Октябрь 1997

Стул, на нем еще один, перевернутый и, кажется, без спинки, а на нем - большой блестящий гвоздь.
Подметаю пол. Непонятным образом оказываюсь (с метлой и мусором) в соседней квартире. Выйти не могу. Звоню в дверь - то есть находясь внутри, звоню снаружи. Из глубины жилища появляется сосед. Он сильно хромает, опирается на палку. Извиняюсь за беспокойство, он добродушно отвечает, что ничего, «по-простому всё теперь». Открывает мне дверь, на его месте вдруг оказывается диковинная собака с головой, похожей на мордочку енота.
Рассказываю женщине содержание письма (или фактов жизни) ее взрослой дочери. Та на меня сердится. Ее упреки были просто всплесками эмоций, а мои объяснения содеянного были логичны и обоснованны.
Щуплый низкорослый бледный (даже зеленоватый) безволосый человечек сидит в кресле перед столом, уставленном приборами. Человечек опутан проводами, которые прилаживает к его телу здоровенный толстяк с окладистой черной бородой.
Мысленная фраза, постепенно пробивавшаяся из глубины, становившаяся все отчетливей, пока я не смогла разобрать и записать ее: «Двести восемьдесят семь». Перед этим были, кажется, еще числа, но они не пробудили меня.
Фрагмент мысленной фразы: «Это значит, что при пятом времени запуска катушка ...».
Сквозь приоткрытую дверь комнаты отсутствующего сейчас соседа вижу Петю. Он сидит (в черной футболке) на краю кровати, и подперши рукой голову, смотрит в окно.
Уличный перекресток.
Какой-то человек (сторож?) спрашивает: «А ты кто?» Отвечаю: «Я из Ленинграда». (см. финал сна №2398)
Бурный сон про ссору, там была еще бабушка с внуками.
В поисках работы захожу в посредническую контору. Говорю, что хочу попробовать работать с детьми.
Несколько больших чашек Петри с частично отбитыми бортиками (что не приводит к вытеканию питательной среды). На дне каждой чашки лежит плоская, с неровными краями плата, испещренная рядами мелких сквозных отверстий. Всё это предназначено для ВЫРАЩИВАНИЯ ЛЮДЕЙ. В отверстия помещают что-то типа зерен, прорастающих в питательной среде. Демонстрировалась стадия заполнения зернами (дальнейшее было как бы само собой разумеющимся).
Сон, который никак не мог прорезаться — уплывал, как только я пыталась вспомнить его.
На цементном полу гигантского ангара нахожу лежащую вверх аверсом монетку.
Хирургическая операция. Виден живот, в который несколько раз вонзают ножницы. Но ни криков, ни крови не было.
В чьих-то руках овальный лоскутный коврик, обшитый по периметру светло-коричневой каймой. Лоскуты коврика одновременно являются кусками мягкого темного кровавого мяса.
Прихожу в учреждение за справкой. Служащая занята, приходится долго ждать. Я то выхожу наружу (кажется, у меня была книга, и я ее почитывала), то возвращаюсь к стойке. Наконец барышня отпустила клиентов, переделала все свои дела, однако тут возникает старушка. Что-то бурчу. Барышня отвечает, что это их знакомая старушка, делами которой необходимо сейчас заняться. Старушка заходит за стойку, они раскрывают книгу, начинается урок (для старушки). Текст напечатан крупным красивым старославянским шрифтом. Старушка превращается в крепкую женщину средних лет, голова по самые брови обвязана темным платком, в своих темных одеждах она становится похожей на богомолку (в том числе лицом). Мне велят записаться на прием. Говорю, что не могу знать заранее, когда смогу придти. Велят принести справку о часах работы. Отвечаю, что у меня нет работы, но иногда я страдаю головными болями. Появляются вторая служащая и молодой человек. Первая велит второй оформить мне справку.
Текст, содержащий возражения, изложенные в трех обширных абзацах. Язык и шрифт - изысканно-вычурные (шрифт был, кажется, похож на готический).
Мысленная фраза: «Хм, намажем говном».
