Апрель 1997

На большой поляне, в обрамлении густых крон деревьев и высоких кустов возникает зверек. Крупный грызун спокойно стоит на задних лапках, красивая коричнево-рыжеватая шерстка прекрасно гармонирует с окружающей зеленью. Потом там же возникают, одна за одной, с десяток неподвижных человеческих фигур. Они отличаются лишь ростом - от утрированно маленьких (меньше стоящего в центре поляны зверька), до неправдоподобно больших, гигантских. Они выглядят искусственными, манекенами, не гармонирующими с природой, но являются живыми людьми. Понимаю это так (или мне дают понять?), что всю земную фауну можно символизировать одной симпатичной безобидной зверюшкой. Род же человеческий, несмотря на внешнее сходство людей, к одной фигуре несводим.

В арендуемой (на паях) красивой вилле вижу в комнатах вазы с цветами - сосед пригласил на вечеринку друзей. Решаю поправить один из букетов. От моего прикосновения он утопает в вазе, вытащить его не удается, что удивляет и озадачивает меня. Появляются гости, среди них парочка довольно вульгарных девушек. Нечаянно роняю со столика в холле небольшой предмет, он (сквозь пол) падает в подвал. Спускаюсь в запутанный, захламленный подвал (где хранятся мелкие вещи хозяина виллы). Ищу уроненное в нише, попадается все что угодно, только не то, что ищу. Рядом оказываются давешние девушки, суют нос в нишу, берут катушку с частично размотавшейся ниткой. Требую, чтобы они положили ее на место, так как вещи принадлежат нашим хозяевам. Девушки дружно удивляются замечаниям по поводу такой ерунды как катушка ниток. Возвращаюсь наверх. В коридоре сосед протягивает мне чашечку черного кофе, беру ее. Сквозь приоткрытую дверь вижу, как гости рассаживаются вокруг стола.
Я (или кто-то другой) выполняя интендантские (или что-то в этом роде) функции должна сменить приоритеты. Если раньше я (или не я) обеспечивала группу мужчин рубашками, то теперь предметом снабжения должны стать галстуки (или наоборот).
Явилась куда-то по какому то делу, захотела в туалет. Несмотря на цивилизованное место, туалеты оказались во дворе. Это ряд старых покосившихся будок, запирающихся снаружи на висячие замки. Надписи на некоторых извещают, что ими могут пользоваться лишь определенные группы жильцов. Отыскиваю одну, предназначенную для посторонних, вскарабкиваюсь (пол выше уровня земли). Внутри вижу грубое дощатое возвышение с отверстием посредине, но самой удивительной является дверь. Снаружи она выглядела узкой, сколоченной, как и сама будка, из старых щелястых досок. Изнутри это широкая пластина толстого дымчатого пластика. Сквозь него, как сквозь обычное стекло, видны двор, заросший облезлой травой с редкими желтыми цветками, и стоящая перед будкой очередь мужчин.  Думаю, что не может же быть, чтобы и они видели меня, наверняка дверь односторонне проницаема. Очередь проявляет признаки нетерпения, раздаются понукающие возгласы. Думаю, что даже если эти люди меня не видят, все равно не смогу воспользоваться туалетом, если сама вижу их. Выхожу из кабинки, спрыгиваю на землю, никто мне ничего не говорит. Отойдя на пару шагов, оборачиваюсь, чтобы взглянуть на дверь. Она видится такой же, как и изнутри, сквозь нее просматривается интерьер будки. Значит, думаю я, люди в очереди видели, как я топталась в углу, и как хорошо, что я оттуда ушла.
Строка моей банковской распечатки: "– 239 ".
Гроб, из того вида пластика, из которого изготовляют заполняемые водой дорожные заграждения. Розовый, с белой крышкой, закрытый пустой гроб. Такое впечатление, что он ненастоящий.
Находимся на плоской крыше относительно невысокой цилиндрической башни, окруженной водяным рвом. Обороняемся от стремящихся на нее вскарабкаться. Один из нападающих ухватывается зубами за свисающую с башни штуку, и помогая себе руками, карабкается вверх. Смотрю в его широко разинутый рот, вижу даже горло (несмотря на то, что в зубах что-то зажато). Смотрю в это горло и изо всех сил, метко плюю туда. Тип сваливается вниз, я рассказываю, как ловко отбила нападающего.
Сон о чем-то, связанном с английским языком.
