Мысленная, неполностью запомнившаяся фраза: «...лидер группы». Видится молодой, неподвижно сидящий за столом мужчина. Повернутая в сторону голова подперта рукой, лица не видно (с умыслом).
2807
Незавершенная мысленная фраза: «Он дал интерпретацию слову соль...».
2808
Обрывок мысленной фразы: «...книга малочисленным сказом часто выходила...».
2810
Светло-коричневые атласные суперобложки четырех книг (возможно, четырехтомника). Удается прочесть названия средних книг. На одной напечатано мелким шрифтом «Большевизм», под ним крупно, броско «Стрельба». На другой — мелким шрифтом «Большевизм», под ним крупно «Тайна».
Фесио Арфас* заезжает за мной, приглашает в селение Адамс. Отправляюсь с ним, прихватив лишь сумочку. По прибытии он спрашивает, где мои вещи. Отвечаю (лгу), что никогда не беру их с собой. Он говорит, что нужно было взять. Спрашиваю: «Сказать, почему я не взяла?» Добавляю, что с его проницательностью он мог бы сам догадаться - я приехала без вещей, потому что не поверила, что меня на самом деле зовут в селение, это показалось мне слишком невероятным. Фесио Арфас качает головой, повторяет, что вещи надо было взять. Он спокоен и доброжелателен (но видится неясно). В селении меня встречают приветливо. В большом, типа ангара, помещении с десяток женщин сидят на стульях в кружок, и я с ними. У некоторых на коленях дети. У женщины, что находится напротив меня, их даже двое — малышку она держит на коленях, а у той на руках грудничок. Мать бережно обоих поглаживает. Несколько селянок сидят поблизости, вне круга. Одна из них подходит, садится мне на колени (трогательно, доверчиво). Ее темные чистые пушистые волосы лезут мне в рот, то и дело их поправляю. У сидящей напротив меня малышки симпатичные тряпичные кольца на пальцах. Кто-то из женщин спрашивает, знает ли девочка, какая она красивая. Малышка отвечает: «Мне мама не разрешает говорить, какая я» (мама не разрешает ей обсуждать этот вопрос с другими). Любуюсь тряпичными колечками. Вижу перед собой то, из чего они сделаны - это полоски светло-серого холста с цветной продольной нитью, желтой на одной полоске, зеленой на другой (повисшие в воздухе полоски слишком крупны для детских пальцев, но на этом внимание не заостряется). Волосинки опять лезут в рот, поправляю их, задаюсь вопросом, с какой целью молодая женщина забралась мне на колени. Может быть, ей не удается забеременеть, и она полагает, что я каким-то образом могу помочь ей? Женщина напротив с улыбкой говорит, что пора кормить детей. Интересуется: «Знаешь, как мы делаем? Если она (малышка) играла с ниткой масляными руками, то мы эту нитку даем (ребенку, пососать) вместо масла». Улыбается, призывая оценить остроумную хитрость. На миг видится торчащий из небольшого тряпичного мяча обрывок нитки, которую теребят испачканные сливочным маслом детские пальцы. Атмосфера в ангаре мирная, доброжелательная. В очередной раз поправляю волосы продолжающей сидеть у меня на коленях женщины. Думаю, что, может быть, я и в самом деле способна приносить другим удачу? Что ж, если это так, буду только рада.
2811
С карниза свешивается мягкая коричневая штора. Нижний край ее, прихваченный под подоконником резинкой, мерно колышится от ветра, приоткрывая угол окна, за которым видится непроглядная темень.
Мысленная фраза: «Песик довольный, он хочет убраться с глаз долой». Смутно, в серых тонах видится крупная, радостно-возбужденная собака, вертящаяся среди двух-трех стоящих людей.
Мысленная фраза: «Открытие всегда принадлежит Будущему». Смутно, в серых тонах видится старое темное помещение с низким потолком и несколькими грубыми старыми темными столами. На краю одного кто-то (видны лишь руки) небрежно составляет в кренящуюся на бок стопку оловянные миски. [см. сон №2815]
Мысленный комментарий к предыдущему сну: «Это происходит в Средневековье». [см. сон №2814]
2816
Металлической цепочкой измеряют длину предмета. Кто-то (невидимый) интересуется: «Ну как, есть...» (конец фразы неразборчив).
2817
Мысленно, протяжно произносится: «Го-о-ол!» (спортивный). И, после небольшой паузы: «Физик!»
2818
Спешащяя Дореми просит отвести малышку в детский сад, передает мне нарядные носки и башмачки для девочки. Не сразу это поняв, натягиваю и то и другое на себя. Спохватившись, снимаю. Убегая, Дореми напоминает, чтобы я не забыла самое главное, посудину с водой - плескать по дороге, на забаву ребенку. Бегло предстает посудина (кажется, лейка).
2819
Спрашиваю кого-то, невидимого: «То есть это все можно мочить, да?»
2820
«Заходи (почаще)», - приветливо говорит хозяйка уходящему механику, чинившему лифт (оба видятся нечетко, в серых тонах).
2821
Торопливо, в нетерпении шепчу кому-то (невидимому): «Ну, скорей говори!»
2822
Декламирую (кому-то?) начало детского стишка: «Раз, два, три, четыре, начинается рассказ».