Нахожусь в туалете, размещенном в системе разветвленных подвальных помещений (серых, с земляным полом). Выходя, решаю вернуться, включить хоть несколько лампочек, чтобы люди не бродили тут в потемках. Щелкаю выключателями, в подвале начинается дождь. Земляной пол размокает, вздымается скользкими буграми, из него выступают обломки керамических плиток, брусков, кубиков. Спотыкаюсь, ноги скользят, вода прибывает. Самые затопленные участки приходится переплывать на кстати подвернувшемся деревянном решетчатом щите.
Похожий на барак дом, окруженный садом и покинутый прежним обитателем (кажется, Лулу). Брожу по анфиладе комнат, копаюсь в остатках вещей, собираю то, что может пригодиться (или просто понравилось). Крупные вещи складываю в кучу, безделушки засовываю в вместительный карман. Подхожу к книжному шкафу, забитому увесистыми белыми брошюрами (принадлежащими конторе, которая должна сюда въехать). Беру пластиковые мешки, в один перекладываю безделушки, продолжаю собирательство. Юджин называет это «мышиной возней». Возражаю, говорю, что при переездах всегда так бывает, и тут самое главное — не забыть ничего нужного (не в пример находящимся тут людям, я имела на вещи права).
Сражаюсь с муравьями. Их немного, расправляться успеваю (тем более, что дело происходит на моей территории, в квартире). Но вдруг появляются новые. В том числе более крупные, агрессивные, сознательно идущие в бой. Это меня озадачивает.
Наклонная треугольная площадь, частично окруженная аккуратными, европейского стиля домами и вымощенная матовыми бледно-желтыми каменными кубиками (лишь правый угол ее еще не замощен).
Возле одного из домов небольшого селения устанавливают осветительный фонарь. Осуждают владельца соседнего жилища, убравшего свой фонарь, из-за чего тут и стало так темно. Фонарь собираются подвешивать к невысокому, по пояс человеку, столбу, посредине небольшого горбатого мостика. Это выглядит странным, так как на мосту и без фонаря с трудом можно разминуться. Процесс установки тоже странноватый — в настиле моста проделаны четыре круглых отверстия, из которых сейчас торчат четыре головы в скафандрах, еще пара человек копошится рядом.
Начало мысленной фразы: «Их внутренним молитвам должна...».
Сон, судя по интерьерам, из Будущего. Прорабатывается и провозглашается мысль об ошибочности мнения о связи состояния зубов человека с частотой профилактических осмотров. Опровержение строится на заключении о множественности факторов, влияющих на состояние зубов, и на невозможности предусмотреть и учесть взаимовлияние этих факторов как друг на друга, так и на зубы.
P.S. Проснувшись после этого сна, я не сразу поняла, кто я и где я.
Просторная аудитория, слушателей еще немного, пересаживаюсь с места на место — хочу сидеть в стороне от всех. В конце концов это удается, занятие начинается. Преподавательница, невысокая, средних лет женщина, читает лекцию, заводит речь о психологических проблемах людей, не имеющих собственного жилья.
Общественное здание, в одной из комнат девятого этажа которого я временно остановилась. Выхожу с большой сумкой, сажусь в лифт. Его внутренняя обшивка обломана, сквозь прорехи видна металлическая сетка, а сквозь нее - окружающее пространство. Пользоваться таким лифтом неприятно. Еду и думаю, что здание построено недавно, почему же лифт так быстро обветшал? Или это годы с момента постройки здания пролетели так незаметно? Выйдя, обнаруживаю, что оделась не по погоде, приходится вернуться. Вызываю лифт, в нем оказывается сумка с моей одеждой. Переодевшись дома, вхожу в лифт третий раз. В его полу зияет дыра - исчез кусок покрытия, сквозь прореху видна металлическая сетка, соединенная (для крепости?) с потолком кабины толстой металлической цепью. Не лифт, а жуть.
Хронология
Кто-то (я?) выводит на листе бумаги математическое выражение и мысленно произносит: «Пятнадцать, умноженное на ноль-семь и деленное на ноль-шесть». Это неторопливо повторяется несколько раз.

