Долговязый юноша идет, нелепо размахивая руками, и беспечно, детским тоном говорит: «Ладно, я схожу в медпункт». Внешне для этого причин не виделось, юноша шагал бодро.
2417
Нахожусь, в числе еще нескольких человек, в учрежденческом помещении. Сквозь приотворенную дверь, ведущую в правую комнату, видятся три юноши и два-три мужчины. Между молодыми людьми вспыхивает ссора, раздается звук удара. Не выдерживаю, вхожу туда, подхожу к одному из троицы (похоже, что ударили его), нежно прижимаю к груди. Невысокий, неправдоподобно худой юноша почти бестелесен (двое других, видимых условно, выглядели нормально). Обнимаю худющего со всей нежностью, на которую способна. Он жалобным, с детскими интонациями голосом говорит: «Неизлечимый». Спрашиваю: «Кто?» Он отвечает, что это сказали о ком-то из них троих (речь идет о несмертельном недуге). Завершился сон мысленным, неполностью запомнившимся комментарием: «Но по ... и по нераспространении того брачного усилия, которое ожидалось...».
Сон, похожий на фрагмент романа Дюма. В дальнем левом углу комнаты, на неширокой кушетке лежит больной, которого укрыл у себя владелец богатых апартаментов. Справа входят двое друзей хозяина дома. Он вызвал их, чтобы по каким-то причинам передать беспомощного больного на их попечение. Вошедшие вполголоса обсуждают ситуацию. Хозяин дома подходит к ложу, запускает руку в изножье постели, извлекает пустую стеклянную банку. Со словами «Говорите сюда» протягивает ее пришедшим. Это предпринимается в целях конспирации, во избежание подслушивания.
2420
Мысленная фраза: «А на дороге Вэйч расставил ноги» (речь идет о крутом ковбое).
2421
Небольшая коммуна (или большая семья) удалилась от цивилизации. Люди поселились в склоченном собственными руками щелястом доме. Он укрыт в глубине участка глухого леса, находящегося невдалеке от морского, усеянного пляжами побережья. До поры до времени все спокойно. Но вот поломойки (приходящие из покинутого людьми мира) сообщают, что дом выслежен. В дом прокрадывается представитель цивилизованного мира, представитель преследователей. Осторожно поднимается по внутренней лестнице, приостанавливается на площадке второго этажа. Из одной из дверей слева бесшумно выходит высокий сухопарый старик (глава дома?) и первым попавшимся под руку предметом бьет по голове незванного пришельца. Тот падает. Обитатели дома (находящиеся за пределами поля зрения) тихо, осторожно готовятся к обороне. Это миролюбивые люди, в них не чувствовалось никакой агрессии — как, впрочем, и в преследователе. Старик нанес удар спокойно, неагрессивно, с целью нейтрализации нежелательного источника информации.
Мысленная фраза: «Физическое тело — галактические судьбы». Фраза одновременно предстает в виде плаката. Рассмотреть удается третье ее слово, изображенное крупными красивыми буквами.
2423
Включаю в электросеть чайник. Как только убираю руки, в розетке происходит короткое замыкание, сопровождающееся характерным гудящим звуком.
2424
Мысленная фраза: «Они, как платья — знаете? - для д...» ( не договорено, возможно, слово «девочек»).
2425
Две длинные полки уставлены двумя моделями гипсовых раскрашенных котов (каждая — своей). На их фоне возникает мысленная фраза: «И я сам слышал, как он одного кота называет Иринка, а другого — Ирочка». Речь идет о владельце (или изготовителе) гипсовых котов. Женские имена он присвоил своим моделям. Каким-то образом известно (хоть и не упомянуто), что одну из моделей котов этот человек отождествляет с самим собой.
Нахожусь в гостях. По обе стороны от меня (на значительном расстоянии) сидят хозяйки дома — молодая женщина и ее старушка-мать. Входит подросток, кроткий ребенок, сын молодой женщины. Молча протягивает мне тарелку с омлетом, со смущенной улыбкой отходит в сторону. Тронутая неожиданным вниманием, сердечно благодарю: «Very, very much» (не произнося подразумеваемое «Thank you» и этим усиливая выражение чувств).
Сестра показывает мне газету со статьей о Грузии. Иллюстрация изображает ее с сыном, подпись гласит: «Моя семья живет в...» (окончание не запомнилось). Подпись перемежается с другой, возникая то так, то эдак. Глаза сестры на фото не похожи на человеческие - это два вытянутых, слишком глубоко посаженных овала. Не могу отвести от них взгляда.
2428
Мысленная фраза: «Они не осознали, что на их глазах произошло осуществление выравнивания кудрей затылка».
2429
Сон завершается моим ответом на вопрос, касающийся деятельности торгового центра: «Нет, переходят на новые названия, новые тарифы, новый ассорти-мент». Последнее слово произношу вразбивку, придавая этим определенный смысловой нюанс фразе в целом.
2430
Слышу чьи-то слова: «Маму с дочкой». Вижу печатный текст, над которым небрежным почерком написано несколько вкривь и вкось идущих строк. Глаза выхватывают в этих, на английском языке написанных строках слова «mother» и «daughter».
