Мысленная фраза (нейтральным тоном): «Ведь я же не сделал зла, пусть меня простят».
1680
Обсуждается проблема (ситуация). Доводы в виде белых стандартных листов бумаги (не запомнилось, был ли на них текст) неторопливо, один за одним, складывают в корытообразную емкость, являющуюся заморозителем. Видны лишь кисти рук, манипулирующие бумажными листами.
1681
Мысленная фраза: «Ну ладно, Вероника, я с тобой встретиться хотел».
1682
Мысленная фраза: «Динайн Пэтн» (возможно, имеется в виду Даймон поэта).
Несколько десятков темных, размером с футбольный мяч Сущностей спускаются с Неба, входят в находящуюся на Земле группу условно видимых людей, и те, с вселившимися в них Сущностями, предаются неистовствам.
1684
Мысленная фраза: «Постойте, где мой сын?» Возникает крупная, в рост человека кукла, состоящая из мужского черного костюма и такого же картуза, натянутых на небрежно связанный пучок соломы.
Находящемуся (запертому?) в комнате мужчине необходимо помочиться. Он приближает пенис к месту стыка дверной ручки с дверью, роняет несколько капель. Кто-то Невидимый говорит: «Нельзя». Мужчина пробует сделать это у другой двери, ему опять запрещают. Он повторяет попытки еще пару раз, с тем же результатом. Виделись (смутно, условно, не в цвете) части дверей с ручками (во всех случаях это были левые края дверей) и часть мужской фигуры.
Сижу на большой пустой выпуклой площади с пустым эмалированным, пожелтевшим от времени чайником в руках. Справа сидят два мужчины (один в тюбетейке), разговаривают втайне от третьего, расположившегося в отдалении, слева. Пристально смотрю на тюбетейку, вижу, что это имитация, кружок выкрашенных чернильной краской волос на темени, решаю, что это сделано для маскировки. Тело вдруг наливается приятной истомой, начинаю умирать. Оттолкнувшись от земли и став невесомым, тело медленно, как в замедленной съемке, падает с раскинутыми в стороны руками (в правой - пустой открытый чайник). Падаю долго, медленно, хочу прокричать: «Мне плохо! Спасите!» Удается произнести это лишь мысленно, и я медленно, несколько раз повторяю эти слова. Истома по-прежнему заполняет меня, тело продолжает невесомо падать — или подниматься в Небо? И так как что-то во мне этому воспротивилось, умирать я прекратила. То есть проснулась. Но ощущение было такое, что я действительно прервала процесс умирания, а не просто вышла из сна.
Мысленная фраза (из сна): «Если вы свидетель 1873-го года, то вот вам, пожалуйста, иллюстрация».
1688
Находимся с визитом в селении. Нас заводят для ознакомления в одно из помещений - темноватое неуютное, Г-образное, заставленное кроватями (одна, слева от входа, была даже двухъярусной). Обитатели комнаты, несколько мужчин и женщин, неторопливо готовятся к отходу ко сну. На полу, на матраце, сидит женщина-психолог, это ее спальное место. Перед тем как лечь она натягивает на лицо маску — кусок редкой, местами рваной светло-коричневой рогожи с прорезями для глаз и рта.
Мысленная, с пробелом запомнившаяся фраза (возможно, адресованная мне): «Они берут ... из тревог, из дождей, а мы...» (фраза обрывается; речь идет об источниках энергии).
К оказавшейся в селении Адамс женщине подходит один из селян, крепко обнимает ее, осыпает поцелуями. Он безмерно рад, возбужден, поражен тем, что наконец-то встретил ту, в которой признал Лилит. А женщина ничего такого не чувствует, она ощущает себя лишь случайным гостем селения и совсем не идентифицирует себя с Лилит. Мужчина же вне себя от того, что Лилит - точнее, та, которая некогда была ею - каким-то чудом объявилась, что она ОПЯТЬ С НИМИ (сон был безмолвным; имеется в виду Лилит, первая жена библейского Адама).
Автобус сильно накреняется, и это заставляет меня взглянуть в окно. Мы съезжаем с высокого поребрика улицы, беспорядочно забитой старыми пыльными сельскохозяйственными машинами. Удивляюсь, как водителю удается пробираться между ними. Иногда для этого приходится (как только что) заезжать на тротуар, и когда мы съезжали с него, у меня возникало ощущение, что мы можем перевернуться. Водитель ловко лавирует, пару раз помогаю ему, на ходу отталкивая откидывающиеся рамки агрегатов. Оказываемся на участке, где проехать уже невозможно, автобус останавливается. Загромоздившие проезд машины и агрегаты приходят (самостоятельно!) в движение и освобождают проезд. В этом автобусе кроме меня пассажиров не было (или я их не видела, как не видела, кстати, и водителя).
1692
Мысленная фраза (мужским голосом, в мажорном тоне): «Давайте почему-то даже поцелуемся».
Вхожу в квартиру, где находится моя маленькая дочь (сновидческая). Голенькая малышка лежит на спине и бурно проявляет радость, дрыгая ручками и ножками и издавая пронзительные звуки. Ей месяцев девять, она крупна, упитанна, загорела. В этом же помещении присутствует еще несколько человек, в том числе молодая женщина, что-то вроде второй мамы ребенка. Она объясняет мне потрясающий загар девочки тем, что побывала с ней на отдыхе в Иране.
1694
Малыш со смутно видимыми чашкой и ложкой в руках приближается к моему правому колену. Параллельно визуальному образу (или даже упреждая его) возникает мысленная фраза, в которой говорится, что «он» (малыш) дотронулся своей чашкой до «ее» (моей) «чашечки» (коленной).
В итоге происходящего в этом сне делается вывод, что Духовная Сущность одной из женщин может быть соотнесена с Областью Высочайшего Совершенства. Видится светлая, находящаяся высоко в Небе Область Высочайшего Совершенства, готовая принять достигшую совершенства Духовную Сущность. Но женщина полагает оценку завышенной, она соотносит соответствующую часть себя с нежно-фиолетовой Областью, появляющейся ниже и правее зоны Высочайшего Совершенства.
