Апрель 2003

Мысленная, с пробелом запомнившаяся фраза, протараторенная женским голосом: «...работа, я сейчас по телефону запишу, по телефону запишу, запишу по телефону, пожалуйста».
Мысленный гомон: «Милиционер», «Милиционер», «А где же милиционер?»
Мысленные фразы: «На Западе есть симпатичная страна. На Западе как-то всегда...» (фраза обрывается).
Мысленная фраза: «А вдруг это случится, как у меня, двадцать седьмого января?»
Выхожу на минутку из квартиры (в длинной теплой ночной рубашке), спускаюсь по лестнице. Во дворе ночная темень, молодежь сидит у костра, оранжево-красные языки которого так отчетливо видны и так прекрасны. Оказываюсь на улицах. Темень исчезла. Не могу найти дорогу домой, не могу даже вспомнить название своей улицы. С беспокойством оглядываю себя, чтобы определить, что на мне одето. Вижу юбку, решаю, что все в порядке. Вхожу, как бы по памяти, в парадную, где лестничная клетка похожа на нашу (со сквозным пустым пространством по центру). Подхожу к дверям принятой за искомую квартиры, дверь открывается, убеждаюсь, что квартира не моя.
Находимся в очередном городе. Наша туристическая группа состоит из разновозрастных профессиональных музыкантш (кроме меня). Бродим по торговой части, нам предоставлено время для покупок. Центр забит магазинами и лавчонками. Одна из наших девушек стоит перед зеркалом в нарядной блузке, советую ей купить эту вещь. Девушка признается, что уже потратила деньги. Бегло предстает в, так сказать, производственной обстановке - на сцене, у рампы, в этой блузке, и выглядит прелестно. Смутно начинает происходить нечто совсем другое. На этих же, забитых народом улочках совершаются половые акты со всеми (по очереди) женщинами нашей группы (чуть ли не входящие в программу экскурсии). Сон намеком показывает эти действия. Скоро дойдет очередь до меня, мне известно, что партнером будет молодой рослый негр, я мельком его уже видела. Стою на тротуаре, среди бесчисленных прохожих в светлых одеждах и думаю лишь об одном. Я хотела бы попросить негра, чтобы он принял меры по предохранению от беременности, но понятия не имею, принято ли здесь обращаться с такими просьбами. Стою в глубоком раздумье, косясь на пластиковый пакет, в котором угадываются контуры коробки, похожей на коробку противогаза. Этот пакет  - мой, коробка каким-то образом имеет отношение к теме моих раздумий. Так попросить или это не принято? Негр идет в мою сторону, он уже совсем близко, а я все еще не решила, удобно ли попросить, чтобы он предохранялся.
Мне снится, что я СПЛЮ и вижу во сне, как Саша* берет с полки в ванной три предмета (зубную пасту и что-то еще). Потом (я уже не сплю) стою у открытого, залитого солнцем окна, любуясь природой. Тихо подходит Саша, с улыбкой говорит, что взял в ванной зубную пасту. Расширив от удивления глаза, отвечаю, что видела это во сне (там была видна лишь рука берущего, но я знала, что это его рука). Боковым зрением замечаю на моей, еще не заправленной постели растянувшуюся на спине, весело дурачась, сестру в черном пальто. В праведном негодовании поворачиваюсь, чтобы отчитать ее и согнать с кровати. Она (уже без пальто), может быть, только и ждет, чтобы на нее обратили внимание.
Предупреждаю сестру: «Чаще надо ... Желудок — и уже в больнице» (часть слов не запомнилась).
Перебираю (будто бы спросонья) исписанные за ночь клочки бумаги с конспектами снов (чуть ли не те самые, что действительно исписала этой ночью). Ищу в них что-то.
Нахожусь в забитой гостями квартире (все были в темной одежде). У меня с собой два туго набитых деньгами кошелька (сумма невелика, просто кошельки маленькие). По совету хозяев дома кладу их в укромное место. Когда же (кажется, первой) собираюсь домой, кошельков не нахожу, они исчезли. Пораженная, говорю об этом хозяевам дома, упомянув, что, в общем-то, бедна, и эти деньги являлись единственным моим накоплением. Вместо помощи, сочувствия или хотя бы недоумения, хозяева (и гости) набрасываются на меня с бранью. В ошеломлении выхожу из квартиры, спускаюсь по лестнице, по дороге домой полубессознательно анализирую произошедшее. То, что меня ни за что ни про что обругали (да еще так дружно и неожиданно), конечно же, ужасно. Но ведь из-за этого я частично переключилась, слабее чувствую горечь от потери денег. А то, что мне не сочувствовали, тоже объяснимо - раз я смогла хоть что-то скопить, значит, я не так уж безнадежно бедна. Получается, что если, на первый взгляд, поведение этих людей выглядит чудовищным, то по размышлении оно предстает даже полезным для меня (хотя вряд ли эти люди преследовали такую цель, и хотя мной упущен вопрос о том, куда девались кошельки).
Мысленная фраза (произнесенная с завываниями, так рассказывают, например, страшную СКАЗКУ): «Ведь когда он вышел в пустыню, и был там совершенно голый, к нему мог подкрасться любой зверь».
Стою на краю глубокой канавы, собираясь и побаиваясь перепрыгнуть.
Окончание мысленной тирады (надсадным мужским голосом): «...права. И знаете, я не знаю, к чему это».
Мысленная фраза: «Через эти лапки».
На листе писчей бумаги вычерчено карандашом большое широкое кольцо. Вписываю в поле его левой половины (горизонтально) слово «отход».
Мысленная фраза: «Зуи, отец этого Зуи, который гостит у них».
Мысленная фраза: «Ты уже знаешь — да? - что могут заштрахтовать?»
