Прихожу сдавать анализ крови. Проходящая по залу ожидания медсестра, с небольшим белым подносом в руках, приветливо кивает мне.

Мысленная, незавершенная фраза: «Трех-с-половиной-летнего сыночка...».

В начале сна мы праздновали День рождения, а теперь стоим, все такой же темной, неразличимой массой, у выхода из этого дома. Яся с улыбкой интересуется, будем ли мы отмечать в следующем месяце мой День рождения. Так же, как в прошлый раз? Коллективно? (перечисляется еще ряд подробностей). Вижу, совсем как наяву, ее улыбающуюся жизнерадостную рожицу, синющие глаза, чуть растрепанные волосы, всю ее, как всегда распираемую неуемной энергией.

Продолговатая коробка с таблетками. Мысленная рекомендация на этот раз лекарство попринимать. Коробка при этом сама по себе приоткрывается.

Отчетливо видится окончание смутного серого туманного абзаца: «12-й месяц». Оно перемежается с изображением «21-й месяц», наплывающим поверх и чуть правее первого. Смотрю на это странное явление. Отдаю отчет, что понятия имеют принципиальное отличие. Первое является порядковым номером месяца (декабря), второе характеризует временной интервал протяженностью в 21 месяц (не запомнилось, обратила ли я внимание на то, что числа 12 и 21 являются как бы зеркальными отображениями).

Мы размещены в гостинице, где будут происходить заседания международного совещания. Встретившийся в коридоре англичанин делится со мной (по собственной инициативе) советами. В числе прочего говорит, что к началу заседания нужно приобрести оконную занавеску и полотенце (которое сон бегло показывает). Про занавеску разъяснений не дано, пытаюсь отыскать кого-либо из английской делегации. Вижу в коридоре семейство, принятое за английское — два одинаковых ребенка чинно идут перед четой солидных родителей. Дети были такими аккуратными, такими белоголовыми, в таких новых свободных, в крупную серо-белую клетку пиджачках, доходящих им почти до пят (чему я слегка удивилась), что у меня не было никаких сомнений, что передо мной настоящие англичане. Увы, они оказались туристами. Обращаюсь к обслуживающему персоналу. Горничная подводит меня к нужному окну. Внушительные размеры оконного проема не вызывают у меня энтузиазма, решаю, по возможности, покупки избежать, говорю: «Зачем же мне бросаться деньгами» (взрослые персонажи виделись смутно, а дети - отчетливо).

Мысленное сообщение об изгнании семьи иноверцев. Видится расположенная на склоне часть деревни и две-три мужских фигуры в национальной одежде. Сообщение несет оттенок если не удовлетворения, то по крайней мере и не осуждения. Уловив это, говорю, что следует хотя бы посочувствовать изгоняемым, ведь они, в любом случае, прежде всего — люди.

Мысленные фразы (женским голосом, деловито): «Голова кружится. Пока я смотреть не буду».

В жилой комнате присутствует несколько безмолвных людей. Женщина средних лет провоцирует (или проверяет) молодую девушку на свершение кажущихся невозможными действий. Та с легкостью справляется с заданиями. Это вызывает недовольство женщины, сопровождающееся обесценивающими результаты оговорками. Каждое следующее задание дается с почти не скрываемой надеждой на неуспех. Заданий было, кажется, пять. Одним был немыслимо сложный устный счет, а завершающим - хождение босиком по огню.

Зрительно возникшее число «1832». С легкостью опознаю его, удивляюсь, что смогла это сделать, что оно не уплыло. Значит, я понимала, что это ВО СНЕ?

Мысленное название: «Голова фламинго».

Мысленные, частично запомнившиеся фразы (женским голосом): «... недалеко. Вам нужно налево, направо, налево, направо» (речь идет о маршруте; возможно, было сказано не «Вам», а «Нам»).

Мысленная, с пробелом запомнившаяся фраза: «Существует ... очень грячая проблема».

Прогуливаюсь с Рэмом при свете молодой Луны по улочкам спящего курортного городка, о чем-то беседуем.

Мысленная, с пробелом запомнившаяся, незавершенная фраза: «Во имя ... во время недвижия...».

Жду автобуса на остановке, находяшейся вне населенного пункта. Приходится выбирать, сесть ли на обычный автобус или на более редко появляющийся экспресс. Расписание движения мне неизвестно, решение принимаю вслепую - сажусь в первый появившийся (тихоходный), и прибываю к месту назначения одновременно с экспрессом (или самую малость позже). Расплачиваюсь (со служащим станции прибытия) монетами низкого достоинства, удивляясь неправдоподобной дешевизне проезда.

Мысленная фраза (энергичным женским голосом): «Четвертая, тетя Ванда, уехала из Ленинграда».