1696
Из незапомнившегося сна сохранились слова «Высшая олигархия».
1697
Подъезжаем с Петей на джипе к соблазнительному морю с живой, мелкой у берега водой. Предлагаю Пете выкупаться (ему, а не нам), он отказывается. Спрашиваю, почему. Он отмалчивается. Понимаю, что не хочет отвечать. Оказываемся в учреждении, где на стене висит афиша, приглашающая на концерт-викторину (но оказалось, что на тот день, когда Петя мог бы пойти на концерт, билетов уже нет). Оказываемся в другой организации, где меня привлекает выставка поделок, особенно композиция из кусочков разноцветной ткани, на которых красуются короткие любопытные, остроумные фразы-определения. Маленький мальчик сбрасывает с дивана еще одну работу - трех ярких тряпичных кукол (тряпичную "семью"), возвращаю их на место. Входит распространительница билетов из предыдущей организации, приветствуем друг друга, она нам что-то говорит. Появившийся Фил начинает приготовления к трапезе, накрывает белой скатертью стоящий в правой половине комнаты длинный стол.
1698
Находимся с Петей у моря (не запомнилось, купались ли мы). Это прекрасное глубоководное море, на берегу которого много отдыхающих, а правее вздымаются скалы. Оказываемся в организации игротехников, к нам выходит молодой худощавый мужчина. Из беседы с ним запомнилось, что он сказал, имея в виду Петю: «Он наш».
Два последовавших друг за другом, дополняющих друг друга сна. Иллюстрируется принцип жесткой детерминированности человеческого существования. Это был чисто механистический подход, где люди изображались частицами (на фоне матриц). Человеческие эмоции, высекаемые задаваемыми условиями (ситуациями), являлись единственным, что от них требовалось. Несмотря на необычность увиденного и отсутствие пояснений, понимаю, что цель человеческого существования состоит в излучении психической энергии. Ее из нас получают — как получают энергию в процессе ядерных реакций.
1700
Иду по какому-то делу и вдруг обнаруживаю, что я голая. В моих руках был большой детский цветной мяч, прижимаю его к себе, приседаю. Но тут же понимаю, что ничего не остается как вернуться и одеться. Иду домой, с утешением отмечая, что никто не обращает на меня внимания. Появляются две девушки-солдатки в зимней военной форме, просят следовать за ними на предмет ареста. Безропотно следую. На ходу объясняю, что периодически оказываюсь на улице голой и вынуждена возвращаться домой. Оборачиваюсь к девушкам, но их уже нет, они исчезли, не дослушав моих объяснений (в этом сне иногда все виделось со стороны, сверху, и хорошо еще, что я была там совсем молодой, так что нагота была хотя бы не безобразной).
Приобрела для молодой женщины (по ее просьбе) набор косметики, который можно было купить только про предъявлении специального талона для пенсионеров. [см. сон №1703]
Наша семья породнилась (на какой-то почве) с милыми простыми людьми, сразу же расположившими нас к себе. Находимся у них в гостях, в большой комнате (где я обратила внимание на кабинетный рояль). Все чувствуют себя непринужденно, хозяева (возможно, это наша первая встреча) полны природной доброты и безыскусности. Случайно замечаю, что пол в комнате замусорен, начинаю подметать, вижу все больше и больше мусора. Под роялем оказалась залежь серой земли, в шутку говорю, что «тут можно огород развести». Несу выбросить мусор во дворик. Вышедшая за мной женщина (не принадлежащая к нашим новым родственникам) эмоционально объясняет, какие они прекрасные люди, как редко такие люди встречаются, и как нужно это ценить, а мусор в их доме — это незначительный недостаток, не умаляющий достоинств. С недоумением выслушав, отвечаю, что прекрасно все ценю и понимаю.
Молодая красивая стройная блондинка, моя знакомая, делится огорчением по поводу того, что не смогла заполучить вожделенный набор косметики, продаваемый лишь по талонам для пенсионеров. Советую не переживать попусту, а попросить помощи у какого-нибудь пенсионера. Красотка оживает и игриво говорит: «Ну что, подкатимся к Акимову?». [см. сон №1701]
Человек рассказывает о мухах. Рассказ тут же воспроизводится перед нами вживую, на фоне природы. Это история существования маленьких черных мух, история в каком-то смысле мистическая, завершившаяся фразой: «В память о ... у мухи развились признаки псевдоумирания» (одно слово не запомнилось). Кто-то из слушателей спрашивает, не является ли оборот «признаки псевдоумирания» свидетельством того, что мухи перестали умирать, и как это согласуется с тем, что было сказано раньше (люди, в отличие от мух, виделись условно).
У меня возникла проблема в отношении близких мне людей. Преклонных лет мудрец взялся помочь, захотел побеседовать с ними. Оставляю их у него, брожу неподалеку. Решив, что прошло достаточно времени, поворачиваю обратно. Иду неторопливо по пустому пространству песочного цвета земли с полузасохшими клочками травы, подхожу к одиноко стоящему гаражу. Дверь его распахнута, почти все помещение занимает темный автомобиль. В дальнем левом углу, на длинной низкой скамье сидят старик и мои близкие (трое, и по крайней мере двое из них были детьми). Сидят так мирно, уютно, так поглощены беседой, что не решаюсь их окликнуть. Тихо, с улыбкой прохожу мимо, сворачиваю вправо, а перед глазами стоят те четверо на низкой скамейке, в углу металлического гаража.
1706
Мысленные, завершившие сон фразы (глуховатым женским голосом, с расстановкой): «Расскажите мне словами. В переднем слове. Расскажите всё».
1707
Просторная темноватая комната с темной мебелью. Мне понадобилось в туалет, кабинка которого находится тут же, в нише. К непонятно низкой дверце ее то и дело подбегают и поочередно заглядывают в кабинку разновозрастные дети. Потом подходит высокий худой мужчина и говорит, что дверцу, конечно же, нужно нарастить, и что он сделает это самолично. Бегло видится пригодная для этого темная доска — а пока что мужчина выпроваживает детей из этой части комнаты.
