Чудесный летний день, охряные стены нашего коттеджа золотятся на солнце, во дворе свежая зелень. Мне лет двадцать пять, на мне бикини (а может быть, topless), в руках ведро, полное живой воды. Огибаю дом, вижу в кустах у забора Киру. Притаилась около мальчика (нашего), готовит мне сюрприз своим появлением. Не стремясь к встрече, вижу, что внимание Киры направлено на ребенка, украдкой пробираюсь к веранде. Приходится преодолеть перекинутые через яму шаткие мостки, из-за чего слишком поздно замечаю появившегося (сюрпризом) Юджина. Он уже совсем рядом, за ним тянется Кира. Деваться некуда, с досадой говорю: «Ну дайте мне хотя бы одеться! Я не могу в таком виде» (персонажи виделись условно, а коттедж, его зеленое окружение, весь этот погожий летний полдень и вода в ведре были полны жизни).

Смотрю в книгу, читаю таким же, как и в предыдущем сне, способом: «Не тормози жизнь. Тебе пятьдесят лет. Ты еще...». Эта книга попроще, она в мягкой светлой обложке, с листами более низкого качества и менее контрастным шрифтом. И опять не могу сказать, на каком это было языке.  [см. сон №1619]

Мысленная фраза (быстрым женским голосом): «Ничего не написано, получается».

Чье-то мощное левое плечо, обтянутое футболкой с небольшой дыркой. На этом фоне возникает мысленная, неполностью запомнившаяся фраза: «...а за анфилогическое поведение...».

В конце сна встаю с кресла в зале ожидания автостанции, чтобы посмотреть расписание (cумку и какую-то мелочь на всякий случай оставляю на сиденье, чтобы его не заняли), по возвращении вижу в кресле грузную, средних лет женщину с маленьким, сидящим у нее на коленях мальчиком. Лепечу что-то (уже не по поводу кресла, а лишь по поводу вещей), женщина, буркнув что-то невразумительное, кивком головы указывает на них — они лежат на полу, около задней ножки кресла.

Мысленная фраза (вожделенно): «Причем так, чтобы лето было радостным».

Кладу поперек горлышка пустой пластмассовой банки чайную ложку, пытаюсь сверху навинтить крышку (хотя ясно, что ложка этого сделать не позволит). Возникает мысленная фраза, в которой говорится о какой-то женщине.

По большому счету сны — не более удивительная вещь, чем все остальное, происходящее в нашем организме. Просто они говорят с нами доступным, впечатляющим языком фантазии, красок, чувств - всего, что безотказно действует на воображение, притягивает, подобно Интернету. (Кстати, кто-нибудь задумывался о том, что мы не только и не столько всемогущие искатели острых впечатлений, просиживающие у компьютеров с чашечкой кофе на углу стола, сколько ничтожные пылинки, прилепленные к Земному Шару, безостановочно кружащему нас в бескрайнем, таинственном Космосе? Поверьте, что при достаточной силе воображения это осознание не из слабых.)

Мысленная фраза: «И если бы не получилось так, как надо, а если бы получилась так, как всегда?»

Незапомнившийся миролюбивый сон, в котором были мы с Петей и, кажется, еще какие-то люди, и где Петя был очень мил.

