Мысленные фразы (неторопливым женским голосом): «Вы можете еще и в банке их продать. Если не хотите — тогда возьмите их напрокат» (речь идет о банке как кредитном учреждении).

Кому-то вживляют в десна, один за другим, множество зубов.

Мысленная, с пробелами запомнившаяся фраза ( женским голосом): «Это ... того, каково будет ... человека после его смерти».

Несколько раз повторившаяся и наконец-таки осознанная мной мысленная фраза (с потерявшимся последним словом): «Он сказал, что не знает, действительно ли he want ... ».

Бурный сон про ссору, там была еще бабушка с внуками.

Мысленная, неполностью запомнившаяся фраза (женским голосом): «...  но с точки зрения ... она бы безусловно знала, что существует ряд болезней, осуществляющихся ...» (не договорено или не запомнилось, каким образом).

Мысленные, с пробелами запомнившиеся фразы: «Кажется, это было ... Наверно, это было..».

Мысленный, неполностью запомнившийся диалог (мужским и женским голосами). Невнятно: «... (это) ничего, что мы быстро начали?»  -   Решительно: «Да нет, начинай сейчас» (речь идет о выполнении какой-то работы).

Молоденькая девушка, моя дочь (сновидческая) стала вдруг непонятно скрытной, без объяснений периодически исчезает, ведет непонятные завуалированные телефонные разговоры. Делаю вывод, что ей грозит смертельная опасность, что ее шантажируют, ей угрожают. Под влиянием нарастающей тревоги принимаю защитные меры, отправляюсь с ней искать спасения. Долго пробираемся по фантастическим местам, находим убежище в какой-то квартире. Ложусь отдохнуть в передней комнате. Сквозь сон слышу, что дочка разговаривает по телефону в задней комнате (соединенной с моей дверью и проемом в стене). Каким-то образом вижу ее там (с телефонной трубкой в руке) и полностью слышу диалог. Узнаю из него, что сейчас кто-то придет и пользуясь тем, что я сплю, сделает мне усыпляющий укол. Сон вмиг слетает, лежу, не открывая глаз, приготовившись к защите. Входит грузная женщина в темной одежде, склоняется надо мной с большим шприцем в руках. Мгновенно выхватываю его и впрыскиваю женщине предназначенное мне содержимое. Шприц был без иглы, но прозрачная жидкость под напором поршня легко входит через одежду в тело женщины (в области солнечного сплетения). Женщина падает. Соскакиваю с кровати, поспешно одеваюсь. Натягивая колготки, думаю, что в них, наверно, будет жарко, и лучше бы одеть носки, но мои носки на ногах этой женщины. Подумала было снять их с нее, но решаю, что использовать носки, снятые с трупа, конечно же, не стоит. Каким-то образом вижу за спиной эту женщину бездыханной на кровати (с которой я только что соскочила) и белые носки на ее ногах. Да, эта женщина, лежащая темной грудой на полу (она виделась то на кровати, то на полу) мертва. Ее облик изменился, она стала привлекательней, моложе, стройнее. И тут до меня доходит, что она была сексуальной партнершей дочери. Непонятное поведение дочери находит объяснение в том, что этот факт ею скрывался, и вот к какому ужасному финалу это привело. Не знаю, что теперь делать. Входит дочь, ожидающая увидеть нечто противоположное тому, что сейчас увидит. Желая ей помочь, смягчить шок от ужасного зрелища, смотрю на нее, и заметив, как начинает меняться выражение ее лица, говорю: «Падай быстро в обморок». Она падает в обморок (впрочем, и без моей подсказки произошло бы то же самое). Стою и думаю, ну, хорошо, самый острый момент дочь проведет в бессознательном состоянии, но что будет потом? Что будет потом? И насколько несоизмеримо преходящее потрясение, которое я испытала бы, узнав правду, в сравнении с этим непоправимым ужасом, свалившимся на дочку, посчитавшую за лучшее утаивать истинное положение дел. Машинально иду в заднюю комнату, вижу лежащую на столе трубку черного телефонного аппарата, беру ее в руки и после непродолжительного раздумья опускаю на рычаг.

Мысленно сообщается, что высококлассный специалист по сбору материалов для составления биографий и такого же уровня специалист-биограф на этот раз (при выполнения совместной работы) не нашли общего языка.

Мысленно, бессловесно сообщается, что эмоции по сути являются кусками пространства. Демонстрируются два-три куска пространства, заключенные в прозрачные, стоящие на попа параллелепипеды высотой в два-три метра.