Слушаю нескольких Персон — они видятся условно и являются, повидимому, теми, кто нас (людей) изучает, задает условия нашего существования. Когда все умолкли, спрашиваю: получается, что жизнь человечества далека от совершенства, потому что принципиально не может быть совершенной? Потому что принцип неодолимого несовершенства заложен сознательно? Мне отвечают, что да. Спрашиваю, почему это скрыто от людей. Люди должны это знать. Мне отвечают, что нет. Возражаю, говорю, что если людей с пеленок воспитывать с осознанием этого факта, он станет само собой разумеющимся. Избавит людей от бесплодных иллюзий (и боли от их крушения). Переориентирует на поиск действенных средств смягчения их тяжелой ноши, поможет подойти к этому с открытыми глазами (во сне мои реплики были лаконичными).
Худой узкоплечий мужчина возвращается по улице от зубного врача, украдкой вытирая непрошенные слезинки (сон был в дымчато-серых тонах).
В деревенском кинотеатре вместо кресел установлен общий, наклоненный в сторону экрана настил. Зрители лежат на нем на спине, ровными шеренгами. Лежу в одном из передних рядов, между мужчиной и женщиной, с которыми пришла и которых намереваюсь поморочить. Я задумала незадолго до окончания сеанса незаметно натянуть обувь (которую тут принято снимать) и соскочить с настила первой. Совершаемые украдкой действия кажутся моим спутникам непонятными, а мое намерение — неочевидным.
Сижу в небольшом уличном ресторане. Выбрала у прилавка рыбу, оплатила, жду, когда мне принесут ее с причитающимся гарниром. Официант - наглый, плутоватый молодой человек, с которым я уже успела повздорить, - выполняет заказ. Рассеянно смотрю на тарелку, до меня вдруг доходит, что рыбы заметно поубавилось. Все еще во власти негативных эмоций, спрашиваю, где рыба. Официант, помявшись, говорит, что сейчас принесет. Приносит полагающееся, намекает, что якобы не хотел класть сразу всю порцию, чтобы рыба не остыла. Молодежь за соседним столиком наблюдает за происходящим и потихоньку потешается надо мной. Наверно, мое поведение в данной ситуации (или в данном месте) не соответствует общепринятому. Обнаружив себя объектом внимания, полушутливо объясняю весельчакам: «Есть такие рестораны, где требуется не только рот, но и глаза — видеть, что кладут в тарелку». За соседним столиком снисходительно усмехаются.
Фрагмент мысленной тирады: «...тяжело. Даже вспомнить о том, как я вспоминала...».
Возвращаемся из похода. Подтягиваемся к месту сбора на лесной поляне, распределяемся, кто каким образом будет добираться до дому. У нас есть пикап, несколько велосипедов и мотоциклов, остальные пойдут пешком. Появляется моя сестра с опухшим от слез лицом. Спрашиваю, что случилось. Говорит, что потеряла в лесу деньги и билеты. Пытаюсь ее успокоить, говорю, что раз потерянного не вернешь, что зря слезы лить. Она продолжает горько плакать. Подталкиваю ее к пикапу, сую в руки белое эмалированное ведро, пусть возьмет его в машину, чтобы мне не идти с ним пешком. Сестра забирается в пикап.
Иду к выходу из учреждения. Вижу на подоконнике вестибюля рулон узкой бумажной ленты, стянутый резинкой, под которую подсунут клочок бумаги с надписью «Передать Сергею». Поскольку учреждение секретное, проявляю бдительность. Решаю, что из-за находящегося в неположенном месте рулона (судя по формату, это была компьютерная программа) у неизвестного Сергея могут быть неприятности. Немного разматываю рулон, вижу номер сотового телефона, звоню, отвечает женский голос. Сон показывает пышнотелую пышноволосую девушку в большой светлой комнате (типа конструкторского бюро), отвечающую на мой звонок. Прошу Сергея. Сон показывает, как к оставленному девушкой телефонному аппарату подходит молодой мужчина и принимая звонок за им ожидаемый, оживленно говорит: «Иришка? Я...» (дальше не запомнилось). Дождавшись паузы, объясняю, что я, посторонний человек, нашла в вестибюле рулон адресованной ему бумаги и не знаю, что теперь делать (тут в мою голову вползает мысль, что, может быть, рулон не забыт, а положен туда специально). Не знаю, что делать, говорю, положить рулон обратно или... (я выжидательно замолкаю). Жду ответа, глядя на пару отодвинутых от стены шкафов. Грузная неопрятная женщина, заглянув в образовавшийся зазор и брезгливо передернувшись, говорит кому-то: «Не ходи туда, там грязно».
Стою перед шеренгой кабинок общественного туалета. Они сколочены из старых досок, без дверей, без унитазов, просто с дырками. Все это посреди голого пространства с рассохшейся рыжевато-коричневой землей. Левая кабинка — самая неопрятная, крайняя правая — самая чистая (степень чистоты возрастает по мере удаления от входа). Выбираю крайнюю правую, но в этот момент в предпоследнюю входит мужчина. Он видится условно, можно сказать, что мне просто становится известным, что кабинка занята мужчиной. Приходится выбирать заново — то ли на максимальном удалении от мужчины, но грязную кабинку (я уже около нее), то ли самую чистую, но по соседству с мужчиной (теперь я там). Опять иду влево, потом, так же неторопливо, вправо, и еще раз, но так и не могу решить, чем в данной ситуации поступиться. Мужчина, повидимому, символизировал изменившееся (в процессе поиска решения) начальное условие задачи на выбор.
Мысленная фраза: «Надо держаться, как сокол, живущий в пустыне» (быть стойким). Фраза появилась вскоре после того, как я уснула с горькой мыслью «Так что же мне делать?» Невозможно гарантировать, что фраза была мне ответом, однако предположить можно.