Вечеринка в многоэтажном (похожем на школьное) здании. Настает пора расходиться по домам. У дверей одной из комнат стоят подносы с остатками пышного румяного хлеба. Думаю, что нужно разобрать его по домам, уж очень он хорош. Несколько молодых людей замышляют остаться в здании и обокрасть его, приносят длинный плоский ящик (в который намереваются складывать добычу). Хлеб никто брать не хочет, мысленно прикидываю, сколько буханок смогу взять сама, чтобы спасти хоть часть. Думаю, как предотвратить кражу. Кто-то говорит, чтобы я не думала о парнях, пусть себе делают, что хотят.
Петя гостил у меня, а теперь собирается обратно, в селение Адамс. Ушел за покупками, внезапно возвращается, говорит, что пора ехать. Кудахчу, к чему такая спешка, он что-то отвечает (так, как делает подчас наяву, когда слова произносятся, но информации не выудить). Вижу у него на голове белую повязку, из-под которой, справа, выступают капли крови, в тревоге спрашиваю, что случилось. Он опять увиливает, я, разумеется, не успокаиваюсь. Действие переносится в селение. В старом сарае женщина ждет для разговора того, кто ударил Петю. Кручусь поблизости, решаю уйти, потом думаю, что следует послушать, что случилось. В сарай входит чернявый парень (временный работник). Говорит мне, что деньги ему нужны для оплаты учебы дочки. На поляне перед сараем появляется малышка в школьной форме. Спрашиваю, не его ли эта девочка, он отвечает, что его. Объясняет про Петю. Говорит, что тот зашел в его жилище и сказал отнести на место лопаты, которые бросил этот работник. Работник разозлился на замечание, ну и...
Мысленная фраза: "Крайний мир не для Ленина, праздников этих мест не хватает".
Мысленная фраза (возможно, относящаяся к какому-то сну): "Салон для чистых жен".
Мысленная фраза, которую я, проснувшись, повторяла в определенном ритме, акцентируя некоторые ударения: "Сходила, опять попила и села на место".
Несколько темных непрозрачных стаканов (раза в полтора больше обычных, чайных), в каждом с десяток темных стержней. Стаканы переносятся с места на место, перемещаясь друг относительно друга, то исчезая за правой границей поля зрения, то появляясь оттуда снова. Кто-то (или что-то?) стремится расщепить стержни - каждое исчезновение стаканов означает, что осуществляется такая попытка. Стержни каждый раз возвращаются неповрежденными. Не запомнилось, остались ли они целыми в последнее появление - кажется, некоторые частично расщепились. Слово "расщепление" не мое, оно из сна, а стержни были как бы душами или иным подразумеванием людей.
Просыпаюсь на рассвете. К границе сознания приближается мысленная фраза, становится все отчетливей, наконец я смогла ее воспринять: "От Мати в Париж". Прогулявшись в туалет, решаю встать и фразу записать. Записываю на листке бумаги, подчеркиваю, решаю заодно сжато законспектировать пару приснившихся до нее снов. Нумерую, набрасываю о каждом по несколько слов, перечитываю и – просыпаюсь, теперь уже по-настоящему.
Большое овальное блюдо с едой, которую нужно брать руками. В нем копошится чья-то, выбирающая себе кусок, рука. Широкий, схваченный на запястье резинкой рукав елозит по еде, что выглядит очень неаппетитно.
Молодая женщина с новорожденным мальчиком на руках, его головка покоится на логтевом сгибе правой руки женщины.
Кто-то что-то делая, обрызгал меня мелкими брызгами.
Два параллельных, бесконечно длинных бруса квадратного сечения. Между ними находится длинный, овального профиля стержень неопределенного цвета, как бы исковерканный и подвижный. Понимаю это так, что брусья - это как бы нечто незыблемое, а стержень - им противоположен (впрочем, возможно, смысл показанного был иным).
Разношерстная компания, проводившая какое-то время вместе, на прощанье обменивается подарками. Несколько человек озабочены тем, чтобы увернуться от подарков несимпатичных им членов группы. После уловок, а частично благодаря естественному ходу событий, нам это удается. Расстаемся, нагруженные ворохом ненужных подарков, но по крайней мере полученных только от приятных нам людей.
P.S. Сон был потрясающе живописен.
Хронология
Проснувшись (наяву) после предыдущего сна, безуспешно пытаюсь вспомнить подробности. Снова засыпая, воспринимаю начало мысленной фразы, будто бы к нему относящейся: «Дух, которого она вызвала...». [см. сон №1119] 

Мысленно, бессловесно сообщается что-то о моей натуре. Такого рода сообщений было даже два, причем не одновременно.