Мысленная фраза (женским голосом, приветливо): «Возьми книжку, ты ничего не потеряешь» (если прочтешь ее).

Мысленные фразы (женским голосом): «Здоровье подправить. Там такие все обаятельные...» (фраза обрывается).

Мысленные фразы (женским голосом, задорно): «Крутил-ся. У вас там свой автомобиль?»

Мысленный диалог (женскими голосами). Издалека, вяло: «БольшИх обязанностей вообще».   -  Отчетливо, степенно: «БольшИх обязанностей».

Предстоит тестирование. Вижу пачку больших белых листов со множеством вопросов (сложных) и пачку узких длинных листов с ответами. Обращаю внимание, что часть ответов повторяется из билета в билет.

Мысленно, глуховатым женским голосом, протяжно, призывно произносится: «Алле».

Мысленная, неполностью запомнившаяся фраза: «Но если бы можно было возложить на него соответствующую вину за содержание нас в дороге...».

Одним из действующих лиц сна был Лучик.

Оказываюсь в населенном пункте, рельеф которого изобилует покатыми неровностями (разной крутизны и высоты). Дома, улицы, дворики изобретательно вписаны в необычное, тесноватое пространство. В одном месте проход затрудняет больничная каталка. Решаю (не для себя, а для других) куда-нибудь ее переместить. Покатые неровности не позволяют нигде ее приткнуть. В конце концов возле одного дома нахожу для нее место, но жильцы мягко протестуют. Спокойные, в светлой одежде, тоже покатые, как внешне, так и внутренне (то есть без острых углов), они не реагируют на мои объяснения. Говорят, что стоянка около их дома платная. А я все пытаюсь объясниться. Обращаюсь теперь к вышедшему из дома плотному мужчине с полотенцем в руках. Он отвечает, что не может сейчас разговаривать, поскольку «уже десять часов вечера» и ему «пора спать». Вот, он идет умываться перед сном, добавляет он, указывая на полотенце. Заявляю, что каталка принадлежит армии (понятия не имею, с чего я это взяла). Поскольку не помогает и это, остается повернуть обратно.

Мысленная фраза (неторопливым женским голосом): «Очень доброе она заседание производит».

Мысленная фраза: «Песик довольный, он хочет убраться с глаз долой». Смутно, в серых тонах видится крупная, радостно-возбужденная собака, вертящаяся среди двух-трех стоящих людей.

Мысленный диалог. «Сзади у нее были две девочки». - «Две Звезды» (вторая фраза уточняет первую; Звездами  - в астрономическом смысле -  названы девочки).

Говорю кому-то: «Газ надо выключить. Выключи газ». В финале оказываюсь в комнате, где вдруг обнаруживаю высокую груду рухляди, отрезающую меня от выхода. С недоумением смотрю, в глаза бросается старое облезлое кресло с отодранной обшивкой. Баррикаду будто бы соорудила продолжающая над ней трудиться мама*, находящаяся в первой половине комнаты и потому невидимая мной. Приходит мысль, что если рухлядь вспыхнет, мне несдобровать. Все еще не включившись как следует, спрашиваю: «А что это ты делаешь? Мама, мама!»

В старой просторной избе находятся три-четыре незнакомых мне человека и Усач с невестой (упитанной, средних лет женщиной). Предстоит их свадьба. Оказываюсь (никому, кроме Усача, не знакомая) званной среди этих гостей. Удивляюсь. В течение всего сна бродим, все вместе, то по избе, то вне ее, по старой безлюдной деревушке. В одном месте участок улицы покрыт грязью, мои светлые туфли оказываются заляпанными комочками черной жирной земли. Не сразу нахожу клочок чего-то, чем привожу туфли в порядок. Сон показал загрязненный участок улицы крупным планом, грязь (как и на туфлях) виделась ясно, в отличие от всего остального в этом темноватом нецветном сне, где не виделось ничьих лиц.

От кого-то укрываясь, взбегаем на самый верх, в чердачную башенку. Бросаемся из крошечного правого помещения в такое же по величине левое, запираем дверь. Спохватываемся, что нужно закрыть и первую (входную) дверь. Каждый изъявляет готовность пожертвовать собой, чтобы добраться до нее. Опасность состоит в угрозе быть обстрелянным карамелью, бросаемой (непонятно кем) с необычайной силой. Выскакиваем в правое помещение. Дверь закрывать поздно — преследователи как раз в этот миг входят. Полетела карамель в темных фантиках - непонятно, кто ее швыряет, она летит в нас, но ни разу ни в кого не попадает. Опасливо ежимся. Столпившиеся у входа преследователи - представители власти в костюмах и светлых плащах — объявляют (нейтральным тоном): «Товарищи! Эта дорога...» (окончание фразы не запомнилось).

