Март 2006

Молодая воспитательница предлагает малышам поиграть во дворе, около дома (вместо прогулки в общественный сад). Дети возражают, ссылаясь на ее же обещание отправиться в сад. Присев перед малышами, она мягко говорит: «Нет, это не так» и объясняет, почему на этот раз лучше остаться около дома (кажется, в связи с неустойчивой погодой). Персонажи виделись неотчетливо, но отчетливо ощущалась доброжелательность воспитательницы и ее хороший контакт с детьми.
Мысленная, незавершенная фраза (начатая напористым мужским басом, постепенно переходящим в вялый, угасающий женский голос): «А вот организация Соединенные Штаты является наилучшим существованием...».
Нам нужно перебраться из помещения в помещение через небольшое, высоко расположенное оконце. Для этого приходится взбираться на подставку, отодвигать темную одежду, висящую перед окошком, и протискиваться в него. Это удается мне без проблем (хоть и не без труда). Но в финале сна я в окошке подзастреваю, приходится протискиваться более энергично (просыпаюсь до того, как это завершилось).
Мысленная фраза: «Совершая движение».
Мысленная, с пробелом запомнившаяся фраза: «В передних рядах ... в задних рядах пятится господин Еличев, ногами вперед».
Мысленная, незавершенная фраза: «То, что регулярно происходит в этой стране и сказывается на близлежащих...».
Мысленная фраза: «Через оптику Мира».
После ухода гостей привожу в порядок квартиру. Лихорадочно кручусь, орудуя веником не только по полу, но и по левому кухонному столу, покрытому, к моему удивлению, толстым слоем пыли. Переключаюсь на комнату, слышу призыв: «Вероника, ну что ты там все ... давай поболтаем» (одно слово не запомнилось). Это говорит кто-то из условно видимой супружеской пары, оставшейся пообщаться. Иду на кухню, вижу там еще и Берберов. Они сидят за правым, уставленным посудой столом (а левый стол исчез).
Просыпаюсь, мысленно повторяю прекрасно запомнившийся финал сна, после чего он тут же из памяти стирается.
Окончание мысленной фразы (мужским голосом): «...получали не так уж много».
Окончание мысленной тирады (женским голосом): «...и ни в коей мере я не передаю это распоряжение другим. Я не спихиваю это распоряжение другим».
Мысленный, незавершенный комментарий (к сну): «Курятники растаскивали кур...».
Мысленная, неполностью запомнившаяся фраза: «В их ... полное неверие с полным признанием».
Мысленная, незавершенная фраза: «Здесь выходит — лечение здоровья, лысение с проседью...».
Мысленная, с пробелом запомнившаяся фраза: «Контрабанда ... без контрабанды классов».
Мысленная фраза (женским голосом):«Они действительно выросли в среде, позволяющей (делать почти всё)» (слова в скобках не произнесены, но уже заготовлены).
Мысленная фраза: «От беседы техники — к своей учительнице».
Мысленная, с пробелом запомнившаяся фраза: «Продолжают ... в курятнике».
В финале сна мама* передает мне грудного младенца, чтобы я его покормила. С трудом высвобождаю уголок стола большой коммунальной кухни, кормлю ребенка куриным супом (мама, ребенок и соседи виделись условно, сама кухня — поотчетливей; малыша ни в руках, ни на коленях я не ощущала).
Мысленная, с пробелами запомнившаяся фраза: «Мурату тоже ... суммировать сумку на пятьдесят ...».
Одним из персонажей сна была курица. Белая, голошеяя, она находилась справа, у границы поля зрения.  [см. сон №5127]
Мысленное пояснение к сну предыдущей ночи. Фраза будила меня несколько раз (безуспешно). Запомнилось, что она содержала противопоставление: «Они ... а вы...».  [см. сон №5126]
Мысленный диалог. «Вероника, ну а как у тебя дела?» - «У меня хорошо». Мысленно воссоздавая диалог при конспектировании, с удивлением выясняю, что обе реплики произнесены одним и тем же женским голосом (с характерными интонациями Мии).
Окончание мысленной фразы (спокойным женским голосом): «...что не буду щадить жизни» (речь идет о жизни автора фразы).
Отчаянные, нарастающие по силе вопли, исторгавшиеся хрипловатым женским голосом: «А-а-а! А-а-а!!»
В конце сна стою на многолюдном уличном перекрестке. Предупреждаю прохожих, что сейчас здесь произойдет (плавно, незаметно) ИЗМЕНЕНИЕ. Условные серые, механически перемещающиеся пешеходы не обращают ни на меня, ни на мое сообщение внимания. ИЗМЕНЕНИЕ ПЛАВНО, НЕЗАМЕТНО ПРОИСХОДИТ. Замечаю его лишь я. Оно коснулось атмосферы этого места, она стала светлей, чище, прозрачней.
За стеной моего жилья плачет ребенок. Сон условно показывает плачущую малышку и ее странно реагирующую мать, молодую худощавую женщину. Мать пытается строгостью заставить девочку замолчать. Та плачет еще более бурно (плач не озвучен). Мать несет ребенка к окну (нижнего этажа), кладет на стоящую за окном кровать, покрытую белым пуховым одеялом. Девочка лежит поперек кровати, на животе, мать мнет ее спину и бока, заголяя тело ребенка. Делает это молча, с недоброй целью. Оказываюсь у кухонного окна, не могу понять, что это означает. Может быть мать хочет заходящуюся плачем девочку застудить?
Мысленные фразы (спокойным мужским голосом). «Где гарантия того, что..., - после паузы, во время которой, повидимому, выслушивается ответ, следует реакция:  - Спасибо большое».
Мысленный рифмованный финал сна: «На невесту все любуясь, но не видя, говорят/ Громким шепотом твердят/ Ну загадка, ну загадка, ну загадка, ну загад». Бегло видится темноватая толпа около условно видимой невесты в пышном белом свадебном платье.
Мысленная, незавершенная фраза (деловитым женским голосом): «Стоит вот эту вот математику лучше там...».
В конце сна среди персонажей появляется ребенок, сын незнакомого мне мужчины. Захотелось подойти к малышу. Бессловесно дается знать, что это невозможно — ребенок временно изъят, изолирован, в связи с тем, что его мать бросила семью, оставив сына на попечение отца.
