Мысленная, с пробелом запомнившаяся фраза (мужским голосом): «Ну вот ... он посмотрел на шестнадцать часов» (речь идет о времени).

Пытаюсь прочитать первое слово газетного заголовка. Вижу буквы, но составить осмысленное слово не удается.

Яркий красочный, натуралистичный сон, в первой половине которого угощаю нескольких незнакомых женщин. Сную между тесно стоящими столами, попутно забрасывая вопросами находящуюся тут же мадам Робин. Она отвечает все более кратко (повидимому теряя к ним интерес). Сон показывает ее округлившийся животик, переключаю внимание на него, она подтверждает, что ждет ребенка. Мысленно прикидываю, насколько третий малыш будет старше двух ее первых, успевших повзрослеть сыновей. Во второй половине сна мы, несколько человек, едем гуськом вдоль тротуара перерытой (в связи с ремонтными работами) улицы. Едем по одному, по двое на самоходных транспортных средствах типа самокатов (с широким деревянным полозом вместо колес). Едем довольно быстро и довольно плотно. Мне из-за широкой спины наездника первого самоката дорога не видна, приходится довольствоваться коротким отрезком под самым носом, что вынуждает находиться в состоянии неослабного внимания (и напряжения). Чудом справляюсь, в глубине души этому удивляясь. Сзади раздается голос мадам Робин: «Вероника, это ты харкнула?» Не запомнилось, обернулась ли я или сон сам показал едущего на четвертом самокате Юджина, стирающего со лба плевок (водителю этого самоката тоже досталось). Говорю: «Нет, я так не делаю» (не поступаю), последние четыре слова произношу уже проснувшись. (Надо знать мадам Робин, чтобы оценить, насколько грубое уличное слово «харкнула» не вяжется с мелодичным голосом интеллигентной мямли. Во сне это прошло мимо внимания, но наяву мне пришлось несколько раз приостанавливать описание сна, чтобы унять смех.)

Мысленная фраза: «Девочка предоставляла тело». Появляется «проверяющая машина» - похожее на танк сооружение, сквозь щель между башней и корпусом которого видно девочку (девушку). Она лежит между гусеницами и, кажется, раздавлена ими, но тело не повреждено.

Мысленная фраза (спокойно, неторопливо): «Боимся, как бы кто бы не разнюхал бы, чтобы использовать это в своих интересах».

Стоя перед зеркалом, случайно замечаю на щеке что-то, принятое за прилипший клочок непонятной пожелтевшей пленки. Осторожно отщепляю его (он похож на ороговевшую кожу). Рядом вижу еще один, отщепляю и его, и еще один, и еще. Не сразу догадываюсь, что это растрескался верхний слой кожи. Очищаю лицо теперь сознательно. Под отмершим слоем обнажается новая, живая кожа (дрябловатая, но не исключено, что вскоре она расправится). Лицо в целом не виделось, каждый раз виден лишь участок, причем не в зеркале, а со стороны (само зеркало тоже, кажется, не виделось, но я твердо помню, что стояла перед настенным зеркалом).

Читаю небольшой абзац на листе своеобразно расположенного текста, и тут же прочитанное забывается.

Мысленные фразы (женским голосом): «Роллу — семнадцать (лет). У него до сих пор головные боли» (с детства).

Мысленная фраза (женским голосом): «(Я всегда буду думать) о хорошем о себе и о плохом» (за слова в скобках не ручаюсь; «о себе» следует понимать как «в себе»).

Кому-то мысленно сетую, что с таких-то пор и по такой-то причине почти постоянно испытываю слабые ощущения в области правого виска. Заканчиваю рассказ фразой: «А из виска, из виска, как будто выходит луч темно-зеленого цвета».