Молоденькая служащая отправляет на почту большую белую упитанную собаку (в специальном наморднике). Та возвращается с пачкой корреспонденции в зубах. Удивляюсь, но еще большее удивление вызывает, что девушка, не обращая внимания на собаку, легкомысленно устремляется наружу. Говорю, что почту у собаки нужно забрать, чтобы она ее не изгрызла. Девушка на ходу, не оборачиваясь, что-то беззаботно отвечает и исчезает. Собака ложится на пол и неспешно, с удовольствием изгрызает пачку разномастных белых конвертов. Потом предпринимает слабые попытки попробовать на зуб махровое полотенце, которое находится у меня в руках и которое я вынуждена из-за этого поднять над головой, после чего собака теряет к нему интерес.

В финале сна, отвечая на вопрос, говорю: «Cucumber и огурец». Cпустя мгновенье с удивлением отмечаю, что сказала одно и тоже.

Смутно, издалека, почти неуловимо доносится бессловесная мысль о том, что мы — я и некая персона — окажемся в дружеских отношениях. Имеется в виду человек высочайшей духовности и духовной силы.

Мысленная фраза: «Он любит бабушку?»

Мысленная фраза (деловитым женским голосом): «На почте поставьте двадцать вторым октябрем» (речь идет о штемпеле).

Узкий невысокий бортик (возможно, по краю кровати) с неровной верхней кромкой. Выравниваю ее с помощью примитивного инструмента (или просто ладонью).

Мысленная фраза: «Самое трудное было объяснить, что я в этом убеждена, а не поймана этим».

Впервые оказываюсь на чердаке своего дома (дом подразумевается компактным, трехэтажным). Чердак на удивление симпатичен. Это старое, обшитое деревянными панелями помещение с тупичками и большим окном, из которого видна живописная черепичная крыша соседнего дома. Чердак выглядит обжитым, здесь стоит несколько заправленных белым постельным бельем кроватей. Мне захотелось прилечь, и я даже вздремнула. Появляется несколько жильцов. Кто - развесить белье на просушку, кто - по какой-то другой надобности. Не могу встать. Спустила ноги на пол, а тело от кровати не оторвать (может быть, мне все еще хочется спать?) У противоположной стены смутно видится в полумраке еще одна кровать. Непонятно, лежит там кто-то или просто одеяло вздыблено. Решаю для проверки запустить туда оказавшимся в руке комком пластилина. Размахиваюсь (сидя) изо всех сил, но размахи непонятным образом гаснут, пластилин остается в руке. Потом бросок все же удается, из-под одеяла высовывается женщина. В замешательстве бормочу извинения, говорю, что это получилось нечаянно. У появляющихся на чердаке людей спрашиваю, зачем тут кровати, пользуется ли ими кто-нибудь. Мне говорят, что на них спят, например, студенты, приезжающие в гости к родителям. Еще раз осматриваюсь. Замечательный чердак, здесь даже по-своему уютно. Только зимой, наверно, холодно, может быть, зимой используют электрообогреватели? В разных концах чердака бегло видятся старые обогреватели. Пытаюсь встать, опять не получается (будто не доспала). Появляющиеся на чердаке люди доброжелательны, и я думаю, что, может быть, уезжать из этого дома не стоит? [см. сон №2904]

Мысленный, с пробелом запомнившийся диалог (женскими голосами).  Вяло: «... или собраны?»   -  Энергично: «Собранные. Собранные».

Мысленная фраза: «Податливость и механизм уступок у двойняшек».

Небольшое оркестровое произведение под названием «Дождик». Выразительно передаются переходы от ничем не омраченного, безмятежного летнего дня к наскочившим невесть откуда резким порывам ветра, наползающим клубам туч, тяжелеющему небу, сгущению атмосферы и, наконец, к разрядившему напряжение частому чистому дождю. Все это условно, намеками визуализируется, но главной была волшебная музыка.