Раскрытая книга с белыми листами и четким шрифтом. Пробегаю глазами левую страницу, убеждаюсь, что воспринимаю то, на чем останавливается взгляд - значит, я понимала, что я ВО СНЕ. Решаю прочесть кусок текста. Это оказалась длинная фраза, переходящая на правую страницу. Читаю легко, совсем как наяву, и осознаю это. Начинаю просыпаться. Не открывая глаз, вижу фразу висящей в воздухе. Слова, одно за другим, вразнобой, выпадают из памяти и из самой фразы. Стоило мне сосредоточить внимание на начале фразы, как выпадало слово из ее окончания. А как только я кидалась туда, исчезало одно из слов покинутого мной участка. Уцелело несколько разрозненных слов, по которым смысл восстановить невозможно, и я их в блокнот не записала (а зря).
Отдыхаем с Петей в Прибалтике, в этом же доме снимает комнату деловая, энергичная москвичка. Отдых замечательный, молочные продукты (хозяйские) превосходны, место красиво, воздух чист и свеж. Дом и пристройки расположены в обширной усадьбе. Раз, выйдя из своей комнаты, поднимаюсь на пригорок, заглядываю в комнату, где спит Петя. Лицо его во сне такое умиротворенное, чистое, ясное. Как-то иду по дорожке, пристально вглядываясь в светло-сиреневые, аккуратно уложенные каменные плитки. Однажды слышу, как сидящая рядом дачница говорит, что два дня назад узнала из газет о самоубийстве Жарка*. С упреком, с болью повторяю раз за разом: «Почему ты мне не сказала? Почему ты мне не сказала?» Женщина бросает в мою сторону газету, отыскиваю большую заметку, напечатанную мельчайшим бледным петитом, отчего весь этот участок выглядит серым. С трудом вчитываясь, думаю, что ведь Жарк умер от разрыва сердца (это произошло наяву много лет тому назад), и значит, смерть от разрыва сердца — это один из видов самоубийства? Однажды москвичка с довольным видом говорит, что только что узнала о смерти высокопоставленного чиновника, что открывает перед ней новые перспективы, лица высочайшего ранга будут по ряду вопросов обращаться теперь к ней. Появляется хозяйка с очередной порцией молочных продуктов. В конце сна прихожу к выводу, что отпуск прошел замечательно, и что эти «двадцать дней» пролетели очень быстро.
P.S. Сон так глубоко захватил меня, что проснувшись, я не сразу сообразила, где я нахожусь.
1711
Большой лист бумаги с тремя тонкими горизонтальными линиями. На каждой светлыми буквами написано по два слова (имена или что-то другое, характеризующее людей). Чья-то рука (возможно, моя) вписывает в среднюю строчку (такими же буквами) длинное слово, конкретизирующее то, что уже имеется в этой строке. Слово вписывается справа и заключается в скобки.
Петя (взрослый юноша) выделывает на велосипеде немыслимые трюки в большой комнате нашей бывшей квартиры на Мушинской улице, ловко лавирует между мебелью, заезжает и съезжает с широкого подоконника. В смежной, меньшей комнате дело идет не так гладко - иногда Петя теряет равновесие, рискуя ушибиться о мебель, но он так поглощен, что не обращает внимания на неудачи и ушибы (мне даже показалось, что он их не замечает). Так проходит какое-то время, потом все это исчезает. Справа возникает темноватая прямоугольная (вытянутая в высоту) доска с темноватым текстом, в котором невозможно различить ни слов, ни букв, ни языка. Доска и текст выглядят древними, текст несет информацию о Пете. Я имею право прочесть либо начало (повествующее о том, как начался описываемый период жизни Пети), либо срединный участок (относящийся к тому, что происходит сейчас), либо конец текста (сообщающий, чем все закончится). Иначе говоря, мне дается право узнать прошлое, настоящее или будущее Пети. Фрагменты, из которых я могла выбирать, не перекрывают всего текста, это были лишь несколько строк в самом верху, столько же в середине и такой же отрывок в конце текста. Скольжу по нему глазами — без малейших признаков любопытства или хотя бы интереса. Вяло (если не сказать, тупо) пытаюсь решить, на чем остановиться.
1713
Мысленная, несколько раз повторившаяся фраза (энергично, заинтересованно): «Ишь ты, как интересно». Фраза то ли выпала из сна, то ли ею мое пробуждающееся сознание отреагировало на сон.
1714
Три фрагмента сна (или разных снов), связанные с кознями семейства Икс. Они несли такой оттенок, что проснувшись (наяву), мне захотелось - на всякий случай, в качестве защиты - дотронуться до чего-нибудь, обладающего святостью (подумалось об этом трезво, без эмоций).
Мысленно, бессловесно утверждается, что МИР (в широком смысле этого слова) состоит как из Светлого, так и из Темного, и каждая из половин (в моем представлении, изолированных) содержит примеси противоположной. Предстает Светлая часть, в субстанцию которой слева проникает разреженная добавка в виде сероватого тумана (это выглядит как диффузия). Потом предстает Темная часть, в субстанцию которой слева вторгаются ощутимые клубы в виде плотных светлых облаков. Завершается всё мысленной фразой: «Тут одна проблема — как бы он не развалился» (имеется в виду МИР). Сон, повидимому, задался целью опровергнуть мое вИдение МИРА, откорректировать его. Полупроснувшись, воспринимаю сон как намеренный обман. Не могу объяснить - почему, как не могу объяснить и смысл слова «развалился» - имеется ли в виду распад МИРА на две половины или распад его как крушение.
1716
Мысленная фраза: «Халясина сильна, умна и открыто не наступает» (халясина — это что-то нарицательное).
Мысленно бессловесно сообщается, что многие стремятся обучиться Магии, и что я овладею Светлой Магией. Видится (сверху) неотчетливая толпа, колорит которой был Средневековым.