2823
«Я вам дам более практический совет: а вы не пробовали держаться за перила?» - говорю я кому-то. Собеседника не видно, виден лишь уличный, в несколько каменных ступенек спуск с поручнем из черных труб.
2824
Смутно видятся ребятишки на просторном, уставленном детской мебелью крыльце. Один малыш отделяется от остальных, решительно идет вправо, к раскладушке и ложится на нее ничком, вытянув руки по швам и повернув влево голову.
2825
Произвожу действия на клавиатуре, похожей на гибрид компьютерной панели управления и панели банковского автомата (у этой еще мигали лампочки).
2826
Мысленная, неполностью запомнившаяся фраза: «...ту храбрецу, которому можно поставить это во грех».
2827
Пишу карандашом на чистом листе бумаги: «Какой я получу у вас удовольствие!» Адресую это смутно видимым собеседникам, с которыми уже обменялась таким образом парой фраз.
2828
Обдумываю ситуацию, умозаключаю, что там произошел «опять сбой типа железобетонного вина в зубах у Анны» (имеется в виду нечто такое же абсурдное, как словосочетание «железобетонное вино»).
2829
Мысленная, с пробелом запомнившаяся фраза: «Вскоре Алекс увлек за собой бело-... полутигра».
2830
Мысленная, незавершенная фраза (моя): «Когда мое внимание притянул этот ребенок...».
2831
Обсуждаем проблему (ситуацию). Образовавшейся в разговоре паузой воспользовалась Лана. Говорит: «Да, никогда не знаешь, что чем обернется». Рассказывает, что когда умерла ее свекровь, свекр предложил «ложиться с ним тете Клаве и Тетушке Которая Отказала в Среду». Первая согласилась, и свекр оставил ей триста пятьдесят тысяч, да еще выхлопотал прибавку к пенсии в двадцать пять рублей. Бегло видится преклонного возраста пара в старой двухспальной кровати.
2832
В большой студии две группы малолетних гимнасток (соперничающих не только на помосте) нападают друг на друга с упреками, относящимися к школьным занятиям. Худеньким белокожим бледным девочкам в простых спортивных купальниках лет по десять. В профессиональном плане это уже вышколенные мастера, но в бытовом остаются детьми. Сощурив глаза и вытянув тоненькие шейки, маленькие вреднючки наскакивают друг на друга со своими «А у вас...», «А у вас...».
2833
Мысленная фраза: «Страна света и тен... и светотеней?» (на недоговоренном слове «теней» произошла заминка, оно было отвергнуто и заменено другим).
2834
Мысленная фраза: «Альтрогены, или другие мысли». Это является названием альманаха, бегло представшего в виде книжицы в мягком светлом переплете.
2835
Груженый воз неторопливо движется среди полей, по безлюдному тракту. Мужик в подпоясанной блузе, широких шароварах и разношенных сапогах шагает справа от лошади. На укрытом черной попоной возу сидит паренек в бедной серой одежде и в картузе. Повидимому, воз приближается к селу, паренек ловко соскальзывает на землю, нахально бросив мужику (своему приемному отцу): «Расплатишься ты сам» (за товары на возу).
2836
Мысленные, с пробелами запомнившиеся фразы: «А! Великое дело ... Великое дело он ... сам!» Смутно, в серых тонах видится какое-то действие.
2837
Мысленная фраза, в которой говорится про что-то, оживляющее что-то так же, «как музыка — кинотеатр».
Долго, сложно добираемся на грузовике с нашим скарбом. Поверх вещей на газете лежит пара крупных уснулых рыбин. Беспокоюсь, как бы склизкая чешуя не испачкала содержимое кузова. Прибываем на место, вещи перенесены в прихожую. Опять попадаются на глаза рыбины, заворачиваю их в газетные листы. Я и сестра (сновидческая) возимся с вещами, мама* ушла в глубь квартиры и там уснула. Нам неизвестно, действительно ли она спит или только делает вид, не желая нам мешать (или нас видеть?) Не знаем, как поступить, не решаемся будить ее. Вдруг слышу незнакомый мужской голос, уговаривающий маму прекратить спать, чтобы успеть повидать нас, пока... - мужчина нерешительно умолкает. Он имеет в виду предстоящее событие, свершение, которое может не в лучшую сторону изменить ситуацию. Он даже, кажется, уверен, что это неминуемо. И осекся, не желая заранее говорить о плохом.
2839
Металлический (или гипсовый) бюст в натуральную величину, с отсутствующими головой и руками (они выглядят отколотыми, но возможно, это художественный прием). Бюст стоит на краю стола. Кто-то (возможно, я) обматывает его широкой бледно-серой лентой под ритмично произносимые слова: «Меркантильность и надежда».
2840
Пишу левой рукой, в зеркальном отображении, и синхронно мысленно произношу ту же фразу: «А потом наша кошка принесла котят».
2842
Стою на тротуаре, около седовласой женщины с неестественным румянцем на бледном увядшем лице. Осторожно, поочередно растираю ее щеки. Женщина морщится, говорит: «Тихо, тихо! При чем здесь...» (фраза обрывается, словами «тихо» меня просят быть еще более осторожной).