Длинный, с незапомнившимся началом сон. Иду с Дайной по безлюдным местам, по заброшенным дорогам в умеренно лесистой местности. Путь изобилует препятствиями, Дайна преодолевает их без труда, я то и дело застреваю. Мне трудно спускаться с крутых, заваленных валунами обочин дороги. Первое такого рода препятствие одолеваю (не с первой попытки), второе не дается, спуститься не получается. Дайна терпеливо ждет, то уходя вперед, то возвращаясь (взбираясь) ко мне, без малейших усилий. Случайно замечаю вход в туннель, подземный переход под тем участком дороги, который мне не преодолеть. Говорю, что попробую пройти там. Оказываюсь в широком, с тупиковыми ответвлениями туннеле. Появляется бродячая кошка, чистая, с пушистой светлой шерсткой, беременная, голодная. Принюхивается к газете на земляном полу туннеля. Газета выглядит странно, между ее листами как будто что-то проложено. Не сходя с места, смотрю, каким-то образом вижу внутри листов ряды уснулых рыб (газета топорщится для этого слишком слабо, но это проходит мимо внимания). Значит, это рыбу учуяла кошка, пытающаяся теперь сдвинуть носом листы. Осторожно подхожу, и не наклоняясь (чтобы не спугнуть кошку), ногой приоткрываю верхний слой. Кошка жадно впивается в ближайшую рыбину, но поняв, что рыбы много, расслабляется. Вижу ее развалившейся на боку, лениво пожевывающей. Слева появляется кот, тоже уличный, светлый, с более грубыми повадками. Походит к еще одной, возникшей на полу газете, тоже нашпигованной рыбой, с уже открытым верхним слоем. И вот я вижу его нагло развалившимся на боку, презрительно пожевывающим, и чуть ли не с отвращением разевающим пасть, чтобы вытолкать языком остатки рыбы. Необычное поведение кошек вызвано избытком пищи. Стереотипность поведения наводит на мысль, что они попадают в такую ситуацию не впервые. Кошки и газеты исчезают. В туннель входят (слева) три-четыре смутно видимых полубесплотных худощавых субъекта в черной одежде. Они не вызывают любопытства, не присматриваюсь, но все же вижу, как они топчутся у входа (они были похожи на уличную шпану). В руках одного оказывается пила (ножовка) с широким, наполовину обломанным полотном. Тип вдруг молча, без видимой причины, резко всаживает его, почти по рукоятку, в живот другому типу. Пила входит неправдоподобно легко, как во что-то полутелесное. Однако последовавший за этим ужасающий вопль, почти звериный, свидетельствует, что поражена настоящая плоть (этот жуткий вопль меня и разбудил).

Мысленная фраза (женским голосом): «Я сказала: пойдем морем, а она сказала: нет». Видится небольшая морская отмель.

На обтекаемые тела наносится тонкая черная топографическая сетка. Тела похожи на безголовые человеческие фигуры с прижатыми руками и сомкнутыми ногами, светло-розового, кажется, цвета.

Мысленная фраза: «Горный сок, а?» - с подначкой произнес мужской голос и грубо захохотал (заржал).

В финале полнометражного сна окруженная эмоционально нейтральными персонажами женщина отчаянно кричит: «Нет! Нет!!» Она стоит в центре случайно образовавшегося круга, содержащего десятка полтора лиц обоего пола. Люди неторопливо вышли из разных углов комнаты и стоят не вплотную друг к другу, за их спинами темнеют предметы мебели (это видится смутно, сверху).

Вхожу (без стука) к Камиле, в одноэтажную виллу. Молча пересекаю салон, краем глаза вижу Кима, в одной из комнат нахожу Камилу с младшими сыновьями. Спрашиваю, не пришла ли к ним по ошибке бандероль, адресованнная Лучику. Смутно видится трепещущий от нетерпения Лучик, ожидающий дома бандероль, и сама она, обернутая в грубую коричневую бумагу. Бандероль была размером с книгу и содержала что-то, обозначенное во сне словом «Молитва».

Мысленная, неполностью запомнившаяся фраза: «Я знаю, что ... вытащили матрац и бросили в углу комнаты». Смутно виден сложенный пополам матрац в дальнем углу комнаты.

Мысленная фраза: «Усердно муссируются слухи о начале враждебных действий».

Мысленная эмоциональная фраза: «Ну как это — не ты?!»

Обрывок мысленной фразы: «...то уже помнила однозначно...».

Полнометражный красочный сон, посвященный предпринимательской деятельности Жарка* и его товарищей. Прошел слух, что они организовали кооператив по сбору залежей ненужных книг (в жилых квартирах). Демонстрируются стеллажи, ломящиеся от обилия старых книг, намеком показывается их эвакуация. Мысленно радуюсь предприимчивости этой молодой, энергичной компании. Задумываюсь, можно ли будет (пользуясь знакомством с Жарком) порыться в книгах и что-нибудь купить. И можно ли будет, в случае крайней нужды, устроиться к ним на работу (персонажи виделись условно, остальное, особенно книги — совсем вживую).  [см. сон №7540] 

Мысленные фразы: «И потом, жизнь ведь не остановишь по стойке смирно. Жизнь ведь не остановишь...» (фраза обрывается).