По дороге в баню обращаю внимание на молоденькую женщину с ребенком. В холле бани вижу этого малыша, с соской во рту, на руках высокого худощавого мужчины (отца). Среди условных темноватых посетителей бани появляется продавщица с ручным лотком соблазнительных сладостей. Мать малыша, заглядевшись на лоток, говорит мне, что они купят этих сладостей в моечном зале. Поясняет, что это «национальное...» (второе слово не запомнилось). Имеется в виду, что это национальная традиция - лакомиться сладостями в моечном зале общественных бань (судя по реплике, семейство, как и я, было не местным). Сон бегло показывает белую бумажную тарелку (с порцией сладостей) на углу скамьи большого мрачного помывочного зала. Зал был пуст, но ведь на эти каменные пористые темно-серые скамьи люди садятся голышом и ставят шайки с водой, которую плещут во все стороны. Спрашиваю (по поводу сладостей): «А как это, гигиенично?» Женщина с восхитительной беззаботностью молодости что-то отвечает и говорит: «Ничего, у нас еще другое печенье дома есть».
Вхожу за чем-то в незнакомый промтоварный магазин. Хозяина на месте нет, осматриваю полки. Через дверную стеклянную вставку вижу приближающегося крупного рыхлого странного мужчину в защитной куртке с низко надвинутым капюшоном. Решаю в отстутствие хозяина его не впускать (хотя себе войти позволила). Приоткрыв дверь, заявляю: «Магазин закрыт». Мужчина переспрашивает: Закрыт?» Говорю: «Ага, хозяин скоро должен вернуться».
Мысленная фраза (женским голосом, ажиотажно): «Я-то думаю, что из сестры без сестры не бывает ничего».
Встреча бывших однокурсников (моментами кажущихся бывшими одноклассниками). Слушаем в актовом зале краткие сообщения о научной работе участников встречи. Мне интересней присматриваться к присутствующим, многих из которых не могу узнать. Входит странноватый, располневший мужчина, раздается пара фраз типа «А вот и наш Крапычев». Знаю, что ни на курсе, ни в классе не было человека с такой фамилией. Человек с такой фамилией существовал на одном из моих бывших мест работы, но тот выше, худощав, узколиц. Ясно вижу нелепую фигуру, дебильное лицо, и вдруг в в движении губ замечаю определенное сходство с известным мне Крапычевым. Подумаваю спросить, не родственники ли они. Внимание переключается на Люшу*. Не могу понять, зачем она заткнула уши затычками (соединенными черной металлической дугой). Люша наклоняется, нацепляет затычки на меня. Брезгливо содрогаюсь, но тут же с облегчением замечаю, что это другой комплект (а ее по-прежнему на ней). Непонимающе бормочу, что ничего в них не услышу. Люша отвечает, что эти затычки новые, и я могу вернуть их ей в следующую встречу нашего курса (все персонажи, кроме Крапычева, виделись условно).
Мысленно бессловесно сообщается, что между Утром и Днем не существует четкой разделительной границы. Видится чья-то красивая рука (по локоть) на фоне сильного теплого, восхитительно живого Света, заполнившего все поле зрения.
В финале сна предстает красивое живое, отчетливо видимое женское лицо на фоне сильного теплого, восхитительно живого Света, заполнившего все поле зрения.
В конце сна оказываемся в общественном туалете. Он находится в большом старом запущенном помещении с беспорядочно установленными кабинками (не запомнилось, что мы, несколько человек, делали в проходах между ними). Бессловесно дается знать, что лабиринтоподобная система проходов устроена, чтобы не позволить проникнуть в культовое здание (над туалетом?) злоумышленнику с большой свежеотрубленной рыбьей головой. Бегло предстает тот человек (персонажи виделись условно, а рыбья голова — отчетливо).
Мысленные, с пробелами запомнившиеся фразы: «...пошла. ...свидетель, от которого никуда не спрятаться».
Мысленная, с пробелом запомнившаяся фраза (возможно, завершившая сон): «Как показало ... аптилона не мешает».
Мысленная, неполностью запомнившаяся фраза (деловитым мужским голосом): «Но для ... финансирования это было большое счастье».
Окончание мысленной тирады (женским голосом, эмоционально): «...желто-красной! А как (же) мы на работу едем?»
Случайно прохожу мимо дома, в котором когда-то жила, с любопытством заглядываю в окна бывшего пристанища. Там уже кто-то поселился, вещи еще не расставлены, все освещено теплым уютным светом (неясного происхождения). Завораживающий свет контрастирует с блеклым дневным светом снаружи дома. Внутри видимых комнат все выглядит красочней, живей, привлекательней, чем бесцветный вид снаружи.
Нахожусь в самой тесной, самой дешевой рыночной лавчонке, где продают (вразвес) всё что угодно. Проснувшись, вспоминаю, что недавно, в одном из снов мама* рассказывала мне про эту лавчонку, где взвешивали творог, а рядом - стиральный порошок. Вспоминаю, что мама практически не виделась, но то, что она рассказывала, сон показывал реалистично - темную лавчонку с забитыми всем чем угодно, темными, тянущимися до потолка полками. Слева там стояли весы, на которых взвешивали творог, справа - весы, на которых взвешивали стиральный порошок (смысл маминого сообщения был в том, что то, что слишком дешево, не всегда приемлемо).
Блок передних зубов моей верхней челюсти внезапно обрушился на нижние зубы. Это было похоже на крушение, на обвал. Это ассоциировалось (или синхронизировалось) с внезапным обвалом одиноко стоящего старого нежилого мрачного здания с пустыми глазницами дверных и оконных проемов (оно показано бегло, намеком). Полупроснувшись, не могу понять, что произошло. Ощупываю языком полость рта, убеждаюсь, что зубы на месте. Окончательно проснувшись, понимаю, что это был такой странный, необычный сон.
Отдыхаю с мамой* в Прибалтике. Удачный отпуск показан условно, теперь нам пора возвращаться домой. Стою в небольшой спокойной очереди к железнодорожной кассе, спохватываюсь, что забыла что-то важное. Явившись повторно, попадаю в жуткую давку. Ситуация повторяется похожим образом еще раз, только теперь я не знаю, как найти в толпе маму. Чисто случайно замечаю ее у окошка кассы. Мама виделась условней окружающих - молчаливых, в темной одежде, замкнутых на себя людей. Одна я проявляла интерес (спонтанный) вовне. Помню, что внимательно присматривалась к стоявшей неподалеку, чем-то привлекшей внимание женщине. Давка в очереди за билетами так натуралистична, что я, в конце концов, бурчу: «Нет, это никуда не годится».  [см. сон №5152]