С упоением гоняю (по местности со сложным рельефом) на невысокой самоходной табуретке, снабженной рулем и подставками для ног. Останавливаюсь на взгорке, в сквере. Глядя на свежие темно-зеленые кроны деревьев, вспоминаю, что у Кастанеды где-то говорится, что если пристально смотреть на лист дерева, то непременно куда-нибудь унесешься, окажешься в красивом незнакомом месте. На миг предстает светлое, сказочное место. Решаю попробовать. Встаю справа у крайнего левого дерева, пристально смотрю на лист. Его изображение расплывается, исчезает, это место заполняется облачком серого тумана. Перехожу к противоположной стороне кроны, где все повторяется. Продолжаю попытки. И в какой-то миг, не успев ничего сообразить и превратившись в точку, стремительно, чуть ли не со свистом уношусь — наискосок и вверх - в темноватое Космическое Пространство.
Малознакомый толстяк лет сорока изводит меня приступам своей ревности. Сбивает с толку, создавая невероятные ситуации. Внезапно возникает передо мной (его ровесницей), уличает в измене, превратно толкует мои поступки. Это было бы забавно, если бы он не относился ко всему слишком серьезно, с неизменным сарказмом осыпая меня дурацкими обвинениями. Не знаю, что делать. Имеет место вопиющее взаимонепонимание, диаметрально противоположное видение ситуаций. Его мышление изощренно, но туповато в своей узкой направленности. Начинаю терять душевное равновесие (однажды он даже имел нахальство позвонить мне со своими упреками по телефону). Где-то в середине сна не выдерживаю, говорю: «Да что это такое! Хотите, я расскажу вам свою жизнь?» Следует саркастический ответ, что я могу это сделать, но мне это не поможет. Рассказываю - его ничто не трогает. Он видит то, чего нет, я же способна лишь на безмолвное возмущение. Фактографическая канва его деяний не запомнилась, в памяти сохранился последний эпизод. Женщина, одна из второстепенных персонажей сна, должна передать мне какую-то мелочь. Договорились, что я спущу для этого из окна своей квартиры ведро на веревке. Выбираю не то окно, о котором мы договорились. Не исключено, что выбор пал на единственное, полускрытое эркером окно, именно из-за этого типа — я дошла до того, что стала предпринимать кое-какие меры предосторожности, чтобы сталкиваться с ним пореже. Старое покореженное ведро спущено вниз, женщина все не появляется. Потеряв терпение, отдергиваю краешек шторы, украдкой выглядываю наружу. На пустыре перед домом никого нет, ни души не видно и вдали. И тут перед окном, почти прижавшись к стеклу, возникает этот человек со своими хладнокровными упреками по поводу даже этой, безобиднейшей ситуации. Он так меня допек, что я отмахнулась от мысли, как он смог оказаться на уровне второго этажа. Сон был похож на комедию положений. С моей точки зрения тип вторгся в мою жизнь незаконно. Но судя по его последовательному поведению, он как бы имеет к этому основания (о которых мне ничего не известно). Он считает, что я принадлежу ему (или что-то в этом роде), бред какой-то (лица преследователя я не видела, хоть и провела большую часть сна нос к носу с ним).
2844
Решаю выбирать для прогулок места, куда нужно добираться на автобусе, кладу в сумку все необходимое (книгу, еду и т.п.). Автобусы подходят один за другим, не могу решить, на какой лучше сесть. Решаю, что вполне могу прогуляться пешком. Иду куда глаза глядят. Вижу усыпанное изумительными белыми упругими цветами дерево. Две девочки намереваются отломить ветку. Решаю последовать их примеру, отломить несколько веток, чтобы дома поставить в вазу. На миг предстают усыпанные цветами ветки на столе, в узкой прозрачной вазе. Осматриваю дерево с этой целью.
«...и вообще сильный галтер из меня вышел. Из двух бух, которые тут поставили», - весело, громогласно заявляет мужчина (начало тирады не запомнилось). Мужчину поставили тут, у реки, за чем-то наблюдать, что-то подсчитывать. Энергия и простодушие распирают его. Вот он, шутки ради, и уподобил себя бухгалтеру, для вящего эффекта разодрав это слово надвое (не совсем ясно, почему у него удвоился «бух»). Ни собеседников мужчины, ни лица его самого я не видела. Речка за его спиной выглядит сероватой, вялой, берега заросли свисающими к воде травой и редким кустарником.
Франция, началась война. Мужскую половину класса мобилизовали в армию, предстоит отправка на фронт. Юношам (мальчикам!) страшно, в последний день они с шумом завалились к однокласснице. Хорохорятся, дурачатся, смеются, заперев на замок страх. Девушке ужасно их жалко - их, обреченных, возможно, на гибель, и так беззаботно сейчас смеющихся. Но она тоже скрывает чувства, держится сурово. Это эпизод Второй мировой войны. Не выдуманный, не аллегорический, а РЕАЛЬНЫЙ, как ожившая фотография (он даже выдержан в тонах старой фотографии).
