Мысленная, неполностью запомнившаяся фраза: «И сделает малых сих Мира сего...» (сделает какими-то).
1479
Мысленная, незавершенная фраза (глуховатым мужским голосом, сочувственно): «Вероника, ну почему тебя так ненавидят все...» (имеются в виду все, относящиеся к какой-то категории или категориям).
1480
Любуясь кустами, усыпанными гроздьями нежно-сиреневых и блекло-розовых цветов, попадаю под струйки воды системы орошения. Отхожу в сторону, продолжая любоваться цветами, свешивающимися на изогнутых ветках почти до земли, и тут на меня начинает брызгать еще один фонтанчик.
Вхожу в свою комнату, замечаю какое-то движение на полу, около кровати, перевожу туда взгляд. Вижу осу, взмывшую в воздух после неудачного броска, и крупного паука, счастливо избежавшего нападения и теперь с отрешенным видом замершего на полу. Оса, погарцевав в воздухе, снова бросается на него, и после секундной борьбы вонзает в него жало. С зажатым в лапках пауком зависает под потолком (около голой, без абажура, лампочки), испытывая легкое отвращение от неприятного запаха, исходящего от разлагающегося под действием ее яда паука (комната и кровать виделись условно, остальное виделось и чувствовалось отчетливо).
1483
Собираемся с Петей (младшим школьником) в магазин, за одеждой для него. Говорю, что устала, предлагаю поездку перенести. Петя упрашивает, не могу устоять. Входим в междугородный автобус, сажусь на переднее сиденье, высыпаю из кошелька на ладонь пригоршню монет, чтобы купить билет на Петю (у меня самой имеется проездной абонемент).
Кинофильм, развивающийся в окружающем пространстве. Повествуется о женщине, ушедшей от мужа к офицеру, устроившему ее после этого работать на своей военной базе (она занимается там каким-то примитивным трудом). Охладев к военному, женщина возвращается к мужу. Продолжает работать на военной базе, но — тут в эту женщину превращаюсь я — понимает, что утратила на это право. В очередной раз задумывается об этом, к ее рабочему месту подходит офицер, деликатно намекает, что она не может продолжать тут работать. Женщина (это все еще я) с пониманием относится к его словам, говорит, что вернется на предыдущее место работы. Итак, она (это уже не я) полностью возвращается в свою прежнюю жизнь. Однажды она с мужем и родственниками едет куда-то на машине (родственники следуют за ними на своей). Попадают в катаклизм (кажется, в песчаную бурю). Машины останавливаются, над жизнью этих людей нависает угроза, они не знают, что делать. Маленькая девочка родственников захотела пописать, ее выводят из машины, снимают трусики, сажают малышку на плечи мужчины, чтобы он отнес ее в сторону. Глядя на голую попку малышки, удаляющейся на плечах мужчины, удивляюсь странному способу решения простейшей проблемы (и непонятно, зачем с девочки заблаговременно сняли трусики). Появляется офицер. Главная героиня, якобы все еще любящая его, уходит с ним. Фильм заканчивается. Помолчав, говорю сидящей около меня (и не имеющей отношения к этому фильму) Греме, что в целом ей (Греме) роль удалась, лишь в одном месте она сыграла неубедительно — когда вторично ушла к офицеру якобы по любви.
Три пары небольших гладких каменных шариков, каждая своего цвета (белого, бело-серого и, кажется, коричневого). Шарики перекатывают в ладонях, что-то из ладоней переходит шарики.
Мысленно сообщается, что у меня отняли что-то, мне принадлежащее (нематериальное). Утверждается, однако, что это только так кажется, и что на самом деле все мое при мне. Сообщение незапомнившимся образом иллюстрируется.
1486
Сажусь в пригородную электричку, идущую по высокой насыпи. Знаю, что нужно выйти на одной из ближайших остановок, не могу сообразить, на какой именно. Проехав два-три перегона, на всякий случай выхожу. Полагаю, что дальше смогу добраться пешком или, в крайнем случае, проехать остановку на следующей электричке.
Речь идет о зажигаемых в человеке СВЕЧАХ. Подчеркивается, что особенно важной является «четвертая Свеча».
1489
Рассказываю Пете содержание одного из снов, использую на ходу пришедшее на ум определение. Петя меня поправляет. Удивляюсь двум вещам — как он может лучше меня знать, что мне снится, и почему он поправляет меня с таким видом, будто ему наперед известно, что я собираюсь сказать.
Обвожу взглядом комнату, вижу в дальнем углу старый облезлый холодильник. Говорю себе, что этого не может быть, так как на самом деле в этой комнате холодильник новый. Делаю вывод, что вижу комнату ВО СНЕ. Внимательно осматриваюсь, чтобы выяснить, чем еще снящаяся комната отличается от реальной. Появляются три-четыре незнакомых мне человека и что-то рассказывающая им Нора. Подхожу ближе. Нора сидит на корточках у стены, слева от холодильника. С улыбкой протягиваю руку для приветствия (я не видела Нору около десяти лет), она, не вставая, тянет мне свою. Наши ладони легонько соприкасаются, Нора улыбается. С удивлением вижу у нее отсутствие нескольких зубов (в том числе переднего).
1491
Живу в одном жилище с женщиной, старше меня лет на десять, и мальчиком лет десяти (самой мне лет тридцать). Они постоянно мне досаждают, выматывают нервы. Измученная ими, плачу, повторяя сквозь слезы: «Я не буду с вами жить!»
