Мысленная, незавершенная фраза (моя): «Звоню изредка...».

Мысленная, с пробелом запомнившаяся фраза (возможно, моя): «Однажды ... отдохнуть как-нибудь особенно».

Мысленная, неполностью запомнившаяся фраза (степенным мужским голосом): «Если ... то ... естественно, получил моральное...».

Мысленная, неполностью запомнившаяся фраза (женским голосом): «... как дислокация отчужденности».

Лежу в кровати. Вдруг там же оказывается черная змея, из-под одеяла торчит голова и часть туловища. Поневоле присматриваюсь (это происходит в непосредственной близости от меня). А присмотревшись, проникаюсь к змее симпатией. Она независима (что роднит ее с кошками, к которым я питаю слабость) и простодушна (что не свойственно кошками, но притягательно само по себе). Змея крутится (не высовываясь полностью из-под одеяла), вижу ее все более отчетливо (поначалу она виделась абстрактно, просто как ЗМЕЯ). Голова и шея ее раздуваются (отмечаю, что она стала похожей на кобру). Змея откидывается затылком на подушку (я сижу в постели, слева, ближе к изножью). Теперь, на фоне белой наволочки, вижу змею совсем ясно. Она покрыта короткой, дымчато-черной шерсткой, на голове появились маленькие круглые торчащие ушки. Змея выглядит мягкой, как кошка, и такой симпатичной, что я, не удержавшись, ласкаю ее, как кошку. Тереблю за ушком, приговаривая: «Кукушка, кукушка, какая хорошая кукушка, ну что это за кукушка, ой какая славная кукушка». Змея от удовольствия испускает слабые, похожие на кошачьи, вибрации, которые я ощущаю рукой, теребящей бархатистую шерстку (у змеи не виделось лишь лицо).

Условно видимый человек (кажется, женщина) делает доклад. Завершает акцентированной оговоркой, что если подход к решению обсуждаемой проблемы будет неверным, это породит ошибки и в решении проблемы.

Обрывки мысленной фразы (моей): «Ни за что я не ... бы ... а также...». Начало фразы является итогом размышлений по поводу приснившейся в предыдущем сне (но не воспринимаемой как сон) командировки. Говорю себе, что не пошла бы на совершение каких-то действий, если бы меня принуждали к этому в командировке. Второй половиной фразы говорю себе, что не подчинилась бы никаким деструктивным (по отношению к моей личности и к моей жизни) указаниям, от кого бы они ни исходили.  [см. сон №3419]

Мысленная фраза: «И тогда я буду думать только о втором (предположении), если оно имеет место».

Мысленная фраза: «Период, растет этот период рутинной мысли».

Вижу лист того же формата, что те, на которых наяву записываю сны. На нем аккуратным почерком изложено содержание двух снов. В тексте второго замечаю пару раз повторившуюся фамилию Вейки. Предполагаю, что это те самые, не законспектированные мной наяву, предыдущие два сна этой ночи. Полупроснувшись (по-настоящему), истолковываю это так, что мне дается знать, что прекращать записывать сны не стоит. Зажигаю свет, конспектирую сон.

Зачерпываю поварешкой щи из кастрюли, пробую, суп оказывается холодным.

Мысленно бессловесно сообщается, что я познАю Сущее глубже, чем это изложено в индийских Ведах.

Мысленная, неполностью запомнившаяся фраза: «... а (имярек), оказывается, верит в справедливость».

Женщина (возможно, Фуфу) говорит, что я должна поехать в командировку, а пока что мы выходим прогуляться. Забредаем далеко от дома, оказываемся на маленькой железнодорожной станции, видим приближающийся поезд. Женщина говорит, что на нем мы можем вернуться домой. Вхожу в вагон, она вдруг заявляет, что поезд идет к месту командировки, и велит туда отправляться. Выходка поражает несуразностью. Что касается того, что я отправляюсь в командировку без ничего, то это озадачивает лишь в первый миг - все необходимое можно будет купить на месте, деньги у меня при себе имеются.