Подходим с Петей к выходу из похожего на пещеру помещения. Навстречу хлынул поток восточных девушек-подростков. Толпа затянула Петю (вобрала в себя?), я не вижу его, он исчез. В панике перебегаю с места на место, мечусь по улицам и кричу, кричу, кричу: «Помогите! Помогите!...» (окончание воплей не запомнилось). Спустя какое-то время, уже перестав метаться, случайно натыкаюсь на Петю. Он безмятежно растянулся на тротуаре, спиной к стене здания. Лежит на боку, подперев рукой голову, в мелкой луже мыльной воды, живой и невредимый, весьма довольный собой. С облегчением переведя дух, прошу: «Мы должны договориться, как ты будешь сообщать, что с тобой все порядке. Я (из-за тревог за тебя) выжата». На миг отвлекшись, повторяю: « Я полностью выжата». Еще на миг отвлекшись, завершаю мысль: «От меня почти ничего не осталось». Оказываемся сидящими за столом, с незнакомым мне мужчиной. Обращаясь к нему, Петя (продолжая беседу?) нейтральным тоном сообщает о перенесенной медицинской процедуре. Отказываюсь от намерения повторить свою просьбу, поняв, что на петину долю тоже выпало кое-что претерпеть.

Мысленная, неполностью запомнившаяся, незавершенная фраза: «...открыта всем, а меньшая...».

Сижу с двумя молодыми мужчинами в кафе торгового центра, у нас деловая встреча. Они рассказывают, в числе прочего, что где-то кроме психологии начали заниматься ортопедией, пробуют приживлять нижние части ног (в области коленных суставов). Один из собеседников, за что-то со мной расплачиваясь, протягивает заодно замызганную, в нескольких местах порванную бумажку. С удивлением узнаю старый рубль, говорю, что подарю его Пете. Думаю, что предварительно его нужно вымыть с мылом и (для верности) протереть спиртом. Переходим на другой этаж. А когда решаем вернуться обратно, не можем вспомнить, где мы сидели. Мне кажется, что этажом ниже. Спускаемся по широкой лестнице, но попадаем в полуподвальный служебный коридор с серыми цементными стенами. В одну из дверей тепло одетые люди вносят на руках больничное кресло-каталку с укутанным бледным мальчиком. У него серое лицо и сосредоточенный взгляд. Недоумеваю, почему кресло не катят, а несут на руках.

Мысленный, с пробелами запомнившийся диалог. «Наташа, а как вы ...?»  -  «Ой, да я не знаю, как. Я только...».

Что-то обдумывая, говорю сама себе мысленно: «Ага, понятно».

Небольшая, заполненная числами таблица. Запомнились стоящие в двух крайних клетках одной из горизонтальных строк числа «2» и «9», и число «8» в последней клетке нижеследующей строки. С числами производятся тут же, на листе, манипуляции (вычисления?) и подводится мысленный итог: «Значит, правильно».

Мысленная фраза: «Я был тут, я был там, но нигде его не вижу». Фраза имеет отношение к певцу, смутное изображение которого появляется на газетном развороте.

Мысленная фраза (бесстрастным женским голосом): «Эти разные, отрицательные ... эмоции» (одно слово не запомнилось)..

Мысленный диалог (женскими голосами).  Полувопросительно, спокойно: «Ты и так ее склонила?»  -  Бойко: «Да. Уговорила? Да, уговорила».

Мысленные, с пробелом запомнившиеся фразы: «Джорджа ... на этот раз задержал. Это был первый день пленения».

На дорожке под окнами нашей квартиры появляется темная изящная старинная карета с темными лошадьми. В карете стоит темная железная допотопная печка, из толстой трубы ее бледный, почти незаметный дым тянется в наше открытое окно. Вдоль кареты прохаживаются, попыхивая несовременными папиросками, два-три молодых мужчины в черных фраках и черных цилиндрах (они имеют вид ряженых или пришельцев из другого времени, скорей всего, второе). Угарный газ из печной трубы скапливается в квартире. Говорим молодым людям во фраках: «Вы отравляете нам окружающую среду», они исчезают, вместе с каретой и лошадьми (люди в квартире виделись условно, а происходящее за окном — отчетливо).

Деятельными персонажами активного сна являлись супруги Квипс.

Мысленная, повторившаяся, кажется, несколько раз фраза: «Казнь на Амазонке».

Реакцию на сны можно сравнить с реакцией Простака, случайно попавшего в Царские Хоромы. Один, пользуясь случаем, будет пытаться добиться аудиенции и получить какую-нибудь выгоду для себя, а другой будет просто любоваться, наслаждаться Невиданным. На мой взгляд, последнее несопоставимо ни с чем.  