Снимаем на лето комнату в старой темноватой избе. Тут же живут хозяева — муж, жена и их взрослый (лет сорока) толстый индифферентный сын. Все идет мирно, спокойно. Но однажды вижу, как хозяйский сын стрижет ногти (на ногах) на темное байковое одеяло нашей кровати. Сел сбоку и воодрузил босые ступни на наше одеяло. По выражению лица невозможно понять, поступает он так из наглости или по тупости. Ничего не говорю хозяевам, чтобы не вносить разлад в наши отношения, просто как следует вытряхиваю одеяло. Чуть позже вижу в руке хозяйского сына узкий длинный нож. Слева от нашей кровати появляется топор, переношу его в укромное место. Все это странно (ногти, нож, топор), но я не акцентирую на этом внимание (бессознательно). Спустя какое-то время снова вижу топор у кровати. Пристально смотрю на него. Топор срывается с места и убегает за кровать. Потом у хозяйского сына снова в руке нож. Потом он снова стрижет ногти на нашем одеяле. Решаю обсудить его поведение с хозяевами. Они невозмутимо отвечают, что ничего такого во всем этом нет, что все так и нужно. Возникает проблема с пользованием хозяйской посудой, прежде предоставлявшейся в наше распоряжение. У меня нарастает ощущение странности происходящего (усугубляемое тем, что все происходит тихо, безмолвно). В итоге мы почитаем за лучшее покинуть это место, не дожидаясь конца отпуска. Мы — это я и мой взрослый (сновидческий) сын (он лишь ощущался, хозяева тоже были достаточно призрачными, их сын — более материальным, совершенно же материальными были топор, нож и одеяло с обрезками ногтей).
Слева стоит символический Человек. Справа, напротив него, лежат в ряд четыре Элемента, тоже что-то символизирующие. Элементы представляют собой выточенные из светлого дерева и покрытые светлым лаком цилиндры с закругленными торцами. Они соизмеримы с Человеком, одинаковы и расположены по отношению к Человеку симметрично. Некоторое время Человек и Элементы спокойно, неподвижно находятся друг против друга. Осуществляется мыслительный процесс, раздумье (непонятно, ими ли самими, если они способны на это, или кем-то Высшим). После периода противостояния происходит следующее. В противоположность тому, что всегда (до сих пор) происходило, когда Элементы поглощали, вбирали в себя Человека (по какому-то закону), на этот раз — впервые — Человек поглощает, вбирает в себя Элементы (тоже не в борьбе). Захват обозначен условно, то есть как бы и не показан, но произошел. Эффект (суть которого не раскрывается) от диаметрально измененного действия оказывается тем же самым, прежним. Заключение мыслится непонятно кем, скорей всего все же кем-то Высшим (существует вероятность, что из-за сбоя памяти я перепутала то, что было прежде, с тем, что произошло теперь, так что, возможно, их следует поменять местами).
2849
Мысленная фраза (с выпавшим словом): «На ... осталась им выполненная красная веревка». Видится свисающая сверху толстая ярко-алая веревка из гладких блестящих синтетических волокон.
2850
Справа находится пологий склон большого холма. Слева к нему примыкает взрытое безжизненное пространство. Над этим безлюдьем, почти касаясь его, медленно клубится нечто среднее между тучами и туманом. Оно нисходит сверху, в виде темноватой мглы, подвижной, незаметно темнеющей и сгущающейся. Пока в ее окраске доминируют светло-серые оттенки с проблесками тускловатого света.
Мысленный вопрос (женским голосом): «Сколько раз вы скакали на лошади и...?» (не запомнилось, что делали еще). Как бы выслушав ответ, тот же голос, в котором звучит покровительственное удивление и скрытая улыбка (что позволяет предположить, что обращение адресовано детям) переспрашивает: «Бегали на лошади? Тащили ее на себе?» (имеется в виду, что бегали по крупу лошади).
2852
Собираясь бросать жребий, выдвигают ящик письменного стола. Около него сидит дородная женщина с листами вариантов полей. Один из них положат на дно ящика, в который будут забрасывать игральную кость. Женщина заторможенно перебирает листки, как бы не зная, на каком остановиться. Ее действия вызывающе незаконны - выбор должен производиться наугад. Но она продолжает перебирать листы пухлыми, крупным планом показанными пальцами.
Выбор руководителя задумано произвести на общем собрании, путем прямого открытого голосования. Смутно видится помещение, уставленное стульями и заполненяемое прибывающими на голосование людьми. Вдруг (или постепенно) коллектив предстает отчетливо видимой конической кучей мелкого щебня. Камни были нескольких оттенков (от белого до темно-серого). Свежая, не устоявшаяся куча медленно шевелится, не обретшие еще устойчивого положения камни перемещаются друг относительно друга (мягкостью и вязкостью движений это походило на оседание свеженасыпанной горки коричневого сахара).
2854
Мысленная фраза: «И все это теперь происходит на Южном Урале».
2855
Вид из окна деревенского дома на композицию их трех светло-песочных камней на фоне густой травы и чахлых кустов.
Мысленная фраза (женским голосом, с мягким нажимом): «Нужно актуализировать прошлое».
Мысленная фраза: «Как же так, мистика включает в себя всё, кроме одного — кроме того, что она существует».