Мысленная фраза (принятая мной на свой счет): «Но у нее самой есть возможность увидеть в истинном свете, все необходимые для этого средства находятся вокруг нее». Смутно виден сидящий на полу человек в окружении неразличимых предметов.  [см. сон №1782]

Невидимые Сущности что-то мне объясняют - терпеливо, неторопливо, доброжелательно. Подкрепляют объяснения демонстрацией опытов, видимых нерезко, в серых тонах. Просыпаюсь (ничего не запомнив) и снова засыпаю. Полупроснувшись, вижу промелькнувшее в стекле открытой створки окна (под которым стоит моя кушетка) отражение бесформенной дымчато-серой Сущности. Она мягко, бесшумно вылетает из комнаты. Полупроснувшись еще раз, вижу в этом же стекле отражение теребимых ветром веток стоящего за окном дерева. Решаю, что отражение Сущности могло почудиться, что на самом деле я и тогда видела отражение веток. Окончательно проснувшись поутру, присовокупляю к своим впечатлениям тот факт, что эта створка окна в действительности у меня всегда закрыта. А сейчас (при завершении изложения того, что произошло) вспомнилось, что на ночь я приспускаю жалюзи, оставляя незакрытой небольшую щель внизу, так что ветер мог теребить лишь край занавески.

Мысленная фраза: «There are an one mistake».

Окончание мысленной фразы: «...абсцисса, а существование — это ордината».

Полусон-полувидение, как бы отвечающее тревожным думам перед засыпанием. Я уже не нахожусь в плену воздействия тех, кого полагала повинными в беде, случившейся со мной в августе 1999 года. Парю над обширным пустым пространством, несколько невысоких столбов на котором символизируют источники воздействия. Нахожусь в зоне чистого, бескрайнего Света, и оттуда вижу столбы, для которых теперь недосягаема.

Мысленная фраза (вялым женским голосом): «Я так думаю — или он позвонит мне, или что» (что-нибудь другое).

Мысленная фраза: «Вдруг кто-то сбежал, не у кого спросить» (речь идет о неожиданном бегстве). Видится яркий глянцевый раскрытый журнал.

Мысленная фраза (мягко, ритмично): «И остались тем, что были».

Мысленные фразы (женским голосом; первая не завершена): «Вот ... Эй, твои любимые!»

Вхожу в автобус, вижу, что свободных мест нет, по крайней мере в передней части салона.

Молодой кот бесится в комнате, скачет по мебели, воюет с чьей-то, тискающей его рукой, и опять принимается носиться. Спрыгнул откуда-то на тумбочку, что-то уронил. Ласково говорю: «Ты что тут вытворяешь, разбойник?»

Мысленная, неполностью запомнившаяся фраза (основанная на игре слов и интонационно подчеркивающая это): «У вас химическая лаборатория, а у нас химическая оратория, которая...».

Мысленная фраза (спокойным женским голосом): «Вот уж, действительно, пожар так пожар».

Мысленные фразы: «Вот. И кому это надо?» (вопрос риторический).

Мысленная, неполностью запомнившаяся, издалека донесшаяся фраза: «...запутаешься, и если ты слепой - увидишь».

Стою с мамой* и сестрой на железнодорожной платформе (кажется, мы встретили маму, так как у нее был с собой чемодан). Поздний вечер, идем на ночлег в какую-то квартиру, ложимся спать. На рассвете сестра появляется в моей комнате и говорит, что мама ушла. Разражаюсь слезами - для меня это является неожиданностью. Сестра спокойно объясняет, что мама решила покинуть нас, так как не хочет быть нам обузой. Говорит, что мама решила, по приглашению Креза, уехать на Урал, где на несколько дней собираются люди ее возраста. Спрашиваю, откуда сестре это известно, она отвечает, что кое-что рассказала сама мама, а кое-что содержится в записке, которую мама оставила в комнате. Идем туда, говорю, что заодно хочу рассмотреть квартиру. Как оказалось, она состоит из трех одинаковых комнат. В маминой имеется выход на лестницу, за ней следует комната сестры, моя оказалось самой удаленной (и самой аскетичной). В комнате сестры больше мебели, а в маминой много красивых старинных вещей - резной письменный стол, диковинная напольная лампа и прочее, и даже разукрашенная ниша (тайник), на задней стенке которой висит прозаический электрический счетчик. Возимся у выхода из квартиры, двери нет, проем занавешен рогожей. На лестнице кипит жизнь, лестничная клетка имеет по центру широкое сквозное открытое пространство.

Мысленные фразы: «Только длинные. Я не знаю, длинный рубль и перевела мне...» (фраза обрывается).