Прихожу в какую-то инстанцию, что-то выяснить. Меня опережает другая посетительница, застреваю из-за этого на пороге кабинета, поневоле слышу не предназначенный для моих ушей разговор. Вошедшая выражает преданность хозяйке кабинета, и преуспев в этом, получает новое задание. Запомнилась последняя фраза: «А теперь — на две трети вседозволенность и импровизации, но они будут пресекаться» (пресекаться Свыше, если окажутся чрезмерными). Бегло предстает темноватая периодическая асимметричная кривая со срезаемыми макушками отдельных, слишком выпирающих амплитуд. Новое задание выдается визитерше в отношении меня, это я буду объектом импровизаций и вседозволенности. Попасть на прием к хозяйке кабинета не удается, возвращаюсь домой, утешаясь тем, что могу по крайней мере извлечь незапланированную пользу из невольно подслушанного. Смогу выяснить, ужесточился или смягчился режим воздействий на меня. Листаю дневник в поисках записи, зафиксировавшей характер воздействий, применявшихся в отношении меня до сих пор.
Стою в очереди у прилавка кофейни. Кто-то из стоящих передо мной отказывается от оплаченной покупки. Кассирша говорит, что деньги не возвращают, можно заказать на эту сумму что-нибудь другое. Принимаю активное участие в выборе замены для людей с чеком, превратившихся в моих приятелей. Решаю, что стоит заказать нам троим по чашке кофе и паре пирожных. Выбираем пирожные (это были просто сдобные булки, с разочарованием рассматриваю их). Оказавшаяся позади меня Эля говорит, чтобы на ее долю я заказала две чашки кофе, потому что они с Петей привыкли пить кофе помногу. Петя тоже просит две чашки, иду уточнить заказ (в Петю и Элю превратились предыдущие приятели).
Пробираемся по нагромождениям и насыпям. Карабкаемся, цепляясь за трубы, по склону. Оказываемся перед большим вольером. Кто-то из наших высказывает какую-то мысль и добавляет, что сейчас мы увидим подтверждение. С его подсказки высыпаем в вольер корм. Появляется небольшая, заинтересовавшаяся кормом обезьянка (люди виделись условно, а обезьянка — отчетливо).
Входим в подземный туннель, в нем начинается дождь. Чистые частые капли заливают пол, приходится идти по слою воды (не намокая ни сверху, ни снизу, и не отдавая в этом отчета). Впереди, за изгибом туннеля, слышится шум механизма. Подойдя, видим человека, производящего электросварку. Смотрю на падающие в воду искры, говорю, что наличие воды на участке, где производятся такого вида работы, опасно для жизни. Тут же дается знать (мысленно), что наоборот, именно для защиты от электричества на этом участке пущена вода. Вяло удивляюсь воспринятому, противоречащему моим (полученным, между прочим, в стенах Ленинградского политехнического института) представлениям, в истинности которых уже готова усомниться. Выходим из туннеля. Говорю Атосу, что у некоего молодого человека есть проблема с программированием, излагаю ее. Атос отвечает, что проблема разрешима. Открывает массивный фолиант, говорит, что нужно использовать «гибкие связи». Предстают несколько вертикальных, согнутых пополам толстых кабелей. Признаюсь, что не разбираюсь в компьютерах, и что будет лучше, если молодой человек свяжется с Атосом напрямую. Добавляю: «Знаешь, кто это? Это твой бывший одноклассник Сафт».
Мысленная фраза (мужским голосом, спокойно, с расстановкой): «Я не говорю про СНЫ, которые лежат, вот они, все здесь, без остатка» (сны подразумеваются мои, но имеется в виду, что дело совсем не в них).
1497
Сижу около женщины, занятой шитьем шаровар. Фасон предусматривает двойной шов, в одном месте он оказывается простроченным неправильно, женщина ухватывает нитку и мигом выдергивает ее целиком. Поражаюсь, так как по себе знаю, как трудно распарывать швы. Прошу показать, как это делается, женщина отвечает пустой отговоркой. Пару раз повторяю просьбу, слышу в ответ какую-то ерунду. Отсутствие серьезной причины позволяет быть настойчивой, прошу еще раз. Женщина говорит, что прошивает брюки особым прочным швом, являющимся ее изобретением, это ее патент, и она не хочет раскрывать секрет. Я умолкаю.
1498
Сон, насыщенный опасностями и связанными с этим отрицательными эмоциями. В финале я должна несколько раз пройти над глубоким котлованом по ненадежному, непрочному на вид решетчатому покрытию с застекленными ячейками. Зев котлована лишь ощущается, но мне все равно безумно страшно идти по дощатым переплетениям. Подбадриваю (или понукаю?) себя тем, что другие ходят по этому покрытию и, кажется, и не думают бояться.
Провожу рукой по волосам, обнаруживаю сзади, на ощупь, волосок слишком длинный. Выдергиваю, подношу к глазам. Он предстает в виде толстого, с мизинец, длинного идеального конуса из матово-прозрачного материала (типа оргстекла). Смотрю, не переставая удивляться и воспринимая его как свой волосок. Безуспешно пытаюсь привлечь к диковинке чье-то внимание.
1500
Два параллельных, лежащих на близком расстоянии друг от друга ярко-зеленых шланга.
Зрительно возникшее число «1832». С легкостью опознаю его, удивляюсь, что смогла это сделать, что оно не уплыло. Значит, я понимала, что это ВО СНЕ?
1502
Что-то говорится о мальчике в черной шляпе. Возникает подросток в черной одежде и черной широкополой шляпе.
1503
Размышляю, как будет меняться площадь треугольника, образованного хордой окружности и двумя радиусами, если один неподвижен, а второй поворачивается по часовой стрелке в верхнем левом квадранте. В результате долгих замысловатых рассуждений прихожу к выводу, что если зависимость площади треугольника от положения радиуса изобразить графически, получится что-то типа полусинусоиды.