Стою у торца барьера (высотой с метр), раз за разом пытаясь взвалить на него и придать равновесное положение громоздкому асимметричному предмету. Укладываю его поперек барьера (не чувствуя веса и не отдавая в этом отчета), но каждый раз эта штуковина заваливается то на один, то на другой бок. [см. сон №4193]
Смутно, не в цвете видны мужчина и женщина. Обращаясь к нему, она кокетливо говорит: «Я могу вам сдавать каждый день по корзиночке...» (последнее слово разобрать не удалось).
Чтобы посеянная в черную землю трава выросла гуще, поверхность земли почти полностью закрыли круглыми белыми непрозрачными крышками. На мой взгляд, крышки будут мешать росткам, и трава вырастет лишь в просветах между ними.
Несколько человек занимаются (в студии?) музыкальными импровизациями. Запомнилось как ударник, пользуясь перерывами в игре, отрабатывал движения палочками — мягко касался ими определенных зон на размалеванном вертикальном щите, находящемся от него на расстоянии вытянутой руки.
«Давай сюда зайдем. Пусть нам будет хуже, к нам придет любовь», - говорит девушка спутнику (слово «хуже» имеет противоположный буквальному смысл). Смутно, сверху, видно их обоих, сворачивающих в закуток непривлекательного двора (или сети проходных дворов) окраины мегаполиса.
Собираюсь у кого-то что-то выяснить. Обдумываю, как правильно сказать: «On which way...» или «In which way...». Я хочу спросить «Каким образом...».
Ровно в полночь приснилось число «229», являющееся шифром какого-то вызова.
Человек собирается кого-то навещать. Предлагаю три небольшие коробки с едой, человек активно отказывается. Настаиваю, он берет мои дары. После его возвращения вижу их столе нетронутыми.
Мысленные фразы: «Нам надо... , - фраза приостанавливается, и после небольшой паузы следует призыв: - Выходи. К Богу».
Ролл стоит около меня (сидящей), и глядя на правую половину моей головы, говорит: «У тебя тут болячка». Поскольку я болячки не чувствую и не понимаю, где она находится, прошу, не прикасаясь, указать на нее. Возникает кисть руки с длинным, вытянутым вперед указательным пальцем. Прошу Ролла направить этот палец на болячку.
Мысленные фразы (женским голосом, с усмешкой): «Вот такое будет окно. Но это будет такая воображательство...» (фраза обрывается).
Мысленная, частично запомнившаяся фраза (женским голосом): «... кончилось, уже и в школу придется идти» (на собрание?)
Мысленная фраза: «То ли порабощение США (туда и обратно)» (порабощения, чередующиеся с освобождениями).
Мысленный, с пробелом запомнившийся диалог. «Значит ... здесь провозят?» - «Всех в восемь часов привезет?»
Мысленная фраза: «Триста двадцать грамм мяса» (количество мяса для приготовления какого-то блюда). Появляется сковородка с жареным фаршем.
Находимся с визитом в селении. Нас заводят для ознакомления в одно из помещений - темноватое неуютное, Г-образное, заставленное кроватями (одна, слева от входа, была даже двухъярусной). Обитатели комнаты, несколько мужчин и женщин, неторопливо готовятся к отходу ко сну. На полу, на матраце, сидит женщина-психолог, это ее спальное место. Перед тем как лечь она натягивает на лицо маску — кусок редкой, местами рваной светло-коричневой рогожи с прорезями для глаз и рта.
Оказываюсь в конструкторском отделе. Пробравшись через нагромождение кульманов, вижу на стене в дальнем углу рекламный листок лечебного центра, занимающегося промыванием легких. Оказываюсь в соседнем конструкторском отделе, где должна, по просьбе Камилы, забрать ее сыновей. Пристраиваю на время тяжелую сумку в закуток, натыкаюсь на Еву. Она рассказывает, что у ее сына проблема с легкими, сообщаю ей про рекламный листок. Наконец-то обращаю внимание на своих подопечных - они стоят рядышком, такие маленькие по сравнению с кульманами. Медсестра в белом халате ввозит в отдел, с трудом лавируя между чертежными досками, больничную каталку. На каталке лежит конструктор Карандасов с загипсованными снизу доверху ногами (и угадывающейся верху некоей частью тела в виде темного треугольника). Между кульманами появляются еще две-три каталки с загипсованными людьми.
Мысленная, с пробелом запомнившаяся, незавершенная фраза: «В книге этого ... нету, дословно...».
Кусты, растущие вдоль наружного края ванны, слишком разрослись, занавеска из-за этого оттопыривается, мешает свободному проходу. Решаю их подрезать. С легкостью извлекаю часть куста, на его корнях нет и следа грунта (воспринимаю это как должное). Обрезаю, втыкаю эту часть куста на место. Извлекаю следующую, и соизмеряя с первой, примеряюсь обрезать ее.
В финале сна говорю (эмоционально) фразу, завершившую тираду: «Вот что меня поразило, очень поразило, необычайно».
Вхожу в магазин сувениров. Внимание привлекает выставленный на полках высокого стеллажа фигурный шоколад (без оберток). Пытаюсь выбрать что-нибудь для подарка, но шоколадные композиции смахивают на наглядные пособия к курсу деталей машин. В смежном зале образцы выглядят привлекательней. Подхожу вплотную к этому полю чудес, отдаю должное фантазии и мастерству художников. Напоследок вижу, у самых своих ног, прелестную шоколадную рыбку. Решаю, что она будет замечательным подарком для Пети. Беру ее, иду платить.