Законспектировав предыдущий сон и засыпая, пытаюсь припомнить его подробней. Возникает мысленная фраза (возможно, моя, относящаяся к предыдущему сну): «Возвращаемся — и все они задницей на такую кровать».  [см. сон №5151]
Сон о моих взаимоотношениях с другими людьми. Люди олицетворялись персонажами, с которыми я попеременно вступаю во взаимодействие, занимаясь чередой своих дел (персонажи не ассоциировались с известными мне наяву). Отношусь ко всем лояльно, естественно, спокойно. Они же почему-то (все) видели в контактах со мной что-то для себя неприемлемое. И кто вольно, кто невольно разными способами давали мне это понять. Это не сказывается ни на моем ровном настроении, ни на моем отношении к этим людям. С очередным партнером по очередному делу оказываюсь в общине, где живет Петя - среди редких деревьев и смутных коммунаров на периферии поля зрения. Привожу что-то Пете в дорожной сумке негармоничного, кричаще-зеленого цвета. Передаю ее ему, вдруг подумалось, что у него своя жизнь, свой круг общения, и негоже мне быть по отношению к нему такой назойливой, нужно оставить его в покое. И всё же машинально, по инерции спрашиваю (по поводу сумки как тары): «Взять ее или оставить вам на всякий случай?» (все персонажи виделись условно).
Хронология
Сон, в котором я что-то напевала из оперы Бизе «Кармен».