1504
Должна перебраться в другой город. Новая хозяйка моего прежнего жилья исполняет для меня (на дорожку, на счастье) удивительный обряд - вытряхивает что-то типа темно-коричневого соуса на плоский круглый светлый пирог. Перед выходом выясняется, что вследствие неразберихи мне придется заново покупать билеты, на что у меня нет денег. Попутчица в предстоящей поездке покупает их, с тем, чтобы, когда мы встретим где-то в пути Сашу*, мы с ним вернули бы ей деньги. Отправляемся в путь, сопряженный со множеством перемещений. Переживаю, что не могу рассчитаться, только об этом и думаю. Мелькает даже мысль отказаться от поезда, идти пешком, но уж очень длинна предстоящая дорога, пешком ее, наверно, не одолеть.
1505
Мне предлагают томик стихов Бодлера. Вместо того, чтобы признаться, что не люблю стихи, витиевато отвечаю: «Я не люблю французскую поэзию».
Мысленно сообщается о чем-то, произошедшем «в 1875 году». Фраза начинается со слов: «Почему же...».
1508
В конце сна ко мне приходит изрядное количество разновозрастных мальчиков (от годовалого до восемнадцатилетнего возраста, являвшихся, кажется, между собой братьями). Они должны у меня переночевать. Сооружаю постели во всех мыслимых местах. К моему удивлению, для всех находится место, но смысл сна был в чем-то другом.
1509
Сижу с друзьями за уставленным яствами столом. Посматриваю на Каданэ, которую не видела лет двадцать. Ясно вижу ее лицо, она прекрасно выглядит. И вдруг облик ее меняется. Глаза оказываются подведенными широкими мазками черной туши. Щеки покрыты тонирующей пудрой - на правой из-под смазанной пудры выступает морщинистый участок, на обеих намалеван дикий зигзагообразный знак. Когда Каданэ приоткрывает рот, виден ряд аккуратных новых фарфоровых зубов - мелких, редких, цилиндрических. В довершение, вследствие оптического эффекта, голова Каданэ выглядит стоящей на ее белой закусочной тарелке. Обсуждаем это, а я еще говорю про удивительные зубы.
1510
На фоне нечеткого темноватого интерьера видны мужчина и женщина. Она стоит на ногах, а он, правее — на голове.
Мужчина объясняет состояние Горгора. Показывает фотографию, где на темноватом нечетком фоне видится человек, а правее — Дух (бесформенное полупрозрачное дымчатое сгущение). Мужчина глумливо говорит, что в этом состоит проблема, от этого следует избавиться. Спрашиваю, есть ли у него самого дети. Он отвечает, что есть («а что?») Говорю: «Как же вы можете тогда глумиться над бедой не ваших детей?»
1512
С лиц нескольких мужчин градом катится пот, капли его отскакивают во все стороны. Потом у каждого появляется по стакану воды, которую они спокойно пьют.
1513
Группа людей в лесу на тренировке. Им приходится пить болотную воду, жевать корни выдергиваемой травы, прямо с налипшей землей, и т.п. Позже один из них говорит мне, что в отличие от остальных, старался побыстрей все проглотить, потому что это менее противно, чем долго выплевывать. Сон бегло показывает рты с крупицами песка и частичками земли, которые действительно нелегко выплюнуть зараз.
1514
Разговариваю с кем-то из давних приятелей, расспрашиваю об общих друзьях. Говорю, что отвыкла от них до такой степени, что сейчас, оказавшись рядом, продолжаю чувствовать отчуждение. Похоже, что близость с ними оборвалась в душе насовсем.
Нахожусь в гостях у молодой семьи. Их маленький сынишка возвращается с прогулки вспотевшим, в песке. Веду его в ванную, где отец ребенка моет детскую ванночку. Ставлю мальчика под душ, убеждаюсь, что он начал ополаскиваться, выхожу. С недоумением слышу, как отец (до тех пор не проронивший ни слова) набрасывается на сына с грубой бранью.
Оказываюсь в фантастическом месте. Озираюсь. Осознаю, что наяву такого быть не может, и значит, это мне СНИТСЯ. Начинаю двигаться медленно, осторожно, чтобы не проснуться. Внимательно рассматриваю все вокруг. Решаю записать увиденное, нахожу бланк, исписываю оборотную сторону, ищу что-нибудь еще. Появляется Мона. Спрашиваю, нет ли у нее листка бумаги. Она протягивает бланк, с четверть поверхности которого свободна от текста. Не решаюсь его использовать, полагая, что он важный (хотя Мона и уверяла, что я могу его взять).
1518
Оказываемся в фантастическом месте, среди вздыбленного ландшафта. Здесь прокладывают широкую улицу, засыпанную сейчас песком. Нам нужно пересечь ее с двумя малышами в колясках. Понимаю, что коляски будут застревать в песке, прошу Петю помочь, он соглашается. Смотрю в окно. Начинает смеркаться, засыпанная песком трасса круто уходит вверх. Кое-где на горизонтальных площадках за столиками кафе сидит молодежь. Обочины обрамлены густым лесом и валунами. Говорю, продолжая стоять у окна, что улица освещена и не безлюдна. Принимаемся за трапезу. Петя лежит в кровати, приношу ему тарелку с едой, прошу поторапливаться. Тарелка выскальзывает из петиных рук, падает на каменный пол, но вопреки моим опасениям, не разбивается и даже не переворачивается.
Сижу в парке. Держу пакет с семечками, бросаю понемногу вороне, она их склевывает. И вдруг впрыгивает в пакет, в несколько приемов набивает семечками клюв, тяжело взлетает и улетает. С восхищением пересказываю кому-то этот эпизод, завершая рассказ фразой: «Она, как тяжелый бомбардировщик, взмыла из кулька».
1521
Сон, в котором сообщается о газетных публикациях.
1522
Понемногу увеличивающаяся кучка падающих сверху светлых мягких бумажных полосок (обрезков?).