P.S. Почти четыре года продолжаю я мучиться этим вопросом, поскольку до сих пор не могу понять, что произошло (и происходит) после пережитого мной потрясения, и из-за этого иногда падаю духом.
Мысленная фраза: «Моим вниманием не были обойдены ни...» (дальше не запомнилось, речь идет о местностях). Фраза сопровождалась беглыми изображениями.
Огромный, безупречно правильной формы купол, установленный на земле. Я (или мы) должны (или хотим) на него взобраться (или уже забираемся, или уже взобрались, не помню точно).
В доме Камилы жуткий балаган, Ким производит мелкую реконструкцию. Что-то стругает, за какой-то надобностью открыл дверь, ведущую на соседскую веранду, зашел туда. Быстро восстанавливаю в комнатах более-менее сносный порядок, подбадриваю Камилу, которая выглядела слишком уж огорченной и жалкой.
Чья-то фраза, завершившая сон: «А он целый день знай стучит монетой по монете».
Мысленная фраза: «Можно на половине этих историй остановиться и читать ее».
Смотрю на расположенное в гуще тропических темно-зеленых зарослей здание необычной архитектуры. Делюсь впечатлением: «Как только я это увидела, я воскликнула: территория храма Биндлтона!» (за достоверность названия не ручаюсь).
Кто-то кладет мне на руки грудного ребенка нескольких дней от роду, он еще не открывает глаза. Опускаю его в кроватку (или люльку), сажусь рядом. Петя (в студенческом возрасте) в этой же комнате занимается своими делами. Ребенок беспокойно заворочался. Беру его на руки, с удовольствием ощущая, какая удивительно приятная на ощупь у него кожа (на мне было что-то без рукавов). Удивительно приятная, но странного оттенка (с сероватым налетом) и чуть более плотная, чем должна была бы быть. Держу малыша, пытаюсь расправить сбившуюся пеленку. Только было собралась попросить Петю помочь, как дитя вдруг отчетливо произносит слово «мама». С удивлением пересказываю это Пете. А дитя внятно говорит: «Идет время. Время идет. Идет время». Обращаюсь к Пете: «Ты слышишь? Это говорит только что родившийся ребенок». Петя отвечает: «Ничего себе».
Человек, некоторое время безуспешно ждавший взрослую дочь, звонит ей по уличному телефону-автомату и спокойно спрашивает: «Ира, ты куда пошла?»
Женщина входит в полупустой лекционный зал, садится в один из средних рядов, вплотную к высокому мужчине. Посидев с минуту, бесцеремонно теснит соседа и обращается с вопросом к мужчине из предыдущего ряда.
Множество гостей за длинным банкетным столом. Одна из женщин, протягивая руку за закуской, неспешно говорит: «Здесь дядя Ира сядет». Кто-то степенно вторит: «Вот дядя Ира придет и сюда сядет» (не исключено, что это произнесла та же женщина).
Прихожу в цветочный магазин, на медосмотр. В глубине, среди цветов, видится еще один пациент, стул и два медработника. В нерешительности останавливаюсь. Мне указывают на кушетку, просят раздеться. Пробираюсь к ней среди цветов и ваз.
В финале сна кто-то высокомерно говорит: «Учили эту три года, чтобы стать человеком». Смутно видится женщина, о которой идет речь. Думаю (по поводу содержания и интонации фразы): «Боже мой, какой снобизм, какой снобизм».
Иду по вагонам движущегося поезда, к хвосту. Мне нужно попасть на параллельный состав. Открытые товарные, с низкими бортами вагоны обоих поездов загромождены багажом немногочисленных пассажиров. Иду, раздвигая вещи, перехожу на торец находящейся между составами платформы, а с нее - на нужный состав. Иду по нему в обратном направлении. Вдруг возникает иллюзия, что я нахожусь не в поезде, а в зале ожидания — меня окружает просторный зал, находящийся на одном из верхних этажей похожего на небоскреб вокзала. На миг вижу его снаружи, а потом опять изнутри. Необыкновенно светлый, с застекленными стенами зал охватывал меня вместе с обоими поездами (движущимися). Иллюзия настолько впечатляюща, что у меня невольно вырывается вопрос: «Где это я?» Видение исчезает. Пространственная ориентация составов незаметно разворачивается на 90 градусов против часовой стрелки. Дохожу до последнего вагона нужного состава, вижу того, к кому шла. При моем приближении молодой человек и его взрослый спутник как по команде шлепаются на пол вагона, за ящик, из-за которого торчат их головы и палки («ружья»). Оба, как бы не замечая меня, всматриваются вдаль, изображая солдат на поле боя. Подобные странности (в разных вариациях) происходят не впервые, во мне уже выработалась определенная на них реакция. Смотрю на выходку с почти не требующим усилия терпением (тем более, что молодой человек по возрасту годится мне в сыновья). Я почти научилась заглушать эмоциональную оценку подобных вещей, мое смирение почти абсолютно.
«Имейте в виду, что нам, Детям, уже известна тайна последней трети времени», - заявляют Дети Взрослым. Речь идет о последней трети человеческой жизни как таковой. Тайну Дети выяснили путем наблюдений, состоит она в том, что в последней трети жизни человек должен в себе что-то обуздывать. Этим заканчивается длинный динамичный сон, персонажами которого были с одной стороны Дети (младшего подросткового возраста), с другой - Взрослые. Между ними несколько раз вспыхивало противостояние. Дети держались независимо, Взрослые действовали молча, по возможности, незаметно. Я была в стане Детей (похоже, что категории Детей и Взрослых являлись аллегорией).