У молодого мужчины возникла проблема. Смутно видится человек и символизирующий проблему предмет. Проблема характеризуется настолько сложной, что у человека, казалось, не было никакой возможности с ней справиться. Высшими Сферами человеку придаются дополнительные качества, которые слившись (или дополняя друг друга) идеально подходят к ее решению, она перестает быть непреодолимой. Новые качества символизируются парой плоских прямоугольных металлических пластинок. Они выползают из какой-то щели и располагаются одна над другой, почти вплотную. Дополнительные качества казались (с точки зрения обычной логики) не имеющими к проблеме ни малейшего отношения (грубо говоря, как если бы человека, которому предстоит поднять тяжелый груз, одарили бы абсолютным слухом или умением слагать стихи). Эта несообразность вызывает у меня удивление. Но решение с их помощью проблемы было принято почему-то, наоборот, как само собой разумеющееся.

Проходная забита людьми, рабочий день закончен, все разбредаются по домам. Спохватываюсь, что забыла белую панаму (полученную от кого-то на время). Похожие панамы нахлобучены на настольные лампы некоторых, сидящих в проходной за компьютерами девушек. Снимаю с лампы одну, чумазую, решаю, что это уж точно не моя. Беру другую, почище. Выхожу с молодой женщиной, она советует, где можно купить новую панаму. Спохватываюсь, что забыла в проходной ватник, извиняюсь, возвращаюсь, мельком заметив недовольное выражение лица спутницы. Беру черный ватник, иду с новыми попутчиками к выходу. На глаза попадается черное мусорное ведро с влажными обрезками овощей в прозрачном пластиковом мешке (они видятся ясно, живо, разноцветно). Говорю попутчикам, что должна опорожнить и сполоснуть ведро.

Мысленные фразы (неторопливо): «Для поддержки мысленной того же,  - отвергнутая как нескладная,  она заменяется другой:  -  Для мысленной поддержки того же».

Разговариваю по телефону с Петей, перескакиваем с темы на тему. На одну из его фраз шутливо реагирую: «Я этого сейчас делать не буду» (оставлю на потом). Шутка вырвалась непроизвольно, импульсивно. Ответом было ТАКОЕ молчание, что вмиг стало ясно — она может дорого стоить не только мне, но и ни в чем не повинному Пете. Я по-дурацки пошутила по поводу фразы из ежедневных новостей, где сообщалось о чем-то противоправном (совершенном или запланированном).

Мысленные, с пробелом запомнившиеся фразы (доброжелательным женским голосом): «Не швыряй ... Подожди, не швыряй ничего». Смутно видятся мужская куртка и два предмета кухонного обихода. Вещи принадлежат мужчине, который должен их увидеть и соответствующим образом отреагировать.

«Ты все еще его ругаешь?» - спрашиваю я мужчину и добавляю, что ругать не следует, поскольку петины промашки на работе вызваны объективной причиной. В ответ мужчина протестующе вскидывает голову. Дружески пожимаю запястье его согнутой руки, примиряюще говорю: «...но мы же все хоть в какой-то мере знаем друг друга, хоть каплю» (начало фразы не запомнилось). Мужчина остается непреклонным (не жестко). Это имеет место в коридоре (или на лестничной площадке) с низким сводчатым потолком, где мы случайно столкнулись (собеседник виделся условно, а лица его я не видела вообще).

Мысленная кому-то просьба «передать, что на единственной земле его не ищут», и что «так только мы можем ему помочь». Оказываюсь ненадолго в городе, в котором когда-то родилась. Иду со спутниками по набережной, вдоль университетских зданий (а возможно, это был другой уголок города). Здания окрашены в кирпичный и темно-серый цвета с белой отделкой, под ногами у нас ковер осенних листьев. Говорю спутникам, что, оказывается, во мне не умерла любовь к этому городу. [см. сон №0936]

Фрагмент мысленной тирады: «...тяжело. Даже вспомнить о том, как я вспоминала...».

Мысленный, с пробелом запомнившийся диалог. «Тут...». - «Скоро костюм».

Мысленный, частично визуализировавшийся рассказ про человека и игральные карты. Речь идет о личности, обладающей властью не только над игральными картами, но и над любыми партнерами в игре.

Отчаянные, нарастающие по силе вопли, исторгавшиеся хрипловатым женским голосом: «А-а-а! А-а-а!!»

Мысленное определение (завершившее сон): «Блеклое поколение».

Интересный сон, в котором фигурировали маленькие дети, а я была, кажется, их нянькой.

На треугольной жестяной подставке для книг лежит несколько листов бумаги. В верхнем углу верхнего листа четко пропечатано число «20».