Я, мама* и Петя (ему лет пять) прибыли на окраину городка, где собрались семьи с маленькими детьми и где некоторых ребятишек, в том числе Петю, ждали награды. Место раздольное, воздух свежий, Петя одет в новые рубашку, джемпер и куртку. В ожидании церемонии дети разбрелись кто куда. Некоторые, в том числе Петя, принялись забавляться водой, пуская ее из темных кранов, прилепившихся к залитой солнцем завалинке старого деревянного дома (струящаяся вода была чистой и прозрачной). Говорю Пете, что не следует играть с водой, закрываю кран. Помню, что Петя снимал верхнюю одежду, а мы снова одевали его. Потом говорит, что ему жарко, вижу что он в плотной ветровке, упрекаю маму, что она в жару одела ему куртку. Мама брюзжит, в том числе говорит, что моя крупная, чреватая последствиями вина состоит в том, что я не разрушила какую-то любовь. Отвечаю (понятия не имея, о чем речь), что даже если это и так, мне нужно сначала все вспомнить и проанализировать. И что в любом случае я поступила так лишь «по неведению». Она вроде бы соглашается. Говорю, что вместо того, чтобы придираться к нам, ей стоит переключить внимание на себя, заняться обдумыванием своей жизни, своих взаимоотношений с Миром, пора подводить итоги, готовиться к уходу (про итоги и уход говорю завуалированно, но мне казалось это важным). Я даже ощутила, увидела конечность (не немедленную) маминой жизненной полосы, увидела, что у нее есть время как следует подготовиться, и что это необходимо для ее же пользы.
Мысленная фраза: «Как же так, мистика включает в себя всё, кроме одного — кроме того, что она существует».
1721
Супружеская пара по какой-то причине вынуждена проводить отпуск в полупустой (но хотя бы светлой и чистой) двухкомнатной квартире, находящейся в курортном месте. Замкнутость нервирует их, в реакции мужчины преобладают эмоции, в реакции женщины — смирение (или апатия). Я тоже нахожусь там (непонятно, в каком качестве), меня ситуация не угнетает. После очередной вспышки ворчливого протеста со стороны мужчины, пытаюсь подбодрить их, со смехом рассказываю, что свои отпуска тоже всегда проводила малоподвижно, целыми днями валяясь на песчаном пляже у озера или на реке. Это не помогает, мужчина, бурча что-то под нос, отправляется на диван в левую, облюбованную им комнату, мы остаемся в большей, где справа находится входная дверь, а слева — вход в комнату мужчины. Кроме этих помещений в квартире ничего нет, что создает сложную, невообразимым образом решаемую проблему туалета. Чтобы справить, например, малую нужду, нужно взгромоздиться на стоящий посреди правой комнаты деревянный табурет со спинкой, около которого лежит половая тряпка, и мочиться на него. Ни на мужчину, ни на женщину это сооружение не производит никакого впечатления, на меня же одна лишь мысль о том, что придется неминуемо им воспользоваться, наводит болезненную тоску. Сейчас супруги, каждый в своей комнате, с нетерпением ждут начала трансляции необыкновенного матча (кажется, футбольного). Мужчина, лежа на диване, поглядывает на пустой светящийся экран своего телевизора. Женщина, чем-то занятая, топчется у стола, ее малоформатный телевизор еще не включен. Но вот мужчина по какому-то признаку решает, что матч сейчас начнется. Равнодушная к телевизору, но радуясь за этих людей, иду сказать женщине, что пора телевизор включать.
Мысленно сообщается, что человек, даже кажущийся оторванным от всех людей, на самом деле со всеми связан, так как основание у всех людей общее. Предстает поддон, выстланный субстанцией, символизирующей общее основание. Из субстанции густо, как травинки, прорастают тонкие длинные одинаковые прямые прутики (изображение было в песочных, кажется, тонах).
1723
В пустой светлой комнате последнего этажа стоит агрегат типа стиральной машины. Слив воды осуществляется не обычным способом (вниз), а наверх, на чердак, по черному шлангу, пронзающему белый потолок этой комнаты.
Мне снится, что я СПЛЮ в своей кровати. Внезапно проснувшись, вижу входную дверь распахнутой настежь, в черную темноту ночи. Мне становится не по себе — уличные кошки могут забраться, и вообще.
1725
Мысленное сообщение об изгнании семьи иноверцев. Видится расположенная на склоне часть деревни и две-три мужских фигуры в национальной одежде. Сообщение несет оттенок если не удовлетворения, то по крайней мере и не осуждения. Уловив это, говорю, что следует хотя бы посочувствовать изгоняемым, ведь они, в любом случае, прежде всего — люди.
Участвую с молоденькой девушкой в переговорах. Выйдя наружу, вижу в Небе гигантское изображение фасада многоэтажного здания. Изображение было плоским, как на экране, реалистичным, с воспроизведением мельчайших деталей. С восторгом указываю на него девушке. В отличие от нее, вижу Небесное Видение не впервые, и несколько раз возбужденно повторяю, что даже не в силах выразить, как я рада, что и она смогла увидеть такое.
Будучи в командировке, вхожу в заводской туалет. В большом помещении, по виду и содержимому больше похожем на склад рухляди, установлены три унитаза (без перегородок). С интересом рассматриваю помещение, кошусь на не блещущие чистотой унитазы, пытаясь выбрать самый сносный. Вниманием завладевают старинные массивные столы и стулья, темные, почти черные, в деревенском стиле. Они нравятся мне все больше и больше. Вдруг понимаю, что помещение СНИТСЯ, что я нахожусь ВО СНЕ. Решаю выжать из ситуации максимум, досконально исследовать это состояние, вот только воспользуюсь все же унитазом. Подхожу к тому, что почище, вешаю сумку на торчащий из стены гвоздь. Начинаю было пользоваться унитазом, слышу шорох (как от сминаемых листов бумаги), решаю, что звук означает, что кто-то посягает на мою сумку. Поднимаю, не меняя позы, взгляд вправо и вверх, к гвоздю, на котором она висит, глаза от этого движения открываются (по-настоящему), и я просыпаюсь. Точнее, по неразумности вылетаю из сна, где впервые чувствовала себя так уверенно.