Во время летнего отпуска оказываемся с Петей (проездом) в месте, где прошло мое детство. Городок неузнаваемо изменился, разросся, стал очень зеленым и обыкновенным. Но все же, как любое новое место, был любопытен. Настолько любопытен, что когда нам на глаза попадается гостиница, решаем снять номер и побыть тут еще день. Администратор говорит, что гостиница обычно переполнена, но если мы отыщем свободное помещение, можем его занять. Запутанная, похожая на муравейник гостиница действительно плотно заселена. Однако в одном месте обнаруживается анфилада пустых, похожих на музейные залы комнат, соединенных общим коридором. Комнаты превращаются в музейные помещения, заполняются посетителями в темной одежде. Останавливаемся около одного из экспонатов. Петя произносит что-то (незначительное), показавшееся мне обидным. Вспыхиваю, молча, стремительно выхожу в коридор. Постепенно успокаиваюсь, жду Петю, его все нет. Учитывая, что из любой комнаты можно выйти несколькими путями и в разные стороны, да еще в снующей толпе, немудрено будет нам потеряться. В растерянности не знаю, искать ли Петю или лучше ждать его здесь.
Мысленная фраза (женским голосом, опекунским тоном): «Обратите внимание, пожалуйста, немножко-немножко, поднимите ручки».
Окончание мысленной тирады (мужским голосом, сварливо): «...Я думаю, что ты выдумываешь. Выдумываешь!»
Вываливаюсь из сна с фразой: «Вот именно!», которой подвожу итог увиденному.
Человек рассказывает нам о необыкновенном Городе Учителей, построенном единомышленниками в тайге. Показывает книгу, написанную лицом, специально там побывавшим. Обычного формата книгу, на дешевой бумаге, в яркой картонной обложке, только непомерно толстую. В предисловии приносятся извинения за то, что так как зарисовки Города производились авторучкой, иллюстрации не очень близки к оригиналу. На развороте форзаца изображен (схематично) общий план местности. Пытаюсь высмотреть упомянутый автором недочет. Он есть, но совсем не мешает. На одной из иллюстраций изображена игровая площадка, где высится скульптура огромного серого добродушного динозавра (или чудовища). Перед ним в детской песочнице лежит (по диагонали) лопата — в качестве мерила для оценки габаритов скульптуры. На мой взгляд, иллюстрация слишком натуралистична. Это совсем не выглядит нарисованным авторучкой, это видится вживую. Пристально всматриваюсь и... оказываюсь там. По-настоящему. Стою перед скульптурой в этом Городе. Внимание привлекает еще что-то. Слышу обращенные ко мне фразы: «Ну ладно, давай, доходи. Говори, что хочешь, только не надо: я из Ленинграда». (см. финал сна №0286)
В конце концов врачу (мне?) попадается, как бы в качестве награды, хороший (с точки зрения врача) пациент. Который не только знал, что желчь должна выйти, но у которого она действительно вышла на ладонь правой руки врача. Почти сразу после того, как врач-хилер в белом халате поднес ладони к левому(!) подреберью сидящего с полуобнаженным торсом пациента.
Спустя много лет после Второй Мировой Войны оказалось возможным посчитать «освобожденными» тех из оставшихся в живых жертв Катастрофы, у которых имеются велосипеды. Однако не совсем ясно, как осуществить это на практике. Прошло столько лет, жертвы сжились с травмой, она вросла в них. И вот теперь им нанесут новую - «освобожденных» освободят от ложного представления, что с ними происходило что-то ужасное. Приобщат к тайне, что пережитое ими было мнимым (в этом состоит суть "освобождения"). Ясно, что предстоящая акция заденет всех, всколыхнет старые переживания, расколет монолитную массу жертв надвое. Группа лиц, занимающихся этой проблемой, понятия не имела, как к ней подступиться, пока не вспомнили, что на всех жертв когда-то были заведены папки. Появляется толстая стопка заполненных бланков (на той, военной поры, грубой бумаге). Один из группы бормочет: «Погодите, погодите», - он узнал бланки. Придвигает их к себе, говорит об отраженном в бланках нюансе, автоматически выводящим часть жертв из претендентов на «освобождение» (похоже, что этот человек имел прямое отношение к бланкам в момент их составления). Он углубляется в их изучение, остальные растерянно спрашивают себя, как лучше решить проблему. Похолодев от предвиденья того, чем это в любом случае обернется, предлагаю: «Я бы сделала им лотерею»(среди бланков).
Размышление о двуязычном словаре (в связи с оценкой чьего-то запаса слов).
Незапомнившаяся мысль иллюстрируется заполненной до краев тарелкой супа и последним объектом какого-то перечисления. Этим объектом являлись «бродячие собаки», две-три которых смутно, бегло показаны.
Обращаюсь к стоматологам по поводу проблемы с одним из зубов (не беспокоящим болью). Стоматологини после консилиума решают зуб удалить. И удаляют - с непонятной поспешностью, не поставив меня в известность и вообще в мое отсутствие. Когда мне становится об этом известно, звоню одной из них с претензиями. Зуб не болел, поэтому не нуждался в экстренном удалении. Удаление (при отсутствии острых показаний) не производят без уведомления пациента. Намекаю даже на намерение возбудить протест, но говорю, что не буду этого делать, поскольку спокойствие мне дороже.
Хронология
Мысленные фразы (женским голосом, неторопливо): «Смотря в какую сторону. Пожалуйста, для...» (фраза обрывается).