По требованию бухгалтерии нового места работы прибываю в Город, в котором когда-то жила. Мне нужно поставить печать о подоходном налоге, стою в длинной очереди, удивляясь такому странному заданию. Думаю, что если в течение двухдневного пребывания останется свободное время, непременно съезжу на Рябинную улицу. Очередь почти не движется. Стоявшая передо мной женщина, с которой мы обменялись парой дружелюбных фраз, исчезает. Вскоре вижу ее уже выходящей из кабинета, награждаю укоризненным взглядом. Появляется служащая, выкладывает на стол предназначенные нам бланки и конверты. Очередь не продвигается, решаю взять инициативу в свои руки, самовольно вхожу в один из кабинетов. Это просторное помещение с несколькими, похожими на медицинские, столами, на двух лежат дети (совсем малышка и девочка лет пяти, обе в темной одежде). Спрашиваю, что здесь происходит. Стоящая около второй девочки женщина говорит: «Групповое изнасилование» (исследование на эту тему). Около женщины стоит мальчуган, еще два-три ребенка видятся на периферии поля зрения (эта часть сна было нецветной, темноватой, условно видимой). Действие перемещается на залитую солнцем многолюдную живую улицу. Мы, несколько человек, идем по ней вправо. Замечаю замешкавшуюся в полете муху (столкнувшуюся с другой?), говорю идущей с нами девочке: «Хочешь, муху поймаю?». Ловким движением хватаю на лету, подношу руку к девочке, разжимаю кулак, вытряхиваю муху на тротуар. Отчетливо видимая, чуть помятая муха неуклюже ползет влево.

В мое жизненное пространство (жилище) вторглась сестра со своими домочадцами и намерением пробыть непредсказуемо долго. Сон состоит из наших перепирательств. Когда они достигли апогея, мы с ней оказываемся стоящими по щиколотку в мутной грязной воде, ровным слоем покрывающей поверхность большой деревянной двухспальной кровати. Исчерпав словесные доводы, перехожу к попыткам выпихнуть сестру, и кажется, мне это удается (все, кроме грязной воды, виделось условно).

Незапомнившиеся мысленные фразы, произесенные глуховатым женским голосом, таинственно, интригующе.

Смутновато видится молодая женщина в длинной темной юбке и коричневом свитере, эффектно обтягивающем ее стройную фигуру.

У нас уже имеется у каждого по бутылке первой части (подсорта) этих трех сортов вин. Теперь стараемся уточнить название вина третьей части. Забрасываем вопросами тех, кто сведущ в названиях, переспрашиваем, записываем, исправляем записанное. Речь идет о пользующихся спросом красных винах. Суетимся, стремясь воспользоваться удачным моментом присутствия лиц, обладающих возможностью раздобыть для нас этот дефицит.

Будучи в командировке, вхожу в заводской туалет. В большом помещении, по виду и содержимому больше похожем на склад рухляди, установлены три унитаза (без перегородок). С интересом рассматриваю помещение, кошусь на не блещущие чистотой унитазы, пытаясь выбрать самый сносный. Вниманием завладевают старинные массивные столы и стулья, темные, почти черные, в деревенском стиле. Они нравятся мне все больше и больше. Вдруг понимаю, что помещение СНИТСЯ, что я нахожусь ВО СНЕ. Решаю выжать из ситуации максимум, досконально исследовать это состояние, вот только воспользуюсь все же унитазом. Подхожу к тому, что почище, вешаю сумку на торчащий из стены гвоздь. Начинаю было пользоваться унитазом, слышу шорох (как от сминаемых листов бумаги), решаю, что звук означает, что кто-то посягает на мою сумку. Поднимаю, не меняя позы, взгляд вправо и вверх, к гвоздю, на котором она висит, глаза от этого движения открываются (по-настоящему), и я просыпаюсь. Точнее, по неразумности вылетаю из сна, где впервые чувствовала себя так уверенно.

Передо нами встала масса проблем, мы в затруднении. Меня осеняет замечательная идея. С воодушевлением предлагаю искать решение в игровой форме (я назвала ее "Игра в компромиссы"). Предлагаю временно раскидать проблемы любым простейшим способом (они бегло предстают небольшими бесформенными, разбросанными в вертикальной плоскости элементами), а полученную отсрочку использовать для отыскания компромиссного, на хорошем уровне решения. Мне кажется это не только целесообразным, но и увлекательным, полезным. Отыскивая в игровой форме компромиссы, мы будем оттачивать ум и решать проблемы без нервозности. Помню свое оживление, и помню, что несколько раз повторила слова "игра в компромиссы".

