Мысленная, с пробелом запомнившаяся фраза (мужским голосом): «Ну вот ... он посмотрел на шестнадцать часов» (речь идет о времени).

У меня дома что-то потерялось, огорчаюсь, принимаюсь за поиски. Порывшись тут и там и не найдя искомого, смиряюсь с пропажей. Машинально переворачиваю две подушки. Под ними, на полу, обнаруживается пара аккуратных оранжевых кирпичей. Воспринимаю находку с облегчением - их два, значит, я смогу с кем-то поделиться. Не запомнилось, что именно пропало, оно лишь приняло вид кирпичей (не исключено, что искала я что-то нематериальное). Подушки были омерзительными на вид, а кирпичи — полной противоположностью. Те - бесформенные, старые, грязно-серого цвета, эти - четкой формы, новые, покрытые ровным слоем свежей красивой краски. Самое удивительное, что подушки перевернуты случайно, уже после того, как мысленно решено было поиски прекратить. То есть это произошло в тот миг, когда мысленное решение еще не дошло до приказа (команды) рукам перестать сдвигать и переворачивать вещи. P.S. Этот сон (как и некоторые другие сны этой ночи) мое ночное Я конспектировать не желало. Но сон не давал покоя, и проснувшись после следующего сна, я записала и этот.

Два массивных экструдера со сменными насадками. Оба висят в воздухе, как нечто невесомое. Это делает их похожими на компьютерные штучки (во сне этого не осознавалось). Акцентировалось наличие сменных насадок как достоинство устройств.

Делю (в уме) число «314» на что-то, получаю в результате «101.7». Проверяю обратным умножением, с удовольствием убеждаюсь, что все в порядке. Но перемножив еще раз частное и делитель (который лишь в этот момент появляется в явном виде, это число «2») вижу, что допустила ошибку.

Мысленная, с пробелом запомнившаяся фраза (быстрым мужским голосом): «Вот когда ... будешь ходить» (куда-то).

Мысленный диалог (женскими голосами). Спокойно: «И в сорок пятом - сорок шестом.» - Эмоционально: «И в сорок пятом. Даже в сорок шестом!» (неясно, о каком из прошлых столетий идет речь).

Огромные мешки (с собранной в виде пожертвований одеждой) на железнодорожной станции, около товарного вагона. Стоящие поблизости люди кому-то с жаром доказывают, что находящийся среди них мужчина ничего из мешков не брал.

Пара ломтей белого хлеба на красивой фарфоровой тарелке.

Оформляю в ателье заказ на копирование некоторых фотографий из альбома. В следующем эпизоде нахожусь в своей комнате, замечаю что-то светлое на подоле юбки. Выясняется, что это прилипшие штрих-код какого-то товара и несколько полученных в ателье копий. Отлепляю, кладу на край стола, слабо осознавая, что копии могут слипнуться. Фотографии виделись прекрасно (единственная запомнившаяся была реальным снимком моей бабушки*). Опять оказываюсь в фотоателье (эпизоды в ателье виделись расплывчато, в густо-серых тонах, а в моей комнате — совсем как наяву).

Мысленные, с пробелом запомнившиеся фразы: «Он ощущает себя как проводник ... Он ощущает себя просто проводником».

Мысленная фраза: «И все это время я терзалась страхом».

Мысленные фразы (женским голосом, в ответ на что-то неразборчивое): «И в мое счастье. Чужой карман ровно в мое счастье, ты понимаешь?»

Раскрытая книга, напечатанная похожим на препринтовский шрифтом. Вижу отделенный пробелом от предыдущего абзаца заголовок «Потом». Под ним тянется (почти на полторы строки) предложение, предваряемое индексом (обозначением пункта?) Удается прочесть его первое слово: «Плёнка...». [см. сон №3506]

Демонстрируется (на двух примерах), как и почему Человек (в обобщенном смысле) смотрит и не видит. В качестве первого примера использован фрагмент циркового представления (фокусы, иллюзии).

Мысленный диалог (мужским и женским голосами). Спокойно: «Я хочу скорей сниматься» (речь идет об участии в съемках).  -  Быстро: «Причем двадцать. Последних три-четыре, двадцать?»