Внушительных размеров картина в темной раме композиционно разделена по диагонали на две части. Слева изображена толпа молодых женщин с грациозно склоненными головами. Справа, за широкой полосой дороги - толпа мужчин. На переднем плане, в нижнем левом углу - молодая беременная женщина, на губах ее блуждает мягкая улыбка. Лица остальных персонажей освещены светлой радостью и обращены к беременной.
Мысленный диалог: «А если отказаться от жизни?» - вкрадчиво, наивно-провокативным тоном говорит женский голос. Мужской бесшабашно, с жаром отвечает: «Да это в тысячу раз лучше, чем тысячу раз...» (фраза обрывается).
Большая лужайка заполнена нарядными гуляющими, среди которых бродит нескольких светлых собак. На левом краю лежит темная полуживая рыба (крупный угорь). Мужчина оберегает ее от гуляющих (не замечающих рыбу, могущих ненароком на нее наступить). Появляется молодая американка, готовая оказать рыбе помощь. Смотрю на рыбу. Действительно ли это угорь? Может быть, это змея? Похоже и на то и на другое. Голова же, грубая, примитивная, принадлежит как бы древней рептилии. Наклоняюсь, осторожно протягиваю руку, чтобы погладить неподвижную, полуживую голову. Рыба-змея в тот же миг превращается в черного кота и вцепляется, играя, в мою руку. Очаровательный озорной проказник, полный нерастраченной энергии, самозабвенно царапает и покусывает меня (не больно). Изредка, при слишком резких движениях, кот непроизвольно дергается от боли в животе, но сразу же с удвоенной энергией возобновляет игру. Отдаюсь игре с таким же удовольствием, приговаривая: «Совершенно необыкновенный кот, совершенно необыкновенный кот. Ах, катуся, как ты так расшибся?» Подвижный игривый кот составляет переднюю часть рыбы-змеи. Длинное неподвижное туловище ее является неотъемлемой частью кота, я видела это мельком, во время игры. И боли во время резких движений кота возникали, как мне казалось, в животе той, неподвижной его части.
2434
Спокойно выполняю свою работу. Возникшие субъекты (три нечеткие серые фигуры) с непередаваемой мощью и экспрессией обрушивают на меня поток доводов, на основании которых я должна прекратить участие в этой работе. Прекратить немедленно и бесповоротно, так как своей якобы некомпетентностью навлекаю катастрофические, чудовищные последствия. Для вящего эффекта упоминаются мой Руководитель и Высшая Инстанция. На меня напирают вербально и эмоционально. Но трехголосая (довольно грубая) мощь расходуется впустую, не задевая меня, поскольку это, образно выражаясь, не мой диапазон частот. Кроме того, лежащая на мне часть работы была элементарной и не могла (по определению) привести к тем ужасам, которыми меня запугивали. Продолжаю (под их шумовые эффекты) спокойно, неторопливо работать. Помечаю в лежащем передо мной листе отдельные данные, чтобы потом их просуммировать. Троица не унимается. Не отрываясь от листа, говорю (из вежливости), что исполняю простейшую работу - от меня требуется школьное умение суммировать несколько одно- и двухзначных чисел. Объясняю, что никогда не помышляла сунуться в непостижимый для меня механизм более сложных уровней (это было что-то типа Бухгалтерии, но не в ординарном смысле). Говорю, наконец, что работаю под непосредственным контролем и по поручению того самого Руководителя, которым меня пугают. Субъекты, не обращая внимания, продолжают прессинг. В их поведении (от усталости? от нетерпения?) все более явно проступает наигранность, фальшь. Так они что, ко всему прочему еще и притворяются??
Нахожусь в здании большого светлого, увенчанного куполом, кишащего людьми вокзала. Мне нужно купить два билета. Окошко кассы расположено в стене, к которой примыкает борт работающего на спуск эскалатора. На нем и выстроилась очередь. Люди не ощущают движения, и при приближении к кассе застывают в неподвижности. Когда у окошка оказывается стоящая передо мной женщина, мне становится видна кассирша. Поражает не свойственная этой категории служащих доброжелательность.
2438
«...совсем не хочется. Потому что снимать штаны и носить какие-нибудь юбки...» (речь идет о брюках как привычном виде одежды). Это серьезно, спокойно, деловито говорит женщина с отталкивающе безобразным (показанным крупным планом) лицом. Смотреть на это лицо невозможно. Но тон, которым женщина высказывает свое суждение, изобличает душу простую, безвредную, искреннюю (которой почему-то претят юбки).
Сон-рассуждение, где на примере двух объектов доказывалось их ЕДИНСТВО на более высоком уровне, и их же ПРОТИВОПОЛОЖНОСТЬ на уровне более низком, частном. Идея сна в том, что на достаточно обобщенном уровне сопоставления всё - едино, а на достаточно частном уровне всё всему противоположно.
2440
В финале незапомнившегося сна говорю: «Но я его так люблю».