На дисплее появляется, становясь все более отчетливым, текст, напечатанный готическим шрифтом. Каким-то образом становится известным, что текст имеет отношение ко мне (или к моим снам, не запомнилось точно).

Нам с Петей то и дело попадается на глаза женщина. Темным (возможно, бестелесным) силуэтом бесшумно возникает, и так же бесшумно исчезает внутри нашего жилища. Не обращаем внимания. В завершающем эпизоде собираемся выйти из квартиры. Приостанавливаемся у двери, почувствовав, что женщина стоит по другую ее сторону (снаружи). Сон смутно, сверху показывает знакомый силуэт. Мешкаем, не зная, как поступить. Интуитивно манипулирую нашим дверным замком (новым, стальным, с кнопками набора кода). Что-то набираю на его панели, приоткрываю дверь, и высунув руку, манипулирую замком соседской квартиры. В результате удается беспрепятственно выйти, отделаться от преследовательницы, исчезнувшей на этот раз, кажется, окончательно (сон был темноватым, Петя виделся условно, замок — отчетливо; эмоциональный фон был спокойным, деловитым). Не знаю, чем объяснить, что мы все же прореагировали (впервые) на появление женщины. Может быть, это вызвано тем, что на этот раз она преградила нам выход из квартиры?  [см. сон №6867]

Мысленный диалог (мужскими голосами).  Неспешно: «Наша община...».  -  Живо: «А? Наша лощина?»  -  Неспешно: «Наша община...».  -  «А? Наша лощина?» (так повторяется несколько раз).

Мысленный диалог: «И это? Это вы читали?» - «Нет, не сдалось». - «Не сдалось?»

Мысленные фразы: «А, действительно. Ну-ну-ну. Субъективность».

В нецветном, смутном сне, действие которого происходит в просторной квартире, сестра поглощена амурными делами, самозабвенно ведет соответствующие телефонные разговоры. Оказавшись невольной свидетельницей, с осуждающим недоумением думаю, как можно увлекаться такими вещами в таком возрасте.

Мысленный диалог. Спокойно: «А как подаривают на кишку Соломоны? А как подаривают на кишку Соломоны?»  - Лениво: «Сначала один».

Мысленная фраза (глуховатым женским голосом): «Ищи себя там».

Отправилась в кино с мамой*, которая по дороге исчезла (потерялась?), я увидела ее лишь в зрительном зале. На обратном пути мама снова пропадает. Иду одна, у меня в руках зонт, кладу его, на ходу, в пластиковый мешок. Я плохо ориентируюсь в этом месте, спрашиваю у группы подростков, как пройти к вокзалу. Спохватываюсь, что нужно срочно заняться поиском работы, и предполагаю, что придется на первых порах соглашаться на любую (сон нецветной, в неопрятных серых тонах; город, в который мы будто бы вернулись после долгого отсутствия, выглядел угрюмым; мама лишь ощущалась).  

Мысленные фразы (женским голосом): «Если потом поменять. Поменять справку потом по-другому сделать».

Мысленная, с пробелом запомнившаяся фраза (женским голосом, отстраненно): «Мне кажется, что ... не является гибридным образованием, а живет само по себе».

Повторившийся несколько раз сон, как бы пытавшийся по-разному сообщить что-то о девочке-подростке. Он завершается мысленной фразой (с одним потерявшимся словом): «Но те, кто ... рассказывали удивительную фразу об этой девочке».

Ручным пультом управления вызываю на экран телевизора шестнадцатый канал. Вопреки команде, появляется девятнадцатый. Удивившись, собираюсь выйти на нужный с помощью кнопки пошагового переключения (сон не был цветным; не запомнилось, было ли на экране что-нибудь, кроме светящегося в верхнем правом углу обозначения канала).

Мысленные фразы (бодрым мужским голосом): «Да! Чего (это) у тебя здесь нет детей?»

Мысленный диалог (мужским и женским голосами).  С подтекстом, умышленно исказив окончание последнего слова: «Эти экскурсоворы».  - Легкомысленно: «Нет, такое нельзя!»