Фрагмент улицы Старого Города, видимый нерезко, но узнаваемо. Внезапно камни мостовой предстают новыми, отчетливо видимыми, крупными (совсем не такими, какими они виделись до этого и какими являются наяву).

Сон с какими-то переходами, плутаниями.

Мысленные фразы (женским голосом, настойчиво): «Да не тяни меня. Не тяни, не тяни, не тяни меня».

Фрагмент мысленной фразы (мужским голосом): «...или его Юра бросил — Юра исчез...».

Мысленные фразы (женскими голосами). Вяло, издалека: «Подминать».  -  Четко: «Имеется в виду подминание под себя народа».

Мысленная, с пробелом запомнившаяся фраза: «Оказывается, звание двух наших ... состоит из антверпенов».

Кто-то рассказывает о жизненных успехах знакомого всем семейства. Другой интересуется, как идут дела у Зонгов, бывших соседей этой семьи. Третий с энтузиазмом говорит, что и у этих все благополучно, они благоустроили, в частности, свой остров, вымостив его металлическими скобами. Рассказчик рисует скобы, подробно объясняя все, с ними связанное. Сон бегло показывает остров Зонгов, чуть выпуклая поверхность которого аккуратно вымощена этими скобами (остров находится в черте города, внутри жилого массива, и соединен с ним мостом).

В незапомнившемся сне сижу на одном из массивных темных стульев, стоящих у темного стола. Ерзаю и передвигаю стул, чтобы сесть поудобней.

Мысленная, незавершенная фраза: «А учительница для рыбок — всегда учительница говорит так, что...».

Мысленная, незавершенная фраза (бодрым тоном): «Это внутри, а внутри...».

Мысленные фразы: «Она взяла за правило ни во что не вмешиваться. Никогда, ни за что и ни во что. Но сегодня она ввязалась, и это ей понравилось».

Чтобы посеянная в черную землю трава выросла гуще, поверхность земли почти полностью закрыли круглыми белыми непрозрачными крышками. На мой взгляд, крышки будут мешать росткам, и трава вырастет лишь в просветах между ними.

В светлой прозрачной стеклянной миске перемешиваются проблемы, которые потом кто-то (я?) принимает внутрь. Миска видится отчетливо, перемешивающая проблемы кисть руки - условно. Сами проблемы невидимы, о их наличии можно судить косвенно, по шевелению пальцев в миске. О том, что проблемы принимают внутрь, только известно. Все это повторяется несколько раз.

За стеной моего жилья плачет ребенок. Сон условно показывает плачущую малышку и ее странно реагирующую мать, молодую худощавую женщину. Мать пытается строгостью заставить девочку замолчать. Та плачет еще более бурно (плач не озвучен). Мать несет ребенка к окну (нижнего этажа), кладет на стоящую за окном кровать, покрытую белым пуховым одеялом. Девочка лежит поперек кровати, на животе, мать мнет ее спину и бока, заголяя тело ребенка. Делает это молча, с недоброй целью. Оказываюсь у кухонного окна, не могу понять, что это означает. Может быть мать хочет заходящуюся плачем девочку застудить?

Сон, в котором мы с Петей о чем-то разговаривали.

Мысленная фраза (женским голосом, буднично): «Банк не взяли» (не ограбили).

Мысленная, с пробелом запомнившаяся фраза: «Поможет ли ... если введена Особая Пощада?» (вместо слов «поможет ли», возможно, прозвучало «подходит ли»).

Мысленные (мои) фразы: «Тридцать восьмой девятке. Тридцать девятой девятке». Фразы будто бы относятся к первому сну этой ночи.  [см. сны №4684-4687] 

Привожу на консультацию маленькую дочь (сновидческую) по поводу того, что она стала утверждать, что я - инопланетянка. Девочка крутится в холле около детской мебели, мы с консультантом стоим тут же, рассматривая цепочку рассуждений моего ребенка (они содержатся в толстой пачке скрепленных, дымчато-серых листов бумаги, которую держит консультант). Мы не читаем текст (там его, кажется, и не было), а просто смотрим на пачку, в которой даже пространство между полураскрытыми листами выглядит дымчато-серым. Все факты моей жизни, свидетелем которых была моя маленькая дочь, в ее трактовке неопровержимо доказывают, что я - инопланетянка. Череда их быстро (как в кинофильме, но без экрана) прокручивается перед нами. Кадры окрашены в теплые светлые тона и (в отличие от всего остального) выглядят четкими. Меня озадачивает факт такой фантазии ребенка, но ложный (с моей точки зрения) тезис доказывался ею безупречно, то есть две истины — моя и моей дочки — сосуществуют на равных. Проходящая мимо знакомая интересуется, что я тут делаю. Отвечаю: «Да вот, моя дочка говорит, что я - инопланетянка» (в моем тоне звучит досада по поводу того, что я должна разбираться с такой нелепой проблемой).