Преодолеваем жуткое нагромождение металлоконструкций, заполнивших огромный высокий зал. Мы вошли в него слева, почти под потолком, должны пересечь по диагонали и выйти через дверь внизу. Перебираемся на огромной высоте, наобум. Оказываемся на крошечной центральной кольцевой площадке (охватывающей блестящую металлическую трубу). Площадка так мала и находится на такой высоте, что мое чувство страха и ужаса зашкаливает. Не видим возможности продвинуться с этой точки дальше. Судя по всему, допустили ошибку, забравшись сюда (с таким неимоверным трудом!) Руководитель, еще не занявший здесь позицию, предлагает вернуться к нему, поискать другое направление. С трудом и страхом начинаем покидать площадку. Некто Невидимый сообщает руководителю, что безопасная трасса для преодоления этого пространства существует, нужно лишь посмотреть как следует. Оглядываемся по сторонам. Видим (точнее, чувствуем) наметки правильного пути. Страх вытесняется сосредоточенностью на преодолении рационального спуска.

Обрывки мысленной фразы: «...основным ... которой Вероника» (имя произнесено с таким нажимом, что не исключено, что это обращение).

Городское многоэтажное здание, верхние этажи которого покрыты яркой светящейся многоцветной мозаикой.

Смутно видится, как толстый темный скомканный свитер засовывают в похожий на наволочку чехол. Действие сопровождается мысленным комментарием: «На этот раз модель свитера вошла без осложнений».

Мысленная фраза (мужским голосом): «Самое главное — чувствовать и уважать».

Фрагмент мысленной тирады (женским голосом): «И меня вызвали голосовать. Представляете, у меня еще незаполненная анкета...».

Мысленная фраза: «Когда-то мне надо будет включаться в систему поставки».

Мысленная фраза (напыщенным женским голосом): «Колонией это была. Это была колония Стрельна».

Мысленная, незавершенная фраза (женским голосом): «А это значит, что всего лишь подражаем...» (последнее слово является причастием).

Завершившая сон мысленная фраза: «И снять с него преданную пыль». Насколько я поняла, слово «преданная» образовано от слова «преданность» (хотя — парадокс русского языка — однокоренным является и «предательство»).

Мысленная фраза: «Один, тридцать шесть» (речь идет о размере).

Мысленная фраза (детским голосом): «Смотри, какую я бабочки нашел».

Мысленные фразы: «Action. Action. Action's boy». Первое слово возникло тихо, спокойно, как бы вдалеке, а каждое последующее набирало все больше силы и экспрессии.

Мысленная фраза (женским голосом): «Такие симпатичные соседи».

Оставив маму* и сынишку дома, решаю покататься на детской машине. Она мне по колено, но я перешагиваю через открытый верх, сажусь на сиденье (двухместное), кладу рядом сумку. Вмиг осваиваю систему кнопок управления. Удивляло, что достаточно было нажать на соответствующую кнопку, и машина сама выбирала нужный радиус и угол поворота (то есть была в каком-то смысле мыслящей, и это не прошло мимо внимания). С удовольствием разъезжаю по проезжей части широких, почти свободных от транспорта улиц. Накатавшись, пускаюсь в обратный путь. Дорожные условия ухудшаются. Один участок засыпан слоем песка и цемента (здесь разгружали строительные материалы). Удалось его преодолеть, хоть и не хотелось въезжать в цементную пыль. Дальше дело пошло хуже — мокрый грязный снег покрыл проезжую часть, я вынуждена перебираться на тротуары, поребрики которых для моей машины высоки. Подчас приходилось делать крюк в поисках приемлемых подъемов и спусков. Подростки стащили сумку, поглощенная дорогой почти не реагирую на это. Беспокоюсь, что непредвиденная задержка может вызвать опасения дома. Переключаюсь на сынишку (Пете в этом сне было лет шесть). Почему я никогда не разговариваю с ним ни на какие более-менее серьезные темы? Припоминаю нашу форму общения, прихожу к неутешительному выводу, что слишком мало уделяю внимания сыну. Дорога не улучшается, но я все же успешно продвигаюсь.