1523
На открытой платформе высокой железнодорожной насыпи ищу телефон-автомат, чтобы позвонить Пете (эта часть сна изобиловала суматохой, напряжением, нагромождением темных металлоконструкций). Помню, что должна позвонить. Слышу незамысловатую мелодию, обнаруживаю себя в помещении. Подхожу к ведущей в смежную комнату двери, из которой раздается мелодичный звонок, перешедший в трель будильника. Приоткрыв дверь, вижу стоящий на письменном столе будильник, сопровождающий эвуковые сигналы мягкими пульсирующими вспышками света. Тихо говорю в дверную щель Пете, что пора вставать (его не видно, но я знаю, что он там спит). Он отвечает, что уже проснулся.
Четверостишье, стишок-парадокс. В нем остроумно сообщается, что объявлена скидка на поцелуи — вместо обычных четырех поцелуев будет только два. Об этом становится известно птице, которую сон бегло показывает (она воспринимается как птица-самец). Обрадованная сообщением, она тут же пользуется скидкой и умирает (в стишке об этом сообщается без грусти). Последняя строчка (резюме) не запомнилась.
Вижу в прихожей отставший кусок обоев и раскрошившуюся в этом месте стену. Удивляюсь - мы поселились тут недавно, а перед въездом в квартире был сделан ремонт. В столовой с обоями все в порядке, но вдруг вижу, что часть одного из полотнищ свободно свисает вниз. С любопытством отгибаю его, вижу четыре квадратных, попарно расположенных углубления, уходящие в толщу стены. В одном лежит сливочное масло (прогорклое), в другом остатки изысканного сыра, в остальных тоже продукты. Предполагаю, что прежние жильцы использовали углубления в качестве холодильника (что логично, если учесть толщину стен). Решаю все выбросить, извлекаю масло, берусь за поддон с сыром, вижу зависшего над ним ежа (уцепившегося за шершавую стенку). Делаю вывод, что углубления имеют ответвления, по которым еж пробирается к продуктам. Оставляю сыр в покое (подумываю впредь подкармливать ежа). Входит Петя, подзываю его к тайнику. Петя подходит с трудом, морщась от боли. Отгибаю обои, тараторю про продукты и ежа (в квартире кроме нас находился неизвестный, солидной комплекции мужчина, которого я на миг неотчетливо увидела).
1526
В финале сна сидим за столом во дворе, окруженном аккуратно побеленными мазанками. Рассеянно смотрю перед собой, вижу на крыше соседнего домишки Фукса и Нуму, которая, судя по огромному животу, находится на последнем месяце беременности. Оба медленно подходят к краю, смотрят вниз, собираются спрыгнуть. В тревоге предполагаю, что они хотят покончить жизнь самоубийством. Думаю, что дом для этого недостаточно высок, но покалечиться можно. Они прыгают, сначала Фукс, за ним Нума. Легко приземляются, подсаживаются к нам. Не могу придти в себя, с облегчением избавляясь от ужасных предположений и не переставая удивляться, как легко и удачно они спрыгнули. Вспоминаю, что когда-то раньше то же самое, с такой же целью проделали Берберы. Эмоционально напоминаю всем тот давний эпизод.
1527
Обширное пространство (среда), окрашенное в светло-фиолетовый (или лиловый) цвет красивого оттенка (не запомнилось, что это означает).
Мысленная, неполностью запомнившаяся фраза: «В нашем офисе пропал чей-то...».
Мысленная фраза: «Спешившись и получив какое-то сообщение по телефону, он...». В окончании фразы говорится, что произошло с человеком, получившим по телефону ложное сообщение. Смутно видится телефонная будка, одиноко стоящая на обширном, типа прерии, пустом пространстве. Около нее спешивается появившийся справа всадник.
Демонстрируются экстраординарные события вселенского масштаба. Когда происходит неожиданный сбой, ситуацию возвращает в нужное русло Билл Клинтон (тот самый). Движения огромных человеческих масс (перемещения, взаимные проникновения) представлены абстрактно, в виде занимающих все поле зрения гигантских облаков — размазанных, блеклых, медленно, мощно передвигающихся. Сам сбой не показан, бегло возник лишь Клинтон, быстро (усилием воли?) ликвидировавший его. Озабоченное, сосредоточенное лицо Клинтона виделось совсем вживую. [см. сны №4645, 4646]
Мысленная, незавершенная фраза: «И когда мы разговаривали, нам часто говорили, что...».
Свободно читаю текст, в котором несколько раз упоминаются, как объект сравнения, «обезьяны» (лишь в последних фразах было какое-то затруднение).
Мысленная фраза: «По всем вопросам приходил к каждому его тайный друг, который советовал» (речь идет о персональном для каждого друге).
Мысленные фразы (неторопливо, глуховатым женским голосом): «Не отошла, не ... не справилась. Не справилась, и даже не пыталась» (не вернулась в обычное состояние; один глагол не запомнился).
Жулики хотят выкрасть меня, чтобы, под видом женихов, завладеть моим жилищем. Подкрадываются ночью, хватают, куда-то тащат. Успешно отбиваюсь. И это при том, что их несколько, и они застали меня врасплох, спящую, и связали (или спеленали) меня. Бьюсь как лев, а о их намерениях узнаю позже, в полиции.
Возвращаюсь домой, звоню в дверь. Петя не слышит звонка из-за громко включенного телевизора. Смутно, бегло видится комната на Рябинной улице с орущим телевизором и сидящим перед ним Петей. Звоню снова и снова, то длинным звонком, то серией коротких. Слышу, что звук телевизора понизился, воспринимаю это как ухудшение ситуации. Звонок почти потерял голос, не знаю, что делать. Подумалось кидать камешки в окно, но решаю, что не доброшу (все же седьмой этаж), да и промахнуться можно, угодить в чужие окна. Предполагаю попробовать позвонить домой от соседей, по телефону. Но услышит ли Петя телефонный звонок?
Раздается необычный, переливчатый телефонный звонок. Думаю, что звонит Петя (полагая, что уже настал день). Радуюсь, что он звонит, и значит, у него все в порядке, - недоразумение (случившееся по дороге на концерт Моцарта), повидимому, благополучно разрешилось. Думаю (так и не добравшись еще до телефона), что он звонит с работы — и просыпаюсь.