Мысленная фраза (энергично): «Сначала — участки с открытой кожей, потом - загар».

Сон, в котором что-то сообщается про Петю (без визуального ряда). Проснувшись, я помнила последнюю фразу. Сосредоточилась на попытках вспомнить предшествующие, но уснула, не записав даже то, что помнила.

Мысленная, незавершенная фраза: «Больше всего — на первую сторону, он был сопровожден неурочным...».

Мысленная фраза: «Я забираю обе подушки».

Мысленная, с пробелом запомнившаяся фраза: «На ... квадраты и на ненависть их к себе». Это произносится на фоне незапомнившихся действий.

Мысленная, незавершенная фраза: «И это ничего не значит, если, как вы сказали...».

Издали и сверху видится, между двумя теснинами, участок шоссе, разделенный белой полосой. В одном месте она переходит в зигзагообразную, смещенную к правому краю дороги. Это сделано для ограничения скорости движения транспорта. С этой же целью шоссе то и дело переходят то в одну, то в другую сторону несколько девушек в национальной одежде (пышные длинные юбки и блузки).

Мысленная, неполностью запомнившаяся фраза (женским голосом, буднично): «... а вот денег нету».

Мысленная, незавершенная фраза: «Люди, которые в пятьдесят восьмом году...» (имеется в виду 1958-й год).

Яркий живой натуралистичный сон на бытовые темы, среди персонажей которого были мы с Петей. Помню лишь, что я вдруг начала подмечать нюансы своих взаимоотношений с другими и делать для себя некие выводы (самокритичные).

Ищу работу. Почти договорилась на заводе, но в нужном отделе не оказывается вакансий, меня направляют в другую службу. Плутаю между корпусами, с трудом нахожу искомое помещение. Кто-то  говорит (по секрету), что здесь имеют дело с радиоактивными веществами. Решаю подыскать что-нибудь другое, по дороге встречаю Петю. Идем на трамвай. Петя поднимается в тамбур заднего вагона, дверь закрывается. Цепляюсь на ходу за поручни, вскакиваю на подножку. Трамвай набирает скорость, на подножке, снаружи вагона, ехать страшно, поручни узкие, за них трудно держаться. За спиной оказывается разбойничьего вида парень, требует купить у него косяк (наркотик). Отвечаю, что не употребляю этого, он  требует, чтобы купила. Лгу, что у меня есть знакомые, которым могу это предложить. Парень свирепеет, заявляет, что сейчас изнасилует меня. Судорожно цепляясь за поручни и не зная, что делать, смотрю через застекленные двери в тамбур. Петя и еще несколько пассажиров безмятежно беседуют, никто ни разу, хотя бы случайно, не взглядывает в нашу сторону. Парень уже, кажется, начинает задирать мне юбку, но медлит, опасаясь свидетелей (мы едем по широкой улице, из окон его могут увидеть). С тоской жду следующей остановки, и когда трамвай до нее добирается, изо всех сил барабаню в дверь. Петя приоткрывает ее верхнюю половину, безуспешно пытаюсь влезть в тамбур. В отчаяньи решаю, что пропала, что на следующем перегоне парень осуществит угрозу. Буквально в последнюю секунду открывается и нижняя часть двери, и я вхожу в вагон, к людям, к Пете, к спасению.

«А кончилось тем же. У нас температура тридцать восемь», - возбужденно говорит молодая женщина, устремляясь к детской кровати, и перегнувшись через решетку расправляет и без того безукоризненно застеленную простыню (женщина виделась нечетко, а кровать — отчетливо).

Мысленные, с пробелом запомнившиеся фразы: «А к чему надо было ...? Слушать их кривляния и опять насторожиться?»