Несколько стоящих у парадной жильцов обсуждают проблему расхода воды. Кто-то упоминает расход в тысячу с чем-то (каких-то единиц). Одна из женщин говорит: «А я, скорее всего, на Всемирной выставке делаю семьсот».

Держу один из петиных башмаков, заглядываю внутрь. С изумлением вижу торчащую в щели между лопнувшей подметкой и верхом башмака крупную гусеницу с хитиновой оболочкой, усеянной мелкими шипами. Как она могла туда попасть? Поспешно извлекаю ее, радуясь, что мне это удалось. На всякий случай проверяю второй башмак, там тоже гусеница. Мое изумление возрастает. Быстро вытряхиваю и эту. Эпизод с гусеницами повторился несколько раз.

Мастерю во дворе, из обломков мебели, клетку. Получается грубо, однако мне самое главное — обеспечить укрытием зверька. Чтобы он не мучился, как соседский, привязанный тут, на солнцепеке. Я должна мчаться куда-то по работе, но у меня и в мыслях нет бросить клетку недоделанной. Как только взглядываю на привязанного на солнцепеке соседского щенка, мне ясно, что соорудить клетку и обеспечить зверьку сносное существование важнее, чем любые неприятности на работе. А безмятежный зверек и не подозревает, что ему может грозить.

Мысленная, с пробелами запомнившаяся фраза: «Из ... - адрес девочки...».

Мысленная, с пробелами запомнившаяся фраза: «В истории человечества не было более душераздирающего ... чем...».

Рэм украшает свой гостиничный номер. Нахожусь у него. Входит кто-то еще, вижу на наружной стороне открывающейся наружу двери (ничуть этому не удивляясь) номер комнаты «201». Рэм вынимает из корзины красивые безделушки. Советую подождать, пока ему дадут постоянное жилье, так как здесь их могут украсть. Рэм отвечает, что не украдут.

Выхожу из кабинета, посещенного по петиной инициативе. Оказываюсь в длинном подземном коридоре, поворачиваю направо, иду в условленное место, на встречу с Петей. Неожиданно вижу его впереди (он окликнул меня или привлек внимание как-то по-другому). Убыстряю шаги, радуясь, что он зашел за мной сюда. Молча идем рядом. У обоих за спиной рюкзаки, у меня в руках чистый блокнот и карандаш (я вышла с ними из кабинета). Петя говорит: «Оставьте это тут». Не понимаю, о чем речь, переспрашиваю (или смотрю вопросительно). Петя напряженно повторяет: «Оставьте здесь бумагу и карандаш». Может быть, он только что их заметил? Пытаюсь понять, в чем дело, а он стремительно шагает влево, за угол. Стою в растерянности, потом (без блокнота и карандаша) поворачиваю за тот же угол. Коридор пуст, не знаю, что делать. Ничто в петином поведении не говорило, что он хочет скрыться, я полагала, что он хотел переждать, пока я буду избавляться от блокнота и карандаша (мне показалось, что он избегал их, как избегают папарацци).

На работе одна из сотрудниц намеками заводит со мной разговор о том, что в комнате, где сидит Вейка, постоянно ощущается неприятный запах. Говорю, что единственной разумной реакцией может быть искренняя благодарность Богу за то, что сей печальный удел выпал другому — посочувствовать, а не осуждать. P.S. Это сон, как и предыдущий, я не законспектировала и даже не взглянула на часы. Ни на то, ни на другое не было желания (подумалось, что, возможно, следует прекратить записывать сны).

Обрывок мысленной фразы: «...в направлении, перпендикулярном...».