Оставив маму* и сынишку дома, решаю покататься на детской машине. Она мне по колено, но я перешагиваю через открытый верх, сажусь на сиденье (двухместное), кладу рядом сумку. Вмиг осваиваю систему кнопок управления. Удивляло, что достаточно было нажать на соответствующую кнопку, и машина сама выбирала нужный радиус и угол поворота (то есть была в каком-то смысле мыслящей, и это не прошло мимо внимания). С удовольствием разъезжаю по проезжей части широких, почти свободных от транспорта улиц. Накатавшись, пускаюсь в обратный путь. Дорожные условия ухудшаются. Один участок засыпан слоем песка и цемента (здесь разгружали строительные материалы). Удалось его преодолеть, хоть и не хотелось въезжать в цементную пыль. Дальше дело пошло хуже — мокрый грязный снег покрыл проезжую часть, я вынуждена перебираться на тротуары, поребрики которых для моей машины высоки. Подчас приходилось делать крюк в поисках приемлемых подъемов и спусков. Подростки стащили сумку, поглощенная дорогой почти не реагирую на это. Беспокоюсь, что непредвиденная задержка может вызвать опасения дома. Переключаюсь на сынишку (Пете в этом сне было лет шесть). Почему я никогда не разговариваю с ним ни на какие более-менее серьезные темы? Припоминаю нашу форму общения, прихожу к неутешительному выводу, что слишком мало уделяю внимания сыну. Дорога не улучшается, но я все же успешно продвигаюсь.

Мысленная фраза (женским голосом): «Против-ной стороной» (что-то куда-то погружают не той стороной). Смутно видится нечто невнятное, громоздкое (размером с платяной шкаф), что пытаются погрузить в люк.

Прогуливаясь, забредаем с Петей во двор позади нашего бывшего дома. В дальнем углу обнаруживаются приметы лежбища бомжей — пара матрацев, коробки, пакеты. Это производит неприятное впечатление, говорю, что мы во-время отсюда съехали. Возвратившись домой, видим в своей квартире трех прежних ее арендаторов — крупного упитанного молодого человека и двух более субтильных белокурых паренька и девушку. Они приходили и раньше (за остатками вещей), но это происходило в нашем присутствии (и всегда было как-то полупризрачно). А теперь вот явились по-хозяйски, в наше отсутствие, без спросу, и это при наличии массивной металлической двери. С возмущением напускаюсь на них. Они не реагируют, неспешно собирая свои вещи. Гневно говорю: «Получается так, что в этой квартире параллельно живет два комплекта жильцов». Они невозмутимо возятся с вещами, спокойно объясняют, что у них проблема с поисками работы, так что они временно на мели. Распалившись, говорю, что сменю дверной замок и позвоню хозяину жилья. Это не производит впечатления. Они пытаются угрожать. Пугаюсь было, но слишком для этого разгневана, так что испуг незаметно улетучивается. Не знаю, чем бы все закончилось, если бы они вдруг не попросили лейкопластырь. Спрашиваю, для чего, говорят, что один из них (кажется, толстяк) порезал палец. Тут же этот палец демонстрируют, отчетливо вижу как его, так и небольшой порез с выступившей темной густой кровью. Достаю лейкопластырь, и возвращая коробку на место, смягчившись, полушутя показываю, где она хранится, чтобы они знали (на всякий случай). Прошу впредь предупреждать о визите. Они берут сумки, подходят к двери, еще раз объясняют про накладку с работой и покидают квартиру (персонажи виделись условно, а лиц я не видела вообще).

Мысленная фраза (произнесенная с завываниями, так рассказывают, например, страшную СКАЗКУ): «Ведь когда он вышел в пустыню, и был там совершенно голый, к нему мог подкрасться любой зверь».

Мысленная фраза (энергичным женским голосом): «С тех пор пока ничего не случилось».

Мысленные, на разные лады произносимые фразы (женским голосом): «Вот наше море. Наше море. Наше море».