По темной бугристой земле бескрайнего пустого пространства едет, в сторону горизонта, открытый военный джип. В нем стоит плотная группа людей — главы правительств, решающих проблемы Ближневосточного региона, и их помощники. Джип внезапно оказывается в луже грязи, зачерпывает ее, все выходят, чтобы привести в порядок испачкавшуюся обувь. Вот они сгрудились под большим деревом, на поросшем травой пригорке. Правее, невдалеке, под еще одним деревом стоит, спиной ко всем, с выражением отстраненности и смиренного достоинства, Ясер Арафат. Башмаки его доверху облеплены комьями коричневой земли. Вижу в нем человека, нуждающегося в помощи, отторгнутого от остальных (и еще меня поразило выражение его лица). Подхожу, прошу разрешения помочь. Он, не отвечая, отстраненно смотрит вдаль. Говорю, что только принесу воды, чтобы смыть с обуви налипшую землю. И хотя он по-прежнему молчит, понимаю, что помощь будет принята. Набираю воду из крана над большой квадратной раковиной, находящейся под еще одним, последним тут деревом. Набрала полную сковородку (старую, темную, с длинной, под метр, ручкой), приношу Арафату. Он, все с таким же отсутствующим видом, опирается на мою левую руку, смывает грязь. Вода кончается, предлагаю принести еще, он без слов дает понять, что это совсем не обязательно. Все же снова набираю полную сковородку, но по дороге вода вдруг начинает убывать, хотя я ее почти не расплескивала. Подумала было вернуться к крану, но не делаю этого, и когда подхожу к Арафату, вода (почему-то с примесью песка и соринок) плещется на самом дне. С удивлением вижу в сердцевине дна штырек со сквозным отверстием, сквозь которое и выливалась вода. Показываю это Арафату — и просыпаюсь (Ясер Арафат виделся ярко, отчетливо, в цвете, в том числе рельефно виделись комья земли на его обуви, остальные персоны являли собой условные схематичные темные фигуры, а кем они были, было просто каким-то образом известно).
Мысленная, с пробелом запомнившаяся фраза: «Когда вещь ... то вещь закрывается». Речь идет о том, что вещи могут «закрываться» от фотообъектива, если не хотят, чтобы их фотографировали. Смутно демонстрируется один из таких примеров.
В конце сна сижу в уставленной рядами белых пластмассовых стульев комнате. На коленях у меня грудной ребенок. Справа подходит мальчуган лет двух, жмется ко мне. Пересаживаю грудничка на левое колено, мальчугана сажаю на правое, ласково приобнимаю обоих. Справа появляется и тихо садится рядом молодой человек «двадцати двух лет» (как мне каким-то образом известно). Сидим вчетвером в последнем ряду пустой (или не совсем пустой) комнаты. Отчетливо ощущаю всех троих внетелесно.
Мысленно, бессловесно сообщается, что будучи предоставленным самому себе, все идет к распаду. Появляется дымчатая мутноватая субстанция с вкраплениями небольших темных ядер, раскалывающихся на части под воздействием врывающихся извне более мелких, быстрых частиц.
Смотрю на несколько исписанных с обеих сторон клочков бумаги (якобы конспектов снов сегодняшней ночи), слегка удивляясь такому обильному улову.
Незавершенная мысленная фраза: «Школу здесь оставили много лет тому назад — это всё шумы...».
Лежащий на спине, свернувшийся в защитный клубок ёж с торчащими во все стороны, светлыми на концах иголками.
Возвращаюсь домой с мальчиком лет двенадцати, фантастический путь наш почти не запомнился. По мере приближения к дому взгляд выхватывает фрагменты, в которых узнаю элементы недавно снившегося. Один раз это был, например, участок стены здания, из-под облупившейся штукатурки которого проглядывала старая темная кирпичная кладка. Удивляюсь совпадениями того, что вижу сейчас, с тем, что недавно видела во сне (имеются в виду сны во сне). Поднимаемся по лестнице, открываем дверь большой старой коммунальной квартиры. Из глубины выходит высокий молодой мужчина (сосед), медленно говорит: «Вы знаете...». Обстоятельно повествует, как в квартиру приходила незнакомая женщина, обманным путем завладевшая нашей комнатой. Появляется соседка, подходим к двери нашей комнаты. Лист, которым она опечатана, испещрен записями и печатями. Решаем комнату вскрыть. Соседка предварительно записывает на свободном углу листа (как бы легализируя то, что мы собираемся сделать): «Была открыта аккуратно...» (окончание не запомнилось). [см. сон №2215]
Спускаемся по крутой, загроможденной валунами тропе. Передо мной идет Веста, за мной - Мия (мои двоюродные сестры, все мы очень молоды). Идем легко, без напряжения, с разговорчиками. Веста (в связи с чем-то?) говорит, что над их семейным кланом неотступно висит угроза страшной кары. Спонтанно (без какого-либо явного умысла) толкаю ногой большой камень. Он летит вдоль тропинки, отскакивая от валунов, разгоняясь, и все выше подлетая. Вот он уже совсем близко от Весты. Хладнокровно слежу за его полетом, с одинаковой вероятностью допуская любой исход. Отскочив от очередного валуна, камень по широкой дуге пролетает высоко над головой Весты. Она испуганно оборачивается. Говорю, что "знала", что камень ее не заденет. Она переводит дух: "Ух, как ты меня напугала".
