Завершившее сон мысленное разъяснение (запомнившееся с пробелом и незавершенное): «(Некто) считал это ... Из звуков, получаемых щелканьем пальцев, получался сигнал слишком таинственный и ничего не имел общего с..». Смутно, бегло видится нескольких человек, один из которых, в черном костюме, пощелкивает пальцами правой руки.

Возникает представление о том, что на уровне, где отсутствуют понятия родственных, кровных связей, мы с Петей являемся «СУЩЕСТВАМИ ОДНОЙ СТАИ». Видится парящая в небе стая, скученная, многочисленная. Она летела, кажется, вправо, члены ее были похожи на птиц, но без крыльев. Я не осознавала себя в стае, я видела ее с земли. Но несомненным было, что эта наша, общая с Петей стая или, по крайней мере, что мы принадлежим к одной из таких же стай.

Мысленная фраза: «Подчинить себе один».

Мысленные фразы: «Вот этой Земли. Как она еще только держится, непонятно».

Мысленная, с пробелом запомнившаяся фраза (женским голосом, отстраненно): «Мне кажется, что ... не является гибридным образованием, а живет само по себе».

Что-то говорю. Слов не слышно, видны (отчетливо) голова и плечи. Вижусь со стороны, юной, с красивым смуглым румянцем.

Мысленная фраза: «Вкладываем в деревянные ящики плоды от скамеек».

Мысленно произношу: «И обед», записывая последнее слово на листке отрывного календаря.

Аккуратно сажаю на унитаз длинноногую тряпичную куклу. Думаю о своих ногах, мысленно произношу: «Только не...» (конец фразы не запомнился).

Сон, среди персонажей которого были два активных мальчика и пассивная девочка.

Мысленные фразы (мягким женским голосом): «Кому было, Вероника? Ты не помнишь?» (не было ощущения, что это адресовано мне).

Мысленная, с пробелом запомнившаяся фраза (возможно, моя): «Однажды ... отдохнуть как-нибудь особенно».

Мысленная, с пробелом запомнившаяся фраза (быстрым, энергичным женским голосом): «Вот как только ... что-то не знаю, что сказать».

Проходя через гостинную, машинально взглядываю на стоящий посреди комнаты диван. На нем сидят трое мужчин и три мальчика. Головы подростков опущены на грудь, как бы в глубокой дреме. С шутливым удивлением мысленно говорю (обращаясь в никуда): «Вы что, хотите сказать, что у нас три слуги?» Поправляюсь: «Четыре слуги», обнаружив на диване еще одну детскую фигурку. Однако почти сразу признаю в дремлющей девочке дочь одного из гостей (она сидит, прижавшись к отцовскому боку). С интересом задумываюсь, сами ли мальчики-слуги приготовили сегодня все для великосветского приема или у них есть шеф. Или же слугами руководил кто-нибудь из нас, хозяев дома.

Обрывки мысленных фраз (мужским голосом): «Ты мне говорил, что спектакль ...? Кто-то мне сказал...». Смутно видятся два мужчины, один из которых энергично кивает в ответ на заданный вопрос.

Вдоль широкой заснеженной таежной просеки утрамбовывают бульдозерами тракт. Потом по этому участку движется колонна мощных грузовиков. Кто-то, стараясь перекричать рев моторов, спрашивает: «Куда?» В ответ кричат: «В поселок Егорьево!» «Ах, в Егорьево», - откликается спросивший.

Мысленная фраза (спокойным женским голосом): «Только больше не попадай в такие ситуации».

Мысленный диалог.  «Когда лили в шестьдесят первом году».  -  «В шестьдесят первом году?»

Мысленная фраза: «Девочка предоставляла тело». Появляется «проверяющая машина» - похожее на танк сооружение, сквозь щель между башней и корпусом которого видно девочку (девушку). Она лежит между гусеницами и, кажется, раздавлена ими, но тело не повреждено.

Медленно проплывает (как при виде из движущегося поезда) пейзаж. На фоне густой растительности в кадре появляется (а потом плавно исчезает за правой границей поля зрения) небольшой, с кролика, трехцветный зверек. Пухлый, как хомяк, он спокойно сидит на задних лапках, растопырив похожие на кошачьи уши.

Мысленная фраза (женским голосом, задумчиво): «Значит, вы можете прислать нам булоч... в окурке» (окончание одного слова неразборчиво).

Освобождаю свою связку ключей от всего, бывшего у меня во временном пользовании. В результате на кольце сиротливо болтаются всего два ключа — от квартиры и от почтового ящика.

Сон про селение Адамс, в котором я обменялась парой фраз с Ионом, порадовавшись, что помню его имя.