Мысленная фраза (бойким мужским голосом): «Месяца уже три?»
Сон, действие которого происходит в нынешнем Санкт-Петербурге, название которого являлось одной из важных составляющих сна.
Мысленная фраза (женским голосом): «Пришла новая соседка и рассказала ей о своем разборе».
Вид из окна салона на заросший свежей зеленой травой широкий газон с высящимся посредине мощным деревом. Внимание сна направлено на открытый канализационный люк, из которого вдруг начинает изливаться темная вода.
Лето, дача. Ставлю перед Петей (ему года четыре) тарелку с грибным супом. Ребенок говорит, что суп нужно посолить. Вожусь с солонкой, любознательное чадо интересуется, каким будет суп, когда его посолят. Занятая солонкой, отвечаю, что суп станет именно таким, каким станет, когда я добавлю в него соль. Несколько раз подцепляю кончиком ложки соль из большой фанерной солонки, но каждый раз соль оказывается подозрительного грязно-серого цвета. И это при том, что бегло заглядывая в солонку, неизменно вижу белейшую мелкую соль. С недоумением всматриваюсь. Вижу вкрапления рассыпчатых грязно-серых комочков. Выбрасываю их в мусорное ведро, солю Пете суп чистой солью. Входит мама*, она куда-то спешит и должна перед уходом поесть. Прикидываю, что можно приготовить на скорую руку. В размышления вкрадывается здравая мысль, что если бы я не только перебирала в уме варианты, а хоть что-то начала делать, это лучше всего продвинуло бы решение проблемы. Предлагаю маме то, что имеется.
Мысленная фраза (гулким мужским голосом): «Не знаю, кто у нас — я занят, короче говоря».
Сюжетный сон, в котором спокойно, настойчиво, раз за разом повторялся какой-то эпизод (у меня не получилось как следует проснуться, а к утру все забылось).
Женщина (возможно, Фуфу) говорит, что я должна поехать в командировку, а пока что мы выходим прогуляться. Забредаем далеко от дома, оказываемся на маленькой железнодорожной станции, видим приближающийся поезд. Женщина говорит, что на нем мы можем вернуться домой. Вхожу в вагон, она вдруг заявляет, что поезд идет к месту командировки, и велит туда отправляться. Выходка поражает несуразностью. Что касается того, что я отправляюсь в командировку без ничего, то это озадачивает лишь в первый миг - все необходимое можно будет купить на месте, деньги у меня при себе имеются.
Еду с Окнесом в командировку. На промежуточном вокзале он вдруг почувствовал себя плохо, побледнел, лег на скамью в зале ожидания. Стою рядом в растерянности. Подбадриваю его, в глубине души не понимая, как это могло случиться с ним, таким здоровяком. Уж скорей плохо могло стать мне, гораздо более слабой. Ненадолго отлучаюсь, полагая, что ничего серьезного не случилось, и мы сможем продолжить путь. Вернувшись, вижу около Окнеса врачей в белых халатах. Оказывается, у него сердечный приступ, ему придется пролежать тут несколько дней. Задумываюсь, как просуществовать на вокзале такой длительный срок (вокзал был большим, не очень многолюдным).
Мысленные фразы: «Мальчик обычный, да? Ну, сколько у него часы съезжают по всей стране?» (отстают).
Мысленная фраза: «И пошли мы в ту сторону, где зимние вишни расцвели». (речь идет о диковинке, о виде вишневых деревьев, расцветающих посреди снежной зимы).
На улице обращаю внимание на четырех молодых восточных женщин, одна из которых поразительно красива. Вижу их снова в холле общественного здания, уже без красавицы. Не удержавшись, говорю одной из них о поразившей меня красоте их приятельницы. Спохватываюсь, что допустила бестактность. Неуклюже изворачиваюсь, сочиняя на ходу, что черноглазые брюнетки вообще кажутся мне необыкновенными, так как я жила в северной стране, где такого типа людей не увидишь.
Мысленные фразы: «Валлерман? - спокойно переспрашивает женский голос и отвечает: - Есть. Я все поняла».
Мысленные, с пробелом запомнившиеся фразы (женским голосом): «Я ... от дневного снега. Или я - толстая??!»
Мысленная фраза (женским голосом, уверенно): «Серий, наверно, больше никогда не будет».
Мысленная, незавершенная фраза (энергичным женским голосом): «Ширину и высоту полога мы, так сказать...».
Мысленная, неполностью запомнившаяся фраза: «Вот рядовые линии дома...».
Держу лист с текстом (не запомнилось, на каком языке). Читаю с возрастающим недоумением из-за несоответствия, которое чувствую, но не могу уловить. Дочитав, понимаю, в чем дело. Повторяющееся в тексте назывательное существительное не заменено новым (как это должно было бы быть). Слово это, в отличие от остальных, видится прямоугольником, заполненным серыми мазками и не выходящим за печатную строку. Недоумение сменяется новым — а почему существительное не заменено?
Мысленная, неполностью запомнившаяся фраза: «Один попискивает у себя дома на больного...».
Мысленная фраза: «Пока не пришла (машина) и не выровняла по тебе (наравне с тобой) почти всю дигму» («дигма» является имеющей самостоятельное значение частью слова «парадигма» - как, например, «парапсихология» и «психология»).
Мысленная, незавершенная фраза (быстрым женским голосом): «А вчера на нашем английском — это ужас, сколько...» (речь идет о происшествии на занятиях английским языком).
В течение оставшейся части ночи неоднократно полупросыпаюсь, силясь воссоздать предыдущий сон. Под утро возникает будто бы имеющая к нему отношение мысленная фраза (женским голосом, с поспешной готовностью): «Конечно, конечно». [см. сон №4436]
«Нет, давай немного поспим, а потом пойдем и пойдем спать», - мягко предлагает молодая женщина партнеру. Их обоих, находящихся в жилой комнате, видно смутно, сверху.