В просторной квартире живем я, мама*, mr. Krack и приехавшая погостить сестра. У каждого свои апартаменты и своя жизнь. Однажды слышу незнакомый гул. Иду на звук, вижу в светлой кладовке сестры новую стиральную машину (включенную). Удивляюсь, так как стиральная машина у нас есть (одна на всех). Появляется сестра, говорим что-то насчет машины. Замечаю, что сестра вроде бы беременна, к тому же ее дети тоже оказываются с ней. Беспокоюсь, как бы она не осела тут насовсем, спрашиваю насчет ее планов. Она подтверждает, что беременна («двадцать пять недель»), уверяет, что до родов уедет, даже называет адрес: «Красноармейская улица, дом 30» (в другом городе). Испытываю облегчение, просыпаюсь, быстро в темноте конспектирую сон - исписала вкривь и вкось целый лист. Утром, проснувшись по-настоящему, вижу, что блокнот для записи снов чист, там нет ни слова о сне про мою сестру.

Малыша приучают к опрятности (в общественном туалете). Младенец, не обращая внимания на усилия взрослых, поглощен тем, что и положено существу его возраста. Ползает, обследуя все, что попадается на глаза, периодически припадает ртом к участкам пола, к нижней кромке перегородок кабинок. Я (не находясь в этом сне) брезгливо передергиваюсь (происходящее виделось смутно).

В квартире находимся я, моя сестра, Петя и парень, его ровесник. По какой-то причине (возможно, обозначенной в незапомнившемся начале сна) между Петей и парнем возникает сильное враждебное напряжение, готовое (и стремящееся) перерасти в жестокую драку. Делаем с сестрой все, что в наших силах, чтобы не дать им схватиться. Инициатива затеять драку принадлежит парню, потенциально неистовому. Отчетливо ощущаю излучаемую им агрессию, переполняющую его и ищущую возможности вырваться наружу. Петя тоже способен и готов драться, но у него эта готовность не агрессивная — это готовность и умение постоять за себя, отразить нападение, а не напасть самому. Что же касается соотношения сил, то у обоих  фигуры, комплекция, рост и физическая сила одинаковы, разница лишь в степени агрессивности. Заведомо ясно, что драка закончится вничью — парень разрядит накопившуюся агрессию, а Петя с успехом отобьется. Но мы с сестрой начеку, не даем проскочить искре, хотя напряжение не спадает, а возможно, даже потихоньку нарастает. Эти двое ходят из комнаты в комнату, второй преследует Петю, как тень. Вот они заходят в одну из комнат и прикрывают за собой дверь. Мы настораживаемся, но пока все тихо. Понимаем (и говорим друг другу), что даже если нам удастся предотвратить драку сейчас, они (теоретически) могут схватиться, где угодно в другом месте. У мужских персонажей я не видела лиц, а их фигуры (с обнаженным торсом) и повадки были настолько одинаковы, что их можно было без натяжки принять за двойников. Идем с сестрой на кухню, предлагаю гречневую кашу, сестра говорит, что недавно ее ела. Тут в квартире гаснет свет. Громко спрашиваю: «Эй, кто там со светом балуется?» - и просыпаюсь.

Обрывок мысленной фразы: «...и я говорила: что же, бабушка, может, похлопочем, но она...».

Мысленные фразы (с раздражением): «Да ходИте и смотрИте. Где...» (окончание неразборчиво).

Мысленная, с пробелом запомнившаяся фраза (неторопливым женским голосом): «Меадук ... вот Меадук всегда».

Преодолеваем по хлипким настилам топкие места.

Стою между странных зданий, похожих на неестественно, непропорционально вытянувшиеся вверх  домишки с балконами. Задрав голову, смотрю на неправдоподобно быстро мчащиеся облака. Они были мелкими, частыми, четкими, очень белыми и неслись лавиной вправо (на фоне божественно голубого неба). Пытаюсь понять, что происходит — ведь в действительности такого быть не может. Это похоже на кинематографический прием, но я-то вижу живую природу, вижу собственными глазами. Начинаю думать, что возможно, в каких-то исключительных случаях облака и в самом деле могут так мчаться. А они, тем временем, превращаются в темные размазанные тучи, так же стремительно несущиеся вправо.