Мысленная, неполностью запомнившаяся фраза: «Бабушка скачала ему...».

Мысленная фраза (женским голосом, воинственно): «Нечего противостоять коллективу».

Мысленная фраза (женским голосом): «Ну что ты, парадную, древнюю-древнюю, ну, прямо, неузнаваемую» (слово "парадную" является прилагательным).    

Женщина входит в полупустой лекционный зал, садится в один из средних рядов, вплотную к высокому мужчине. Посидев с минуту, бесцеремонно теснит соседа и обращается с вопросом к мужчине из предыдущего ряда.

Спрашиваю кого-то, невидимого: «То есть это все можно мочить, да?»

Мысленная фраза (завершившая сон): «А эти двое начали с необычным благоговением насыпать прах в урну». Смутно видятся две пар рук, пересыпающих алюминиевыми (или оловянными) ложками находящийся на листе бумаги прах в темноватую, с узким горлышком урну.

«Наступила пора, когда пыльца горчицы и ... улетает в другие края» (название второго вида растений не запомнилось). Это говорит, задумчиво глядя вдаль, стройная массажистка в белом врачебном халате, и что-то записывает в блокнот. Я пришла сюда с мамой* в финале сна.

Просторная красивая светлая (последнее ощущается как-то особо) вилла. Через одну из комнат нижнего этажа, комнату мальчика лет десяти, вдруг хлынула толпа его ровесников. Дети ярко одеты, озорны, возбуждены (в меру). Мы — я и горничная, одетая по моде позапрошлого века — ошеломленно смотрим, как нескончаемая вереница шумных кривляющихся мальчишек тянется через комнату, выходит в холл, а оттуда наружу. Ничего не можем понять, стоим чуть в стороне и смотрим на них. А они все идут и идут. Пожалуй, я должна говорить лишь о своих ощущениях, ведь мне неизвестно, как воспринимает происходящее стоящая рядом служанка, и что думает находящийся неподалеку от нас мальчик. Первым делом думаю, что лучше держаться от толпы детей подальше, ради собственной безопасности не привлекать их внимания. Чувствовалось, что наэлектризованная орава готова (от малейшего толчка) на любые безрассудства. А они все идут и идут. Догадываюсь, что это соученики мальчика, по какой-то прихоти вздумавшие сегодня проложить дорогу из школы домой через его комнату (вопрос о том, выбрана комната именного этого мальчика случайно или нет, остается открытым). А они все идут и идут. Задумываюсь, как они попадают сюда. Выходят они через дверь в передней стене, а как они входят? Вспоминаю, что школа находится за виллой, их разделяет участок запущенного парка. Бегло неясно, в серых тонах предстают школьное здание и парк. Вспоминаю, что в задней стене комнаты мальчика имеется никогда, кажется, не отпиравшаяся дверь, выходящая в парк. Вижу застекленную сверху донизу дверь с темным деревянным переплетением в крупную клетку. Ясно, что дети входят через нее (они как-то ее открыли). А они все идут и идут, их поток и не думает иссякать (ситуацию я обдумывала медленно, заторможенно; мой статус прояснен не был, членом семьи мальчика я не являлась).

Мысленная фраза: «Везде цыпленок попал курице под машину».

Подметаю пол. Непонятным образом оказываюсь (с метлой и мусором) в соседней квартире. Выйти не могу. Звоню в дверь - то есть находясь внутри, звоню снаружи. Из глубины жилища появляется сосед. Он сильно хромает, опирается на палку. Извиняюсь за беспокойство, он добродушно отвечает, что ничего, «по-простому всё теперь». Открывает мне дверь, на его месте вдруг оказывается диковинная собака с головой, похожей на мордочку енота.