Городок подвергся нападению орды. Сон смутно показывает вступивших в предместье захватчиков. У них грубые темные примитивные лица, это вообще какие-то другие люди, варвары, непохожие на нас. А городок похож на любой, достаточно древний городишко среднерусской полосы. Сейчас он (по причине нашествия или по какой-то другой) пуст, все дома заперты. Мы (небольшая группа) пытаемся скрыться от захватчиков. Поскольку те движутся медленной лавой, цель наша не быстро убежать, а надежно спрятаться. Перебегаем по пустым улочкам, заходим (каким-то образом вскрывая двери) в дома, проходим насквозь, ни в одном не чувствуем себя надежно защищенными. Перебираемся от дома к дому в полной тишине и молчании. Не запомнилось, испытывали ли мы страх, - кажется, это был не страх, а сосредоточенность на поиске безопасного места. И было еще своеобразное чувство (мне его не сформулировать), навеваемое пустым городом, безмолвными улицами, покинутыми, запертыми домами. В одном обнаруживаем двух-трех молодых девушек, решивших переждать опасность дома. Судя по их виду, они не были напуганы, а лишь больше обычного сосредоточенны. Их дом не показался нам надежным, проходим его насквозь, устремляемся к следующему.

Мысленная фраза (женским голосом): «А лимон где?»

В финале сна кричу изо всех сил, тяну вопль, пока хватает дыхания.

Мысленное восклицание: «ВИЖУ БОГА!»

Обрывки мысленной фразы: "Какое-то время был ... наше с Алей...".

В гостиничном номере, где кроме меня находятся мужчина и женщина, пьем с ней у столика под окном вино. Разливаю его из красивой матово-черной бутылки (с элегантными наклейками), каждый раз наливая себе намного больше. Женщина и мужчина уходят в соседний номер, где тоже разместились люди нашей компании. Отправляюсь туда же, проверяю бутылку вина на свет, не верю глазам, появляюсь на пороге соседнего номера, потрясая почти полностью опустошенной бутылкой.

Мысленная фраза: «Вот она стоит». Издалека, сверху вижу себя в давнем ярком цветастом летнем платье (и в юном возрасте), стоящей на тротуаре четной стороны улицы Джирдинг, неподалеку от Парижской площади.

Полнометражный красочный спокойный сон, в котором мы, несколько взрослых и четверо детей, держим путь домой. Дети (младшие школьники, две девочки и два мальчика) были будто бы детьми моей (отсутствующей в этом сне) сестры. В конце пути заходит речь о том, что она дала им имена в честь бывших пассий. Дети (возможно, услышав это) буднично, деловито увязывают свои имена с именами бывших увлечений матери. Не в силах сдержать удивления, говорю попутчикам, что вот какие времена настали, теперь все происходит в открытую. Входим в нашу просторную квартиру. В салоне вольготно развалилась собака, которую мы когда-то нашли на улице. Ласково тормошу ее, она с довольным видом поворачивается на спину, но тут же поспешно вскакивает. Догадываюсь, что мы отсутствовали слишком долго, собаку нужно срочно вывести на прогулку (в этом реалистичном сне только взрослые персонажи виделись условно).

Мысленная фраза: «Как может выдержать Лебедь, если Рак пятится назад?» (см. басни Крылова).

Медведь, сидящий в человеческой позе, с ребенком на коленях. Когда он исчезает, возникает мысленная фраза: «И он расскажет нам секрет медвежьих коленей».

Мысленная фраза (мужским голосом, смачно, но это не эротика): «Я люблю свое тело».

Мысленная, незавершенная фраза (не без решительности, но деликатно): «И я хочу, чтобы здесь передо мной были представлены десять».

Мысленные, с пробелом запомнившиеся фразы (женским голосом): «Я... поиском. Но не от страха, не зайчистым поиском, (а)...» (фраза обрывается; возможно, вместо невнятного слова «поиском» было произнесено другое).

Мысленные, неполностью запомнившиеся фразы (мои): «... это плохой признак. Там, где раньше жили ... теперь живут...». Возникает газетный лист, в верхней части которого, на поле между заголовком и столбцами текста, мной что-то вписано.

Мысленные фразы (брюзгливым женским голосом): «Ну какие еще (клумбы)! Исторические личности!» (за слово в скобках не ручаюсь).