Случайно забредаю (через открытые ворота) на территорию исследовательского физического института. Вхожу в стоящий напротив ворот многоэтажный корпус. По просторному вестибюлю прохожу его насквозь, поднимаюсь на следующий этаж (все это совершается без какого-либо намерения). Оказываюсь в расположенной на этом этаже хирургии. Огромный светлый, тянущийся вдоль всего этажа холл отведен под операционную. Медленно иду, стараясь не смотреть по сторонам - вещи, там происходящие, ужасающи для неподготовленного человека. На низких, покрытых белоснежными простынями столах (сколоченных чуть ли не из старых досок) производятся ампутации, рассечение сиамских близнецов, чистка страшных ран и тому подобное. Медики работают деловито, привычно, молча. Вижу на полу ампутированную руку. Мгновенно отвожу взгляд, но образ какое-то время держится в сознании, что-то в нем заставляет подумать, что, возможно, это протез. Прохожу холл насквозь, у выхода ко мне обращается медсестра. Не разобрав фразы, решаю, что она просит что-то достать из стеклянного медицинского шкафа. Внимательно осматриваю его содержимое, вопрошающе оборачиваюсь к медсестре. Она говорит (на этот раз на английском), что посторонним находиться здесь запрещено. Отвечаю (по-английски), что зашла лишь на минуту. Выхожу из здания, иду к воротам. Путь преграждает участок, залитый тонким слоем желтоватой воды. Догадываюсь, что это дезинфицирующий раствор, спокойно ступаю в него, понимая, что это необходимо. Вода превращается в поток, по мере приближения к воротам все более глубокий и бурный. Он стремительно мчится, унося прочь, за ворота, потенциальную заразу, смытую с пола операционной (из которой я только что вышла). Мне известно, что он полностью сохраняет обеззараживающие свойства - только это и позволяет махнуть рукой на то, что жидкость вот-вот зальет мою обувь. Да и выбора не было — с территории иначе, чем через этот поток, не выйти. У ворот поток незаметно исчезает, девушка в белом халате просит помочь ей. Требуется склеить пару плоских элементов (похожих на детали детских конструкторов). Беру их, девушка осторожно выливает на место соединения клей из большой бутыли, сжимаю пальцами стык — и дело сделано. Девушка говорит, что я могу склеить таким образом любой длины цепочку и раскрасить ее яркими красками. Кивком головы указывает на этажерку, где в кювете высится груда подобных элементов. Раскрасить, говорит девушка, чтобы развлечь мою больную сестру. С недоумением отвечаю, что не смогу одна склеить, она заверяет, что поможет.

Завершившая сон фраза держится в памяти, пока сознание балансирует на зыбкой границе между желанием уснуть и желанием фразу записать. Желания исходят из разных центров. Несколько раз мысленно (без энтузиазма) говорю себе: «Сейчас, сейчас», имея в виду, что еще немного, и открою глаза. Но противоположное стремление пересиливает.

Яркий красочный телевизионный мультфильм про природу и зверят. Войдя в комнату, вижу на экране большую цветочную клумбу. Стоящий там на задних лапках забавный еж старательно намывает мордочку обильной росой. Ахнув от удивления, обращаю на него внимание сидящей у меня на руках малышки и подзываю сестру.

Незапомнившаяся фраза, содержавшая слова «спасение» и «опасно».

Мысленная фраза: «Я не могу поделиться жильностью и контактностью с таким человеком, как этот» (под жильностью имеется в виду кров).

Мысленная фраза (быстрым женским голосом): «Взять на экспресс имаго». Медленно повторяю ее, изменив порядок слов и синхронно записывая: «Имаго взять на», - и не успев завершить, просыпаюсь.

В Небе, за околицей одноэтажного городка появляется неправдоподобно большой, гигантский самолет, из которого выбивается пламя. Самолет летит низко, совершенно бесшумно. Справа, так же бесшумно, приближается небольшое плотное звено таких же огромных летательных аппаратов, горящий самолет устремляется к ним (с целью поражения), редкие прохожие (и я в том числе) равнодушно поглядывают на происходящее. Действие перемещается к завалинке одного из домишек, куда неспешно подтягиваются начинающие журналисты, молодые люди с периферии, приглашеныные сюда, в столицу, на краткосрочный конкурс-семинар, где каждому предстоит отыскать и описать какое-нибудь интересное событие. Настроение у прибывших скептическое, они с усмешкой говорят между собой, что в такой маленькой стране —тут ненадолго возникает ее стилизованное изображение — невозможно поймать сенсацию, поскольку все происходящее вмиг становится всеобщим достоянием. Сон делает еще один зигзаг и показывает захлебывающуюся слезами Киру, рассказывающую мне о попавшем в беду человеке, которому она, несмотря на все усилия, не может помочь и испытывает в связи с этим сильное чувство вины.

Несколько сидящих в кружок человек что-то мирно обсуждают. Один говорит: «Есть несколько ... в...» (часть слов не запомнилась).