Подкрепленная изображениями информация о двух, якобы разных вещах. Думаю по их поводу: «Так это же одно и то же».

Мысленные, с пробелом запомнившиеся фразы: «Они сказали ... Он сказал: я готов и к этому».

Мысленные, с пробелом запомнившиеся фразы (спокойным мужским голосом): «Ну, наверно ... обманул. Он вернулся и сказал им».

Мысленные фразы (недовольным женским голосом): «Надо будет списывать потом. Это песенка появится на тысяче торцов».

В большое, уставленное компьютерами и прочей техникой помещение входит посетитель. Суюсь что-то подсоединить, делаю неправильно, передаю Жерару, он спокойно все налаживает. Появляется Петя с большой плоской коробкой, извлекает очередной прибор. Интересуюсь, что это. Петя словоохотливо объясняет, что это «аппликатор», тренажер для отработки новых процедур на компьютерах.

Строгий, безупречный геометрический орнамент, сплетенный из четырех линий ярких акриловых (или компьютерных) цветов — синего, желтого, зеленого, красного. Орнамент висел в воздухе, в вертикальном положении.

Мальчик лет десяти решает логические головоломки. Перед ним разграфленная на квадраты доска и набор фишек. Мальчик успешно решает одну, потом еще одну, более, по его признанию, сложную. Объясняет, что во второй нужно было заполнить какое-то количество клеток фишками двух цветов так, чтобы одинаково окрашенные не соседствовали друг с другом.

Мысленная фраза: «Вот это там, второе сердце».

Мысленная, незавершенная фраза: «Только в очередной раз дребезжатник...» (телефон).

Рассказываю что-то Лесе. Она говорит: «Это еще что, а вот у моего сына в классе несколько учеников оказались лишними людьми». Объясняет, что школьная администрация признала лишними, подлежащими отбраковке несколько мальчиков с атипичными поведенческими (и/или психическими) характеристиками.

Очаровательный малыш, лучезарно улыбаясь, говорит: «Мазелейс Вероника» (имя произносится с шутливым раскатистым р). Отвечаю: «Yes», хоть и не понимаю первого слова. Малыш вторит: «Yes, yes».

Мысленная, незавершенная фраза: «Мари Грэй описала его в...».

На светло-горчичной стене висит ржавый покореженный жестяной корытообразный кожух. Открепляю его от стены, обтираю ее в этом месте, удивляюсь, как мало там паутины.

Мысленная фраза: «Комиссия Брановера» (речь идет о финансировании). Смутно видится поток условных денежных купюр, текущих от правой границы поля зрения к левой.

Мысленная фраза: «Ноль-пять-два-два-сорок два».

Мысленное слово: «Conversation».

Мысленные фразы (женским голосом): «Нет. А он не сказал, что он хотел сделать» (на последних словах голос понижен до баса).

Мысленные фразы (женским голосом): «Сейчас мы едим, а вот тогда... А вот тогда, (как) сказал этот умный человек».

Нахожусь в гостях у Пети, в селении Адамс. На территории развернуто строительство, вырыты котлованы, возводятся кирпичные фундаменты. На подготовленном под футбольное поле участке собираются высаживать высокие живописные экзотические саженцы. Опушенные, как страусы, светло-серым пушком, они походят на одушевленные. Позже вижу их высаженными, расставленными на поле, как игроки. Обструганные (и аляповато раскрашенные) верхушки их напоминают спортивные, со стрижеными затылками головы. Нахожу это безвкусным — такую красоту испортили. Потом вижу их пересаженными на другой участок, в стороне. Опять оказываюсь у котлованов. Вижу среди мужчин Петю в белой футболке. Вижу новые части кирпичной кладки, поражаюсь, как неправдоподобно быстро они возведены. Слоняюсь среди занятых делом людей, и именно среди занятых остро чувствую неприкаянность, от которой портится настроение. Подумываю незаметно уехать, не делаю этого из опасения причинить вред Пете. Вижу его несколько раз издали, мельком. Слышу, как он рассказывает селянам, что не получил третий завтрак. Что тот, кто разносит завтраки - «не офицер» (определение используется в переносном смысле). Совсем не офицер, поскольку принес Пете вместо третьего завтрака кружку воды и камень. Смутно, бегло видятся кружка воды и вытянутый сероватый, размером с ладонь камень-голыш. Петя говорит спокойно, миролюбиво. Думаю, что вот он находится в коллективе, занят делом, и может быть, я напрасно беспокоюсь. Оказываюсь в неохваченной строительством части селения, рядом с одной из селянок. Бредем медленно, не спеша, держусь левой рукой за ее карман (или за ее засунутую в карман руку). Нарушив молчание, спрашиваю: «Я еще не приросла к тебе?», с улыбкой осведомляюсь, знает ли она переносный смысл этого выражения. Женщина отвечает утвердительно. Опускаю руку. Женщина рассказывает про восточного магната (отца Барни), который подарил (или собирается подарить) селению средства для теннисного корта. Описывает принадлежащий ему многоэтажный доходный дом с невероятным количеством комнат. Больших по площади, чем комнаты селения, добавляет она важным тоном, и я вежливо выказываю удивление. Она ведет рассказ к тому, что в пустых комнатах доходного дома будто бы играют в большой теннис. Смутно, призрачно видится описываемое здание, где все двери (и, кажется, окна) раскрыты нараспашку, и где необыкновенно красивые отполированные серо-голубые мраморные полы. Они видятся отчетливо, я пристально их рассматриваю.