Завершающие мысленную тираду фразы: «Хоть посмотреть. Хоть посмотреть. Хоть посмотреть. Хоть посмотреть» (эмоциональная окраска возрастает от нейтрально-спокойной до форсированно-жесткой).

Читаю написанный латинскими буквами текст. И хотя каждое слово там было абракадаброй, смысл понятен.

Собираюсь одеть блузку. Машинально скользнув взглядом по изнанке ворота, с изумлением обнаруживаю, что он покрыт толстым слоем грязи. Не представляя, как такое могло произойти, и опасаясь, что это могут увидеть находящиеся поблизости люди (две-три смутные фигуры), быстрым вороватым движением запихиваю блузку в мешок для грязного белья (покрытый коркой грязи воротник виделся отчетливо).

Сижу, в числе прочих гостей, за столом в некоем семействе. Чинную безмолвную трапезу внезапно нарушает появившийся в дальнем углу молодой человек, точнее, его грубый рык: «Я сказал тебе, не трогай ложку!» Гости от неожиданности замирают, но с похвальным видом благовоспитанных людей тут же, как ни в чем не бывало склоняются над тарелками. Гостям известно, что один из членов семейства болен, не владеет собой и нуждается в постоянном присмотре. Присмотр осуществляет этот молодой крепкий примитивный, знающий свое дело человек, почему-то позволивший себе такую выходку с непонятно кому адресованной фразой.

Мысленная фраза, прозвучавшая (возможно, неумышленно) как стихотворная строка: «Ежик тоже был вообще-то человек горячий» (имеется в виду конкретный, настоящий ёж).

Мысленная, с пробелом запомнившаяся фраза (глухо, издалека, но твердо): «И сообщили, что все это для ... не решается».

Мысленная фраза (женским, издалека донесшимся голосом): «Конечно, для нас это очень важно».

Мысленная, неполностью запомнившаяся фраза (женским голосом): «...можно еще попробовать, получится ли».

«...совсем не хочется. Потому что снимать штаны и носить какие-нибудь юбки...» (речь идет о брюках как привычном виде одежды). Это серьезно, спокойно, деловито говорит женщина с отталкивающе безобразным (показанным крупным планом) лицом. Смотреть на это лицо невозможно. Но тон, которым женщина высказывает свое суждение, изобличает душу простую, безвредную, искреннюю (которой почему-то претят юбки).

Мысленное, мной произносимое двустишье: «Я океан закерила/ И потому поверила».

Мысленные, с пробелом запомнившиеся фразы (женским голосом): «...другое. Только не сердись, его освобождают армии».

Законспектировав предыдущий сон, повторяю его, про себя, для закрепления (наяву, с закрытыми глазами). Вижу, что я вытираю вымытые ложку, вилку и нож, и кладу их на старушку из предыдущего сна. Она опять лежит в нижней половине гроба, причем то, что я кладу, оказывается длиной со старушку [см. сон №0527].

Пытаюсь в уме решить сложную математическую задачу.

Мысленный, с пробелом запомнившийся диалог (женским и детским голосами). «Значит, мы...».  -   «Уже который раз?»  -  «Уже почти двенадцатый».

Мысленная фраза (принятая мной на свой счет): «Она может увидеть истинное — все, что для этого необходимо, находится вокруг нее (у нее под руками)», слова в скобках если и не были произнесены, то подразумеваются.  [см. сон №1781]

Мысленная фраза: «В общем-то это вопрос...» (не договорена оценочная характеристика вопроса).

Мысленная фраза (возможно, моя): «И вот даже после (того как) заснется... после заснутия» (имеется в виду состояние сна).

На глазах у прохожих к Земле стремительно приближается небольшое темное ЧТО-ТО, и прямо перед нами ловко приземляется (как припечатывается) обеими ногами. Это темное плотное Существо (с полметра ростом) с широким складчатым телом. Правее появляются несколько полупризрачных долговязых (выше человеческого роста) Существ в бледно-голубых полупрозрачных хитонах. Вместе с тем, первым, они тут же, на улице, коронуют меня (за заслуги моей Души). Воодружают на голову символическую корону, поют что-то торжественно-благостное. Стою в полной растерянности (прохожие виделись темными, невнятными, и ни у них, ни у Существ я не видела лиц).