Мысленная, незавершенная фраза: «Нет, ты несколько раз говорил «чистенький», а...».

Мысленный протест, что так никуда не годится, что если было что-то обещано, оно должно быть предоставлено. Мысленный отклик, что, мол, раз так, то разумеется, обещанное будет предоставлено. Видится серия мелких предметов. Диалог велся Высшими Существами, а обещалось что-то кому-то из нас, человеков (у меня создалось впечатление, что диалог не предназначен для восприятия простым смертным, так что я оказалась в роли неумышленно подслушавшей).

Мысленные фразы (быстрым женским голосом): «Вообще-то сырыми. Девочки — да. А может, попробовать?»

Мысленный, с пробелом запомнившийся диалог. «И я не знаю, где мне найти ... Пустую. Пустую, хорошую бы», - говорит Петя. Ему что-то отвечают, он уточняет: «Так а мне не одну».

Мысленная, незавершенная фраза (деловитым женским голосом): «Не выйдет ничего, если голова...».

Мысленная, неполностью запомнившаяся фраза: «...для дополнительного риска повесила на спине...». Смутно виден небольшой темноватый рюкзак на чьей-то спине.

Начало сна связано с маленьким мальчиком. Спрашиваю, почему что-то (незапомнившееся) происходит. Мне отвечают, что это нужно объяснить тем-то (тоже незапомнившимся). Что-то узнать? Что-то понять?

Предстают четыре, повисшие в воздухе числа: «1», «2», «7», «9». Они расположены на одном уровне, с равными интервалами. Смотрю на них извне сна, и мысленно перечисляю (возможно, два последних нужно поменять местами).

Мысленная фраза: «Девочку, я нашел себе девочку».

С большой, закрепленной вертикально, веретенообразной катушки отматывают длинную двойную бело-голубую шерстяную нить, чтобы что-то зашить (починить).

Мысленные фразы (глуховатым женским голосом): «Вероника, говорит любезный днем? Днем» (последнее слово является уточнением вопроса).

Мысленная фраза (возможно, являющаяся комментарием к предыдущему сну): «Моя установка — чтобы перевернуть все вверх дном, но добиться своего».  [см. сон №2116]

В этом сне упоминалась «страница 243».

Мысленные фразы (спокойным женским голосом): «Даже пальто снять не могла. Ты понимаешь?» Смутно, в темных тонах предстает женщина, которой принадлежит сказанное, адресованное подразумеваемой приятельнице. В подтверждение сказанного женщина отводит в сторону полу своего легкого пальто, в котором перед этим входила в море (снять пальто она не могла под влиянием какого-то чувства — от нетерпения?)

Повторяется (все отчетливей внедряясь в мое сознание) мысленная фраза: «Рука Пети». Фраза воспроизводится и визуально - на листе бумаги, в верхней левой части поля зрения, крупным красивым светлым курсивом. Она держится достаточно долго, чтобы я смогла как следует рассмотреть и прочесть ее (выражение использовано в переносном смысле — как дело рук, манера исполнения).