Мысленная фраза (женским голосом, решительно): «Мы ее завезли».

Мысленное слово (врастяжку): «Рас-пол-злось».

Мысленный, с пробелом запомнившийся диалог (женскими голосами). Издалека, глуховато: «У него есть...».  -  Четко: «У него есть удаленная личность» (кроме основной имеется дополнительная, периферийная личность).

В преддверии встречи бывших однокурсников заседает оргкомитет. Обсуждается, в том числе, Кинг, славящийся непредсказуемым поведением (как в положительную, так и в отрицательную сторону). Вспомнив предыдущую вечеринку, беспокоимся, как бы он не испортил нам и эту, если поведет себя «без куража». Персонажи виделись смутно, ни с кем конкретно не ассоциируясь. Только возникший в воображении Кинг увиделся фигурой по крайней мере узнаваемой и более светлой (на нем был тонкий светлый свитер).

Мысленная, с пробелом запомнившаяся фраза: «Завидев ... он не должен рассеиваться, как кошка, увидевшая дым» (исчезать, как дым). Фраза сопровождается невнятным изображением.

Нахожусь в гостях в деревенской семье. Слева сидит молодая хозяйка, справа ее подросток сын, напротив - пустой стул, куда немного позже сядет хозяйкин муж. Мы съели по вкусной котлете, хозяйка налила нам чаю, пирогов нет, беру к чаю последний кусочек жирной селедки. Взгляд падает на тарелку с котлетой, отрезаю и съедаю ломтик. Котлета, оказывается, предназначена хозяину, который только что сел за стол. Он придвигает тарелку, ест с аппетитом котлету, не заметив (к моему облегчению), что от нее отхвачен ломтик. Ведем застольную беседу. Хозяин спрашивает, слышала ли я, что Индия с давних пор имеет долги перед Россией, вызванные тем, что она в течение длительного времени и в больших количествах отматывала с российских катушек нитки (катушки были нашими или нам предназначались). Отвечаю, что слышала об этом.

Сон с несколькими действующими лицами (среди которых была и я), содержавший конфликтную ситуацию.

Молодая женщина с маленьким ребенком занимает пару смежных комнат. Одна комната не примыкает к внешним стенам, и посему не имеет окон. Условия в ней становятся так плохи, что женщина вынуждена переместиться целиком во вторую, стена которой намокает от дождей (чем оказалась плоха первая комната, неясно).

Мысленная фраза (женским голосом): «Бахура, бахуро, бахуре».

Мать (или отец) зовет дочь ужинать. Девушка разражается бурным многословным протестом, из которого родители узнают, что она уже взрослая! и сама знает, что ей нужно! и нечего ее звать, как маленькую! и сколько раз можно это объяснять!! Девушка бушует в свое удовольствие, родители сохраняют мудрое спокойствие.