Мысленная, незавершенная фраза (женским голосом): «Хорошо, что мы не в центр, а вот сюда съехали, потому что вот видите...». Смутно видится несколько что-то мастерящих людей. Они склонились над массивным брусом, на верхней грани которого размечен квадрат и точкой помечен его центр — тот самый, о котором говорится в вышеприведенной фразе.
Все началось с того, что я ночью зачем-то вошла на кухню. В стоящей на столе банке с водой беспокойно снует симпатичная рыбка. Вспоминаю, что она давно не кормлена, беру щепотку корма, поворачиваюсь к банке, но рыбки там уже нет. Она бойко скачет (на нижних плавничках?) вдоль плинтуса, в сторону мусорного ведра и прекрасно чувствует себя вне своей стихии - действие хоть и происходит глубокой ночью, но на кухне светло, так что мне все хорошо видно. С трудом ловлю беглянку, водворяю в банку. У мусорного ведра по-хозяйски копошатся мышь, лягушка и еще кто-то, лакомятся объедками из валяющегося на полу пластикового мешка. Держатся так уверенно и привычно, что я думаю: «Вот, оказывается, что тут по ночам происходит!» Невесть откуда взявшийся крупный уличный кот, некрасивый, блекло-песочной масти, назойливо крутится у моих ног (я сидела на корточках, присматриваясь к живности). Зверье и стол с рыбкой исчезают, на кухне возникают четверо серых типов. Держатся непринужденно, как в хорошо знакомом месте. У типов рыхлые грушевидные неопрятные фигуры (разного роста) и дегенеративные лица. Типы поглощены своими делам и не обращают на меня внимания. Но вот один (кажется, самый крупный) протягивает пустой граненый стакан, оплетенный поверху мочалом, и велит: «Сделай себе чай, завари его и напиши (на стакане) свое имя Чеченка, мы его написали на двери». Выхожу в прихожую. Кухонный дверной проем видится закрытым светлой дверью, заляпанной засохшими потеками белой краски. Никакой надписи на двери нет. Опять оказываюсь на кухне. Дверь и стакан исчезают. Типы заняты чем-то своим в дальнем левом углу. От них отделяется худощавый (значит, не все они толстяки? или этот появился позже?), подходит ко мне (он всего чуть-чуть выше меня, но лица его я не видела). Говорит: «Я чувствую, что мы тебе мешаем спать». Отвечаю: «Ничего, я высплюсь утром». Спрашивает: «Когда тебе вставать?» По необъяснимому наитию лгу: «В семь» (хотя на самом деле могу спать как угодно долго). Худощавый обращается к занятым своими делами толстякам: «Слушайте, отпустите ее. Отпустите ее, ей рано вставать». Спрашиваю: «А куда делся кот?» Худощавый непонимающе смотрит на меня. Поясняю: «Кот и все зверюшки». «Они во мне», - говорит он.
Мысленная, с пробелом запомнившаяся фраза: «Мистер (имярек) дал под зад коленкой (тому-то), чтобы он высказался против» (против истины).
Смотрю в раскрытый журнал, легко прочитываю название одного из коротких рассказов (миниатюр): «Дорога».
Размышление о двуязычном словаре (в связи с оценкой чьего-то запаса слов).
Посредине я, а вокруг — бесчисленное количество обуви, и все это мое.
Играем в игру «Веселая радость». У каждого на руках серые картонные листы с десятком вопросов. На других, более крупных листах содержатся ответы. Нужно вырезать правильные ответы и наклеивать около соответствующих вопросов. Сержусь на участников игры, постоянно на что-то отвлекавшихся.
Оформляю в ателье заказ на копирование некоторых фотографий из альбома. В следующем эпизоде нахожусь в своей комнате, замечаю что-то светлое на подоле юбки. Выясняется, что это прилипшие штрих-код какого-то товара и несколько полученных в ателье копий. Отлепляю, кладу на край стола, слабо осознавая, что копии могут слипнуться. Фотографии виделись прекрасно (единственная запомнившаяся была реальным снимком моей бабушки*). Опять оказываюсь в фотоателье (эпизоды в ателье виделись расплывчато, в густо-серых тонах, а в моей комнате — совсем как наяву).
Проснувшись, пытаюсь припомнить сон. Возникает мысленная, с пробелом запомнившаяся, незавершенная фраза (возможно, моя): «...сурового, когда нельзя даже посмотреть на это что-то...». Неясно, имеет ли она отношение к приснившемуся. В приснившемся фигурировало что-то маленькое, абсолютно черное, живое. Это был как бы периодически раскрывающийся мешочек, из которого высовывалось нечто шевелящееся, типа мясистого стебля. Мешочек самостоятельно перемещался по земле, вокруг стоящего автомобиля (видимого, в отличие от мешочка, неотчетливо).
Окончание мысленной фразы: "...в том, что она спела все песни для Театра теней".
Окончание моей (возможно, мысленной) тирады (завершившей сон): «... ЧТО ЯВЛЯЕТСЯ ПОДТВЕРЖДЕНИЕМ РЕАЛЬНОСТИ МОЕГО СУЩЕСТВОВАНИЯ». Речь идет о подтверждающих факторах, ни один из которых не запомнился (см. сон-антипод №5271).
Мысленный диалог (мужским и женским голосами). С подтекстом, умышленно исказив окончание последнего слова: «Эти экскурсоворы». - Легкомысленно: «Нет, такое нельзя!»
Большая светлая комната верхнего этажа двухэтажного особняка, куда ведет крутая деревянная лестница. У задней стены набросаны диванные подушки, коврики, одеяла. Укладываю на них спать Ролла (ему лет шесть), раскрываю большую яркую растрепанную книжку, читаю ему Маршака. Ребенок засыпает. На меня внезапно наваливается непреодолимая сонливость. Даже услышав, как внизу открывается дверь, как входит Камила, как она поднимается к нам, не могу заставить себя проснуться. Открыть глаза удается лишь ценой неимоверных усилий.