По круто сбегающей вниз улице быстро едет человек на новом, сверкающем на солнце велосипеде (велосипедист, в отличие от своего транспорта, видится условно).
Мысленная, с пробелом запомнившаяся, незавершенная фраза (женским голосом): «Но нет, ... ее сюда принесли...».
Мысленная фраза: «Если группа уехала и приедет через час, будете вы к ней приставать?»
Мысленная фраза: «Внезапно я всему узнала и поверила».
Мысленные фразы (женским голосом): «Ты поняла? Вчера она готова была, на работе...» (фраза обрывается).
Мысленные фразы (строгим женским голосом): «Что ты делаешь? Тебе (это) что, нужно?»
В конце сна говорю собеседнице: «Миленькая, я ведь так и не знаю, что с ним». Фраза эта, которой я отчаянно пытаюсь вымолить разъяснения, сопровождается эмоциональным всплеском такой силы, что он не сразу гаснет и после того, как я просыпаюсь.
Мысленная фраза (женским голосом): «Отчего вы хорошо вышли из основательных проблем?»
Мысленная фраза, в которой говорится о стволах орудий и «пушечном мясе», которым заряжают эти стволы.
Обрывки мысленного диалога. «Нет, что я ... чувствительностью». - «Чувствительностью ... ? Цветной?»
К человеку, занимающемуся научными исследованиями, является незнакомая женщина. Пришла с протестом против эксплуатации психических возможностей ребенка, находящегося для этой цели у исследователя. Около смутно видимых мужчины и женщины появляется смутно видимый мальчик младшего школьного возраста. Речь идет о том, что ученый использует ребенка для исследования СНОВИДЕНИЙ. Искусственно вызываемые ночные кошмары подвергают психику мальчика непозволительным стрессам. К тому же ребенок, в силу возраста, неспособен оценить степень опасности экспериментов. В ответ на изреченное женщиной (не имеющей непосредственного отношения к мальчику) ученый (для которого мальчик является нашедшим тут приют найденышем) с энтузиазмом пускается в объяснения исследований. Говорит так страстно, что невозможно не понять, что он руководствуется исключительно научным интересом, не видит никаких злоупотреблений и находится вне рамок общепринятой морали. Он не оправдывается перед женщиной, а искренне, увлеченно рассказывает о своих успехах. Признается, что недавно нашел и приютил еще одного, совершенно уникального ребенка, у которого нарушены все стандартные системы восприятия. Вот этот-то ребенок дает поистине удивительные результаты. Вместо первого, незаметно исчезнувшего мальчика возникает смутно видимый второй, ровесник первого, калека ( аутист? слепоглехонемой?) С помощью этого найденыша удалось проникнуть в дотоле недоступную область. Это не обычные сны-кошмары, а нечто принципиально иное, потрясающее, уверяет ученый. Его энтузиазм нарастает, он не может остановиться, он трепещет, он готов продемонстрировать этой женщине, тут оказавшейся (он не помнит, почему и как), продемонстрировать ей образец уникальных сновидений. И он почти торжественно объявляет: «Ну что, мы сегодня наблюдаем СТРАШНЫЙ СОН».
Мысленные фразы: «Вот мы, например. Почему мы держимся?» (интонация предполагает продолжение высказывания).
(Возобновление записи снов после 37-дневного перерыва, вызванного объективной причиной.) Полнометражный сон, в финале которого я безуспешно пытаюсь получить результаты анализа крови, необходимые для предстоящего путешествия.
Распутываю связку ключей.
Мысленная, неполностью запомнившаяся фраза: «Закосневший во лжи ребенок представляет (собой)...».
Мысленно, бессловесно сообщается, что кто-то должен кого-то нейтрализовать, запугав или засадив в тьрьму. В точности так, как до этого кто-то другой уже расправился с другой жертвой. Невнятно видятся два крепких, следующих друг за другом мужчины, и потенциальные варианты расправы: основательное запугивание символизируется двумя шишками, тюремный вариант — тремя.
Пара фраз из длинной мысленной тирады: «...пусть все вернется. Мне даже хочется, чтобы он снова разбил ту чашку».
На идущей под уклон улице, около одного из полуразрушенных домов стоит темный, неотчетливый самосвал. Под его правым передним колесом примостилась новая блестящая разноцветная легковушка. Поодаль, ниже, стоит еще один такой же самосвал с такой же легковушкой.
Смотрю на светлую раскрытую книгу, вижу следы двух вырванных листов. В нижнем углу левой страницы указан номер «101». Прикидываю, каким должен быть номер правой, вижу номер «104», решаю, что все правильно.
Маленький ребенок раз за разом взмывает на значительную высоту, и спускается, слегка притормаживая перед приземлением. Малыш безошибочно чувствует этот момент, в нужный миг автоматически расставляя и напрягая ножки, так что приземления завершаются благополучно. Завороженная происходящим, отмечаю все новые подробности — тянущийся вверх трос, к которому прикреплен ребенок; обвязанный ремнями плотный комбинезон малыша; защитное крепление шейного участка позвоночника; крепкие ножки ребенка и бесстрастное выражение лица. Почти во все поле зрения возникает гигантская стена, находящаяся на обширном пустом темноватом пространстве. Окинув ее взглядом, вижу на ужасающей высоте фигурку женщины, занимающейся росписью (результатов не видно, наверно, это был подготовительный этап). Женщина находится в подвешенной на тросе люльке. Правой рукой она выполняет работу, левой держит верхний конец троса, к которому прикреплен ее сынишка, тот самый малыш. Мама приучает его к полетам.
Два ребенка, мальчик и девочка, бегут вверх по улице Блиц, осторожно перебегают проезжую часть напротив театра Таро. Вместо того, чтобы войти в него, на бегу разворачиваются и устремляются прочь, вниз, пересекая улицу по диагонали.