Мысленная фраза: «Кончик независимости пиподного настроения».
Бережно прижимаю к себе маленького серого котенка.
Мысленные фразы (женским голосом): «Я беру это. Я беру это».
Мысленная фраза, в которой говорится о стволах орудий и «пушечном мясе», которым заряжают эти стволы.
«Утопленник. Утопленник? Нет? Нет», - беззаботно говорит смутно видимая девочка, указывая пальчиком на еще более смутную темноватую, появившуюся неподалеку фигуру. Девочка разговаривает с мужчиной, не попавшим в поле зрения и, судя по словам ребенка, отвергающим предположение о том, что прошедшая неподалеку фигура была утопленником.
Мысленные, с пробелом запомнившиеся фразы: «Джорджа ... на этот раз задержал. Это был первый день пленения».
Мысленная, с пробелом запомнившаяся фраза: «Это тоже ... но несколько посмелее все ж таки».
Мои гости сидят за столом. Одна настойчиво просит другую чайную ложку взамен той, которую держит в руке и считает грязной (хотя серебряная ложка просто потемнела от времени). Решаю дать гостям более нарядную посуду. Достаю из кухонного стола стопку белых тарелок, вижу на верхней крошки кекса. Не могу понять, почему это произошло, украдкой стряхиваю крошки в мусорное ведро (посуда и крошки, в отличие от всего остального, виделись отчетливо).
Мысленная, незавершенная фраза:«Да, но одиннадцать человек скоро...».
Смутно видится крупная светлая собака в просторной, обставленной темной мебелью гостинной. Собака неторопливо подходит к стоящему посреди комнаты низкому табурету и ставит на него передние лапы, напряженно выпрямив задние. Постояв так, покидает табурет, подходит к письменному столу, взгромождает передние лапы теперь на него.
Маленькая девочка небрежно держит на коленях большую куклу. Не находясь в этом сне, внимательно смотрю на куклу. Ее лицо незаметно превращается в живое лицо младенца.
Забредаю на окраину незнакомого города, оказываюсь в унылом, обшарпанном помещении, где в беспорядке стоят блоки старых темных фанерных сидений. Вижу неотчетливых людей, похожих на неприкаянных обитателей общежития для фабричных рабочих - женщину в темной одежде и двух мужчин (высокого мрачного костлявого брюнета и еще одного, пониже ростом, покрепче, посветлей). Сажусь неподалеку от женщины. Кажется, мы смотрели телевизор (не помню, чтобы экран его светился). Входит еще одна работница, белокурая привлекательная оживленная, в светлой (безвкусной) одежде. В какой-то момент посиделок у меня исчезают деньги (кажется, я держала портмоне в руках), мне известно, что их похитил сидящий в отдалении мрачный брюнет. Случившееся не вызывает эмоций, еще какое-то время сижу тут, потом собираюсь обратно. Мне нужно попасть в метро, но я не помню дороги. Делюсь проблемой с женщинами. Одна безучастно молчит, вторая (блондинка) с готовностью берется помочь, объясняет дорогу. Бегло видится (сверху) мегаполис с высокой светлой, увенчанной куполом башней станции метро. Поняв, что словесного объяснения недостаточно, блондинка вызывается довести меня до места. Сходим с широкого крыльца, идем вперед, я спохватываюсь: «Подожди, у меня же нет денег, ни копейки, как же я доберусь?» Поворачиваем обратно. Вижу, что один из бывших в комнате мужчин удаляется влево, второй (брюнет) спускается с крыльца. Со всей страстью, на какую была способна, со страстью человека, попавшего в безвыходное, отчаянное положение, говорю ему: «Деньги! Давай деньги!» И наставляю на него портмоне (как пистолет). И хотя этому человеку ничто не мешало уйти, он молча, спокойно протягивает мне солидную пачку купюр. Беру, поворачиваюсь, чтобы уйти. Тут же снова разворачиваюсь к не успевшему сдвинуться с места брюнету, дружелюбно протягиваю ему руку, он в ответ тянет свою. Молча, серьезно пожимаю ее (но не осязаю, что во сне прошло мимо внимания).
Два сна с заурядным содержанием, но теплых по ощущениям и цвету.
Самыми понятными, как ни странно, показались те, которые рассказывали, с той или иной степенью подробности, о моих прежних жизнях. Я поверила им безоговорочно, поскольку одно незабытое реальное детское переживание как бы подтверждало их правомочность. И если правомочны они, то почему не может быть правомочен и сон, предсказывающий предстоящее появление в нашем мире? (Вообще-то я отношусь к категории людей, не видящих драматизма в одноразовости человеческого существования, просто ужасно хотелось бы узнать «А что дальше?»).
Кто-то наматывает (наплетает) на пальцы руки тонкую светлую бечевку.