Мысленный диалог (женскими голосами). Глуховато: «В крови тетя ... лежит» (одно слово, возможно имя,  не запомнилось).  -   Возбужденно: «В крови».

Мысленная фраза: «Еще при (прочтении) его поразил недуг предчувствия, потому что своей участи он очень боялся» (за слово в скобках не ручаюсь). P.S. Мое ночное Я не хотело записывать ни этот, ни предыдущий сон. Но оба из памяти не уходили, продержавшись до утра.

Опять в командировке, опять путаюсь в трех соснах, хотя на этот раз проблема намного проще. Мне нужно решить ее с помощью ФАКСа.

Мысленная фраза (звонким женским голосом): «А ... узнать, когда вам нравится, а когда нет» (одно слово неразборчиво).

Из соседнего дома внезапно доносятся отчаянные, протестующие крики мальчишки: «Бой, бой, они специально там...!» (фраза обрывается). С беспокойством говорю находящемуся за пределами поля зрения собеседнику: «Слышишь? Они там, мерзкие, бьют ребенка» (слова «бой, бой» воспринимаются мной как «бей, бей»). Подхожу к окну, смотрю на соседнюю темную многоэтажку. В окне (напротив нашего) вижу маленького мальчика, стоящего на четвереньках на придвинутом к окну столе. Полагаю, что его в такой позе бьют по попе. Почти сразу убеждаюсь, что это мне померещилось. Вижу там сидящую за столом молодую женщину, сосредоточенно склонившуюся над книгами. У противоположной стены комнаты сидит спокойный малыш, подоконник над его головой уставлен мягкими игрушками. Атмосфера в комнате так спокойна, миролюбива, что я предлагаю взглянуть туда своему собеседнику (а сама думаю, что может быть какого-то другого ребенка бьют в другой квартире, хотя крики уже смолкли).

Мысленное слово: «Эрдженс».

Мысленная фраза (мужским голосом, неопределенным тоном): «Не за что».

Идем с Петей по открытому, полному света и воздуха пространству, на периферии которого виднеются купы деревьев. Идем под высоким, бледно-голубым небом, идем легко, молча, неторопливо. Петя вдруг приостанавливается и что-то быстро мне объясняет.

Сон, мгновенно истаявший из памяти, как только я после него проснулась.

Хотела было возобновить запись снов, но они такие неприятные, что я пока оставила эту затею.

Фантастический сон, действие которого разворачивалось в фантастически красивом Городе.

Любительское представление с участием людей и животных (кошек и других, некрупных). Я тоже участвую (кажется, впервые). По окончании один из актеров, красивый молодой человек, говорит о том, как замечательно, что я была среди них, как они рады этому, и что это удивительно, что я оказалась с ними.

Мысленный диалог (женскими голосами). Бесстрастно: «Лежание на спине?» -   Энергично: «На спине. Вот что случилось...» (фраза обрывается).

Два-три человека обсуждают чьи-то красивые «музыкальные» пальцы, которые сон  бегло показывает. Обсуждение переходит на чьи-то еще, тоже чем-то характерные пальцы, также показанные (все виделось смутно, в серых тонах).

Брожу по незнакомому городу, наш поезд сделал в нем длительную остановку. Сейчас я в центре. Внимательно осматриваюсь, чтобы выделить и запомнить какой-нибудь ориентир (именно здесь я должна буду позже встретиться с кем-то из попутчиков). У идущей навстречу женщины спрашиваю, как называется город. Она говорит, что не знает, это не ее город. По каким-то признакам догадываюсь, что мы в Украине, спрашиваю наугад: «Это Ивановск?» Женщина отвечает, что нет. Пытаюсь вспомнить названия других украинских городов, выуживаю из памяти еще одно: «Ивано-Франковск?» Женщина отвечает, что нет. Все исчезает. Перед моими глазами написанное на листе бумаги имя. Внимательно смотрю на него. Оно изображено тщательно прорисованными знаками, похожими на геометрические, и напоминает пиктографическое письмо. Сосредоточено обдумываю его. Оно превращается (в воображении) в трехмерное, удается его прочесть: «Яхмидт». Сообщаю о своем открытии сотрудникам: «У Таньки трехмерное имя. У всех двухмерное, а у нее трехмерное».