Мысленный, с пробелом запомнившийся диалог (мужскими голосами). Степенно: «Чернослив».  -  Заполошно: «Черносливов очень много...».

Мысленная, с пробелом запомнившаяся фраза: «Между ... (вечно) существует пропорциональная связь» (за слово в скобках не ручаюсь).

Мысленная фраза: «Всё, на чем останавливалось мое внимание, на моих глазах изменялось» (возможно, вместо последнего слова использовано идентичное по смыслу).

Мысленные, с пробелом запомнившиеся фразы (женским голосом): «Ты. Ты чего...?» (вторая фраза звучит задиристо).

Это был не страшный сон, не кошмар, а что-то другое, непонятное, исторгавшее из меня беспрерывные громкие стоны, чуть ли не рычания, от которых я и проснулась. Что это было? Ничего не могу вспомнить. Ни на мое физическое, ни на эмоциональное сегодняшнее состояние это не повлияло. Разве что утром какое-то время держалось неопределенное ощущение в груди (по центру, на ладонь ниже подбородка), что-то вроде легкого давления или стеснения.

Мысленная фраза (энергичной скороговоркой): «Так вот, комедией она не воспринимается».

Мысленные, с пробелом запомнившиеся фразы (женским голосом): «Я на работу... Например, ни одну секундочку не пропустила».

Мысленная фраза: «Кунц окончательного диагноза».

Смотрю в книгу, отпечатанную на низкокачественной бумаге. Прочла что-то внизу правой страницы, перелистнула. Продолжение текста не увязывается с прочитанным. В недоумении переворачиваю страницу назад, лишь со второй или третьей попытки понимая, что пролистывается пара страниц (между которыми, к тому же, утрачено несколько листов).

Обрывок мысленной тирады (женским голосом): «...чая. Чай кипятить? Вы можете зайти». Смутно, в блекло-серых тонах видится пожилая женщина, гостеприимно открывшая дверь стоящему на пороге, еще более смутно видимому мужчине.

Мысленная, издалека донесшаяся, с пробелом запомнившаяся фраза (женским голосом): «Я понимаю ... полежать. Но тут жертвовать неудобно».

Мысленная, с пробелами запомнившаяся фраза: «Я ... для того, чтобы в случае ... моментально порвать со старым и перейти к новому».

Я с женщиной, объятые ужасом, от кого-то убегаем. Врываемся в большое производственное здание, перебегаем с места на место в поисках укромного угла, где нас не смог бы обнаружить преследователь. Выскакиваем (умышленно или случайно) наружу, пулей мчимся к сложенным неподалеку крупным блокам. Скрючиваемся там, по-прежнему терзаемые страхом, но и обнадеживаемые слабым шансом на спасение.

В узком столбце газетного листа читаю начало одной из фраз: «Говорят, что от старых монет исходит...» (дальше прочесть не удается). Текст будто бы имеет отношение к предыдущему сну. [см. сон №5157] 

Крошечный темный жук неспешно топает, боком, под диван, наблюдаю за ним со стороны.

Мысленная, с пробелом запомнившаяся фраза: «Сейчас твой ... в прекрасной форме и состоянии».

Мысленная, неполностью запомнившаяся фраза (женским голосом): «Он начал, не без напоминания, второй раз...».

Мою под кухонным краном голову. Рядом толкутся люди, что-то мне говорят, раздражают. Открываю кран на полную мощность, споласкиваю голову обильными потоками чистой воды, испытывая удовольствие и очищение.

Мысленная фраза (укоризненно): «И ты, молодая женщина, туда же?»

В этом сне был быстро передвигающийся грузовик и что-то говорящий подросток.

Сон, мгновенно улизнувший, как только я после него проснулась.

Мысленная, с пробелами запомнившаяся фраза (женским голосом): «И не поможет ни ... ни сам приступ с...».

Мысленная фраза: «Он просто - ходил, читал, вязал».

Мысленная, неполностью запомнившаяся фраза: «Я поняла, что скажу им...».

Мысленная фраза: «Как рассматривают нового, любого нового человека, появившегося в их обществе».

Мысленная фраза: «Дважды девять — тридцать восемь». И это не было ошибкой, это было в другой системе исчисления.

Сон, который никак не мог прорезаться — уплывал, как только я пыталась вспомнить его.

Мысленная, с пробелом запомнившаяся фраза: «Я поступила в другой детский сад, о ... которого не подозревала».

Мысленная, неполностью запомнившаяся фраза: «На нашем...». Смутно видится светлое песчаное, запруженное отдыхающими побережье. Среди пестроты загорелых тел, ярких солнечных зонтов, белых пластмассовых стульев и прочих атрибутов чернеет инвалидная коляска с сидящей неразличимой фигурой.