Стою в широком подземном переходе, вижу в дальнем его конце с десяток уличных музыкантов. Подивившись на такое странное скопление, думаю, что когда они заиграют (каждый — свое), получится настоящий «кошачий концерт» (музыканты виделись условно, а черные футляры инструментов за их спинами, у стен — совсем вживую).

Возвращаюсь домой (в сновидческую квартиру), мама* и бабушка* обращают внимание, что я без сумки. Указывают на настенный крючок, тоже пустой, и высказывают предположение, что я ее где-то забыла. Вспоминаю, что была у семейства Яшмана, говорю: «Слушайте, а может быть я действительно ее где-нибудь выложила?»

В конце сна закрадывается подозрение, что я потеряла обратный билет на самолет. Время для поиска есть, энергично роюсь в карманах одежды, в отделениях рюкзака, и снова в карманах. Ищу билет везде, только не там, где он должен быть, не в бумажнике. Даже дотронуться до него не позволяю себе, чтобы не убедиться, что билет в самом деле потерян (если он потерян). Сон бегло демонстрирует темный, чем-то набитый бумажник, в одном из отделений которого видится что-то, похожее на билет.  [см. сны №4939, 4940]

Мысленно сообщается, что для каких-то целей потребовались (в планетарном масштабе) люди определенного типа, и они появились. Видится множество икринок (черных точек), погруженных в прозрачную желеобразную сероватую среду.  [см. сон №1751]

Мысленная, с пробелами запомнившаяся фраза: «Вспомним ... и унизительную сцену в Саду...».

Мысленная фраза (спокойным женским голосом): «У меня были сломаны два ве(нца)».

Три пары небольших гладких каменных шариков, каждая  своего цвета (белого, бело-серого и, кажется, коричневого). Шарики перекатывают в ладонях, что-то из ладоней переходит шарики.

Оставив маму* и сынишку дома, решаю покататься на детской машине. Она мне по колено, но я перешагиваю через открытый верх, сажусь на сиденье (двухместное), кладу рядом сумку. Вмиг осваиваю систему кнопок управления. Удивляло, что достаточно было нажать на соответствующую кнопку, и машина сама выбирала нужный радиус и угол поворота (то есть была в каком-то смысле мыслящей, и это не прошло мимо внимания). С удовольствием разъезжаю по проезжей части широких, почти свободных от транспорта улиц. Накатавшись, пускаюсь в обратный путь. Дорожные условия ухудшаются. Один участок засыпан слоем песка и цемента (здесь разгружали строительные материалы). Удалось его преодолеть, хоть и не хотелось въезжать в цементную пыль. Дальше дело пошло хуже — мокрый грязный снег покрыл проезжую часть, я вынуждена перебираться на тротуары, поребрики которых для моей машины высоки. Подчас приходилось делать крюк в поисках приемлемых подъемов и спусков. Подростки стащили сумку, поглощенная дорогой почти не реагирую на это. Беспокоюсь, что непредвиденная задержка может вызвать опасения дома. Переключаюсь на сынишку (Пете в этом сне было лет шесть). Почему я никогда не разговариваю с ним ни на какие более-менее серьезные темы? Припоминаю нашу форму общения, прихожу к неутешительному выводу, что слишком мало уделяю внимания сыну. Дорога не улучшается, но я все же успешно продвигаюсь.

Окончание мысленной фразы (женским голосом): «...не пачкаться».

Мысленные, с пробелом запомнившиеся фразы: «А вообще-то у нас не было разбора ... У нас был маленький романтический союз».

Потеряла в поезде попутчиков, в растерянности отправляюсь на поиски. Иду (к хвосту поезда) сквозь череду мрачных темных вагонов с неотчетливыми черными пассажирами. Вижу на этом фоне изумительное светлое пятно — вот они, те трое, которых я ищу - Нора, Стася и Саша*, светлые, реальные. Лица Норы и Стаси не видятся, а лучезарно улыбающийся, в белоснежной майке на загорелом теле Саша видится отчетливо. Главным в этом сне был переход от мрачного унылого темного фона к живому, полному нежных светлых красок пятну, которое составляли мои утерянные было и вновь обретенные попутчики.

Сон, повторившийся несколько раз (чтобы разбудить меня?) Демонстрируется небольшая конструкция с несколькими широкими вертикальными, открытыми сверху пазами. Она, будто бы, является моим левым плечевым суставом. Мысленно сообщается, что с ним все в порядке. И так несколько раз — демонстрация сустава и сообщение, что с ним все в порядке.

Несколько пешеходов бегут (разрозненно) по тротуару.