2441
Нахожусь с визитом в селении Адамс. Что-то происходит в темном зале, где расположились на полу селяне (и я среди них). Не запомнилось, чем вызвано наше там пребывание, что приковало наше внимание. Фесио Арфас протягивает ко мне руку. Действие перемещается к жилой зоне. Фесио Арфас громогласно, насмешливо прохаживается по поводу моего состояния: «Она сейчас...» (окончание не запомнилось). Парирую дерзким «Однако!» Оказываюсь на строительной площадке, где несколько селян заняты работой. Два молодых человека останавливаются около грузовика. Один попадает рукой в щель распахнутой дверцы, прищемляет палец (не сильно). Совсем недавно молодой человек уже умудрился где-то прищемить палец, обвязанный сейчас бинтом. Пристально всматриваюсь в лица обоих, пытаясь подтвердить (или опровергнуть) посетившую меня догадку.
2442
Моя подчиненная докладывает что-то начальству. Сижу напротив них, слушаю и безуспешно пытаюсь съесть сваренное вкрутую, полуоблупленное яйцо. Ложка с поразительным постоянством соскальзывает с упругой мякоти яйца, верхушка которого испачкана чем-то фиолетовым (свекольным соком?)
2443
Мысленная фраза: «Вдруг вижу — жена сидит, на пяльцах вышивает». Смутно, в серых тонах видится вышивающая на пяльцах женщина.
2444
Обрывок завершившей сон фразы: «И этот вклинился между...». Слабо видится ромб, покоящийся на одной из сторон.
2445
Нахожусь в гостях у Пети, в селении Адамс. На территории развернуто строительство, вырыты котлованы, возводятся кирпичные фундаменты. На подготовленном под футбольное поле участке собираются высаживать высокие живописные экзотические саженцы. Опушенные, как страусы, светло-серым пушком, они походят на одушевленные. Позже вижу их высаженными, расставленными на поле, как игроки. Обструганные (и аляповато раскрашенные) верхушки их напоминают спортивные, со стрижеными затылками головы. Нахожу это безвкусным — такую красоту испортили. Потом вижу их пересаженными на другой участок, в стороне. Опять оказываюсь у котлованов. Вижу среди мужчин Петю в белой футболке. Вижу новые части кирпичной кладки, поражаюсь, как неправдоподобно быстро они возведены. Слоняюсь среди занятых делом людей, и именно среди занятых остро чувствую неприкаянность, от которой портится настроение. Подумываю незаметно уехать, не делаю этого из опасения причинить вред Пете. Вижу его несколько раз издали, мельком. Слышу, как он рассказывает селянам, что не получил третий завтрак. Что тот, кто разносит завтраки - «не офицер» (определение используется в переносном смысле). Совсем не офицер, поскольку принес Пете вместо третьего завтрака кружку воды и камень. Смутно, бегло видятся кружка воды и вытянутый сероватый, размером с ладонь камень-голыш. Петя говорит спокойно, миролюбиво. Думаю, что вот он находится в коллективе, занят делом, и может быть, я напрасно беспокоюсь. Оказываюсь в неохваченной строительством части селения, рядом с одной из селянок. Бредем медленно, не спеша, держусь левой рукой за ее карман (или за ее засунутую в карман руку). Нарушив молчание, спрашиваю: «Я еще не приросла к тебе?», с улыбкой осведомляюсь, знает ли она переносный смысл этого выражения. Женщина отвечает утвердительно. Опускаю руку. Женщина рассказывает про восточного магната (отца Барни), который подарил (или собирается подарить) селению средства для теннисного корта. Описывает принадлежащий ему многоэтажный доходный дом с невероятным количеством комнат. Больших по площади, чем комнаты селения, добавляет она важным тоном, и я вежливо выказываю удивление. Она ведет рассказ к тому, что в пустых комнатах доходного дома будто бы играют в большой теннис. Смутно, призрачно видится описываемое здание, где все двери (и, кажется, окна) раскрыты нараспашку, и где необыкновенно красивые отполированные серо-голубые мраморные полы. Они видятся отчетливо, я пристально их рассматриваю.
2446
«А кончилось тем же. У нас температура тридцать восемь», - возбужденно говорит молодая женщина, устремляясь к детской кровати, и перегнувшись через решетку расправляет и без того безукоризненно застеленную простыню (женщина виделась нечетко, а кровать — отчетливо).
2447
Периодически прихожу в странное место ухаживать за мелкими, размещенными в старых клетках зверюшками. Хожу ради собственного удовольствия, вместе с еще несколькими любителями животных. Место это находится на пустыре, за железнодорожными путями, там же расположено несколько корпусов неизвестного мне назначения. В похожей на железнодорожную будку проходной дежурят молодые вахтерши, которых обычно я миную без проблем (примелькалась?) Но на этот раз меня не пропускают, несмотря на все объяснения. Несмотря на то, что я подчеркиваю, что ухаживаю за животными безвозмездно. Смиряюсь с отказом, и одна из вахтерш тут же ручается за меня. Мне разрешают пройти, даже не заставив расписаться в журнале. Говорят: «Завтра распишешься, это не платные бухгалтерские курсы».