Держу клочок бумаги, попавший ко мне на предыдущей стадии сна. На нем записан номер телефона, по которому я должна получить ответ на заданный сюжетной линией сна вопрос. В холле телефоном воспользоваться не получается. Параллельная линия занята женщиной, восседающей посреди комнаты на диване, среди разбросанных вещей. На просьбу позволить позвонить следует отказ. Женщина объясняет, что сейчас она заканчивает прогревание (какой-то части тела), а после этого начнется полнометражная телепередача, которую она не может пропустить. Так что телефон — с помощью которого она и прогревается и смотрит телепередачи — будет занят долго. Все это время она не отрывает от левого уха круглый черный наушник с тянущимся от него черным проводом. Ничего не остается как смириться с ситуацией (а что я могу поделать?) Но как только смиряюсь, женщина тут же спокойно предоставляет просимое. Подхожу к изящному овальному, загроможденному всякой всячиной столику. Высматриваю (или расчищаю) свободный участок. Дважды, с небольшим нажимом провожу по нему положенной плашмя монеткой — так здесь производится соединение с абонентом. Говорю: «Здравствуйте. Попросите, пожалуйста, товарища Куклачева к телефону», жду ответа. P.S. Этот сон (незапомнившаяся часть которого была еще более абсурдной, чем запомнившаяся) как бы взывал, как бы кричал: да пойми же ты наконец, что все это — просто бред. Вот сейчас уж его наворотили тебе столько, что ты просто обязана это понять (я согласна насчет бреда, но не понимаю, что такое «все это»).

Неотчетливо (издали, сверху) видна женщина (цыганка?), стоящая у старой металлической ограды, выкрашенной свежей салатовой краской. Женщина несколько раз медленно, тщательно проводит щекой (или обеими щеками) по одному из прутьев ограды, как бы счищая с лица что-то невидимое.

Мысленная фраза: «Любовь зайца к зайчихе сделала зайца человеком».

Завершаем сборы в путешествие, конные экипажи должны прибыть с минуты на минуту. И хотя это только еще предстоит, сон показывает, как запряженные великолепными лошадьми экипажи подъезжают по аллее к крыльцу. Бегло показанные лошади, одна красно-коричневой, другая черной масти, вымыты до блеска, ухоженная шерсть на крупе первой лошади показана крупным планом и видится (в отличие от всего остального в этом сне) отчетливо. Дом, в котором мы находимся, старый, одноэтажный, просторный, безукоризненно чистый, принадлежит пожилой женщине, помогающей нам собираться. Засовываю в дорожную сумку гибкий светлый предмет, полученный от хозяйки дома. В последнем эпизоде сижу на старом стуле напротив входной двери, стягивая с ног длинные светлые носки.

Очаровательный малыш, лучезарно улыбаясь, говорит: «Мазелейс Вероника» (имя произносится с шутливым раскатистым р). Отвечаю: «Yes», хоть и не понимаю первого слова. Малыш вторит: «Yes, yes».

Мысленно сообщается, что условия были вмиг изменены. Там, где раньше заключенные жили парами, теперь стало как-то по-другому.

Мысленная фраза (со спокойной подначкой): «Ах, ну, давай».

Мысленный диалог (мужскими голосами). Дружелюбно: «А он совсем не такой».  -  Ворчливо: «Он в домашних условиях не такой».

Мысленное сообщение, что-то из истории Мифов. О какой-то их трансформации (возможно, о трансформации первичной формы в ту, что дошла до нас). Сообщение иллюстрировалось незапомнившимися изображениями.

Ночь. Сосед тихо входит с приятелем в мою комнату (полагая, что я сплю и не глядя в мою сторону). Их внимание направлено на полку книжного шкафа, где хранятся мои сокровища — альбомы с фотографиями, папка с записью снов и т.п. Сейчас там будто бы находятся документы, составляющие государственную тайну (или, по крайней мере, полутайну). Приятель соседа перебирает и просматривает документы, благо свет из кухни достаточно освещает этот угол. Говорит, что кое-что сосед должен будет переснять.

Мысленная, незавершенная фраза (женским голосом): «Где-то в одном месте дождь пойдет, а вы...».

Мысленное слово: «Пластменд» (кажется, это название материала).