Крепкий беспризорник просигналил кому-то (находящемуся за левой границей поля зрения), издав сквозь пальцы однократный резкий свист, и несколько раз погрозил (в ту же сторону) внушительным кулаком.

Мысленная фраза (быстрым женским голосом): «Ой, хотела я сегодня вечером спросить».

Мысленная фраза (деловым женским голосом, похожим на голос Снуши): «Все сделала, я вчера все сделала».

Мысленная фраза (задумчивым женским голосом): «Мне кажется, что уже всё, наверно, всё».

Мысленная фраза: «О куклах».

Стою между странных зданий, похожих на неестественно, непропорционально вытянувшиеся вверх  домишки с балконами. Задрав голову, смотрю на неправдоподобно быстро мчащиеся облака. Они были мелкими, частыми, четкими, очень белыми и неслись лавиной вправо (на фоне божественно голубого неба). Пытаюсь понять, что происходит — ведь в действительности такого быть не может. Это похоже на кинематографический прием, но я-то вижу живую природу, вижу собственными глазами. Начинаю думать, что возможно, в каких-то исключительных случаях облака и в самом деле могут так мчаться. А они, тем временем, превращаются в темные размазанные тучи, так же стремительно несущиеся вправо.

Нахожусь в бывшей квартире на Рябинной улице. Вижу там кошек, ящериц, длинного (с ладонь) богомола, еще кого-то. Начинаю спокойно выпроваживать. Млекопитающих за дверь, насекомых в окно, и ящериц туда же. Одна с громким стуком шлепается на асфальт, вызывая явственные угрызения совести.

Мысленная фраза (с выпавшим словом): «На ... осталась им выполненная красная веревка». Видится свисающая сверху толстая ярко-алая веревка из гладких блестящих синтетических волокон.

Нахожусь в одной из комнат, в соседней находится мама*. Начинаю кричать, чтобы привлечь ее внимание. Кричать стараюсь изо всех сил, но крик получается сдавленным.

Мысленная, с пробелом запомнившаяся, незавершенная фраза (женским голосом): «Увеличивает ... автомобилей на улице, и этот прогресс там теперь...».

Мысленная фраза (женским голосом): «Такие симпатичные соседи».

Мысленный диалог (женскими голосами).  Бесстрастно: «Второй раз она накурилась».  -  Возбужденной скороговоркой: «Она накурилась! Ты видела?»

Чьи-то (мои?) руки, вертят пистолет.

Обрывки мысленной фразы: «...нское собрание не получилось, получилось...» (получилось что-то другое, недосказанное).

Женщина в темной одежде (лектор?) прохаживается, заложив руки за спину, вдоль доски и задумчиво произносит: «Лучшие — не по воспитанию, производит...» (фраза обрывается на полуслове).

Мысленный диалог (спокойными женскими голосами). «У рынка? Далеко это?»  -  «Да. Я пять часов тут просидела. Чуть не умерла от возбуждения».

Мысленные, с пробелом запомнившиеся фразы: «...с этим тазиком. Так что у меня теперь будет...» (фраза обрывается).

Мысленная фраза (женским голосом): «Что она, так и делает — посмотреть, как я настрогаю?»