Мужчина объясняет состояние Горгора. Показывает фотографию, где на темноватом нечетком фоне видится человек, а правее — Дух (бесформенное полупрозрачное дымчатое сгущение). Мужчина глумливо говорит, что в этом состоит проблема, от этого следует избавиться. Спрашиваю, есть ли у него самого дети. Он отвечает, что есть («а что?») Говорю: «Как же вы можете тогда глумиться над бедой не ваших детей?»
Владелец трейлера берется перевезти агрегат. Его спрашивают, почему он назначает непомерно высокую цену. Он говорит, что заодно подрегулирует соединения агрегата, укрепит их.
Ночую у Камилы (она в командировке). Раннее утро, хлопает входная дверь - значит Камила вернулась. Не могу открыть глаза, хоть и понимаю, что нужно встать. Меня хватает лишь на то, чтобы пригладить волосы (не хочу, чтобы Камила увидела меня всклокоченной). Чувствую на плече ее руку, слышу шепот: «Вероника, маленькая, вставай». В полусне бормочу: «М-м-м, сейчас». «Вставай, маленькая», - повторяет Камила. «Я большая», - бормочу я. Звучит глупо, но сказать «Я взрослая» кажется еще нелепей. «Я большая», - бормочу я, и Камила шутливо осведомляется: «А не маленькая?»
Мысленная фраза: «И именно к ней она чувствует большое притяжение».
Придвигаю гостю стул, но не хочу, чтобы этот человек облокачивался на сшитую мной декоративную подушку. Перекладываю якобы мешающую подушку на кровать.
Мысленная фраза (серьезным женским голосом, уважительно): «Вам же заниматься надо, религиозные задачи решать, да?»
Сон, одним из персонажей которого была Резеда.
Мысленная, незавершенная фраза (моя): «Когда мое внимание притянул этот ребенок...».
Мысленная фраза (неторопливо): «Этой покаявшейся, (непрощенной Душе)» (слова в скобках не произнесены, но заготовлены).
Мысленная фраза-сообщение (женским голосом): «Там ласточки бьют гнездо, со свинками».
Ласково приговаривая, покачиваю сидящую у меня на коленях малышку.
История любви и охлаждения Пушкина (Александра Сергеевича) к женщине. История повествуется его современником, языком того времени, с упоминанием народных примет. Повествование расцвечивается личным отношением рассказчика к приметам (со ссылками на его собственную жизнь). Такого рода фразы начинаются словами «Когда у меня, например...».
Смотрю на крышу здания с находящимися там рабочими, удивляюсь, как быстро оно построено. Вдруг все заволакивается густыми клубами черного дыма.
Мысленная фраза (женским голосом): «(Выпустила), а потом бы сказала: Ирочка, положи на место» (за слово в скобках не ручаюсь).
На заросшей лесом горе - ребенок по имени Акса, разыскиваемый и считающийся пропавшим без вести. Но он там, и с ним все в порядке.
Мысленные, с пробелом запомнившиеся фразы: «...зелень. Нет, не всю, часть еще хорошая».
Моя голова в профиль, с хорошей короткой стрижкой. Черты лица рассмотреть невозможно, в этой части изображения сбита резкость, но остальное видно четко, буквально каждый волосок (узнаю себя по форме головы).
Расположенные друг под другом три как бы простейших примера на вычитание, где вместо чисел - изображения, относящиеся к разным категориям. Примеры выглядят формализованной записью логических рассуждений, оценивающих результаты уступок (или жертв?). Два первых отделены от третьего (итогового?) жирной чертой.
Мысленные, с пробелом запомнившиеся фразы: «Подскажите мне ... Что, у нас есть лампочка для этого?»
Мысленные фразы: «(Он) слизывал. Остатки-остатки поля хоть. Хлеба».
Мысленные фразы: «Вж-ж-ж! Из-за какой-то страховки пять лет...» (фраза обрывается). Следует неразборчивое изображение.
Мысленная фраза: «Человек переходит в жилы, кроме жил льва».
Мысленная фраза: «В примитивном магазине этого нет».
Раскрытая книга, верхнюю половину правой страницы которой занимает иллюстрация в серых тонах. Ниже - слово-заголовок и текст на старорусском языке, с ятями. Вижу все отчетливо, но ни прочесть текст, ни рассмотреть иллюстрацию не удается.
Мысленная, незавершенная фраза: «И поскольку (от) польского соседа и Иван Целовича пришла просьба...». Фраза сопровождается неразборчивым изображением.
Серьезная, не лишенная женственности женщина средних лет запирает высокие двухстворчатые двери мастерской (или склада). Повернувшись к ним спиной, неторопливо идет влево. На голове у женщины темная турецкая феска (сон не был цветным), на плечах темный, до талии, мужской френч, на ногах высокие черные блестящие сапоги. В этом обрамлении остальные части тела, матово-белые, ничем не прикрытые, выглядят, разумеется, странновато, но не вопиюще. Все это происходит среди бела дня, в отсутствие других людей.
Мысленная, незавершенная фраза (женским голосом): «Ну зачем Володю сюда отпустили...».
Окончание мысленной фразы (мужским голосом): «...получали не так уж много».