Крупная птица с тусклым коричневатым, на шее частично выпавшим оперением и приоткрытым клювом (свидетельствующими о ее неважном физическом состоянии). Птица стоит слева от темной трибуны, в которой видится еле втиснувшийся тучный, в темном костюме бюрократ. Он холодно бросает птице: «Ты мне — горе, а я тебе — влюбчивость» (имеется в виду, что птица сообщает ему о горе).

Мысленная фраза: «Это можно было бы назвать ударом в раскрытую дверь».

Нахожусь во врачебном кабинете (по поводу затруднения дыхания). Врач начинает обследование. А сон, раскрыв верхнюю половину моего тела, показывает органы дыхания - пару крупных лопастей с верхней хрящевой кромкой (что делало их похожими на крылья скатов). Лопасти колыхались, создавая движение воздуха  (насколько я смогла оценить, с ними было все в порядке). Врач с насмешкой советует мне (в кабинете находится кто-то еще) прекратить к нему обращаться. Из его фразы следует, что я якобы слишком докучаю ему визитами. Резко возмущаюсь тоном и инсинуациями - мало того, что я хожу по врачам только в случае крайней нужды, так у этого врача я вообще сейчас впервые.

Мысленные, с пробелами запомнившиеся фразы (женским голосом): «...ты наезжаешь. То есть ... огромные пространства».

Покидаем жилье, собираясь переехать в незнакомую страну. Обхожу напоследок помещения - комнату и подвал. И там и там масса вещей, которые мы оставляем, все покоится на своих местах. Комната (большая) включает все жилые зоны. В спальной зоне на одной из кроватей лежит Петя (поверх постели, в одежде). Спрашиваю, хочет ли он, может ли выслушать кое-что интересное о некоторых из оставляемых нами вещей. Он без энтузиазма соглашается, я что-то рассказываю. Показываю кое-что из мелких вещей родственнице (сновидческой), спрашиваю, готова ли она выслушать истории о них. Родственница не возражает, что-то рассказываю и показываю. Оказываемся с ней на улице Сапирга, у книжного магазина, отправной точки нашего убытия. Подходит тетушка Матильда*, радостно улыбается, сердечно говорит: «Здравствуй, Вероника! Как дела?» Смотрю на ее улыбающееся лицо, отвечаю: «Ой, у меня уже нет никаких сил, никаких сил, я еле дышу» (в моем ответе лишь констатация факта, без эмоциональной окраски).

Мысленные, с пробелом запомнившиеся фразы (недовольным женским голосом): «...пожарила уже? Зачем ты сама жарила?»

Мысленная фраза (женским голосом, начало — тихо, окончание — тоном конферансье): «Я Бога (заслоняю), передаем концерт!» (за слово в скобках не ручаюсь).

Общаюсь с крупной (типа лабрадора) собакой светлой масти.

Со мной разговаривают (кажется, о Пете) два Духа. Они сидят на противоположных краях застеленной светлым постельным бельем кровати, я стою перед ней.

Мысленная, незавершенная фраза: «Дамир-Натан...».

Лакомимся с Петей в симпатичном кафе. Напоследок заказываем кофе, оплачиваем счет, но от кофе отказываемся (или нам его не приносят, не запомнилось). Просим вернуть деньги, возникает волокита, перемещаемся по большому зданию, в котором размещено кафе. Петя засыпает на краю низкой сцены, я иду на разведку в запутанный универмаг (со множеством галерей, переходов, прилавков). Возвращаюсь к Пете, идем снова в кафе, решив получить хотя бы кофе, раз в деньгах нам отказывают.

Мысленная фраза (придирчивым мужским голосом): «Я смотрю, и там по бокам все-таки можно?» (речь идет о смутно видимом мусоре, скопившемся в углах комнаты).

В финале сна один из персонажей говорит: «Все это заставляло меня признаться в трудностях положения, и тогда бы я погиб, но я шел». Он имеет в виду, что шел по жизни, несмотря на трудности, не фиксируясь на них, и этим избежал гибели.

Пересчитываю (вразброс) лежащие на тарелке картофельные оладьи. Получается «семь штук». Пересчитываю еще раз, внимательно, по часовой стрелке. На этот раз насчитывается «десять штук» (инвентаризировала я их без видимой причины).

Мысленная фраза (женским голосом, озабоченно): «Сегодня двенадцатое или тринадцатое?» (речь идет о дате).

Роюсь в своей тетради с записями снов (ничем не похожей на мои реальные подшивки).

Мысленная фраза: «Внезапно я всему узнала и поверила».

Мысленная, незавершенная фраза (спокойным женским голосом): «Вы не скажете теперь, что если я попала несколько под машину...».