2448
К нам нагрянули (на какое-то время) гости, мы рады — места полно, никто никого не стеснит. Гости вольготно размещаются в просторных комнатах. Из-за царящего в жилище балагана их присутствие почти не ощущается. Как-то оказавшись около нашей большой (похожей на общественную) ванны, вижу, что мама* купает двух наших гостий, взрослых женщин. В изумлении спрашиваю, почему она это делает. Мама говорит: «Врачи сказали, что у них дефицит воспитанности». В небольшой группе стоящих справа от ванны людей появляется мужчина в белом халате (повидимому, врач). Смотрю на купальщиц. Над водой торчат их головы, волосы убраны под дурацкие шапочки, выражение лиц бессмысленно-безмятежное. У одной высовывается грудь, неправдоподобно большой темный сосок охвачен устройством для отсоса молока. Возмущенная эксплуатацией мамы, смотрю на женщин почти с неприязнью. Потом приходит в голову, что мама своей деликатностью может оказать на них благотворное влияние. Мысль мирит с ситуацией и внушает оптимизм.
Порция чего-то типа мелкого песка просыпалась из почти незаметной щели на стыке встроенного в потолок элемента. Формой порция напоминала комету - плотную на фронте, разреженную на хвосте. Я увидела это, наконец-то увидела собственными глазами! Я давно подозревала, что песок сыплется именно ОТТУДА. Нужно будет сходить туда, в застенное, подпольное, надпотолочное пространство, выяснить, что происходит, и принять меры. Тут я вдруг вижу это единое пространство, темноватое, узковатое, скрытое в толще стен, полов и потолков здания. Назначение пространства непонятно, таинственно, и позволяет предположить, что песок сыплется оттуда неспроста.
2452
Фантастический сон, действие которого разворачивалось в фантастически красивом Городе.
2453
Мысленный диалог: «И это?Это вы читали?» - «Нет, не сдалось». - «Не сдалось?»
2454
Видно, чуть сверху, женщину, прижимающую к животу двух крошечных запеленутых младенцев, двойняшек. Видно личико правого ребенка, спящее, бледноватое, белобрысое.
Нахожусь в большом светлом конструкторском отделе с просторно расставленными столами и спокойно работающими людьми. Разыскиваю и собираю в банку крупных жирных отвратительных пауков и еще каких-то, тоже не вызывающих симпатии насекомых. У меня это потихоньку получается, только сопровождается сильным волнением из-за необходимости преодолевать страх и отвращение. Не запомнилось, откуда выползали эти твари, часть из них свисала с листьев высоких пышных комнатных растений, расположенных в нескольких местах зала.
2456
Мысленная фраза: «Я выросла на берегу Озера, справа». Смутно виден левый края Озера.
Мысленная, неполностью запомнившаяся фраза: «Последним ее указанием было построить ... в ... и чтобы деньги на это взяли из...». Речь идет о предсмертном указании ушедшей из жизни женщины и о средствах основанного ею фонда.
2459
Окончание мысленной фразы: «...звуки два-Я». Имеется в виду, что одним и тем же сочетанием звуков обозначаются число "2" и понятие "Я".
2460
Мысленная фраза: «Мы знаем, что существует...». Не договорено (но подразумевается) существование заведения, о котором почти никому ничего не известно.
Мысленное бессловесное удовлетворение тем, что наконец-то цель достигнута. Предстает пучок параллельных нитей из плотного темного как бы дыма. Он тянется горизонтально, поперек всего поля зрения, начинаясь справа, из сосредоточия светлых точек (каждая нить — из своей точки). Вскользь дается понять, что светлые точки символизируют лбы людей. Замыкается пучок нитей на находящуюся далеко слева темноватую среду, символизирующую ПРОШЛОЕ. Насколько я поняла, удовлетворение вызвано тем, что удалось создать стабильный канал (информационный?), соединяющий НАСТОЯЩЕЕ со сколь угодно глубоким ПРОШЛЫМ.
P.S. Сон цепко держался в памяти, несмотря на то, что из-за саботажа моего ночного Я не был законспектирован по горячим следам.
2462
Мысленная фраза, содержащая слова «вне государственности» и фамилию «Пораз».
2463
Мысленное сообщение о снятом американцами фильме под названием «Не утрать свою веру» (название повторилось несколько раз).
2464
Мысленная, несколько раз повторившаяся фраза: «И гагара робко прячет тело жирное в утесах» (возможно, вместо союза «и» было слово «там»).
2465
Мысленные, несколько раз повторившиеся фразы: «Здоровенького? Вызываем на пляж».
Мысленная, неполностью запомнившаяся фраза: «В ... этом он предполагает ... Москву, Кремль».
В глубокой, квадратного сечения яме растет дерево, его верхушка не выступает над поверхностью земли. Вижу, что дерево почти засохло, решаю его полить.
В унылой казенной полупустой комнате, где сидят еще два заказчика, жду с мамой*, когда нами займется перевозчик вещей. Этот крупный мужчина бестолково топчется туда-сюда, но дело не движется. На настенной доске приколот листок с нашим новым адресом. Мама полна скептицизма, грустно говорит, что до нас очередь дойдет не скоро. Перевозчик внезапно переключается на нас, спрашивает адрес. Указываю на лист — он теперь почему-то лежит на столе и написан не моим, а маминым почерком. Перевозчик садится за стол, смотрит на лист, заявляет, что «так не пишут» (сон был не цветным, персонажи виделись неотчетливо).