Полупроснувшись, размышляю (не впервые), почему мы не помним не только состояние раннего детства, но и внутриутробного состояния, и предшествующего ему состояния в виде СПЕРМАТОЗОИДА. Вплывает мысленная, женским голосом произнесенная фраза: «Я - в роли маленького, крошечного, беленького».

Мысленная фраза (спокойным, менторским тоном): «Если это не мыло, если это зеленые ноги, то оно называется мокрые ноги».

Мысленные фразы (женским голосом): «Закрой. Еще потом не найдешь ворота» (вдруг не найдешь).

Обрывок мысленной фразы: «...кота, и начинает медленно думать о том...» (фраза приостанавливается).

Фрагмент диалога (завершившего сон): «...ну, может быть, воры».  -  «Воры, может быть, ничего не понимают, но они должны прекрасно знать, (что)...» (фраза обрывается).

Новая книга (научная?), раскрытая где-то посредине. Белые листы, четкий шрифт, русский язык. Находясь вне сна, смотрю на нее (не делая попыток прочесть), и вдруг левая страница мягко, плавно перелиcтывается (сама собой).

Мысленные фразы: «Каков! Лесорубом был я, идея принадлежала мне».

Мысленная, неполностью запомнившаяся фраза (женским голосом): «...с Лейкиной было двигаться?»

Легко читаю пару строк книги, запомнилось первое слово: «Он».

Мысленная. незавершенная фраза (возможно, моя): «Что вы, тень, возникшая из воздуха...».

Прихожу (в качестве зрительницы) на генеральную репетицию спектакля. При входе спрашивают билет, протягиваю внушительную красочную контрамарку. Сажусь в полутемном, полупустом еще зрительном зале, где вскоре появляется сестра (видимая, как и остальные, условно).

Читаю (по крайней мере отдельные слова) текста, напечатанного на листе бумаги крупным готическим шрифтом. Понимаю и истолковываю для себя прочитанное.

Мысленная фраза (женским голосом): «И касса открыта, касса открыта».

Мысленные, незавершенные фразы (первая спокойная, вторая запальчивая): «Наш детский флот...Только в одном нашем детском флоте...».

Окончание мысленной фразы (энергично): «...на коричневой перевертке».

Сон про белокурую девочку лет шести. Она владеет одним языком и понимает еще один, на котором с ней разговаривает мама. Не могу сдержать по этому поводу удивления (девочка видится условно, ее мама - совсем невнятно; массив второго языка предстает в виде плотного прямоугольного куска текста).

Вывалившаяся из сна, отражающая его содержание мысленная фраза: "Фрукты – может быть, я должна была их купить, а может быть, я их видела между ресторанчиком, подвалом и мной ".

Нахожусь в гостях у семейства Мэнов, в лачуге. Мэны говорят, что в основном живут не здесь, а в большом городе, у бабушки, и что Лэр - глава компьютерной фирмы. Ничему не верю. Крашу (кажется, с помощью Вэллы) волосы. Взглянув в зеркало, почти не узнаю себя - волосы стали красивого рыжего цвета, с белой прядью надо лбом. Они густы и заплетены во множество косичек (на негритянский манер). Выгляжу совсем по-новому, мне это идет. Перед уходом еще раз подхожу к зеркалу — вижу тускло-серые длинные редкие, не поддающиеся расческе спутанные пряди.

Мысленные фразы: «А меня сегодня на переменке петь учили. Я не знаю, хорошо это или плохо» (переменка имеется в виду школьная).

Мне нужно выбрать комплект постельного белья из разложенных на столе (или прилавке). Сон акцентирует внимание на одном из них, с бледно-розовым асимметричным геометрическим узором. Стараниями сна комплект видится (в отличие от остальных) совсем вживую. Заявляю, что и без подсказки выбрала бы именно его (не запомнилось, обращалась ли я напрямую к СНУ, или же к персонам, находившимся вне пределов поля зрения).  [см. сон №3379]

С десяток легковых машин припаркованы на маленькой площади. Правая их шеренга медленно приближается к левой — такое впечатление, что машины совершают маневр как сознательные существа.

Летом в деревне снимаем половину старой темной избы. Временными соседями является многочисленное семейство, с которым мы не имеем точек соприкосновения. Но однажды, выйдя за калитку, вижу, что мужчина этого семейства собирается куда-то отправиться на взрослом трехколесном велосипеде. В передней части велосипеда укреплена внушительная корзина, в ней напряженно полулежит моя мама*. Догадываюсь, что сосед взял ее покататься. Зарождается смутное подозрение, что в ситуации есть что-то для мамы опасное. Только когда она возвращается, положительно отзываясь о поездке, беспокойство уходит. Как-то, когда Петя сидел у стола и я подошла к нему, к столу приблизилась соседская девочка. Смотрим на петины светлые волнистые, схваченные резинкой волосы, спускающиеся почти до лопаток. Одобрительно оцениваем их, я замечаю лишь один недостаток — из-за них шея не загорит. Петя убедительно (и неправдоподобно?) доказывает обратное.