Мысленная фраза: «Хорошо, что они дают один размер, а не два».

Мысленная фраза: «Они встретили незнакомца, который чрезвычайно заинтересовал их» (речь идет о двух женщинах).

Мысленное слово (медленно, глубокомысленно): «Существовать».

Мысленная фраза: «Он у нас был одним из лучших преподавателей».

Мысленно произношу и одновременно пишу: «That is my cap».

Просыпаюсь (под утро, наяву). Цепочка мыслей приводит к рассуждению о том, что в моей жизни время течет так быстро, что я мало чего успеваю сделать. Анализирую свою жизнь в этом ракурсе. Незаметно засыпаю. Вижу приснившуюся иллюстрацию. Слева, у стены, стоит кушетка, застеленная сбившейся белой (но не белоснежной) простыней. Кто-то скручивает в рулоны, по одной, другие такие же простыни и аккуратно складывает их друг на друга в изножье кушетки. P.S. Хотела бы я знать, как это понимать.

Мысленная фраза (мужским голосом): «Быстро вообще вращать не надо».

Большая жилая комната. На заднем плане невнятная темная чета стариков (мужчины и женщины). В центре, на брезенте, лежат отчетливо видимые пачка пижам в фабричной упаковке и запечатанная пачка школьных тетрадей. Не находясь в этом сне, недоумеваю, для чего старикам такое количество того и другого. Полупросыпаюсь. Дежурное Я не желает конспектировать сон. Засыпаю. Вижу ту же комнату. На брезенте еще больше пижам и тетрадей, а кроме того - внушительная запечатанная пачка денежных купюр (новых). Мысленно это констатирую. Полупросыпаюсь. Дежурное Я по-прежнему не желает ничего конспектировать. Засыпаю.

Мысленный, с пробелом запомнившийся диалог. «У нее...?»  -  «Взять мои документы».

Мысленные фразы (спокойным женским голосом): «А я не буду. А я ни за что не буду».

Мысленная, незавершенная фраза: «Самый неотличимый ни в чем, я старался...».

Окончание мысленной фразы (женским голосом): «...я не собираюсь вносить изменения».

Мысленная, неполностью запомнившаяся фраза: «...и требующее от него высокой начитанности».

Мысленная, неполностью запомнившаяся фраза (из диалога): «Можно прожить пять лет в ...» (фраза обрывается; вторая ее половина должна начаться с уже заготовленных слов «и ничего не»).

Размышляю о шуме, в связи с чем приходит на ум «1968-й год».

Мысленная фраза: «Он ... а она прижалась ко мне щечкой». Речь идет о мужчине и маленькой девочке, бывших до какого-то момента вместе. Мужчина примкнул к какой-то группе (об этом говорится в незапомнившейся части фразы), а малышка прижалась к произнесшей фразу женщине (не исключено, что этой женщиной была я). Изложенное бегло, смутно демонстрируется.

Мысленная фраза (мягким женским голосом): «Не решетка, а такая ...шечка» (последнее слово запомнилось неполностью).

Неодолимое желание загоняет меня в кинотеатр "Нарвский", находящийся на своем обычном месте, но совсем на себя не похожий.

Иду куда-то с Петей. Он выглядит необычайно элегантно - длинные темные волосы оригинально подстрижены, красивая дорогая куртка, которую он в какой-то момент сменяет на длинный, не менее красивый плащ. Идем по расплывшейся черной земле, брызги при ходьбе попадают на плащ. Говорю об этом, Петя снимает плащ, сворачивает его, и уложив в рюкзак, достает оттуда и одевает другой, такой же красивый, более длинный. Полы кончиками касаются грязи, обращаю на это петино внимание. Вид у Пети раскрепощенный, обновленный, обсуждаем произошедшие в его жизни радикальные перемены (сон был натуралистичным, только лица петиного я не видела, но чувство спокойной уверенности ощущалось и без этого).

Мысленная, неполностью запомнившаяся фраза: «А я ... чтобы смогла взять себя в руки и расслабиться». Возникает роскошный раскрытый фолиант с белыми плотными листами и крупным красивым готическим шрифтом. На его фоне в воздухе висит благородная матово-черная бутылка вина. Она находится в наклонном положении, горлышком вниз, и разливает по капельке вина в буквы книги, являющиеся для нее рюмками. Между нею и книгой находится сильный источник чистого света. Расходящиеся в стороны лучи его видны из-за бутылки (чувствовалось, что вино — превосходно).

Кто-то (видны лишь его руки) осторожно, чтобы ничего не сдвинуть, сгребает со старой чертежной доски груду бумажных обрезков.