Мысленная, незавершенная фраза: «Высший Разум, который, говорят...».
В финале активного сна говорю окружающим: «Теперь я проснулась по делу» (так, как надо).
Смотрюсь в зеркало, вижу головку кожного угря на щеке. Она видится (параллельно) как ручная граната. Выдавливаю. Круто вверх извергается лента как бы из сырой печени. Машинально подставляю руку, изверженное шмякается на ладонь, полностью ее заняв. Это видит крутившийся около меня малыш. В изумлении, ошеломленный, застывает с открытым ртом. Наклоняюсь к ребенку, показываю то, что лежит на ладони, на его глазах выбрасываю это. Но ребенок, как в шоке, стоит в состоянии безмерного удивления с по-прежнему открытым ротиком.
Сопровождаемая мысленным комментарием, смутно видится сероватая каменная стена. В ней проделано (или проделывается) сводчатое отверстие под дверцу.
Постель со странной прямоугольной выемкой в изголовье. Соответствующую ей подушку кто-то (возможно, я) кладет в эту выемку.
Мысленная, с пробелом запомнившаяся фраза (бесстрастным женским голосом): «Те, кто ... не уплатил налоги, рублей сорок в новом исчислении».
Исхудавший от голода варан в результате этого выпадает в щель между поддоном и нижним краем стенки клетки. Он длиной с полметра, с бугристой, пепельно-бурой кожей. Осторожно беру его, нежно целую, подставляю под теплый душ, медленно перемещая из стороны в сторону. Варан приоткрывает рот всякий раз, когда под струями оказывается его голова. Невозможно понять, нравится ли ему купание - открывает ли он рот от удовольствия или в знак протеста или же он таким образом пытается утолить жажду. Моментами в том, как он приоткрывал рот, виделись намеки на детскую простодушную игривость, дурашливость. После купания обтираю его бумажными полотенцами, собираюсь покормить, что-то говорю ему (щель, через которую варан вывалился, была слишком узка по сравнению с его габаритами, но во сне это прошло мимо внимания).
Кто-то называет два кинофильма. Утверждает, что я когда-то их видела (полупроснувшись и еще удерживая в памяти названия, отмечаю, что наяву они мне незнакомы).
Мысленная фраза (грубоватым женским голосом, деловито): «Ну тогда все — я забираю машину, чё успею, то и сделаю».
Мысленная, с пробелом запомнившаяся фраза: «Мастер ... придет».
Мысленный диалог: «И второй группы». - «Да, да, я поняла».
Вижу на стене крупную блекло-белую бабочку, хочу отловить и выпустить за окно. По каким-то признакам (или интуитивно?) понимаю, что бабочка мне СНИТСЯ, и не трогаю ее.
Выворачиваю на правую сторону светлые носки и что-то произношу.
Обрывок мысленной фразы: «...и вот тогда-а-а, тихо-тихо...». Судя по озорной интонации, похоже, что речь идет о каверзе.
Забредаем с Лесей в старый квартал невысоких потемневших домов с лабиринтами проходных дворов. Вспоминаю, что где-то здесь живет моя приятельница, предлагаю ее навестить. Оказываемся в старой коммунальной квартире, запущенной и запутанной. Беседуем, перемещаясь с места на место, наше общение тоже какое-то запутанное. В комнате приятельницы вижу видеокассету (в расцветке отчетливо видимого картонного футляра преобладает ярко-красный цвет). Прошу ее на время (зная, что она принадлежит живущему в этой квартире человеку). Владелец кассеты, крупной комплекции человек, резким тоном требует кассету вернуть. С чувством неловкости выношу ему ее в коридор. Он вдруг дружески обнимает меня, на миг неумело прижав к груди и тут же отстраняясь. Повторяет это несколько раз, искренне, молча, все таким же странноватым манером. Объясняю, как все произошло с кассетой, он в ответ обнимает меня (все так же). Натянутость в отношениях проходит, он говорит: «Значит, так, Вероника. Меня зовут Орен Федорович. Алексей Федорович». И опять порывисто прижимает меня к груди (этот человек казался примитивным; персонажи виделись условно, без лиц, женщины - хуже, мужчина — лучше).
Мысленная фраза: «У него есть рука, и рука сильная».
Мысленная, на полуслове оборванная фраза (энергичным женским голосом): «Наши добрые соседи тоже не зна...».
Смотрю в окно, вижу нечто любопытное под окнами противоположного дома. На импровизированном, чем-то загроможденном столике сидит несколько птиц. На миг отвлекшись, боковым зрением фиксирую взметнувшуюся вспышку белого огня. С беспокойством всматриваюсь, ожидая увидеть обгоревших птиц, но там все цело и невредимо. Это была вспышка магния, задействованная только сейчас замеченным фотографом. Ему позирует сова. Вот она приподнимает над головой крыло, как бы салютуя кому-то, а вот прижимает крыло к груди, к сердцу. Фотограф знай молча щелкает затвором. Неотрывно слежу за проделками потешной совы (и вижу ее, в отличие от всего остального, ясно). Птицы исчезают. Подходит расхлюстанная толстуха, лезет к фотографу с советами, он не обращает на нее внимания. Из окна высовывается хозяйка этой части двора. Фотограф испрашивает разрешение сделать несколько снимков правее, для чего ему необходимо прикрыть дополнительный участок поверхности. Справа от зеленоватого покрытия, на котором стоит столик, расстилается (кем-то или само по себе) старое потрепанное бледно-серое полотнище.