Встаю утром, с неудовольствием замечаю, что квартира покрыта пылью. Ее нанесло, наверно, через оставленные на ночь открытыми окна. Темно-серая пыль в отдельных местах свисает гроздьями. В ванной ее тоже полно, хотя дверь туда была закрыта. Готовлюсь приступить к уборке. В одной из комнат вижу двух уличных кошек (проникших, повидимому, через выходящее на крышу окно). Гоню их, но они, увлеченные выяснением отношений, на мое шиканье не реагируют. Входит Петя, посмеиваемся над этими самозабвенно орущими друг на друга созданиями. Пытаюсь подцепить одну шваброй. После нескольких попыток удается забросить ее через окно на крышу. Проделываю то же самое со второй. Кошки во время моих манипуляций не двигались, как бы замирали, одна из них — уже на крыше или еще в комнате — что-то грызла. Мы над этим тоже посмеивались. Это действительно выглядело смешно — кошки, поглощенные своими делишками настолько, что в упор не замечают людей, выгоняющих их из комнаты.

Постель со странной прямоугольной выемкой в изголовье. Соответствующую ей подушку кто-то (возможно, я) кладет в эту выемку.

В небольшой лощине расположилась группа людей. Среди них оказывается никому не знакомый человек, которому (как чужаку) грозит с их стороны серьезная опасность. Чтобы спасти незнакомца, из среды этих людей выходит подросток (юноша), приближается к чужаку и крепко обнимает его, делая вид, что хорошо его знает, и что чужак — вовсе не чужак.

Мысленная фраза: «И так всегда будет, потому что кто — сушит, кто — душит, кто — на флейте играет».

Обрывки мысленых фраз: «Я бы ... могла бы и ... Я бы запросто».

Мысленная, частично запомнившаяся фраза: «Миссия ... с проверкой».

Мысленная, незавершенная фраза (решительным женским голосом): «Ты мне скажи...».

Укладываю в ряд какие-то предметы. Делаю не так, как было сказано (разворачиваю их другим концом), потому что убеждена, что на результат это не влияет.

Извещение (на незнакомом языке) о почтовом отправлении. В нижней части прямоугольного бланка  впечатано (по центру, по-русски) имя «Эотав».

Нахожусь в гостях у Пети, в селении Адамс. Одна из селянок изъявляет готовность рассказать, что происходит с Петей. Мгновенно прихожу в волнение, прошу подождать, отхожу с сигаретой в сторону. Взбодрившись, сообщаю, что готова слушать. Садимся друг против друга (кажется, не в помещении). По мере того как женщина что-то рассказывает, к нам поодиночке приближаются и тихо рассаживаются вокруг другие селяне. Испытываю дискомфорт от того, что часть их сидит у меня за спиной, нет уверенности, что я смогу контролировать ситуацию. Сидящие за спиной люди не дают мне покоя - я их не вижу, их намерения от меня скрыты.

В финале сна дается указание (начало не запомнилось): «...раскладывать трапезы, пока Мила Гилн не покинет наш лагерь» (речь идет о порциях сухого пайка в беспалаточном биваке). Появляется пологий, поросший травой склон холма, на котором лежат целлофановые пакетики с едой. На переднем плане возникает широкая полоса свежевспаханной земли. Алчущая пищи полоса судорожно раскрывает бесчисленные уста. Это произвольной формы отверстия, в которые стоящие по краям люди забрасывают пакетики с едой. Алчущая пищи полоса земли неописуема. Взрыхленный слой, как бы под действием неистовой Силы, тянется вверх, навстречу еде, становясь при этом менее плотным и образуя прорехи, воспринимаемые как уста. Схлопывающиеся и тут же возникающие рядом бесчисленные, жаждущие уста земли. Это было какое-то неуправляемое вожделение. P.S. Неужели я подсмотрела одну из Тайн Природы?

Мысленный, с пробелом запомнившийся диалог (мужскими голосами). «...а максимум сто сорок человек».  -  «Ого!» (имеется в виду, что еще совсем недавно количество учеников того, о ком идет речь, исчислялось единицами).

Мысленная фраза: «Ему снимается его наказание».

Мысленная фраза (женским голосом): «Гивод двойной».

Пистолет, мирно лежащий на столе, в окружении пары чьих-то рук.

Мысленная фраза: «А знаете, чего я хотела сказать?»

Длинный сон, каждое последующее событие (или действие) которого являлось следствием предыдущего. Как, например, при заплетании косы (сравнение с косой было, кажется, порождено самим сном).

Мысленный подбор слова (для выражения определенного действия):  «Обкорнает, -  после недолгого раздумья  пробное слово уверенно заменяется более подходящим:  -  Обкоротит».

Играю с Додо (ему года три), тормошу его, отчетливо вижу все, кроме лица.

Темный, покачивающийся на волнах свинцового моря корабль. С него во все стороны разлетается множество белых листков бумаги с текстом. Мысленно сообщается, что с какого-то корабля «сбросили большое количество спасательных листовок» (просьб о спасении).

Мысленная, неполностью запомнившаяся фраза: «Тогда ... потянутся дни непонятного грохота».

Мысленная фраза: «Звезды которого темны и безлики,  - спустя мгновенье повторяется громче, уверенней:  - Звезды которого темны и безлики».