Мысленные фразы (бодрым женским голосом): «ПлАчу. ПлАчу. ПлАчу».

Мысленная, с пробелом запомнившаяся  фраза (энергичным женским голосом): «Я ... а она этот пакет вытащила из-под пластилина» (два последних слова произнесены измененным — или другим — голосом, спокойным, флегматичным).

Мне стало скучно дома, решаю покататься на мотоцикле соседа. Сосед отсутствует, но, на мой взгляд, мотоцикл можно взять без спросу, ведь именно сосед научил меня на нем ездить и даже давал покататься. Жму на педали, тычу в кнопки, и в конце концов трогаюсь с места. Езжу из конца в конец по двору, потом отваживаюсь наведаться в соседний двор. Преодолеваю канавку, въезжаю по идущей вверх дорожке, упираюсь в низкое металлическое ограждение. Беру левее, мчусь вдоль соседского дома. Оказываюсь внутри этого здания (оставив мотоцикл во дворе). Брожу по пустым комнатам клуба, который когда-то посещала. Здесь собираются делать ремонт, мебель вынесена, остался лишь старый шкаф, стеклянные дверцы которого занавешены яркой клеенкой. Сотрудница клуба снимает ее и объясняет, что поскольку неизвестно, кому та принадлежит, она хочет взять ее для дочери, которой та приглянулась. Клеенку когда-то принесла сюда я, и теперь порадовалась, что это добро кому-то еще пригодится. Когда клеенку отделили от шкафа, нам открылась ее изнанка. Появившаяся около нас женщина прикасается к небольшому узору изнанки, говорит, что это магический символ (узоры разбросаны по светло-желтому полю в геометрическом порядке). Сотрудница клуба сворачивает клеенку, интересуется, как у меня дела (она меня узнала). Рассказывает, что недавно ее дочь спросили (в рамках специального опроса), что ей приснилось в первую ночь  по прибытии в этот город. Я тут же, хотя меня никто не тянул за язык, сообщаю, что не только прекрасно помню свой первый тут сон, но и что благодаря своей исключительности он оказал влияние на мою последующую жизнь.

Мысленный диалог (мужским и женским голосами).  Спокойно: «Смотри, цветную капусту нельзя...».  -  Быстро, горячо: «Правильно, цветную капусту нельзя...» (обе фразы не завершены).

В незапомнившемся сне погружаюсь в глубины — Знаний? Тайн?

Несколько параллельно стоящих обшарпанных жилых домов (этажа в три). На газонах между ними рабочие начинают устанавливать новые ярко-желтые газовые баллоны (кажется, предполагается зарыть их в землю — для безопасности?) Кучка жильцов дискутирует с рабочими — никому не хочется, чтобы потенциально опасные баллоны были установлены вблизи конкретного дома конкретного жильца (все, кроме баллонов, виделось нечетко, в неряшливых темных тонах).    [см. сон №8906]

Сон, содержание которого истаяло, как только я после него проснулась.

Мысленные, с пробелом запомнившиеся фразы (молодым мужским голосом): «Надо же ... Это холодильник у вас, да?» Смутно видится молодой мужчина, что-то выбрасывающий в пластиковый мешок с мусором.

Сон-урок о трех состояниях (частях) человека и правильном их определении. Бережно, любовно, действительно как на уроке изображается и объясняется то, что наяву принято называть Телом, Душой и Духом. На светло-голубом фоне предстает несколько бесформенных темноватых пятен (символическое изображение Тел). От каждого отходит в обе стороны (под углом градусов в шестьдесят к горизонту) по тонкому темному лучу к двум другим составляющим (частям) человека (не запомнилось, как они изображались). В целом все воспринимается как доброжелательное сообщение какого-то Разума.

Мысленная, незавершенная фраза: «Вот скажи мне...».