Мысленный, с пробелом запомнившийся диалог. «...тут. Мы предлагаем тут».  -  «А мы предлагаем там».

Мысленная, неполностью запомнившаяся фраза (спокойным женским голосом): «...клубнику — и другую клубнику».

Мысленная, неполностью запомнившаяся фраза (завершившая сон): «Сбылась ... мечта, он говорил на ... как в быту, а она — на очень малом хаосе».

Около меня, к моему неудовольствию, вьется, ни на минуту не умолкая, Грин. Он исчезает, справа появляется группа людей в темной одежде. Они несут жертву нападения (живую или уже скончавшуюся). Потом в том же направлении проходит десятка два людей в черном. Двигаются напряженно, чуть пригнувшись. Цепко, настороженно удерживают в центре своей плотной массы виновника нападения - Грина, тоже в черной одежде. Он похож повадками на волка (Оборотня), мне даже показалось, что он передвигался на четырех конечностях. На его скуле, у самого уха, зияет кровавая рана и видится что-то белое, типа сухожилия.

Мысленный диалог (мужским и женским голосами). Заботливо: «Десятого января, вы слышите?» - Беззаботно: «Девятого января, в девять часов».

Совершается АКТ ТВОРЕНИЯ. Он состоит в череде манипуляций над неодушевленными предметами. На одной из стадий вырезают ножницами множество более-менее однотипных элементов.

Мысленная, незавершенная фраза: «Здесь, в маленькой квартире кухни...».

На миг прерывается дыхание. Этого оказывается достаточно, чтобы ощутить мучительность состояния. А когда дыхание восстанавливается - подумать об ужасе настоящего удушья (подумать спокойно, трезво, отвлеченно).

Активный сон, по ходу которого несколько раз приходится мыть голову. В последний раз совершаю это в дальнем углу комнаты. Молодой человек щедро льет мне воду из ковша. Энергично тру и ворошу свои короткие волосы, но вода, к моему удивлению, сохраняет белесый оттенок, так и не становясь прозрачной.

Мысленная, незавершенная фраза: «В сущности, это одни и те же...».

Мысленная фраза: «Ты можешь войти».

Мысленная фраза: «Мы улавливаем десятью пятыми своего...». Фраза приостановлена, идет мысленный выбор между словами «тела» и «организма».

Мысленная фраза (женским голосом): «Тут у нас такой, синенько-розовенький».

Мысленный диалог. «Достаточно было сообщить». - «Достаточно. А я считаю...» (фраза обрывается).

Включаю в электросеть чайник. Как только убираю руки, в розетке происходит короткое замыкание, сопровождающееся характерным гудящим звуком.

«А он готов кататься на машине целый день», - укоризненно говорит женщина. Смутно виден сидящий за рулем грузовика человек, которого ставят в пример. Женщина намекает на обстоятельства, по причине которых (или вопреки им) этот человек готов сутками выполнять развозки. Подразумеваемые обстоятельства повышают оценку того, о ком говорится, и утяжеляют упрек в адрес того, кому адресована фраза (ни женщину ни ее собеседника не видно).

Фрагмент мысленной фразы: « ...это позволяет способного унизить, а неспособному дать возможность валяться в...».

Совершаются какие-то манипуляции, я являюсь одним из действующих лиц (если не единственным). Появляется несколько крупных трехгранных, с низкими бортиками резервуаров, заполненных (не доверху) прозрачной водой. В них что-то доливают, отчего бортики становятся высокими, прозрачными, а сами резервуары превращаются в гигантские трехгранные мензурки.

Мысленная фраза (женским голосом): «Все-таки еще старайтесь поддерживать».