Кто-то (невидимый) рассказывает, как многому учат их там, где он находится. В конце упоминается искусство дирижирования (управления) любыми группами людей и исскуство быть приятным, остроумным собеседником. При упоминании о дирижировании смутно, бегло видятся две-три небольшие группы людей, перед каждой из которых находится совсем уж неразличимая фигура.

Мысленное признание: «Больше всего мне нравится девушка, подруга Коби».

Сон, повторившийся несколько раз (чтобы разбудить меня?) Демонстрируется небольшая конструкция с несколькими широкими вертикальными, открытыми сверху пазами. Она, будто бы, является моим левым плечевым суставом. Мысленно сообщается, что с ним все в порядке. И так несколько раз — демонстрация сустава и сообщение, что с ним все в порядке.

Что-то пишу, диктуя себе это вслух. Решаю прочесть написанное, буквы моментально частично исчезают. Опознаю английский язык, но прочесть написанное невозможно, оно бессвязно. Пробую восстановить смысл того, что только что произносила, но смысл уплывает (похоже, как если бы у надутого воздушного шарика размотать нитку и отпустить его).

Читаю записку, обнаруженную в своей комнате. Она написана мелким, похожим на петин почерком, различаю слова, то есть читаю по-настоящему. В записке (без обращения) говорится, что поступило предложение от какого-то мужчины на предмет поселения в квартире, а потом — претензии ко мне: «Ты употребляешь...» (дальше я не запомнила или не дочитала). Понимаю, что мне предлагается съехать с квартиры, подавленно отрываю взгляд от записки.

Мысленная фраза (женским голосом): «То же замкнутая легенда».

Мысленная фраза: «Удар электрическим током».

Мысленная, с пробелами запомнившаяся фраза: «У ... было время откашливаться, как в...».

Редактируем стандарт, зачеркиваем абзац, вписываем между его строк новую редакцию. Вдруг в нашем распоряжении оказывается самоклеящаяся бумажная полоса, соответствующая размеру только что зачеркнутого абзаца, на ней идентичным шрифтом напечатана новая редакция (только что сформулированная!), я удивлена, озадачена, остальные принимают появление полоски без эмоций (эти два-три человека лишь ощущались).

Мысленные фразы: «Он улыбается. Ты не представляешь себе место».

Мысленная фраза: «Переболел этим возрастом, этой полосой жизни».

Мысленная фраза: «Он знает кого-то, кто может внести в этот ураган светоч».

Мысленный, с пробелом запомнившийся диалог. «Не хотите...?»  -  «Ну, можно. Кажется, здесь мы и спускались».

Нахожусь в гостях. По обе стороны от меня (на значительном расстоянии) сидят хозяйки дома — молодая женщина и ее старушка-мать. Входит подросток, кроткий ребенок, сын молодой женщины. Молча протягивает мне тарелку с омлетом, со смущенной улыбкой отходит в сторону. Тронутая неожиданным вниманием, сердечно благодарю: «Very, very much» (не произнося подразумеваемое «Thank you» и этим усиливая выражение чувств).

Внося свою лепту в обсуждение монеты (полагаемой нами фальшивой), говорю: «Здесь "огород" написан по-другому».

Мысленная фраза (спокойным мужским голосом): «Я же даже не бранил, я же даже позвонил».

Мысленные, с пробелом запомнившиеся фразы: «Я почему ...? Потому что они не хотели передавать ручку, думая, что я светский» (речь идет об авторучке).

Завершение мысленной беседы (мужскими голосами): «О'кей?» - «О'кей!»

Мы встретились в небольшом, расположенном на природе кафе. Встреча связана с близким мне человеком (возможно, инспирирована им). Мой собеседник, молодой мужчина, производит во всех отношениях безупречное впечатление — и внешним видом, и речью, и манерой держаться. По окончании беседы выходим из кафе, я в этом месте впервые, мужчина ведет меня. Чем дальше, тем запутанней становится окружающее пространство. Если вначале путь пролегал по безобидному зеленому холму, то теперь мы углубились в нагромождение невысоких островерхих горных гряд. За одним из бесчисленных поворотов мужчина исчезает. Понятия не имею, как отсюда выбраться, бреду, сама не зная куда. Оказываюсь на автобусной остановке, на окраине светлого селения. Потом - около городского жилого здания. Смутно видимые люди в светлой одежде полусочувственно-полуукоризненно вопрошают, как я могла позволить себе такую неосмотрительность (встречу в незнакомом месте с незнакомым человеком). Отвечаю, что рекомендация исходила от лица, которому я полностью доверяю.