Смотрю на одну из якобы записей своих снов. Обращаю внимание на несколько подчеркнутых фраз. Две из них, вопросительные, содержат предположения по поводу увиденного во сне и находятся в середине описания. Еще одна — в конце. Удается прочесть первое слово первой фразы: «Он» и первые два слова второй: «Он восхИщен» (последнее слово использовано в мистическом смысле, речь идет о кратковременном восхищении).

Нахожусь в гостях у Кадане и Жан-Клода. Они рассказывают про благополучно разрешившееся судебное разбирательство. Бегло предстает американская улочка со старинными двух-трехэтажными домами, среди которых здание, где рассматривалась тяжба. «Зато появилась возможность решить проблему сараев», - говорят супруги. «В каком смысле?» - не понимаю я, сбитая с толку переходом от тяжбы к сараям. «Освободить их», - отвечают мне (расчистить от скопившегося барахла). Жан-Клод хватает шмат одежды из кучи, перекочевавшей из сарая в салон, запуляет им в стену, одна из одежек застревает на уголке картинной рамы. Бегло предстает пара пустых металлических сараев. С недоумением спрашиваю: «А что, нельзя было эту проблему раньше решить? Сколько лет вы уже тут живете? Десять?»

Сон о миловидной девочке-подростке, дочери одной из бывших петиных одноклассниц (мамой ее во сне была Таня, хотя в действительности ею могла быть лишь Маша или Юля).

Мысленные, с пробелом запомнившиеся фразы: «Единственным ... к голове являются нарисованные кудряшки. Нарисованные кудряшки. Нарисованные кудряшки». К смутно видимому рисунку головы чья-то рука небрежно пририсовывает кудряшки.

Мысленные фразы (женским голосом): «А, ну здесь пройдете? Нету».

Мысленная фраза (спокойным женским голосом): «Теперь давай-ка посмотрим, сделаем первые шаги» (начнем действовать).

Полнометражный активный красочный сон, в какой-то момент которого я оказываюсь голой. Это хоть и не вызывает реакции со стороны окружающих, все же заставляет меня прикрыть наготу. Сначала — подвернувшимся под руку предметом (размером с футбольный мяч), потом (более успешно, но все же недостаточно) развернутым газетным листом (с бледным шрифтом, на чем сон, а за ним и я, акцентирует внимание). Выхожу в прихожую, прошу кого-то передать Пышке, чтобы она вынесла мне одежду. Мне выносят лист бумаги с перечнем (моей одежды?) Кладу его в блокнот для записи телефонов, лежащий на тумбочке прихожей. Помню, что не испытывала смятения по поводу наготы, и пыталась прикрыть ее с таким же чувством, с каким устраняла бы незначительную неполадку в туалете.

Совершаю череду последовательных, вытекающих одно из другого действий. Процесс символически предстает в виде ломаной линии, состоящей из пяти одинаковых по длине звеньев, построение идет вправо и вниз (по часовой стрелке), образуя фрагмент правильного многоугольника (упоминание о многоугольнике приводится мной для наглядности).

Мысленный, с пробелом запомнившийся диалог. «Они тут...».  -  Неуверенно: «Они тут двигают». Видится подготовляемое к ремонту помещение, отодвинутая от стен мебель частично накрыта полотнищами ткани.

Мысленная, с пробелом запомнившаяся фраза (молодым энергичным мужским голосом): «У меня Жукова было ... у меня Жукова было семнадцать, наверно» (речь идет о книгах автора Жукова).

Мысленная фраза (женским голосом): «Ничего, если, может быть, и есть целую неделю» (здесь "есть" - в смысле "имеется").