Начало мысленной фразы: «A year aqou...».

Мысленные, с пробелом запомнившиеся фразы: «Я жил в лесу ... Меня никто не звал из леса».

Мысленная, незавершенная фраза (решительным женским голосом): «Ты мне скажи...».

Открываю (снаружи) входную дверь своего нынешнего жилья, ставлю на пол пластиковые мешки с продуктами. В еще не закрытую дверь пытаются прошмыгнуть две-три крупные уличные кошки. Отгоняю их, они не оставляют своей затеи, но все же удается не позволить им проникнуть в квартиру.

Мысленный диалог (женскими голосами). Возбужденно: «И вот теперь, когда все уже прошло».  -  Буднично: «Начался скандал».

Тяжело заболевший человек рассуждает о постигшей его участи. Монолог состоит из фраз-противопоставлений. Одну (возможно, главную), я записала ночью в блокнот: "Раньше я видел помощь на Небесах, а теперь меня..." (одно слово не запомнилось). Записала лишь одну, хотя в памяти держались по крайней мере две. Смутно припоминается, что первая имела отношение к пище, что-то типа того, что человек думал, что каши полезны, а оказалось совсем наоборот.

Мысленная, незавершенная фраза (мужским голосом, неторопливо): «Во-вторых, как бы при встрече мне не...».

Мысленная, завершившая сон фраза (одно слово не запомнилось): «СКАЗКА про инвульсию, Дутикову и...».

Мысленная, неполностью запомнившаяся фраза: «...лег с прежней покорностью, и ему подчинились...».

Я с женщиной, объятые ужасом, от кого-то убегаем. Врываемся в большое производственное здание, перебегаем с места на место в поисках укромного угла, где нас не смог бы обнаружить преследователь. Выскакиваем (умышленно или случайно) наружу, пулей мчимся к сложенным неподалеку крупным блокам. Скрючиваемся там, по-прежнему терзаемые страхом, но и обнадеживаемые слабым шансом на спасение.

Делаем последние шаги по направлению к вершине красивой пологой горы. Вокруг другие вершины, покрытые короткой зеленой травой, простор, голубое небо и больше никого и ничего - только мы, небо и горы.

В финале активного полнометражного сна (с довольно необычным сюжетом) Петя сетует мне на допущенный им (в этом сне) необдуманный поступок. Искренне отвечаю: «Успокойся. Не ошибается тот, кто ничего не делает» (во мне говорил более зрелый жизненный опыт, а не просто инстинктивное стремление поддержать сына; я была убеждена в том, что чувство вины — как таковое -  является искусственным, вредным построением, и что наши проступки являются своеобразными превентивными мерами, то есть в конечном счете идут на пользу человеку).

Окончание фразы (завершившей финальный диалог сна): «...где декларировано мной о Харлампе» (Харламп - это мужское имя). Участниками диалога были два смутно видимых мужчины.

Мысленные, с пробелом запомнившиеся фразы: "Да-а, подумать только. ...из-за него написала «Великое завещание (марала)»" (за слово в скобках не ручаюсь).

Мысленные фразы (молодым мужским, похожим на петин, голосом, мягко, оптимистично): «Я вот не знаю, что делать. Всё окончится...» (фраза выжидательно обрывается).

Мысленная, незавершенная фраза (с незапомнившимся началом первого слова): «...ми, которые отдавали туда, а в свободное время, в свободное время...».

Запущенный, темноватый зал клуба. На приподнятой сцене стоит стол и несколько стульев. Леся и еще две женщины, привычно устроившись за столом, приступают к рисованию. Похоже, занимаются этим здесь не впервые. Рисуют, отключившись от всего остального. С любопытством смотрю на склоненные головы, на банки с красками, на красивые кисточки. Вскользь окидываю взглядом работы, полагая увидеть заурядное (как к тому располагает ординарный вид женщин и затрапезность обстановки). Увидев работы, теряю дар речи. Казалось, женщины не подозревают, что выходит из-под их рук. Напускаю равнодушный вид, чтобы не спугнуть, оставить рисовальщиц в их поразительном неведении. Спрашиваю, можно ли посмотреть картины - не те, что сейчас, с поразительной быстротой завершены, а те, что нарисованы раньше. Мельком вижу их свернутыми в трубку и торчащими то ли из сумки, то ли из проволочной корзины для бумаг, на полу, позади рисовальщиц. В нетерпеливом ожидании спускаюсь со сцены, сажусь на ближайший стул. Представляю, как одна из женщин протягивает стопку вожделенных картин - большие полотна, написанные на пухлом изумрудном материале. Появляется Петя, шепотом рассказываю, что произошло. «Их картины - это выход ПОДСОЗНАНИЯ в чистом виде. Они изумительны, это что-то необыкновенное», - говорю я. Петя садится рядом. А я все не могу увязать обыкновенную, часто задиристую Лесю с ее богатейшим даром и со смыслом этого дара (в отношении двух других, немного знакомых мне женщин думаю то же самое). Леся приносит свернутую в рулон картину и возвращается к столу. Картина написана на пухлом изумрудном материале, который виделся мне в воображении. Но в ней нет того волшебства, притягательности, таинственности. С разочарованием признаюсь Пете, что это совсем не то. Петя говорит, что судя по тому, что говорили женщины там, за столом (с ним или между собой), они вообще не склонны представлять свои работы на публику.