Оказываюсь свидетельницей разговора немолодой женщины с молодым мужчиной. Женщина напористо внушает ему необходимость немедленного (не буквально) исполнения действий, которые, на мой взгляд, совсем не должны совершаться в человеческой жизни по чьей-либо указке, да еще в непонятной спешке. Речь идет о женитьбе (причем в отсутствие на данный момент конкретной претендентки) и еще о чем-то. Нахожусь поблизости, слушаю протестующе, досадую, что речь женщины так некритично воспринимается мужчиной. Появляется вторая женщина (кажется, его мать). С раздражением излагаю ей действия первой, переполняясь сочувствием к слишком чистому душой и потому чрезмерно доверчивому молодому мужчине. Оказываюсь одна в комнате (не запомнилось, в той же ли самой). Держу листки, исписанные красивым размашистым почерком, принадлежащие тому молодому мужчине. Читаю (хотя они не предназначены для посторонних глаз). Читаю с единственной целью — попытаться понять, что лежит у него на душе. Читаю легко, без проблем (и отдаю себе в этом отчет). Читаю торопливо, лихорадочно, пытаясь охватить взглядом лист целиком и понимая, что в любой миг могу утратить способность читать (значит, я понимала, что это происходит ВО СНЕ?) Было ощущение, что и удержать его удастся ненадолго. Прочитываю все, целиком, от начала до конца, именно таким образом. Это было что-то типа страничек дневника, размышление, посвященное наркотикам. Запомнилось окончание одной из фраз, в которой говорилось о принятии наркотиков, в результате чего «и приходит успокоение».

Фрагмент мысленной фразы: «...в плену общественного мнения..».

Мысленная фраза: «Однако дополнительного дыхания нам не удалось открыть (выявить) у него».

Мысленная, с пробелом запомнившаяся фраза (женским голосом): «ПросыпАли его сначала...» (речь идет о побудке).

Коренастая, одетая только в черные шаровары женщина стоит правым боком, на котором, повыше талии, у нее расположен пуп.

Мысленная эмоциональная фраза: «Ну как это — не ты?!»

Мысленная фраза: «А я не помню, когда и после чего вообще».

Просыпаюсь после мысленной фразы. Полусонное Я решает ее не записывать (на том основании, что фраза возникла не из неведомых глубин, а соскользнула с поверхности, как оценка сна). Более ответственная часть сознания добивается, чтобы фраза была записана (к сожалению, лишь фраза, и ничего о самом сне, а к еще большему сожалению, в сокращенном виде): "К/м фильм А корабль плывет...".

Мысленные фразы (слегка возбужденным женским голосом): «Три ножницы. Три ножницы, понимаете? Ножницы — это цветное» (а "три" - это количественное числительное).

Кто-то (видны лишь руки) старательно пишет приглашение на лекцию под названием «Уровни цивилизации».

Лежа в постели, с любопытством слежу за паучонком, детенышем паука из предыдущего сна. Почти круглый (с ноготь большого пальца), он проворно исследует поверхность нижней половины моего живота, то и дело зачем-то приостанавливаясь. Забеспокоившись в конце концов, не выбирает ли он место для укуса, я паучонка стряхиваю (все виделась отчетливейше). [см. сон №8714]

Мысленный (или явный, не запомнилось) диалог.  Я: «Видишь, как некоторые...».  -  Петя, не дав мне договорить, завершает фразу: «...хорошо понимают».

Длинный сон, протекавший под знаком нешуточной угрозы (от какого-то лица). Исход сна до последнего мгновенья балансирует между опасностью реализации угрозы и кажущимися случайными моментами ее избегания. В итоге угроза не реализовалась, но вызванное ею эмоциональное напряжение было достаточно сильным.

Мысленная, неполностью запомнившаяся фраза: «...руль держит опытный угонщик посуды».

Представление началось, подошедшая к сцене женщина объявляет, что пока идет пролог, зрители могут перекусить в фойе, там для них выставлено угощение. Ощутив дикий голод, я была готова  ринуться туда немедленно, но для маскировки спрашиваю у рядом сидящих, не хотят ли они, чтобы я им что-нибудь принесла. Они (трое) охотно принимают предложение, вхожу в фойе, окидываю взглядом угощение, подавляю желание наброситься на все подряд. Соблюдая приличия, аккуратно вытягиваю четыре ломтика хлеба, потом, не удержавшись, прихватываю для себя еще один. Неторопливо намазываю маслом, осматриваю еще раз содержимое ваз и останавливаю выбор на мясном паштете, наиболее соответствующем моему чудовищному аппетиту.