Призрачно, мимолетно вижу из своей кровати, как из-за левого косяка ведущей на балкон двери бесшумно, украдкой высовывается нога небольшого светлого (возможно, не очень материального) двуногого Существа. Нога высунулась и тут же отдернулась обратно. Не исключено, что Существо отпрянуло, потому что увидело (или почувствовало), что на него смотрят. Ростом оно было меньше полуметра, кроме ноги показалась часть туловища, но все произошло так быстро и неожиданно, что мне не удалось толком его рассмотреть. Я даже не успела задаться такой целью, однако определенное впечатление от увиденного создалось. И если бы наутро, записывая сон, я не обратила бы случайно внимания, что реальный дверной косяк не похож на приснившийся, я могла бы почти поклясться, что это был не сон, а реальное видение.
Мысленно произносится термин, начинающийся с «Ме...». Высоко над земной (похожей на карту) поверхностью летит (влево) крупная коричневато-бежевая сова с оранжево-коричневыми светящимися глазами. Она перемещается в вертикальном положении, со сложенными крыльями, из-за чего производит впечатление искусственной. От совы отделяется небольшой (меньший) летательный аппарат, похожий (формой) на огрызок круглого карандаша. Он летит в противоположном направлении, острием вперед, из его кормового сопла излучается что-то типа пламени (или свечения), под цвет глаз совы.
Мысленные фразы: «Сто девяносто два — сто девяносто шесть. Сто девяносто восемь — шестьдесят».
Четкий цветной сюжетный сон (возможно, в символической форме), финал которого нес неожиданно неблагоприятный отпечаток (подробности не запомнились).
Четыре одинаковые квадратные фотографии, образующие суммарный квадрат. На них изображен неясно видимый человек в темной одежде (лыжник?), стоящий среди темных, припорошенных белейшим снегом островерхих гор.
Один из мужчин (руководитель?) темпераментно наставляет другого, втолковывая, что следует сказать ЕМУ (человекообразной кукле). Несколько кукол (в рост человека, в мужской одежде) поблизости что-то копают. Было похоже, что только одна из них обладает достаточными мыслительными способностями, чтобы понять то, что собираются высказать люди (речь идет о каких-то недоразумениях). Люди испытывают к куклам настороженную напряженность. Куклы неспешно выполняют работу и ничего такого не чувствуют (возможно, по причине неспособности чувствовать). Руководитель заканчивает наставления, инструктируемый призадумывается и рассудительно говорит: «Сейчас третье марта. Что тебе мешает самому это сделать?» P.S. Названная во сне дата совпадает с реальной.
Вхожу в ванную, с удивлением вижу исчезновение ванны. Смутно припоминаю (или предполагаю), что ее убрали из-за поломки. Правда, у нас стоят где-то две запасные, но самим нам их не перенести, придется пока как-то обходиться. Сон бегло демонстрирует пару новых чугунных ванн в чулане. Решаю навести здесь порядок. Появляется мама*, дремавшая до этого в комнате, а теперь взявшаяся обтирать в ванной шкафчик. Говорю: «Не надо, не сейчас», повторяю более настойчиво, мама уходит.
Мысленная фраза (мужским голосом): «И потом, из-за машины видишь, зеркало видно».
Мысленные фразы: «Газету. Большую газету?»
Под утро кровать как бы ушла из-под меня на мгновенье вниз, ощущение было отчетливым.
Вношу коррективы (улучшения) в недавно открытый нами (наяву) Форум сайта. На экране моего компьютера — одна из страниц с несколькими короткими записями посетителей (сознательно записи я не читала, но судя по тому, что перемещала именно их, содержание, повидимому, было мне известно). Четырехзначная, разделенная посредине точкой нумерация записей вызвала у меня (там, во сне) легкое удивление и попытку как-то себе это объяснить.
Покидаем жилье, собираясь переехать в незнакомую страну. Обхожу напоследок помещения - комнату и подвал. И там и там масса вещей, которые мы оставляем, все покоится на своих местах. Комната (большая) включает все жилые зоны. В спальной зоне на одной из кроватей лежит Петя (поверх постели, в одежде). Спрашиваю, хочет ли он, может ли выслушать кое-что интересное о некоторых из оставляемых нами вещей. Он без энтузиазма соглашается, я что-то рассказываю. Показываю кое-что из мелких вещей родственнице (сновидческой), спрашиваю, готова ли она выслушать истории о них. Родственница не возражает, что-то рассказываю и показываю. Оказываемся с ней на улице Сапирга, у книжного магазина, отправной точки нашего убытия. Подходит тетушка Матильда*, радостно улыбается, сердечно говорит: «Здравствуй, Вероника! Как дела?» Смотрю на ее улыбающееся лицо, отвечаю: «Ой, у меня уже нет никаких сил, никаких сил, я еле дышу» (в моем ответе лишь констатация факта, без эмоциональной окраски).
Мысленная фраза: «Хуже этим глазам человека».
Пара продолговатых темных цветочных горшков, заполненных черной жирной землей. Мужчина сажает в них крупные белые семена (в форме бобов). Стою рядом, то ли помогая, то ли просто наблюдая.
Мысленные фразы (молодым мужским голосом): «Ой, совсем забыл! Был я у этого самого».
Мысленная, с пробелами запомнившаяся фраза: «В детстве ... окружали ... а следовательно, сотоварищи по злодейскому умыслу».