Кого-то «бросили на произвол судьбы», проходившие мимо люди помогли этому человеку. А если бы не проходили? Или не помогли бы? Что тогда делать? (подробности не запомнились).

Сидим в большом, богемного вида помещении. С воодушевлением предлагаю всем потанцевать. Ловко скручиваю из носового платка куколку, выставляю вперед, как в танце, одну из ее ног. Сделала куколку спонтанно, развлекаясь, но сидящая неподалеку Эдна воспринимает это по-другому. Жестко говорит, что нечего делать куколок по образу ее (Эдны) дочки, присутствующей среди нас малышки (персонажи виделись условно).

Мысленные фразы (мужским голосом): «Ну, возьмем у меня веревку. Наверняка...» (фраза обрывается).

Мысленная фраза: «Такие маленькие дырочки».

Мысленная фраза: «Стал скаредным».

Кто-то мягко, настойчиво, мысленно в чем-то меня убеждает. Это сопровождается невнятным, дымчато-серым изображением. Один из бесформенных объектов олицетворяет меня. Второй, более мелкий, пристроившийся у меня под боком, олицетворяет ту, которая производит внушение. Не запомнилось, о чем шла речь — не исключено, что и во сне мной воспринимался лишь тон убеждения (по крайней мере на сознательном уровне).  [см. сон №4437]

Приглашена на вечер няней, в богатый особняк. Моя подопечная спит, родители уехали на бал, наслаждаюсь красотой жилья. Но В ТО ЖЕ ВРЕМЯ девочка будто бы уехала с родителями на бал. Пока они готовились к выходу, я обмолвилась, что хотела бы хоть одним глазком посмотреть на малышку на балу. Мама девочки говорит, что я могу посмотреть видеокассету, и все увижу, как наяву. Они уезжают. Послонявшись по салону, задерживаюсь у населенного крошечной живностью террариума. Подхожу к пианино, заряжаю его кассетой. На его передней стенке, как на экране, вижу бал и девочку. Малышка веселится, а устав и почти засыпая, забивается в уголок. Опускается на колени и вдруг - скачком - оказывается лежащей на узком выступе стены в этом же углу. Отмечаю дефект монтажа, смотрю дальше. Над спящей на выступе малышкой появляется пара мужских рук, отец хочет забрать дочь. Пространство между стеной и роялем так тесно, что отцу не дотянуться. Якобы глубоко спящая девочка привстает. Квалифицирую это как еще один прокол монтажа (хотя то, что я вижу, относится к теперешнему балу, то есть я лицезрею прямую трансляцию). Раздается звонок в дверь, входят мать девочки и приехавший за мной Диспетчер. Иду к выходу, спохватываюсь, привожу в порядок пианино. Мать девочки благодарит меня за работу. В террариуме вместо прежних козявок резвятся купленные для девочки карликовые, с палец величиной, обезьянки. Отмечаю, как родители любят малышку, на миг приостанавливаюсь, осторожно глажу одну из обезьянок. Выхожу за порог. Наваливается чудовищная сонливость, тело отказывается мне служить. Смотрю на Диспетчера, сидящего в дорогой лакированной черной машине (в стиле «ретро») на запорошенной снегом аллее. Не знаю, как преодолеть этот короткий путь. Отмечаю, как живописны деревья вдоль аллеи и выразительны голые ветви на фоне по-зимнему холодного, голубого неба. Опираюсь о косяк двери, переношу тяжесть тела на левую ногу. С трудом разворачиваясь влево, пытаюсь протащить хоть немного вперед вторую ногу. Взгляд мой теперь направлен вниз, на заснеженную аллею, правая нога медленно сдвигается с места — и тут меня будит телефонный звонок (cон был необычайно живым).

Мысленная, незавершенная фраза: «К маме и папе, особенно к папе — такое разнообразие...».