Мысленные, с пробелом запомнившиеся фразы (глуховатым женским голосом, задумчиво): «Я не ... . Шимта. Шимта. Шимта танцевать будет».

В полудреме пытаюсь вспомнить подробности завершившегося сна. Предстает гораздо более цивилизованное помещение — современная светлая аудитория с высоким потолком и рядом высоких окон по задней стене. Оригинальная, светлого дерева  трибуна на помосте у правой стены, за ней ряд красивых стульев для экзаменаторов. Аудитория пока пуста, смотрю на нее немного сверху (извне сна). Замечаю у левой двери (около трибуны) пару красивых пластиковых (или бумажных), довольно вместительных мешков (из-под покупок). Они заполнены (меньше, чем наполовину) мусором, сон это бегло показал. Скоро в аудитории начнется экзамен, подумываю, что мешки с мусором (моим) нужно бы выбросить.  [см. сон №9026]

Мысленная фраза (ровным женским голосом): «Она сюда приехала безо всяких разговоров, без всего».

На больших прилавках выставлены одинаковые картонные коробки с мелкими деталями. Редкие покупатели бродят, неспешно рассматривая и трогая товар. Внимательно сопоставляю детали одной из коробок. Дело в том, что при покупке требуется доказать абсолютное совпадение (или ничтожные расхождения) размеров отобранных деталей. Это требование настолько серьезно, что служит для меня источником нешуточного всплеска эмоций — я ужасно нервничаю (индифферентные, в отличие от меня, покупатели виделись условными, светлыми, а детали и коробки - отчетливо).

Мысленная фраза (мужским голосом, желчно): «Он, наверно, удержаться у своей партнерши».

Окончание мысленной фразы: «...не имеет обыкновения» (речь идет о любительнице строить козни).

Вляпываюсь в политическое дело (составив письмо-протест). Об этом узнает (с моих слов) человек, относящийся ко мне более чем лояльно. С сочувствием (и досадой за мою опрометчивость) говорит: «Эх, уж лучше бы вы анкету какую заполнили». Он имеет в виду, что анкета — это менее опасно. Я же думаю лишь о том, что если меня заберут, что будет с мамой* и Петей, ведь они останутся одни (Петя представлялся младшим школьником).

«Это его папа и мама. Вот папа, а вот мама», - поясняет ребенку взрослый. Он отыскивает и указывает изображения соответствующих голов (или бюстов) на поле большого детского, испещренного иллюстрациями Атласа мира.

Поверхности кубика расчерчены на одинаковые квадраты, разбитые произвольно ориентированными диагоналями на треугольники. Треугольники раскрашены яркими, контрастными тонами (запомнились красный и синий),  так что кубик напоминает лоскутное одеяло или наряд Арлекино.

Мысленная, с пробелом запомнившаяся фраза (женским голосом): «Она была полна денег и ... молока» (кажется, это сказано о женщине).

Мысленные, с пробелом запомнившиеся фразы (оживленным женским голосом): «...с этими американцами. Очень хорошие ребята, такие симпатичные...» (фраза обрывается).

Перед рассветом иду в туалет, по пути подхожу к входной двери, прикладываю ладонь к правой стене прихожей. Ладонь как бы какой-то Силой притягивает к стене. Через притянутую к стене руку уходят, иссякают мои жизненные силы. Медленно опускаюсь на пол. Хочу сказать соседу (он собирается на работу), что умираю. Не знаю, как будет по-английски слово "смерть", поэтому говорю: «Y am very ill». Он откликается сочувственной фразой и уходит. Оказываюсь в постели. Медленно гаснет лампочка бра у моей кровати. С трудом встаю, выкручиваю где-то лампу на замену. В залитой светом, ставшей намного просторней квартире появляется Додо с приятелем. Додо пришел ко мне в гости. Мальчики бродят из комнаты в комнату, везде что-то хватая, создают беспорядок. Их стараниями на полу оказываются два-три фужера с остатками пепси-колы, стеклянный кувшин, комки газет. Подбираю разбросанное, слушаю, что рассказывает Додо. У него в руках термометр, Додо измеряет себе температуру (просто так). Заводит разговор о школьных занятиях — сначала о математике, потом о сопромате (ребенку двенадцать лет). Пренебрежительно говорит, что сопромат так же прост, как математика, это тоже всего лишь вычисления, только другие. Мальчики исчезают, квартира принимает первоначальный вид, я опять в постели. Лампочка у моей кровати снова медленно гаснет. Это вызывает уже удивление — второй раз подряд, да еще таким странным образом гаснут лампочки в моем бра? Встаю, медленно выхожу из комнаты, думаю, откуда можно вывернуть временно еще одну лампу.