Полупроснувшись, пытаюсь восстановить в памяти подробности первого сна этой ночи. Ничего не вспомнив, засыпаю. Появляется мысленная (моя, спокойная) фраза: «Вот, оказывается, что происходит в нашем мире». [см. сны №4684-4686, 4688] 

Мистик разговаривает с молодой женщиной, несколько неотчетливых молчаливых людей держатся на периферии поля зрения. Оказавшись здесь случайно, сажусь в стороне, на каменные ступени широкой лестницы. Считаю не вправе приближаться к Мистику - из почтения и по причине, что сама не имею отношения ни к чему мистическому. Мистик подходит, садится рядом. После нескольких общих фраз переводит разговор в более глубокое русло, переходит от общих поучений к конкретным инструкциям (усмотрев во мне человека с дремлющими мистическими способностями?)

В старом общественном туалете между мной и моей знакомой (мы обе молоды) заходит речь об абортах. Говорит она, молча с ней не соглашаюсь. Она с жаром аборты защищает, приводя все новые доводы и примеры. Под конец ссылается на нашу общую знакомую, относящуюся к ним легко, без предубеждения, как к чему-то неизбежному в нашей жизни, и назвавшую будто бы эту процедуру «убийством без убийства».

Брожу по огромному светлому зданию, захожу в одну из комнат. Слева, у стены, сидят там (на стульях) две смиренные богомолки в темном одеянии, а справа находится изваяние лежащего льва (в натуральную величину, из темно-серого зернистого камня). Больше в комнате ничего нет, присаживаюсь (справа) на появившийся стул, и проникнувшись кротостью богомолок, какое-то время тихо, бездумно сижу. Когда же решаю выйти, внезапно оживший лев загораживает мне крупом дорогу. Ничего не предпринимаю, лев вскоре покидает комнату, выхожу в коридор. Иду (наобум) влево, попадаю в огромное помещение, живое, красочное, где на всевозможных приспособлениях лежат тяжелейшие пациенты травматологической хирургии. В том числе там были и дети — замечаю на ходу, боковым зрением младенца (новорожденного), мягко свалившегося на пол, чуть ли не мне под ноги. С беспокойством перевожу на него взгляд. Тело ребенка заключено в корсет, на голове — нечто типа защитного шлема, на лице — маска из зеленой ткани. Появившаяся медсестра начинает маску снимать, младенец многословно протестует. К этому помещению слева примыкает другое, меньшее, где энергично танцуют плясуны в ярких, многоцветных нарядах. Дверь, соединяющая помещения, открыта, и плясуны хорошо видны всем пациентам (сон был поразительно натуралистичен).

В лесном доме весело болтают несколько хорошо знакомых людей. Один говорит, что сейчас придет некая необыкновенная личность, в которой говорящий заинтересован, а посему просит встретить гостя с максимально возможным почтением. Дверь открывается, входит грузный мужчина с густой черной шевелюрой и окладистой бородой. Одна из женщин, опередив меня, приветствует его у порога с чуточку подхалимским видом. Потом подхожу я, и  сгорая от любопытства, с неуловимым смешком протягиваю гостю тарелку с угощением. Фамилия гостя (которую никто не называл) была «Семисвятский».

Мысленные, с пробелом запомнившиеся фразы (мужским голосом): «Сколько ... для юноши. Для юноши».

Написанная мной, красными чернилами фраза видится целиком. И в то же время я ее пишу. Вывожу в конце верхней строчки слово «мою», ставлю знак ударения над вторым слогом.

Мысленные фразы, в которых на разные лады повторялось слово «счет». Фразы адресованы смутно видимому молодому мужчине, воспринимающему их с досадой.

Мысленные фразы (женскими голосами): в первых, невнятных, коротких повторяется слово «пляж», после чего следует недовольное: «Где тут пляж-то?»

Мысленная фраза (строгим тоном): «Когда ты дома, ты не должна никуда идти, обязанность сидеть дома».