Мне снится, что я СПЛЮ, просыпаюсь и конспектирую свежий сон, сама себе мысленно диктуя фразы. Запинаюсь на предлоге «о» - смотрю на него, он отчетливо видится. Когда оцепенение спадает и я готова продолжить запись, содержание сна из памяти улетучивается. Просыпаюсь, теперь уже по-настоящему, с нетронутым блокнотом.

Многократно, ритмично напевается мысленная фраза: «По маленькой открытой двери».

Вещи в беспорядке разбросаны по комнате, на столе вино, гостинцы, остатки чего-то вкусного. Мы с Петей (старшеклассником) вернулись домой из летнего отпуска. Присаживаемся с мамой* за свободным уголком стола, выпиваем по рюмочке вина, чем-то лакомимся. Появляется зашедшая в гости Лейла. Угощаю ее вином и печеньем, делюсь свежими впечатлениями. Говорю, что сын перевоспитал меня — походя, на собственном примере убедил в относительности и необязательности порядка в нашем, таком несовершенном мире.

Мысленные фразы: «Спасибо. Только вы не сказали, где его найдут».

Мысленная фраза (женским голосом): «Это прошло всего несколько секунд с тех пор, как я вышла из кабинета директора».

Мысленная фраза: «С мальчиками спят только поверхностные» (несерьезные, легкомысленные).

Обрывки мысленных фраз (неторопливым женским голосом): «... она всё контролирует. На днях ...».

Мысленная, неполностью запомнившаяся фраза: «...ошибки — от нынешних и предыдущих поколений».

Кто-то водит пальцем по фразе газетного текста. Читаю ее вслух (запомнился обрывок): «...вскоре нет другого плачущего...».

Ко мне, в просторную квартиру, явились Айс и еще одна-две женщины из группы, занимающейся духовными практиками. Принесли немного еды (нам на трапезу), разговариваем. Подходит Мицци (кошка). Беру ее на руки, как всегда преисполняясь нежности. Закрадывается подозрение, что кошка давно не кормлена. Иду (с чувством вины) на кухню, решаю дать ей кусочек принесенного визитершами мяса. Открываю холодильник (несколько раз), он забит продуктами, часть разместилась на примыкающем к нему столе. Догадываюсь, что визитерши временно пристроили здесь свои личные покупки. После недолгого раздумья отщипываю пару кусочков мяса для Мицци. Сажаю ее на подоконник, с сочувствием смотрю, как она, бедняжка, не в меру изголодавшись, жадно жует мясо, и будучи не в силах сразу его проглотить, в голодном нетерпении перебирает (лежа на спине) задранными вверх лапами (передними она еще подправляла мясо во рту).

Едем с Петей навестить селение Адамс. Едем на автобусе, потом на пригородном поезде, прибываем на место поздним вечером. В сумерках обширная, заросшая деревьями территория селения видится отчетливо, как и сами селяне (в красочной одежде). Все заняты делами, лишь изредка кто-нибудь вступает в кратковременный разговор с Петей. Нахожусь в стороне, ни к чему особенно не присматриваясь. Вдруг вижу, что в результате этих беглых, непонятных контактов Петя оказывается опьяненным, лежит в ложбине, в полной прострации. Моей задачей становится предотвратить что-то опасное, ожидающее нас теперь здесь. Беру Петю (взрослого) на руки (условно осязая, и не чувствуя веса), уношу. Кстати оказывается темень, так что нас никто не видит, да поблизости никто и не появляется. Решаю пойти к поезду, вспоминаю, что по ночам он не ходит. На глаза попадается пирамида саманных кирпичей (сложенных, наверно, на просушку). Решаю попробовать спрятаться внутри пирамиды (она была метра под два высотой). Предполагаю, если она окажется не полой, выбросить изнутри часть кирпичей. В воображении бегло это вижу.

Мысленная фраза: «С трудом нашла себе работу — вот этого рабочего места, где головами крутятся».

Находящиеся, кажется, вне поля зрения люди, заливаясь смехом, перечисляют свойства чего-то, подлежащего охарактеризованию. Свойства демонстрируются в виде абстрактных предметов.