В состоянии полусна (полагая, что проснулась) обдумываю предыдущий сон, принимая его за реальность. Прихожу к выводу, что дом покидать не стоит. Возникает лист бумаги с текстом, содержащим ряд коротких, расположенных столбиком строк. Язык мне не знаком, шрифт четкий, жирный, красивый. Видение сопровождается мысленными фразами (запомнившимися частично): «Не случайно ... Тайна передачи ... через ... как раз разгадана». Имеется в виду, что хотя тайна передачи чего-то через что-то разгадана, суть оказалась в чем-то другом, до сих пор не выясненном. [см. сон №2903]

Мысленная, незавершенная фраза: «Ты же знаешь и ругаешься, если он по недостаточной площади...» («по» - в смысле, по причине). Фраза сопровождается неразборчивым изображением.

Глубоко задумавшись, стою у кабины водителя. Автобус поворачивает на Воздушную улицу, водитель деликатно покашливает, напоминая, что приближается моя остановка. Включаюсь в реальность, суетливо нащупываю кнопку вызова.

Мысленная, незавершенная фраза: «Сон и над тем, что болевой точкой уже реагирует на...».

Мы с Петей (он в юношеском возрасте) подходим к чудесному морю. Иду переодеваться, Петя на берегу разговаривает с молоденькой девушкой. Сон какое-то время показывает его и девушку, которую он видит впервые и с которой ведет оживленную беседу о каком-то селении. Возвращаемся в снятое на время отпуска жилье. Входим в парадную, поднимаемся по чистой лестнице до площадки своего этажа. Она уставлена аккуратными рядами обуви и большими коробками. Дверь в квартиру раскрыта настежь, ветер выдувает наружу белую тюлевую занавеску. Комната наша вымыта до блеска, полна света и свежего воздуха, просторна и прекрасно обставлена. Поскольку мы оставили входную дверь в том положении, в котором ее обнаружили, прикидываю, куда безопасней положить сумку.

Мысленное слово: «Эсхатологический».

Случайно разговорилась с незнакомой женщиной. Узнав, что она работает в Политехническом институте, расспрашиваю об Ивоне и ее детях. Удовлетворив мое любопытство, женщина говорит, что Ивоне приходится сейчас трудно. Заявляю (со скрытым протестом): «Всем трудно». Разгадав подтекст, женщина понимающе смотрит на меня (мы разговаривали на ходу, собеседница виделась условно).

На массивном квадратном столике разложены прикрепленые к нему образцы декоративных подушек и тканей. Кто-то, находящийся вне поля зрения, ворошит образцы, рассматривая их.

Мысленная, с пробелом запомнившаяся фраза (женским голосом): «Мне надо было ... час, когда я первую информацию получила» (возможно, вместо «Мне» было сказано «Не»).

Мысленная, неполностью запомнившаяся фраза: «...СКАЗКИ, вы помните, как было интересно, когда он их рассказывал?»

Мысленная фраза (женским голосом): «И вновь доставляемую со всеми удобствами».

Зачерпываю поварешкой щи из кастрюли, пробую, суп оказывается холодным.

Мысленный диалог (мужскими голосами). Полувопросительно: «Но никто не отнял».  -  Философски, уклончиво: «По-разному судят, что там отнял, не отнял».

Заночевала на рынке. Сон начинается с того, что я просыпаюсь там утром. Встаю с удобной лежанки, собираю постельное белье в большую сетку, беру в другую руку сумку, иду по пустому рынку к выходу. Останавливаюсь около двух, ненадолго появившихся молодых женщин, они что-то спрашивают, я что-то отвечаю. Поднимаю свою поклажу (обратив внимание, что сетка с постельным бельем почти ничего не весит), и вот я уже на выходе, на улице. Совсем ее не узнаю (она гораздо привлекательней реальной, но во сне фиксировался лишь факт, что она непохожа на себя). Полагая, что по невнимательности вышла не в ту сторону, пытаюсь сориентироваться по наклону территории. Убеждаюсь, что вышла правильно. Стою, ничего не понимая. P.S. Сон замечателен тем, что все виделось реалистично, вживую, а его атмосфера, как и цветовая гамма, были необъяснимо мягкими.

Мысленная, незавершенная фраза: «Музыкант этот и его желания...».