Стою к окошку учреждения, чтобы сдать пару заполненных дома бланков, нас в очереди всего двое. Появляется женщина, бесцеремонно встает передо мной. Воспринимаю молча, роюсь в сумке в поисках бланков. Чувствую, что одежда за что-то зацепилась. Переключаю внимание — одежда зацепилась за одежду втиснувшейся передо мной женщины. Говорю от удивления: «Ой». С изумлением вижу, что внутренний карман моего жакета оказался засунутым в карман этой женщины. Смотрю с бессмысленным видом, не понимая, как это могло произойти.

В правой части комнаты полупризрачно, в дымчато-серых тонах видится кровать. На ней, как бы в грациозном изнеможении, лежит (спит?) молодая красивая гибкая девушка. Стоящий на переднем плане, слева, старик говорит: «Это мое новое знакомое».

Мысленный протест, что так никуда не годится, что если было что-то обещано, оно должно быть предоставлено. Мысленный отклик, что, мол, раз так, то разумеется, обещанное будет предоставлено. Видится серия мелких предметов. Диалог велся Высшими Существами, а обещалось что-то кому-то из нас, человеков (у меня создалось впечатление, что диалог не предназначен для восприятия простым смертным, так что я оказалась в роли неумышленно подслушавшей).

Мысленная фраза: «Один (выкрикивает): фасоль, фасоль!, второй (кричит): синяк, синяк, синяк!»

Мысленные, неполностью запомнившиеся фразы (женским голосом, приветливо): «...Сергеева. А где ваш сынок?»

Мысленная, издалека донесшаяся фраза (уютным женским голосом, полувопросительно): «Иля, положу тебя впереди себя» (Иля - это женское имя).

Мысленная, неполностью запомнившаяся фраза: «Лейтенант, не является ли в известных случаях...».

Видны окна верхних этажей и плоские крыши плотно застроенного квартала унылых жилых домов. Часть зданий окрашена в светло-изумрудный, остальные — в светло-терракотовый цвет, что выглядит противоестественным.

Мысленная, неполностью запомнившаяся, незавершенная фраза: «...на чем-то — рисунок, выполненный...».

Завершаю (мысленную?) фразу словом «однон», выговариваю его четко, старательно, по слогам.

Мысленные фразы (женским голосом, бесстрастно): «На телефонной крышке. Конного завода».

Изучающе смотрю на висящий под потолком кольцевой неоновый светильник (вышедший из строя). Говорю кому-то: «В принципе, только отключив эту часть можно понять, что там произошло».

Присматриваю за тремя детьми (двумя мальчиками и девочкой постарше). Слышу возню снаружи входной двери. Подкрадываюсь, смотрю в щель - три подростка пытаются проникнуть в квартиру. Они удаляются, снова оказываюсь у двери. В нижней ее половине имеется дверца, достаточная для того, чтобы пролез человек, но подростки пытались выломать саму входную дверь. Им это частично удалось - дверь почти сорвана с петель. В страхе запираю ее на две цепочки, решаю позвонить в полицию. Набираю номер, возвращается мать детей (во сне ею была Камила). Хладнокровно выслушав мое сообщение, идет в полицию сама. Приближается к полицейскому участку, звонит в дверь, та медленно ползет вверх. Камила становится на четвереньки, но не проползает внутрь (как это, будто бы, делала раньше), а медленно, по мере движения двери, выпрямляется. Нижний край двери покоится на ее загривке, создавая впечатление, что женщина и дверь составляют одно целое.

Мысленная фраза (мужским голосом, желчно): «Он, наверно, удержаться у своей партнерши».

В конце сна малыш повел себя непривычно (дело происходит в жилой комнате). Одна из женщин (возможно, ею была я) с недоумением говорит: «Надо же, а у меня...» (окончание не запомнилось). Женщина хочет сказать, что у нее этот ребенок так никогда себя не вел.

Мысленная, с пробелом запомнившаяся фраза (женским голосом): «Подождите ... ну уж сделайте поприличнее».

Мысленная, с пробелом запомнившаяся фраза: «В восемь (часов) ... компания сажается, усаживается (за стол)» (слова в скобках не произнесены, но уже заготовлены).

Мысленная фраза (спокойным мужским голосом): «Вот тогда я на него смотрел и сказал ему — если ты сделаешь ей больно, ты будешь иметь дело со мной».