Мне снится, что я СПЛЮ. Молодая женщина читает мне текст. Догадываюсь, что таким образом, иносказательно, мне сообщается о предстоящей свадьбе. В тексте о свадьбах речь не идет, но было нечто, что я уловила и приняла за соответствующий намек (не проронив ни слова). Сон во сне заканчивается. Оказываюсь в квартире, где живут мужчина и эта женщина. Мужчина дает женщине текст, она садится и читает его, беспрестанно запинаясь. В тексте о свадьбах речь не идет, но по неуловимым намекам догадываюсь, что таким образом мне сообщается о предстоящей свадьбе. Тут же вспоминаю сон. Говорю заговорщикам, что могли бы и не стараться, так как я это уже видела во сне. Переходим в салон, бросается в глаза отсутствие ковра на полу. Мужчина говорит, что они решили после женитьбы перебраться в поселение «Окаявоя» и уже начали упаковывать вещи. Сон смутно, бегло показывает поселение. Вспоминаю, как они жаловались на трудности первого своего переезда. Учитывая, что у них сейчас больше вещей, спрашиваю: «Не боитесь снова переезжать?» Мужчина бормочет что-то оптимистичное. С сочувствием думаю, какая все же морока эти переезды. И тут до меня доходит, что всё это лишь СОН, и я просыпаюсь (пол в салоне виделся ясно, остальное - условней, в том числе персонажи, чьих лиц я не видела вообще).
Моя подчиненная докладывает что-то начальству. Сижу напротив них, слушаю и безуспешно пытаюсь съесть сваренное вкрутую, полуоблупленное яйцо. Ложка с поразительным постоянством соскальзывает с упругой мякоти яйца, верхушка которого испачкана чем-то фиолетовым (свекольным соком?)
«В чем дело?» - спрашивает работодательница по поводу того, что я пришла позже обычного. Поскольку я явилась позже именно по ее телефонной просьбе, не могу сразу сообразить, как реагировать. Решаю впредь такого рода указания перепроверять.
Мысленная фраза (неспешным женским голосом): «И мог привыкнуть не так успешно, как до сих пор».
Мысленная фраза: «Десять, тринадцать и восемнадцать». Судя по тому, что я принялась высчитывать, на какие дни недели это выпадает, числа воспринялись мной как даты. А то, что за точку отсчета было взято «воскресенье, шестнадцатого числа», позволяет предположить, что я имела в виду нынешний ноябрь.
Нахожусь в гостях у Пети, в селении Адамс. Запомнилось, что мне было там хорошо. В этом сне возникли три слова, разнородные, не взаимосвязанные. Первое означало абстрактное понятие, остальные – понятия предметные. Я повторяла их ночью в одном и том же порядке: то-то, то-то и "перекладина". А окончательно проснувшись поутру, помнила лишь последнее.
Мысленная фраза: «Деревья после выпивки».
Фраза, завершившая сон: «Унесло часть жира и комнаты твоей».
Мысленная фраза (женским голосом, деловито): «При начальнике отдела кадров можно у вас начальником отдела устроиться?» (имеется в виду отдел, входящий в структуру отдела кадров).
Брожу по магазину одежды с намерением пополнить свой гардероб. Но стойки заполнены такими нелепыми образцами таких нелепых, кричащих расцветок, что вообще непонятно, кто на такое может польститься.
Живущая в Америке женщина демонстрирует тетрадки сына, чтобы проиллюстрировать преимущества американской системы образования. Большеформатные тетради густо исписаны аккуратным, устоявшимся почерком (что с трудом вяжется с первоклашкой, который крутится около нас). Женщина расписывает американскую школу. Видится светлый красивый школьный класс, где слева от доски, на темной этажерке лежат пухлые белые скоросшиватели с досье на учеников. Слушаю и разглядываю все со спокойным любопытством.
Мысленная фраза (женским голосом): «И зажать мне только, только уголок глаза - и всё» (этого будет достаточно).
Окончание мысленной тирады (молодым мужским удивленно-веселым голосом): «...И вдруг он вверх пошел! А это не то! Это не то, это вообще не то!» (глагол «идти» употреблен в значении «расти»). Невнятная, расплывчатая иллюстрация похожа разве что на прорастающий из нижней челюсти один из передних зубов.
Сестра дает мне блокнот (верхний лист которого исписан ровным почерком), кладу его на журнальный столик. Снова войдя в комнату, с удивлением вижу на белой салфетке столика клубы пыли. Смотрю, ничего не понимая, случайно перевожу взгляд правее - клубами пыли покрыт, сверху донизу, весь угол комнаты. Что это такое? Сметаю веником пыль со стены и салфетки, с изумлением обнаруживаю, что текст (но не почерк) в блокноте изменился (ни первоначальный, ни измененный текст я не читала и не пыталась прочесть, даже не могу сказать, на каком языке он был написан, и тем не менее, каким-то образом знаю, что он изменился). Рассказываю об этом сестре, и судя по ее реакции, вижу, что она все поняла, не удивилась. Зову ее в комнату, сестра хватает меня за руку, говорит, что прежде чем туда идти, нужно произвести магические защитные процедуры, добавляет, что они приведут к тому, что ответственность (за что-то) разделится между нами поровну. Магические процедуры, видимо прекрасно ей знакомые, сестра собиралась осуществить сама, я же в этой ситуации была полнейшим профаном (но не удивлялась тому, что говорила и собиралась делать условно видимая сестра).
Ложимся с Петей спать (наверно, отпуске). В нашем распоряжении широченная кровать, застеленная свежим бельем. Лежу на левой половине, Петя крутится на правой, слегка ударяется головой об навесную полку. Лицо у него невыразимо чистое, ясное. Крутится, снова ударяется (на этот раз затылком) о какую-то решетку. Хватается за место ушиба, морщится, говорит, что удар, несильный, пришелся по чувствительной точке. Взглядываю на петин затылок, там нет никакого следа, да и сам он говорит, что все прошло.
Низкие контейнеры из светлых неструганых досок. Часть заполнена, не доверху, белыми керамическими плитками.
Мысленная, неполностью запомнившаяся фраза: «...ту храбрецу, которому можно поставить это во грех».