Мысленный диалог. «Смотрел, снега полетел, нет?»  -  «Снега полетел».

Мысленная, незавершенная фраза: «Взяв одну из утренних школ...».

Мысленная фраза: «Чтобы не нарушить индивидуальность».

Внутренним краем надетой на подушку наволочки пытаюсь отделить кубик сливочного масла (от нескольких других), чтобы засунуть его в наволочку. Не довожу это до конца.

Владелец трейлера берется перевезти агрегат. Его спрашивают, почему он назначает непомерно высокую цену. Он говорит, что заодно подрегулирует соединения агрегата, укрепит их.

Мысленные, с пробелом запомнившиеся фразы (женским голосом, издалека, с усилием): «Ты первая ... по этому. Какая разница?» (возможно, было сказано «поэтому»).

Две крупные темные одинаковые кошки спят на застеленной светлой тканью кошачьей постели. Она имеет форму вогнутого диска, кошки лежат мордами друг к другу, вытянутые лапы их переплетены. Мысленно сообщается, что духовное единение этих кошек настолько сильно, что приведет к их физической трансформации. Они превратятся в существо с общей головой, а возможно, и с общей парой передних лап. Трансформация будет осуществлена хирургическим путем. Смутно показано, как будут выглядеть кошки с общей головой, и как — с общей парой передних конечностей.

Мысленные, трижды повторившиеся числа: «Пятьдесят, двадцать восемь, тридцать».

Кровать (якобы моя) покрыта вместо одеяла толстым слоем сухого песка. Наша кошка вспрыгивает на кровать, принюхивается в нескольких местах. Беспокоюсь, уж не нагадить ли она собралась. Но кошка, добравшись до изножья кровати, энергично роет нору. Слышу, как ее лапы, прорыв песок, скребут по лежащему под ним картону. На миг отчетливо предстает эта поверхность (кошка виделась смутно-серой, четко чувствовались ее сила и энергия, направленные на рытье норы).

Мысленная, с пробелом запомнившаяся, незавершенная фраза: «Это ... меня скоро, и сделаю неузнаваемым в такой степени, что...».

Спокойный полнометражный сон, в котором я держала за стебли несколько головок крепкого молодого свежего чеснока.

Наблюдаю за несколькими нечетко видимыми детьми (лет от шести и младше). Старший мальчик (находившийся в привилегированном положении) то и дело досаждает старшей девочке. Та, не отвечая на нападки, по-детски незлобливо каждый раз устраняется. Все это выглядело достаточно безобидно, и я не вмешивалась. Но вот мальчик наносит девочке удар по голове. Девочка реагирует в своей обычной манере. Обеспокоенно подхожу, вижу на темени девочки бледноватое пятно крови, с укоризной говорю мальчику: «Ты ей голову разбил».

Стою на балконе одного из срединных этажей, собираясь перебраться на соседний, правее и ниже. Представляю, как перелезаю через ограждение и перепрыгиваю с кромки левого на кромку правого, судорожно вцепляясь руками в его перила. Проигрываю это в воображении несколько раз, отчетливо осознавая, насколько рискованна моя затея. Тем более, что правый балкон принадлежит этой же, двухуровневой квартире, и на него можно попасть, просто спустившись по внутренней лестнице (этот вариант мельком, условно предстает). Но я не принимаю его в расчет (без видимых причин).  Представляю в очередной раз свой прыжок, смотрю на черные металлические прутья ограждения правого балкона (они видятся отчетливейше), холодею от жуткого страха, что могу не успеть ухватиться за них или что руки сорвутся, — и просыпаюсь.

Нахожусь (молодая) в роскошных апартаментах (в качестве второстепенного лица, возможно, обслуживающего персонала). Обуреваемая строптивым протестом (неясно, по какому поводу вспыхнувшим) появляюсь донага раздетой. Хожу, как ни в чем не бывало, голая, испытывая упрямое удовлетворение от своей акции. Смотрю на свои отражения в зеркальных вставках многостворчатых дверей великолепного светлого зала (отражение видится условно, бесформенным силуэтом телесного цвета). Через зал изредка проходят смутно видимые аристократы, сосредоточенные на чем-то своем. Поглядываю в зеркала, и вдруг замечаю отражение (такое же условное) приближающегося обнаженного мужчины.

Сквозь маленькие, у земли расположенные окошки подвального этажа жилого дома видно (с улицы) просторное помещение. Посреди него, около старого стола стоят, лицом к окнам, два-три мужчины (угол зрения таков, что головы их не видны). Мужчины неспешно, сосредоточенно что-то делают с лежащими на столе деталями. Каким-то образом известно, что занимаются они сборкой оружия.

Мысленная фраза (бесстрастным женским голосом): «Эти разные, отрицательные ... эмоции» (одно слово не запомнилось)..

Мысленная фраза (женским голосом): «А муж клиентки очень богат».

Мысленный диалог. «А потом мы созвонимся, я позвоню сюда».  -  «Нет, давайте я позвоню».

Категории снов