Обрывок мысленной тирады: «Святой Арарта, Святой Арарта и...» (Арарта является именем, в именительном падеже).

Мысленная фраза: «Держись немножко наверху».

Подхожу к парадной дома на улице Рябинной. На цементном крыльце лежит маленький пухлый мальчик в тесноватом темном пальто. Сон сморил ребенка, голова сползла в выщербленное в крыльце углубление, мальчик, не открывая глаз, ворочается, пытаясь устроиться удобней. Не знаю, что делать, пробую хотя бы подложить ему под голову его собственную, лежащую тут же вязаную шапку. Подходит молодая женщина (воспринимаемая как соседка). Говорю, что если ребенок оказался в таком положении по недосмотру своей шестилетней сестры, то лучше ничего не предпринимать, чтобы не навлечь на нее кару. Но если он спит на крыльце по недосмотру взрослых или из-за дурного обращения с ним, нужно отреагировать.

Ранее утро. Повстречавшаяся маленькая девочка пожелала узнать, куда я иду. На миг запнувшись, отвечаю (лгу), что иду к заболевшей знакомой, купить ей лекарство. Спрашиваю: "Знаешь, что такое лекарство?"

Мысленные фразы (глуховатым женским голосом, издалека): «Я взяла тебе на остальные. На остальной поезд».

Находимся в здании, где что-то происходит. Кто-то говорит мне что-то, связанное с картонными коробками. Другой это опровергает. Опровержение кажется мне убедительным. В конце сна так же неопровержимо убеждаюсь, что именно сказанное вначале было верным.

Мысленная фраза (женским голосом): «По-моему, ему надо найти, к кому обращаться».

Мысленная, с пробелом запомнившаяся фраза (женским голосом): «И вновь ... свои рты терзает».

Перебираю набитые бумагами папки, одна содержит материалы на тему «Распорядок дня».

Мысленный вопль (женским голосом): «И ... они взяли?!» (часть фразы не запомнилась).

Мысленная, с пробелом запомнившаяся, незавершенная фраза: «В книге этого ... нету, дословно...».

Гостим в просторной неуютной квартире. Хозяин ее (чей-то знакомый) кормит нас, водит на экскурсии и вообще замечательно опекает. Это рослый, плотный человек с красивым, породистым лицом. Он одет в коричневый комбинезон из искусственного меха, оставляющий открытым лишь лицо и ноги по колено (что делает этого человека похожим на игрушечную зверюшку). Как-то он обмолвился, что квартира хоть и принадлежит ему, но сам с семьей он живет в другом месте, на вилле. Еще до этого удивлявшаяся несоответствию квартиры такому вальяжному субъекту, говорю, что теперь мне все понятно. Кто-то из наших спрашивает, сдает ли он это жилье, он отвечает, что сдает.

«Стена. А где...?» - задаюсь я вопросом, пытаясь понять, куда девалась дверь, которую только что бегло, но отчетливо видела в правой стене комнаты. Внимательно осматриваю это место, вижу окно и неглубокий выступ. Двери же не только нет, но для нее как бы и нет места. Хотя только что место для нее было, и была сама эта, наружная дверь.

Скрываемся на чердаке от агрессивного типа, но он пробрался к нам и кого-то покусал. В отчаяньи, за неимением выхода нападаем на него сами. Несмотря на то, что он казался невероятно сильным, удается с ним справиться. Валим его на пол, закручиваем руки вокруг туловища. Одной из них затыкаем его разинутый, готовый к укусам рот. К моему удивлению, руки его оказались слабыми, как бы тряпичными, и длинными, как рукава смирительной рубашки.

Часть математического выражения: "(...)х4х182", сопровождаемая мысленной констатацией: «Скобку какую-то умножают на четыре и на сто восемьдесят два».

Мысленная, с пробелом запомнившаяся фраза: «Котлеты, ... пянинское».

Мысленные, с пробелом запомнившиеся фразы: «А к чему надо было ...? Слушать их кривляния и опять насторожиться?»

Мысленный диалог (быстрыми мужскими голосами). «Кино смотрели?»  -  «Смотрели».  -  «А вот на фестивале не смотрели?»

Мысленная (моя) фраза: «Я лежу в приятном изнеможении, тело мое отдыхает».

Выписываю в тетрадь длинную цитату. Мысленно выделяю несущую особый смысл фразу, собираясь ее подчеркнуть. Но когда беру карандаш и пробегаю глазами выписку, смысл текста, а потом и сам текст тихо истаивают.

Обрывки мысленной фразы: «Когда она ... такая радостная и веселая...».

Мысленная, с пробелом запомнившаяся фраза (женским голосом, обывательски): «А эта папка, она не только для ... она и на даче хороша».

Сон, в котором мы играли в карты.