Готовимся к экзаменам. Каждый сидит в своем углу большой квартиры и занимается своим предметом. Меня все время что-нибудь отвлекает. То хочется пожевать, то вдруг в помещении становится холодно. Куратор наблюдает за нами, изредка ненавязчиво давая советы. Когда в помещении похолодало, он подошел ко мне и намекнул, что в такой холод хорошо заниматься в теплом зале библиотеки. Не реагирую, предпочитая руководствоваться собственными представлениями. Одна из девушек вдруг запаниковала над конспектами, ей кажется, что она неспособна это одолеть. Говорю: «Ты только не отчаивайся. Когда что-то учишь и оно перестает лезть в голову, то отчаянье парализует способность к усвоению материала».

Мысленная незавершенная фраза (задумчивым мужским голосом): «У меня такой нос, что...».

Спокойный сон в мягких, светлых тонах. Ближе к финишу смотрю на заговоривших со мной трех человек (одной из них была девушка, а двое других, незапомнившихся, были постарше). Они стоят у правой границы поля зрения, и я совсем вживую (кажется, отдавая себе в этом отчет) вижу их чистые, светлые лица .

Несколько полупрозрачных светло-песочных пластиковых трубок на фоне какого-то светлого тела, трубки ассоциируются с капельницами, хотя они намного толще и концы их уходят за пределы поля зрения.

Мы, несколько человек, занимаемся какими-то спокойными делами во дворе, около своего (многоквартирного) дома.

Мысленная, неполностью запомнившаяся, незавершенная фраза: «Я, со своей ... отдала много сил и времени для изображения...» (речь идет о живописи).

Еще не заасфальтированный участок тротуара с новым поребриком, покрытый смесью мелких светлых камешков и желтоватого песка.

Мысленная, неполностью запомнившаяся, незавершенная фраза: «...где в поддающейся усами транжире...».

Слышу чьи-то слова: «Маму с дочкой». Вижу печатный текст, над которым небрежным почерком написано несколько вкривь и вкось идущих строк. Глаза выхватывают в этих, на английском языке написанных строках слова «mother» и «daughter».

Простая женщина бесхитростно рассказывает об экспериментальном подтверждении своего изобретения. Оно касается бесконтактной передачи энергии между телефонными сетями. Изобретение казалось невероятным. Однако эксперимент (непрофессиональный, но остроумный) продемонстрировал, как этой энергией был разрушен образец. Цветок из тончайшей древесины потерял лепесток действием импульса, переданного бесконтактным способом из сети в сеть. По степени фантастичности это было соизмеримо лишь с простодушием женщины, не имеющей представления о масштабах своего дарования.

Мысленно сообщается, что в какой-то ситуации я добилась успеха (или справилась с проблемой, внешней или внутренней). Победа была значительной и вызвала уважение. Информация шла на фоне яркого света, в центре которого был мой темный силуэт.

Мне предстоит поглотить — принять, вобрать в себя — человека. Он представлен в виде лежащего на земле бревна и окружен несколькими призрачными людьми (это видится нерезко, в серых тонах). Длина бревна соизмерима с ростом человека, диаметр - порядка полуметра. Ощущаемый рядом Петя с укоризной говорит, что я отношусь к человеку (которого должна поглотить) без должного уважения, не уважаю его как личность. Искренне отвергаю упрек. Описанное повторяется несколько раз.

Мысленная, незавершенная фраза (женским голосом): «Life продолжилась - ...».

Чудесный пасторальный вид из окна небольшого дома, стоящего на крутом склоне. Склон порос густой зеленью, в которой утопают симпатичные домишки.

Мысленная фраза: «Самовольный сон развратил старуху» (имеется в виду физиологическое, неограниченной продолжительности состояние).

Мысленные фразы: «До Иден. Доктор Иден» («до» является дружеским сокращением слова «доктор»).

Сентиментальные мысленные фразы: «Японская зима. Вот она».

Мысленные фразы: «И зубов! Надо зубов чистить».

Мысленное заключение (по поводу завершившегося сна): «Для новичка приучиться к неторопливости — самое трудное».

Стою у открытого металлического шкафа, торчащего на обширном пустом пространстве. Шкаф внешне похож на электрический распределительный (даже выкрашен в тот же цвет), но разделен на две секции. Я пришла за нашим мясом, чтобы приготовить его на разведенном дома огне. Ни в левой ни в правой секции нужного мяса не вижу. Убедившись, что оно исчезло, решаюсь взять хоть немного чужого, но тут подходит пожилой англоязычный мужчина. Пока он забирает свои антрекоты, говорю, что мое мясо украли, и все это из-за того, что шкаф не запирается.