Мысленная, неполностью запомнившаяся фраза: «...даже обвел фразу, только что появившуюся на компьютере».
Молодая девушка лежит в постели, одеяло чуть отброшено в сторону, на свободном краю кровати стоит блюдо с испеченным тортом. Намазываю на него крем, начала наносить второй слой, крем кончился, иду за добавкой. Вернувшись, не вижу торта. Девушка по-прежнему в постели, одеяло закрывает всю кровать, а торт исчез. С недоумением смотрю на то место, где он был, замечаю под одеялом его слабые контуры. Девушка отбрасывает одеяло. Торта мы не видим (есть еще простыня), но контуры проступают отчетливей. Отбрасываем край простыни, с легким омерзением ожидая увидеть испачканную кремом простыню и безнадежно испорченный торт. Но видим белую, без единого пятнышка простыню и неповрежденный торт.
Мысленная фраза (торжествующе, женским голосом): «У меня начина(ется) в гигантской будке!»
Сквозь приоткрытую дверь комнаты отсутствующего сейчас соседа вижу Петю. Он сидит (в черной футболке) на краю кровати, и подперши рукой голову, смотрит в окно.
Стоящий вверх дном белый кубический ящик обливают (ополаскивают?) из черного шланга чистейшей прозрачной водой (виден не процесс, а результат).
Ко мне, в просторную квартиру, явились Айс и еще одна-две женщины из группы, занимающейся духовными практиками. Принесли немного еды (нам на трапезу), разговариваем. Подходит Мицци (кошка). Беру ее на руки, как всегда преисполняясь нежности. Закрадывается подозрение, что кошка давно не кормлена. Иду (с чувством вины) на кухню, решаю дать ей кусочек принесенного визитершами мяса. Открываю холодильник (несколько раз), он забит продуктами, часть разместилась на примыкающем к нему столе. Догадываюсь, что визитерши временно пристроили здесь свои личные покупки. После недолгого раздумья отщипываю пару кусочков мяса для Мицци. Сажаю ее на подоконник, с сочувствием смотрю, как она, бедняжка, не в меру изголодавшись, жадно жует мясо, и будучи не в силах сразу его проглотить, в голодном нетерпении перебирает (лежа на спине) задранными вверх лапами (передними она еще подправляла мясо во рту).
В мансарде с низким потолком и выходящим на крышу окошком находимся мы с Петей и беременная девушка. Девушка лежит на старом темном диване и вдруг начинает постанывать. Понимаю, что начались схватки, прошу Петю вызвать врачей, успокаиваю девушку. Застилаю диван чистой простыней, накрываю девушку легким, в чистом пододеяльнике, одеялом. Петя звонит, куда полагается, там не желают его слушать. Похоже, роды придется принимать нам самим. Бедная девушка уже чуть не плачет. Убеждаю ее, что все будет в порядке, что мы справимся. Достаю из комода еще пару светлых простыней, чтобы как следует застелить замусоленный диван. Я вот только не видела у девушки полагающегося в таких случаях живота (во сне это не задевало сознания). Зато когда случайно взглянула в окно, увидела толкущихся около него уличных кошек, пытающихся пробраться к нам.
Случайно прохожу мимо дома, в котором когда-то жила, с любопытством заглядываю в окна бывшего пристанища. Там уже кто-то поселился, вещи еще не расставлены, все освещено теплым уютным светом (неясного происхождения). Завораживающий свет контрастирует с блеклым дневным светом снаружи дома. Внутри видимых комнат все выглядит красочней, живей, привлекательней, чем бесцветный вид снаружи.
Полупроснувшись, пытаюсь припомнить подробности позавчерашнего сна - финальной части, где я возилась с замком. Воссоздаю это в памяти, отчетливо вижу замок. Возникают мои, бессознательные фразы как реакция на увиденное (они запомнились неполностью): «Жалко, что ... я сама. Может быть, если бы...». [см. сон №6851]
Гуляю на природе, в пустынном месте набредаю на скит, стоящий на пологом склоне холма, у кромки моря. Через открытые ворота высокого бревенчатого забора вхожу внутрь. В нескольких старых аккуратных бревенчатых строениях живут женщины и дети, напоминающие старообрядческих сектантов двухсотлетней давности (но в действительности являющиеся приверженцами действующей религии). Дальняя часть территории (куда я не преминула заглянуть) отведена под клетки с животными. Догадываюсь, что они служат наглядным пособием для обучения детей основам религии. Все дышит спокойствием размеренной жизни, целомудрием чистых душ. На меня никто не обращает внимания, но собеседница все же имеется. Это говорливая девушка, прибившаяся ко мне по пути (и не в самом ли ските?) Слушаю ее вполуха и вдруг вижу необычное явление. Над нами, в синем Небе развевается, как бы от ветерка, огромное, похожее на флаг Полотнище, окрашенное в чистые четкие пастельные цвета. Оно скачком меняется на изображение гигантской Медузы, воспроизведенное в мельчайших подробностях. Медуза, в свою очередь, сменяется изображением огромного запеленутого Ребенка. Пеленание, особенно в нижней части, похоже на темноватый кокон. После Ребенка возникает изображение Рыцаря (оно почти не запомнилось). Все это натуралистично, отчетливо, красочно, потрясающе. Я заворожена, но все же отрываюсь на миг (в самом начале), чтобы обернуться к женщинам скита, сидящим на длинной лавке у стены одного из строений. Хочу обратить их внимание на происходящее, но вижу, как все они резко потупляют взоры (правда, несколько сидящих чуть в стороне в Небо посматривают). Спрашиваю у спутницы, запрещено ли религией смотреть на небесные видения, девушка отвечает утвердительно. Видения исчезают, девушка возобновляет монолог. P.S. Этот сон так меня ошеломил, что я напрочь забыла про блокнот для конспектирования.
Мысленная, незавершенная фраза: «Я нахожусь, стараюсь находиться одна...».
