из английской делегации. Вижу в коридоре семейство, принятое за английское — два одинаковых ребенка чинно идут перед четой солидных родителей. Дети были такими аккуратными, такими белоголовыми, в таких новых свободных, в крупную серо-белую клетку пиджачках, доходящих им почти до пят (чему я слегка удивилась), что у меня не было никаких сомнений, что передо мной настоящие англичане. Увы, они оказались туристами. Обращаюсь к обслуживающему персоналу. Горничная подводит меня к нужному окну. Внушительные размеры оконного проема не вызывают у меня энтузиазма, решаю, по возможности, покупки избежать, говорю: «Зачем же мне бросаться деньгами» (взрослые персонажи виделись смутно, а дети - отчетливо).

Мысленный диалог (мужскими голосами).  Спокойно: «Позади шапки».  -   Строптиво: «Не хотим».

Мысленная, на полуслове оборванная фраза (спокойным женским голосом): «Ты знаешь, не сосредоточиться, в нет...».

Мысленная фраза (моя, в завершение незапомнившегося сна): «Интересное место я опять приобрела».