Обрывки мысленной фразы: «...оказалось, как в нью-йоркнутом ... перевернутым вверх ногами».

Мысленная фраза: «По мере продвижения они окрашивались, одни — в форму пирожных и хлеба, другие — в форму кровавого мяса».

Толстым голубым фломастером на, кажется, притолоке медленно выводится: «Съезд тройняшек».

Занимаясь домашними делами, замечаю в комнате довольно крупного, противно-мягкотелого серого паука. Осторожно (чтобы случайно не коснуться) отлавливаю его в маленькую банку, закрываю крышкой, немереваясь, закончив дела, вынести его из квартиры. Говорю об этом маме* и добавляю, что может быть просто выпустить его там на волю. Мама горячо возражает, напоминая, как опасны эти пауки (переносчики какой-то инфекции). Сон бегло показывает фрагмент солнечной улицы с редкими светлыми прохожими и там же (условно) — меня, с пауком в банке. Закончив домашние дела, беру банку — паук теперь видится серым мягкотелым крошечным человечком. Стоит там, почти упираясь головой в крышку. Сон показывает (укрупненно) его лицо, все в мягких морщинах, с потухшим взглядом существа, которому крепко в жизни досталось (и достается). Проникаюсь невольным сочувствием — и просыпаюсь.

Мысленная, неполностью запомнившаяся фраза (мужским голосом): «Ну возьми газету ... белую бумагу».

Мысленный, с пробелом запомнившийся диалог (женским и детским голосами). «Значит, мы...».  -   «Уже который раз?»  -  «Уже почти двенадцатый».

Мысленный, с пробелом запомнившийся диалог (женскими голосами). Издалека, глуховато: «У него есть...».  -  Четко: «У него есть удаленная личность» (кроме основной имеется дополнительная, периферийная личность).

Разматываю сплетение темных, похожих на колючую проволоку прутьев. Обнаруживаю под ним свисающую лампу, светящую приятным матово-белым светом. Обмотка осталась лишь вокруг патрона, осторожно начинаю его высвобождать.

Лежащему в коляске младенцу женщина гримирует лицо (белой краской), малыш лишь поморщивается (это видится смутно, в сероватых тонах).

Мысленная фраза: «Только в старшей сестре может (накопиться столько сил)» (слова в скобках не произнесены, но уже заготовлены). Видится завязываемая крепкими узлами веревка, которой перетянут крупный пакет.

Совершаются какие-то манипуляции, я являюсь одним из действующих лиц (если не единственным). Появляется несколько крупных трехгранных, с низкими бортиками резервуаров, заполненных (не доверху) прозрачной водой. В них что-то доливают, отчего бортики становятся высокими, прозрачными, а сами резервуары превращаются в гигантские трехгранные мензурки.

Несколько стоящих у парадной жильцов обсуждают проблему расхода воды. Кто-то упоминает расход в тысячу с чем-то (каких-то единиц). Одна из женщин говорит: «А я, скорее всего, на Всемирной выставке делаю семьсот».

Полнометражный сон, не запомнившийся до такой степени, что даже сам факт, что он снился, истаял сразу же после того, как я пометила в блокноте время его появления.

Вываливаюсь из сна с фразой: «Вот именно!», которой подвожу итог увиденному.

Плеск воды в кухонной раковине, такой реалистичный, будит и даже пугает меня.

Мысленные фразы (мужским голосом): «У предыдущей было? А у меня, можно сказать, ...» (фраза обрывается).

Обрывки мысленной фразы: «Но больше всего ... которые ... не собаке и кошке, а...».

Мысленные, с пробелом запомнившиеся фразы: «Он ощущает себя как проводник ... Он ощущает себя просто проводником».

Мысленные фразы (женским голосом): «Почему вы говорите, чтоб я позвонила? А вы что делаете?»

Мысленное намерение предъявить распечатку телепросмотров в доказательство, что передачи просматривались целенаправленно.