Манипулирую стеклянными трубками. Манипуляции осуществляются (или воссоздаются) несколько раз подряд.

Мысленная, с пробелом запомнившаяся фраза: «Или в лесах, где он родился, родилась ... собака».

Мысленная фраза (с незапомнившимся словом): «Все очень просто, женщины выходили из ... испытывая чувство облегчения».

Стоим на стоянке такси, падает и откатывается к стойке монета, Мона приближается и наклоняется за ней с непередаваемо величественным видом, реагирую каламбуром, где были слова «римский патриций» и «рыжий властитель» (сон был не цветным).

Невнятно видимый паук проворно ползет по верхней части стены, к потолоку.

Мысленная, с пробелом запомнившаяся фраза: «Единственное право - ... написано: право на вход». Условно видится человек, стоящий в арочной подворотне и указывающий на правую стену, где будто бы вывешена надпись «Право на вход».

Разговорилась на вокзале с незнакомым мужчиной. Он сказал, что приехал навестить лежащую в больнице дочь, просит сходить туда, передать пару вязаных кофточек. Беру их (они были маленькими, как на годовалого ребенка), иду в больницу. Большое здание заполнено тяжелобольными детьми. Их так много, что когда я прикинула соотношение больных детей к населению города, получилось что-то неправдоподобное. Пришлось достаточно наплутаться и достаточно навидаться. Палату со множеством грудных младенцев, каждому из которых медсестры делали массаж, палаты хроников, грубо сколоченный деревянный ящик, внесенный в одну из дверей и подозрительно напоминающий детский гроб, и много другого. Безуспешно ищу девочку, решаю (для ускорения дела) солгать попавшейся на пути медсестре, что разыскиваю двух девочек, каждой из которых должна передать по кофточке ( мне казалось, что эта ложь поможет). Медсестра ведет меня через двор, кофточки падают на траву, набирают колючек. Медсестра велит их вытащить, что я и делаю. Попадается препятствие, медсестра с легкостью его проходит, а я не могу (из-за своей лжи, заявляет медсестра и исчезает). Удается привлечь внимание еще одной. Помятуя о произошедшем, рассказываю все правдиво. Оказываемся на длинном, полого уходящем вниз настиле из редких, не очищенных от веток стволов, над которым тянется такой же навес. Все проходят его свободно, я же, уворачиваясь от веток и с трудом удерживая равновесие, пробираюсь гораздо медленней. Но все же с этим препятствием справляюсь (потому, как я думаю, что на этот раз сказала правду). Навес был на высоте всего с метр, мы шли, не пригибаясь, как бы сквозь него, как сквозь что-то нематериальное. Хотя зрительно (да и для моих рук) он был куда как материален. Но получалось, что идущие как бы рассекают его, после чего он мгновенно восстанавливается (впрочем, не исключено и противоположное — что это мы являлись по отношению к навесу нематериальными).

Мысленная, с пробелом запомнившаяся фраза: «Он потратил уйму времени на ... движения, не сдвинувшись при этом с места».

Мысленные фразы (завершающие размышление): «Потому что она одна кажется. Она одна кажется такой огромной...» (фраза обрывается).

«Хорошо или плохо?» - с напором спрашивает о своих изделиях человек, дававший мне перед этим по их поводу объяснения (речь идет, кажется, о музейных произведениях).

Мне нужно уложить в холодильник, в поддон для овощей, три больших кочана капусты. Так как изначально ясно, что они там не поместятся, я озадачена.

Это был «Красный квадрат», наподобие «Черного квадрата» Малевича, только этот был покрыт толстым слоем темной, густой крови.