Мысленная, с пробелом запомнившаяся фраза: «Кто ... кто поднял словом» (побудил к действию).
Мысленная, с пробелом запомнившаяся фраза: «Раньше ... видели, а еще и вчера получили известие».
Мысленно констатирую: «Идет по улице и поет». Я имею в виду композитора Мюлье, беззаботно шагающего сейчас по улице. Предвижу, что вскоре ему станет плохо, он рухнет на тротуар, а я подбегу и тревожно склонюсь над ним. Смутно, условно это демонстрируется. Вот молодой мужчина беззаботно вышагивает по кромке заполненного пешеходами тротуара. Внезапно падает. К нему, с той стороны, куда он шел, подбегает женщина, и опустившись на колени, склоняется над ним.
Идущий по тротуару человек на ходу быстро наклоняется и хватает находку.
Мысленная фраза (женским голосом): «Наиболее существенен для меня ... примиряющий мои потенциалы со всеми остальными» (одно слово не воспринялось или не запомнилось). Смутно, в серых тонах видится вытянутое в высоту овальное тело, от которого в нескольких местах отходят (под углом к горизонту) тонкие темные то ли нити, то ли линии.
Мысленная фраза: «Кепа, кепа сэла».
Мысленные, с пробелом запомнившиеся фразы (женским голосом): «У тебя нет ... нет дневника? А без дневника нельзя ничего».
Помогаю старику уложить в небольшой фибровый чемодан книги, чтобы чемодан можно было закрыть. С первого раза это не удается.
Несколько молодых женщин (и я среди них) любознательно обсуждают вопрос о соблазнительных ямочках на женских телах (демонстрируя свои собственные).
Кто-то (невидимый) щелкает выключателем, слабая лампочка под потолком, в изголовье моей кровати, гаснет. Лежа в постели, чувствую, что в комнате стало немного темней (она теперь освещается лишь слабым, льющимся из окна, предутренним светом).
Крупная неопрятная, неприятная женщина указывает на покосившуюся люстру, объясняет, что вытирала с нее пыль, поэтому в комнате такой беспорядок. Но там настоящий бедлам — вещи и мебель сбиты в кучу под люстрой, даже ковер (старый, потрепанный) свернут рулоном и засунут туда же. Спрашиваю про ковер, женщина объясняет, что убрала его, так как обтирала люстру. Интересуюсь, почему он для этого должен находиться именно под ней.
Полупроснувшись, размышляю (не впервые), почему мы не помним не только состояние раннего детства, но и внутриутробного состояния, и предшествующего ему состояния в виде СПЕРМАТОЗОИДА. Вплывает мысленная, женским голосом произнесенная фраза: «Я - в роли маленького, крошечного, беленького».
Толпа массовки киносъемки стоит в пустой комнате. Среди взрослых находится вертлявый худенький подросток, почти прижатый к спине высокого молодого человека в просторной мягкой куртке. Спина куртки исписана текстом, на который все мы то и дело бросаем взгляды, печатные буквы отчетливо видятся на ее светлом фоне. Молодой человек (исполнив роль?) выходит из толпы, останавливается у стены, на расстоянии вытянутой руки от нас (это увиделось мельком). И в то же время молодой человек лишь двинулся к стене, но мы вцепились в куртку, удерживая его на месте. Шутливо восклицаю: «Куда?! Я текст не знаю!» Носитель текста вынужден остаться на месте. И в то же время —на место вернуться, поскольку одновременно находился уже вне массовки, у стены. Считываю с куртки текст, который должны будем произнести: «Для подписки на «Подписную правду» надо было подписаться на «Письменную правду», а для подписки на «Письменную правду» надо было подписаться на «Подписную правду»». Кажется, я не читала текст слово за словом, а восприняла его целиком (финал нес явно юмористический оттенок).
Блуждая по городку, узнаю о предстоящем спектакле, в котором гениально решена острая финальная сцена (где главный герой должен кого-то задушить). В прочитанной (или иным способом воспринятой мной) рецензии упор делался на мастерство актеров. Попадаю в заполненный зрителями зал. В финальном акте оказываюсь чуть ли не на краю сцены, происходящее видится отсюда условно и не производит впечатления (бегло отмечаю, что главный герой на этот раз никого не задушил). По окончании спектакля из-за кулис появляются представители театрального мира, обсуждают (между собой) финал, превозносят игру. Из-за них выскакивает черный щенок, кудрявый, очаровательный, веселый. Кидается ко мне, я приседаю, он ставит передние лапы мне на колени, безостановочно виляя всем телом. Глажу его (и вижу, в отличие от всего остального, совершенно вживую). Он прелестен, правый глаз его обведен темно-зеленой краской (гримом?) Думаю, что для существа, безвылазно, повидимому, тут живущего, он выглядит великолепно. Продолжая его ласкать, говорю: «Какой хороший мальчик, ты будешь жить долго».