Увидев (в настенном зеркале) массу седых прядей на своей голове, удивляюсь  и начинаю тут же, не сходя с места, их выстригать. Поначалу — осторожно, потом все более решительно. Несколько подружек (мы в студенческом возрасте) с интересом за мной наблюдают. А я  ухватываю седой пук на затылке и одним махом срезаю его под корень. Ожидаю увидеть обезображенную прическу, но вижу себя преобразившейся, мои темные волосы ничуть не пострадали. Убедившись, что опасаться нечего, смело состригаю последние пряди с тыльной стороны головы. Стригла я волосы над развернутыми газетными листами. Падающие седые клочья виделись иногда естественно, а иногда — россыпью мелких одинаковых белых квадратиков (в некоторых случаях перемешанных с черными), и это поначалу вызвало у меня легкое удивление. Все в этом сне виделось натуралистично, я лишь не видела лиц подружек; свое же лицо я видела в зеркале отчетливо, и если оно и не было в точности моим, то все же достаточно похожим.  [см. сон №8993]

Мысленная фраза (женским голосом): «Так, он открывается так» (таким образом).

Мысленная фраза (мужским голосом, спокойно, обстоятельно): «Приехали мы (благополучно), как вдруг заварилась каша» (вместо слова в скобках, возможно, было схожее по смыслу). Смутно видится правое крыло аэропорта с толпящимися у стойки немногочисленными пассажирами.

Мысленный диалог. «Семьсот пятьдесят первый».   -   «Знаем. Семьсот пятьдесят пять...» (фраза обрывается).

Мысленное размышление: «Несвязанность времен. У меня (личное отношение к ней)» (слова в скобках не произнесены, но уже заготовлены).

В незапомнившемся сне фигурировал похожий на кеглю предмет сочно-вишневого цвета.

Мысленные фразы (женским голосом): «Второе сочинение Буконавра. Показать?»

Мысленная фраза (спокойным женским голосом): «Все вещи требуют доверия».

Находимся с Петей (ему лет десять) в универмаге. Примеряю обувь, Петя зачем-то засовывает две пары детских башмаков в одну коробку. Заподозрив неладное, приближается продавщица, мне удается развеять ее беспокойство. Продавщица возвращается в правую часть отдела, туда же уходит Петя, и так долго не возвращается, что я начинаю беспокоиться. Иду за ним — он стоит у стенда, рассматривая образцы обуви.

Лежа в постели, с любопытством слежу за паучонком, детенышем паука из предыдущего сна. Почти круглый (с ноготь большого пальца), он проворно исследует поверхность нижней половины моего живота, то и дело зачем-то приостанавливаясь. Забеспокоившись в конце концов, не выбирает ли он место для укуса, я паучонка стряхиваю (все виделась отчетливейше). [см. сон №8714]

Смутно, в серых тонах виден жилой дом. На засаженном цветами балконе второго этажа что-то делает мужчина в темной одежде. У мужчины нет лица, вместо лица у него белое пятно. Специально (или невольно) несколько раз взглядываю с тротуара, чтобы убедиться, что мне это не кажется.

Мысленная, с пробелом запомнившаяся фраза: «Это тоже ... но несколько посмелее все ж таки».

Мысленная фраза (моя): «Их нечистое вранье» (нечестивое). Фраза произнесена в ритме второй строки припева испано-мексиканской шуточной песенки «La Cucaracha».

Кто-то приносит на работу найденного крошечного тигренка. Сажаем его в старую клетку, ставим в пустой комнате. Спустя какое-то время малыш заскулил, мы столпились вокруг. Ему дают молоко, он поглощает его с отменным аппетитом. Беспокоюсь, что питье холодное, как бы малютку не разобрал понос. Думаю, что хорошо бы на первое время, пока тигренок такой беспомощный, забирать его по очереди домой. Но ведь он, небось, не даст как следует поспать. И, наконец, начинаю думать об оборудовании для него хорошей переносной клетки с мягким спальным местом (все в этом сне виделось условно, но отчетливо ощущались беспомощность и жизненная сила тигренка).

Мысленная фраза (энергичным женским голосом): «Я хочу сказать, что я совершенно стала бессильной».

Мысленная фраза (женским голосом, угрюмо): «Иди отсюда».

Категории снов