Мысленная фраза: «Я думаю, на своих хотели бы что-нибудь сделать».
Сон о странной маникюрше. И маникюр она делала странно, и цену заломила несусветную, и с неприкрытым подобострастием пожирала глазами занимавшего высокий пост человека (в этот момент сон крупным планом показал ее примитивную физиономию). А когда после всего этого мы шли с ней по какому-то помещению, я вдруг ощутила ее руки в своих трусиках. Опешив, в растерянности отодвигаю их, а маникюрша пускается в объяснения, доказывая необходимость и невинность своего поступка.
Мысленная, неполностью запомнившаяся фраза: «...и требующее от него высокой начитанности».
Начало сна не запомнилось, а сейчас мне нужно вернуться домой из незнакомой части города. Вижу рельсы внутригородской электрички, не имею представления, моя ли это ветка, и если моя, в какую сторону ехать. Появляется электричка (новая, красивая). По каким-то соображениям решаю, что она мне годится, но билет не покупаю (просто так). Электричка подходит и плавно разворачивается в обратную сторону. Только сейчас замечаю изгибающиеся крутой дугой рельсы (тоже новые). Удивляюсь, что остановка оказалась конечной, вхожу в последний вагон, поезд трогается с места. Иду по составу, редкие пассажиры видятся темными неподвижными, полупризрачными. Подгадываю, чтобы при приближении к остановкам оказываться около дверей (и выйти, если появится контролер). На одной из остановок входит девушка в черной форменной одежде. Я чуть было не вышла, посчитав ее контролером и от этого не сразу заметив в ее руках большой лоток со сдобой (всё, кроме людей, виделось реалистично).
«Опять про кого-то, кто готов заплатить за что-то (за желание?) слишком высокую цену», - записала я по горячим следам, а сейчас, спустя полдня, ничего не вспоминается. Как будто вижу собственную запись впервые. P.S. Но я уже перестала испытывать страх при виде своих записей, о которых не могу ничего вспомнить и даже не узнаю их.
Окончание мысленной фразы (энергичным женским голосом): «...преподавателя гОры лизинга».
Кладу в выкопанную в каменистом грунте лунку связку ключей, осторожно засыпаю их землей.
В одном из книжных абзацев читаю (или воспринимаю иным образом) фрагменты фразы: «Говорят, что из ... можно извлечь...» (речь идет об извлечении информации).
В финале незапомнившегося сна говорю: «Но я его так люблю».
Несколько невнятных, в темной одежде человек раскурочивают остатки фашистских тайников. Тратят массу усилий, пытаясь извлечь сотовые телефоны, упрятанные в подошвы элегантных дамских туфелек. Сижу в стороне, вижу, как изодрав в клочки туфли, эти люди добывают-таки пару современных сотовых телефонов с ветхими записками. На мой взгляд туфли можно не рвать, а просто спокойно отделить стельку, что и демонстрирую. Дело заспорилось, телефоны (красивые, новые, разных цветов) извлекаются (вместе с записками) один за другим. Возвращаясь в состояние наблюдателя, предлагаю сдать находки (особенно записки) в Музей фашизма. Мне отвечают, что сдавать такого рода находки необязательно, к тому же на это нет денег. Удивляюсь, поскольку никогда раньше не слышала, чтобы экспонаты сдавались в музей за деньги.
Мысленная (моя) фраза: «У меня глаза прямо не открываются, спать, что ли, хочется».
Вхожу с приятельницей, с любопытством оглядываю большую комнату. За праздничными столами сидят нечетко видимые люди в темной одежде. Мне не терпится увидеть, что из еды они предпочтут сегодня, в праздник, когда выбор блюд почти неограничен. Бросаются в глаза непривычно крупные ломти хлеба - сегодня каждый именно так нарезал себе батон. Потом обнаруживается, что все приносят из раздаточной овощной суп. Все, до единого! То есть они взяли больше, чем обычно, хлеба, но пренебрегли праздничными блюдами, предпочли привычный овощной суп. Пораженная, говорю приятельнице: «Ничем не заставить человека переменить вкус». Мы тоже пришли сюда, чтобы поесть. Комната вдруг пустеет (это проходит мимо внимания), вокруг столов почти нет стульев. Иду в смежную (раздаточную), беру первый попавшийся стул, возвращаюсь в трапезную, сажусь за стол.
Мысленная, с пробелом запомнившаяся фраза: «Сейчас твой ... в прекрасной форме и состоянии».
В большом многоэтажном здании разместилась прибывшая на съезд молодежь. Каждому коллективу предстоит выступить с музыкальным (песенным) номером. Прибыла и группа, в которой состоит Петя (меня взяли аккомпаниатором). Группа не провела дома ни одной репетиции, я должна организовать спевку. Нужное помещение оказывается занятым девушкой, за ней занял очередь молодой человек. Озадаченно постояв около музицирующей девушки, нерешительно выхожу, удивляясь, что кто-то еще приехал, не подготовившись. Размышляю, стоит ли сообщить Пете по местному телефону, что репетиция сейчас состояться не может, или же не звонить — из опасения, что мой звонок может быть расценен группой как неуместное вмешательство.
Из магазина выходит девочка с тарелкой в руках. Вспоминаю, что искала именно такую тарелку, вхожу внутрь. Осматриваю крошечное помещение. С удивлением обнаруживаю, что у магазина отсутствует задняя стена, земляной пол полого ведет к широкому ручью. Несколько ребятишек бродят по магазину, спускаются к ручью, копаются в прибрежном песке. Вижу ямку и узкотелую золотую рыбку, барахтающуюся в кашице из воды и песка. По центру ручья тянется металлическое сетчатое заграждение. Сквозь него видится противоположный берег, крутой, высокий, темный, там тоже находится несколько детей. В одном месте заграждение подходит к берегу, у него стоят (спиной ко мне) и смотрят на воду невысокая старушка с маленьким мальчиком. Удивляют разгуливающие по магазину дети, пришедшие поиграть в песке на кромке ручья. Удивляет продавец, не обращающий на них внимания. Говорю себе, что такое возможно только за границей.