Мысленная, неполностью запомнившаяся фраза: «...для дополнительного риска повесила на спине...». Смутно виден небольшой темноватый рюкзак на чьей-то спине.
В конце сна один из персонажей бодро говорит: «И вот, стали собирать цветы для букета».
Мысленная, с пробелом запомнившаяся фраза (быстрым женским голосом): «Я пойду ... черными чернилами намажусь».
Обрывки мысленной фразы: «...поезжайте в ... там хорошо живется...».
Мысленная, несколько раз повторившаяся фраза: «И гагара робко прячет тело жирное в утесах» (возможно, вместо союза «и» было слово «там»).
Мысленная, дважды повторенная фраза (женским голосом, сначала утвердительно, потом задумчиво): «С ... с сыном и воспитанием. С ... с сыном и воспитанием» (одно слово не запомнилось).
Маленькая талантливая, непосредственная девочка занимается балетом. Мы пришли на репетицию, чтобы взглянуть на нее. Посторонних в зал не пускают, ждем в холле. В перерыве малышка, отвечая на расспросы, описывает репетиционный зал как не очень удобный, и возвращается на репетицию. А нам вдруг разрешают войти. Садимся на ближайшую скамью, осматриваемся. Зал находится под самой крышей, это большое длинное узкое помещение с низким потолком. Темные деревянные скамьи для зрителей почти вплотную опоясывают дощатый настил находящейся на уровне пола сцены. Пересаживаемся ближе, сцена теперь видится покрытой песком, по которому бродит несколько смутно видимых крупных кошек. Угрюмый, раза в два больше обычного, кот внюхивается в одном месте в песок, неторопливо, сосредоточенно что-то выискивая. «Дедушка солист!», - звонким голоском обращается к нему девочка. Сидящие в зале редкие зрители умильно улыбаются. Кот копается в песке, его действия будто бы изменяют что-то во благо девочки (девочка скорей ощущалась, чем виделась, а копающегося в песке кота сон показал отчетливо, крупным планом).
Мысленная, незавершенная фраза (возбужденно): «И-и-и, только тут должны получиться одни...».
Мысленное слово (врастяжку): «Потенци-альных».
Углубляю убежище, прямоугольную (мне по бедра) яму. Она тянется с наружной стороны поребрика, напротив кондитерской. Вяло, неуверенно поднимаю со дна светлые булыжники, кладу на дальний край ямы. Неуверенность проистекает из убеждения, что камни все равно будут кем-то сброшены вниз.
Стою в очереди, чтобы купить входной билет в селение Адамс. Известно, что билеты подорожали с "5" до "11" (денежных единиц), отношусь к этому без эмоций. Подходит моя очередь, никто из сельчан не желает меня обслуживать. Видно, как они (кажется, в основном женщины) с отстраненно-замкнутыми лицами проходят мимо, демонстративно не приближаясь к окошку (отношусь к этому спокойно).
Мысленные фразы (строгим женским голосом): «Что ты делаешь? Тебе (это) что, нужно?»
Мысленная фраза: «Объект головы сечения».
Сон, связанный с Польком.
Женщина держит (демонстративно, двумя пальцами) черную планку, болтающуюся на одном шурупе на краю грифельной доски. Говорит, что приделать планку на место невозможно.
Обрывок мысленной фразы: «...она всем безотлагательно хочет...» (речь идет о желании помочь).
Мысленная фраза: «That is what do you to be in» («to be in» - слэнг).
Бродим классом по летним улицам, возможно, это - выпускной вечер. Класс петин, Петя отсутствует, я являюсь их соученицей.
Мысленное (возможно, выпавшее из сна) слово: «Безопасность».
Некто, находящийся за границей поля зрения, кладет мне на ладонь сдачу — несколько монет разного достоинства.
Мысленная, незавершенная фраза (уверенным тоном): «На этом нашем динамизме, динамизме мы будем давать объявления...».
Заявляю невидимым собеседникам: «Нет, это не так. Если бы, например, у меня была квартира в верхнем этаже, то я бы нижние квартиры сдавала, а в верхней жила». Бегло видится убогая трехэтажка.
Мысленный диалог. «Прибор для синематографической съемки» (это звучит как строчка кроссворда). - «Микрофон». Появляется профессиональный, в серой опушке, микрофон.
Мысленная фраза: «Например, родители спят и видят, чтобы сын что-то сделал, даже если это...» (завершающее фразу слово произнесено глухо, невнятно).
Пробираемся по нагромождениям и насыпям. Карабкаемся, цепляясь за трубы, по склону. Оказываемся перед большим вольером. Кто-то из наших высказывает какую-то мысль и добавляет, что сейчас мы увидим подтверждение. С его подсказки высыпаем в вольер корм. Появляется небольшая, заинтересовавшаяся кормом обезьянка (люди виделись условно, а обезьянка — отчетливо).