Мысленные, с пробелом запомнившиеся фразы: «А они ловко ... Лучше через плечо». На дальней стороне улицы видится вход в тамбур небольшого магазина. Мимо него двигается гигантский (в рост человека) пухлый мучнистый Червь (не заметила, были ли у него ноги). Стоящий за пределами поля зрения человек в черной одежде (которому будто бы принадлежит сказанное) указывает рукой на Червя и озадаченно подносит пальцы к губам. В этот момент увиделась нижняя часть его лица (сон был не цветным).

Стеклянный сосуд заполнен сероватой прозрачной жидкостью (чем-то вроде раствора, как записала я ночью). В него погружают кору, длинными лоскутами срезаемую с тонких веток. Ветки, как и кора, являлись не ветками и не корой, а чем-то неизвестным.

Мысленное слово «Дисональ», сопровождающееся невнятным изображением.

«И я вам ничего не могу. Посмотрите», - приговаривает женщина, разглядывая поднесенный к глазам небольшой цилиндрический сосуд из тонкого прозрачного стекла (отчетливо видится лишь он).

Мысленная фраза, постепенно пробивавшаяся из глубины, становившаяся все отчетливей, пока я не смогла разобрать и записать ее: «Двести восемьдесят семь». Перед этим были, кажется, еще числа, но они не пробудили меня.

Нам с Ланой нужно пройти через лесную сторожку. Заглядываем в дверь, видим вместо пола топкую, как болото, бугристую землю. Делаем пару попыток пройти, убеждаемся, что это невозможно, насилу выбираемся наружу. Находим две легкие длинные металлические лестницы, пытаемся форсировать сторожку с их помощью, но лестницы погружаются в топь на всю длину. Идем искать вход с другой стороны (нам нужно попасть в помещение, к которому сторожка примыкает и имеет с ним общую дверь). Справа видим обнесенный изгородью деревенский домик. Хозяева его, молодая пара, жалуются, что купили этот дом за "2000" (каких-то денежных единиц), а теперь вот пропали денежки из-за того, что домом невозможно пользоваться (то есть их дом как бы совместился со сторожкой). Полагаем, что это не такая уж большая сумма, так что нечего драматизировать ситуацию (но вслух ничего не произносим). С тыльной стороны сторожки находим еще один вход. На его двустворчатой двери красуется большое объявление о том, что проход опасен и потому закрыт. Не успеваем налюбоваться на объявление, как кто-то изнутри с силой толкает створки. Объявление разрывается, двери распахиваются, мы видим толстого здоровенного мужика, толкающего перед собой большую, тяжело груженую тачку. На заплывшей жиром физиономии мужика широкими полосами белого лейкопластыря заклеены рот, нос и оба глаза. Что не мешает ему уверенно передвигаться со своей тачкой, и даже, кажется, хохотнуть по поводу мнимой, на его взгляд, опасности. Заглядываем в дверь. Видим большой пустой зал с паркетным полом, высоким потолком, красивыми окнами по правую и левую стены. Все дышит покоем и, как нам кажется, не таит никакой видимой угрозы. Нам нужно пересечь зал и войти в дверь, ведущую в нужное нам помещение. Еще раз внимательно все осмотрев, решаем, что раз уж этот мужик с тачкой здесь прошел, то и мы сможем. И мы входим внутрь.

Мысленная фраза (быстрым женским голосом): «Да ничего же, там недалеко от вас».

Мысленные фразы (отчеканенные женским голосом): «Нет, нет, нет! Ни в к(оем случае)» (заключенное в скобки не произнесено, но уже заготовлено).

Мысленная фраза (мужским голосом, с грузинским акцентом): «Нам лучший ягод из это».

Школьный урок. Дородный учитель вызывает кого-то отвечать, ставит оценку, сообщает классу. Вызывает следующего, тот встает из-за парты и только было открывает рот, как учитель говорит ему оценку. Произносит фамилию следующего, и тут же говорит оценку (ученик не успевает даже встать). В таком духе оценивается еще несколько учеников. Мне кажется, что прием несколько затянулся, и тут вызывают меня. Встаю, мгновенье медлю, задиристо говорю: «Я хочу посмотреть, сколько я стою. Только не «кол», ладно?» Учитель, тоже чуть помедлив, отвечает: «Пять» (строго говоря, это было не бесспорно, я вовсе не была отличницей).

Многократно в течение ночи воспроизводятся мои действия, сопровождаемые предостережениями против их чрезмерности.

Мысленная фраза (женским голосом, как реакция на что-то, невнятно произнесенное): «Да что вы!»

Мысленная фраза: «И тридцать женщин, страдающих от ожирения, избавились от него» (от ожирения).

Мысленная фраза (быстрым женским голосом): «У меня уже голова почему-то ненастоящая».

Категории снов