Еду на поезде (влево) по крутой высокой песчаной насыпи. Поезд движется с умеренной скоростью, делая частые (незапланированные) остановки. Пассажиры (темные призрачные фигуры) выходят при этом поразмяться, а я (в числе нескольких человек) каждый раз лихо, в несколько прыжков слетаю вниз, примерно на три четверти высоты насыпи, у подножья которой виднеется узкая сероватая полоска моря. Прыжки мои были невесомыми, а серый песок — рыхлым, мягким, ноги утопали в нем по щиколотку.                                                    

Спускаюсь по наружной стене многоэтажного здания, пользуясь вделанными в нее отрезками вертикальных труб. Берусь одной рукой, соскальзываю вниз, берусь второй за следующую, повторяю маневр. Тело удерживается (силой рук) в горизонтальном положении, получается что-то типа полета. Испытываю наслаждение от спуска, от своей ловкости и от того, как послушно мне мое тело. За спуском следят стоящие на земле люди. Один из них, Родриго, замечает, что никогда бы не подумал, что я способна на такое. Говорю (имея в виду его селение Адамс): «А вы думаете, что только вы такие необыкновенные? Я — тоже, только в другом роде».  Кто-то еще говорит о гибкости и крепости моего позвоночника.

Пытаюсь в уме решить сложную математическую задачу.

Мысленная фраза (деловитым женским голосом): «Сдала в эту, в библиотеку, с опозданием».

Обрывки мысленной фразы: «...что с ... по ... ноября существует роль наговора» (магического заклинания).

Мысленное возражение (мужским голосом, мягко, спокойно): «No, no. Y am beauty».

Активисты какого-то движения трудятся над лозунгом «Не дадим никому голодать!»

Поднимаемся в лифте куда-то высоко, где много света и воздуха.

Успешно справляюсь с каким-то делом. Принимаемся за мытье гигантских (толщиной в руку, длиной с метр) баклажанов, вымыли до скрипа кожуры. Держа их в руках, люди повторяют, чуть ли не с восторгом: «Баклажаны! Баклажаны!»

За завтраком в туристской гостинице сижу в компании трех, условно видимых персон. Складываю объедки не на край тарелки, а на свою гостевую карту (лежащую на углу стола). Неопрятная официантка убирает использованную посуду, смахивает в миску мусор (в том числе карту). Спохватываюсь, что в карте отрывные талоны на последующие трапезы, иду в кухонный блок в поисках утраченного. Меня отсылают к какой-то Тане, иду по коридору, громко взывая: «Таня! Таня!» Один раз слышу (отклик?): «Вероника!» Продолжаю выкрикивать Таню, случайно нахожу ее на ведущем в подвал лестничном пролете. Таня оказывается молодой симпатичной женщиной с пышными светлыми волосами, в легком красивом платье. Она лежит, вытянувшись на спине, вдоль ступеньки (использует это укромное место для передышки). Говорит: «Идем, если еще не сожгли» и ведет к печи для сжигания мусора. Подходим к обслуживающей печь работнице (похожей на ту, что убирала со стола). Этим заканчивается сон, но мне каким-то образом было ясно, что утеря гостевой карты ничем мне не грозит.

Мысленная фраза: «Вы мне все посчитаете» (первые слова растянуты, последнее произнесено энергичной скороговоркой).

Молодая женщина входит в аудиторию (или зрительный зал). Кивком головы приветствует кого-то из немногочисленной публики, и вдруг, медленно приседая, прячется за спинку стула.

Мысленные фразы: «Я говорил со знанием. Я говорил со знанием, - тут последовала заминка, после чего сказано твердо: -  своей вины».

Мысленный диалог. В Небесную Инстанцию сообщается, что на некую пару людей взвалена непомерная тяжесть (психологическая или психическая). Предстает ее аллегорическое изображение в виде колоссальной темной островерхой горы. Пара людей, о которых идет речь, видится парой темных сглаженных скалистых образований, между которыми находится узкий светлый просвет. Следует формальный ответ, что поскольку на Земле не существует движимых объектов, равных весу гор, сообщение нерелевантно.

Мысленная фраза: «Пусть хоть палец, пусть до крови, но он этого не пережил бы».

Медленно печатаю на компьютере слово «хамелеон». Собираюсь добавить несколько слов с находящегося передо мной (слева) листа, читаю верхнюю строчку (четкую, рукописную), задумываюсь, что выбрать — и просыпаюсь, мгновенно забыв эти слова.

Стою с Ежей у парапета неширокого, перекинутого над шоссе мостика. Обе мы призрачно-неуловимые - скорее, просто угадываемся. Оказываюсь у противоположного парапета. Разглядываю большого, с ладонь, темного паука (нестрашного), неторопливо топающего влево (а Ежа исчезла). Носком туфли легонько трогаю его. Паук от этого садится, совсем как медвежонок, а потом топает дальше (паук и носок туфли виделись отчетливо).

Категории снов