Многолюдное сборище по поводу того, что у меня родился ребенок (не присутствовавший во сне сновидческий сын). Атмосфера оживленная, с удовольствием пересказываю интересные, на мой взгляд, эпизоды. В том числе, что получила поздравление от группы проходивших мимо моей палаты рабочих, совсем мне незнакомых, выразивших удовлетворение, что мне посчастливилось получить прекрасную родовспомогательную помощь даже здесь, хотя лучшей считается другая больница. Смутно видится группа рабочих в темной одежде, по пути задержавшихся около моей палаты и доброжелательно разговаривающих со мной. В целом сон был немного фантастическим. Оказываюсь одна в одной из комнат все той же, заполненной друзьями и родственниками квартиры. Входит Билли*, у него неживой вид, заторможенные движения. Говорит, что хочет пригласить меня на танго. Не реагирую. Добавляет, что пришлет мне два диска с записями танго. Не реагирую и на это. Комнату заволакивает дымкой, раздается старое танго: «Утомленное солнце нежно с морем прощалось...» (не запомнилось, звучали ли слова или была лишь мелодия). В этом сне невероятно отчетливо виделось не очень живое лицо Билли (до того, как он заговорил со мной), остальные персонажи (кроме рабочих, у которых я не видела лиц) просто ощущались. P.S. Сон был живым настолько, что когда, записав его, я вышла на улицу, на меня наплыло ощущение, что то, что меня окружает здесь и сейчас, — не единственная Реальность, а одна из существующих, к которой, как и к Реальности сновидений, я имею доступ, и сейчас шагнула в нее. Ощущение рассеялось, но не настолько быстро, чтобы я не смогла получить удовольствие от его новизны и необычности.
Мне становится известно, что Петю похитили террористы, иду его вызволять. Прибыв на место, вижу его привязанным к высокой треноге. Говорю ему несколько слов (подбадриваю или прошу прощения за то, что по моему недосмотру он попал в такое положение). Петя спокойно, односложно отвечает. Ему не до меня, он сконцентрирован на своем состоянии. Оказываюсь в штабе, перед двумя предводителями похитителей (оба в военной форме). Тот, что правее, с живым любопытством расспрашивает о наших с Петей взаимоотношениях. «А это правда, что вы...», - интересуется он и перечисляет удивительные, на его взгляд, вещи - что мы понимаем друг дуга без слов и прочее. Открытое, такое человечное любопытство расценивается мной обнадеживающе.
Окончание мысленной фразы: "...в том, что она спела все песни для Театра теней".
Мысленная фраза: «Чтобы они снова и снова проходили всё ту же проверку».
Перед уходом в родильный дом (рожать) разговариваю в прихожей с мамой*, тут же стоит сестра. Спохватываюсь, что мы ничего не купили для младенца, его будет не во что завернуть после выписки. Процедура выписка мельком, невнятно визуализируется. Говорю об этом маме, она отмахивается. Уверяет, что это не проблема, заранее не обязательно это делать (чтобы не сглазить). Уточняет насчет расцветки детского приданного, полуутвердительно говорит: «Только зеленого не надо». Однако я ничего не имею против зеленого цвета, в воображении даже предстает симпатичная зеленая пеленка. Просыпаюсь, не успев ответить.
Мысленная, незавершенная фраза (женским голосом): «Втертое молочко в дальнейшем...» (речь идет о косметике).
Срываю пластиковую оболочку с куска мороженого мяса.
Лежу в своей постели, на спине. Слышится легкий звук порхания, в комнату через открытое окно влетает птица с пучком сухих травинок в клюве. Садится на кровать, прилаживает травинки между пододеяльником (в зоне моей ступни) и выемкой в стене. Ясно вижу молодого, только что оперившегося воробья. Запихав травинки, он выпархивает наружу. Думаю, что у него не получится соорудить гнездо между моей ступней и стеной, не могу же я ради этого не покидать кровать. Размышляю, до какой степени может быть слеп инстинкт, он может натолкнуть птицу строить гнездо в самом неподходящем месте. Но зато тот, кто живет инстинктами, избавлен от огорчений, этого спутника неудач. И воробьишка, притащив следующую порцию травинок и не обнаружив первого пучка, автоматически, без эмоций приткнет свою ношу где-нибудь в другом месте.
Примеряю (на улице) только что купленную пару обуви. Останавливается женщина с девочкой-подростком, с интересом смотрит на сандалеты, хвалит, но говорит, что они велики (я вообще-то и сама об этом подумала). С удивлением убеждаюсь, что обувь мне в самый раз. Потоптавшись и почувствовав небольшое непонятное неудобство, снимаю сандалеты — в глаза бросается, что оба они на левую ногу (непонятно, как я не заметила этого раньше, по форме подметок). Говорю об этом женщине, показываю подметки и думаю, что обувь нужно вернуть в магазин.
Мысленный диалог. «С бумагой». - «С бумагой?» - «С бумагой. Здесь внизу, в жилище».
В холщевую сумку-мешок с трудом втискивают большеформатную брошюру (занявшую нижнюю половину сумки). Сумка так плотно охватывает брюшюру, что кажется, что извлечь ее будет непросто. Как бы опровергая это, брошюра без проблем извлекается с помощью изогнутого куска проволоки. Эпизод повторяется несколько раз.