Обрывок мысленной фразы: «...давай быстро менять...».

Мысленные фразы (решительным женским голосом): «А лучше, если тебя с ними не будет. Не будет у тебя с ними друзей».

Мысленные, с пробелом запомнившиеся фразы: «И ему захотелось, чтобы ... И ему захотелось, чтобы дважды два равнялось пяти» (первая фраза произнесена спокойно, вторая — экспрессивно).

Лечу в самолете. Отлучаюсь со своего места, по возвращении вижу, что оно занято - в салоне появились новые пасажиры, мужчина с двумя детьми. Мальчик сидит в моем кресле, стою в замешательстве, не желая беспокоить ребенка, потом все же вежливо указываю на оставленные мной вещи, прошу пересесть. Рядом сидел мой знакомый, и это было, наверно, главной причиной просьбы (симптомов полета не ощущалось, появление в летящем самолете новых пассажиров не вызвало удивления).

Сижу (в числе большого количества гостей) за столом, что-то рассказываю. Хозяин дома слушает молча, Фуфу (которая меня сюда привела) моей разговорчивостью недовольна. Рассматриваю корешки бесчисленных книг, потом оказываюсь в игровой комнате детей хозяина дома (которых, по словам Фуфу, у него четырнадцать). Площадь комнаты, по моим прикидкам, была порядка 150 кв.метров (мельком подумалось, что помещение такой площади в этом доме поместиться не может). На полу, покрытом серым ковровым покрытием, разбросаны крупные игрушки, на стенах - шведские стенки. Дети, мал мала меньше, мирно играют. С изумлением вижу, как то одно, то другое дитя стремительно взмывает в воздух и переносится из конца в конец комнаты. Присмотревшись, обнаруживаю, что они используют подвешенные к потолку ременные корзинки, снабженные пультами управления. Ребенок садится в корзинку, просовывает ножки сквозь переплетение ремней, берет пульт и перемещается в желаемом направлении. Детям захотелось что-то сделать с помощью одной такой корзинки. Облепили меня, просят помочь. Просьбу можно выполнить, лишь забравшись в корзинку, о чем не могло быть и речи — я, совсем как наяву, безумно боюсь высоты. Говорю, что попробую помочь, но в корзинку не полезу ни за что. И мне удается сделать то, что просили дети (для этого руки и ноги мои на время сильно удлиннились). Дети воспринимают все как должное, так как фиксируют внимание на конечном результате. Я же, зная, каким образом результат достигнут, обрадовалась. В финале сна мне становится каким-то образом ясно, что я была приглашена в этот дом на предмет негласного выяснения совместимости с детьми (как потенциальная няня) и что проверку я выдержала.

Мысленная фраза: «А вдруг это случится, как у меня, двадцать седьмого января?»

Мысленный диалог (женскими голосами). «Я хотела бы получить подарок».  -  «Институту?»  -  «Нет. Я хотела бы получить (подарок) себе. От института» (возможно, было сказано «его»).

Нахожусь с приятельницами в маленьком симпатичном гостиничном номере городка. Решаю перебраться в другое жилье. Неспешно иду по пестрой оживленной симпатичной улице, тесно уставленной узкими двух-трехэтажными домами с островерхими крышами. Обнаруживаю в одном из зданий помещение с душевыми кабинами, а чуть дальше - гостиницу. Свободная комната выглядит светлой, опрятной, решаю тут обосноваться.

Мысленно, бессловесно сообщается, что мы с Петей принимаем что-то одно за совершенно другое (имеется в виду явление жизни или одна из ее сторон).

Мысленная, незавершенная фраза: «А то, что Душа измучена была, зевала и ни к кому идти не желала, это...».

Мысленное, неполностью запомнившееся восхищение по поводу, кажется, кем-то сделанной вещицы (женским голосом): «... ну, действительно!»

Мысленная, неполностью запомнившаяся фраза, завершившая сон и что-то в нем объяснющая: «Это редукция на совет как можно скорей покинуть...».

Обрывок мысленной фразы: «...оно дает разум и силу...».