Ем сдобу над изящной закусочной тарелкой. Случайно замечаю на тарелке мелкие, почти незаметные осколки прозрачного стекла, осторожно стряхиваю их в мусорное ведро.
Пара небольших диких зверьков (типа ласки). Один темно-коричневый, другой светло-коричневый. Осторожно поглаживаю то одного, то другого, и они совсем не боятся.
Мысленная фраза (четким мужским голосом, полувопросительно): «Таким образом, если вы хотите отдохнуть, вы можете иногда отдохнуть» (фраза обращена единичному лицу).
Мысленная фраза (быстрым женским голосом): «Я вам мешаю?»
Мысленная фраза (женским голосом): «Понимаешь, ... я же тебя жду с семнадцатого октября» (ласковое обращение — женское имя — не запомнилось).
Ветер поднимает с тротуара блекло-желтые осенние листья, среди которых особенно много очень мелких листов.
Мысленные, с пробелом запомнившиеся фразы (женским голосом): «Я еще больше возьму. Как раз...».
Мысленные фразы: «И главное, сколько ты их нашла. Ежедневно...» (фраза обрывается).
Мысленный диалог. «Прислали письмо в ваш адрес», - солидным тоном уведомляет мужской голос. Удивленно переспрашиваю: «Мне? Письмо?»
Сон, в котором я что-то напевала из оперы Бизе «Кармен».
На фоне антресоли с открытой дверцей низкий мужской хрипловатый голос поет песню (в стиле Челентано).
Обкакавшийся малыш становится на время объектом всеобщего внимания. Кто-то (я?) несколько раз повторяет слово «каки».
Меня навещал Петя. После его отъезда мной овладевает (без видимой причины) неопределенное предчувствие ареста. В соседней квартире раздается телефонный звонок, иду туда, чтобы ответить. Квартира пуста, разговариваю по этому ложному вызову, входят трое полицейских. Молча, с деловитым видом арестовывают меня. Обвязывают (на уровне локтей) тесьмой, болтая друг с другом и не обращая на меня внимания (будто я - вязанка дров). Прошу хотя бы объяснить, за что я арестована. Бурчат, что у любого человека найдется (имеется в потенциале) повод для ареста. Стою, обвязанная веревкой, понятия не имея, как дать знать Пете, где я. Тем более, что все произошло не в моем жилище (и затруднит поиски). Думаю об этом спокойно, а полицейские, по-прежнему не обращая на меня внимания, знай себе болтают, вспоминая случаи из своей практики.
Мысленная, с пробелом запомнившаяся фраза (женским голосом): «Если вы будете постоянно ... я даже не знаю, как дальше будет».
Нахожусь в кабинете врача, на рутинном терапевтическом осмотре. Внезапно (без связи с действиями врача) начинаю все сильней нервничать. Неловко извиняюсь, объясняю, что это нечто мое старое, что было и прошло, а сейчас всколыхнулось. Врач роняет, что ничего себе «было». Он имеет в виду, что раз это и сейчас дает такую реакцию, значит, пережитое некогда потрясение и поныне обладает силой, внутренне живо. Нервозность незаметно исчезает. Врач берется за стетоскоп. Начинаю кашлять, приступы лавинообразно нарастают, вызывая чуть ли не удушье. Поглощенная кашлем, вижу вдруг на уровне лица шприц. Черный шприц, вверх черной иглой, находится в обтянутой медицинской перчаткой руке доктора. Шприц выглядит если не зловеще, то по крайней мере необычно и непонятно. Кашель мгновенно (незаметно) проходит. Не спуская глаз со шприца, спрашиваю: «Что это?» Сильнодействующее лекарство против кашля, говорит врач. Не отдавая отчета, что кашель прекратился, и чувствуя, что врач изготовился произвести укол, дрогнувшим голосом спрашиваю: «В какое место?», вообразив, что укол собираются делать — о, ужас! - в лицо. [см. сон №4658]
Незапомнившаяся мысль иллюстрируется заполненной до краев тарелкой супа и последним объектом какого-то перечисления. Этим объектом являлись «бродячие собаки», две-три которых смутно, бегло показаны.
Спускаюсь прыжками по крутому склону, покрытому густым лесом и мшистыми камнями. На ходу даю объяснения группе людей, пытаясь заразить их отвагой. Мне совсем непросто было на это решиться, склон почти отвесен. Покрытые чащобой крутые склоны были вокруг во множестве. В конце концов, бросаюсь вниз наобум, как в холодную воду. Мчусь, не глядя под ноги, по буеракам и мшистым валунам. Быстрыми прыжками спускаюсь вниз, и тут же снова оказываюсь наверху. Раз за разом повторяю спуски, не забывая сопровождать их объяснениями. Спуск с кручи являлся непременным условием (предусловием) для достижения какой-то цели.
Мысленная фраза: «Из фильма «Двенадцать влюбленных мужчин»».
Сон с незапомнившимся содержанием, в котором промелькнуло упоминание о наркотиках.
Светлая легковая машина едет задним ходом по большой асфальтированной площадке.
Окончание мысленной фразы: «...вот, я стою на ви-воод». Видятся редкие капли дождя, падающие на навес, под которым кто-то стоит.
Дружно, споро моем груду тарелок над большими кухонными раковинами огромной коллективной (общинной?) кухни. Начинаем споласкивать их под сильными струями чистой, бьющей из кранов воды. Кто-то предупреждает, чтобы мы поостереглись, потому что вода эта — дьявольская. Искреннее удивляюсь, как чистая проточная вода может оказаться дьявольской. Незапомнившимся образом решаем проблему и ополаскиваем тарелки теперь уже во всех смыслах чистой проточной водой.