Нахожусь в гостях у Кадане и Жан-Клода. Они рассказывают про благополучно разрешившееся судебное разбирательство. Бегло предстает американская улочка со старинными двух-трехэтажными домами, среди которых здание, где рассматривалась тяжба. «Зато появилась возможность решить проблему сараев», - говорят супруги. «В каком смысле?» - не понимаю я, сбитая с толку переходом от тяжбы к сараям. «Освободить их», - отвечают мне (расчистить от скопившегося барахла). Жан-Клод хватает шмат одежды из кучи, перекочевавшей из сарая в салон, запуляет им в стену, одна из одежек застревает на уголке картинной рамы. Бегло предстает пара пустых металлических сараев. С недоумением спрашиваю: «А что, нельзя было эту проблему раньше решить? Сколько лет вы уже тут живете? Десять?»

Нахожусь в гостях у Киры. Под влиянием неудержимой сонливости засыпаю на диване. Просыпаюсь, перед зеркалом привожу в порядок всклокоченные волосы, долго прилаживаю берет, одеваю демисезонное пальто. На периферии поля зрения то и дело появляется Унга. Спохватываюсь, что берет и пальто в помещении ни к чему, снимаю их. Кира неуверенно рассказывает, что с некоторых пор к ним стали поступать письма якобы из Высших Духовных Сфер. Говорит, что не знает, как воспринимать эти послания, приносит образцы. Один вид представляет собой полностью заполненный текстом печатный лист. Печать красивая, аккуратная, со щедрыми пробелами между строчками, часть слов выделена цветным подчеркиванием. Здесь излагаются общие положения. Второй вид попроще, монотонный текст занимает лишь нижнюю часть листа. В этих посланиях излагаются (в каждом — своя) частные истории невзгод попавших в тяжелое положение семей. И там и там содержатся просьбы о пожертвовании чисто символических, мизерных сумм (и указывается адрес, куда их отсылать). Кира говорит, что они решили этим посланиям верить. Спрашиваю, что думает Юджин (на миг смутно обозначившийся в недрах квартиры). Кира говорит, что он принимает послания за чистую монету. Я же думаю, что в наше, мягко выражаясь, своеобразное время такого рода послания могут быть как истинными, так и нет (персонажи виделись условно, а письма, особенно первое, - ясно).

Мысленная фраза (женским голосом): «Такая (вот) тетрадка — если вы увидите, такая желтенькая» (кажется, речь идет о потерявшейся тетради; за слово в скобках не ручаюсь). 

Расположенные друг под другом три как бы простейших примера на вычитание, где вместо чисел - изображения, относящиеся к разным категориям. Примеры выглядят формализованной записью логических рассуждений, оценивающих результаты уступок (или жертв?). Два первых отделены от третьего (итогового?) жирной чертой.

Бегло, не в цвете видится предназначенное к посадке мощное дерево и вырытое для этого углубление.

Мать (или отец) зовет дочь ужинать. Девушка разражается бурным многословным протестом, из которого родители узнают, что она уже взрослая! и сама знает, что ей нужно! и нечего ее звать, как маленькую! и сколько раз можно это объяснять!! Девушка бушует в свое удовольствие, родители сохраняют мудрое спокойствие.

Обрывок мысленной фразы: «...и вместо того, чтобы сказать: корова, уходи, пролепечем...».

Мысленная фраза: «Товарища Юру...», - произносится энергичным тоном,  и я подхватываю фразу, медленно, тщательно подбирая слова: «...адресовали здесь как...» (фраза обрывается).

Смотрю на выложенные в два ряда, друг над другом, яйцевидные предметы — среди дымчато-серых видятся несколько (вразброс) светлых, почти белых. Пересчитываю (бесцельно): белых оказывается четыре штуки, серых - пять (яйца виделись смутно и были раза в полтора крупней куриных).

Мысленные фразы (женским голосом): «Сейчас мы едим, а вот тогда... А вот тогда, (как) сказал этот умный человек».

Обрывок мысленной фразы: «... тетя Ватя, чуть в сторону...».

На дне корзинки лежат семь небольших мягких пушистых вещиц светлых нежных тонов. Некоторые цвета (например, желтый) повторяются дважды. С этими вещами требуется что-то сделать (может быть, убрать повторяющиеся).

Прихожу к Нуме и Фуксу (по их приглашению). Они ведут себя странно, негостеприимно, объясняю себе это их внутрисемейной проблемой. Странное поведение вызывает желание уйти и вынуждает объяснить причину ухода (правдиво). Но Нума уверяет, что проблема не в них, а во мне самой. У меня в руках находился предмет, имевший какое-то отношение к происходящему (сон был спокойным, не цветным, в темноватых тонах).

Обрывки мысленной, незавершенной фразы: «...и ... и рады будут подтверждать...».

Мысленная, с пробелом запомнившаяся фраза: «Потом, не ... отвечаю на вопрос».