Прохожу по просторному вестибюлю (учреждения?) Краем глаза замечаю большую, занавешенную шторкой классную доску. Она укреплена (довольно высоко) на стене, вдоль которой пролегает мой путь. Испытываю строптивое, сопровождающееся затаенной торжествующей улыбкой удовлетворение от того, что все-таки увидела эту доску.
2992
Мысленно, на разные лады произносится слово «Вишня».
2993
Мысленная фраза (спокойно, неторопливо): «Боимся, как бы кто бы не разнюхал бы, чтобы использовать это в своих интересах».
2994
Мысленная, незавершенная фраза: «Самый неотличимый ни в чем, я старался...».
Сильная, мягкая волна оргазма накатила и разбудила меня, ее медленное затухание переживалось уже наяву. Пытаюсь припомнить, что этому предшествовало, что мне снилось. Содержание сна вьется у кромки памяти, но в руки не дается. Смутно припоминаю, что в начале сна я где-то блуждала.
2997
Мысленная фраза (тоном учительницы, проводящей в классе диктант): «Насэр остановил лошадь».
2998
Случайно забредаю (через открытые ворота) на территорию исследовательского физического института. Вхожу в стоящий напротив ворот многоэтажный корпус. По просторному вестибюлю прохожу его насквозь, поднимаюсь на следующий этаж (все это совершается без какого-либо намерения). Оказываюсь в расположенной на этом этаже хирургии. Огромный светлый, тянущийся вдоль всего этажа холл отведен под операционную. Медленно иду, стараясь не смотреть по сторонам - вещи, там происходящие, ужасающи для неподготовленного человека. На низких, покрытых белоснежными простынями столах (сколоченных чуть ли не из старых досок) производятся ампутации, рассечение сиамских близнецов, чистка страшных ран и тому подобное. Медики работают деловито, привычно, молча. Вижу на полу ампутированную руку. Мгновенно отвожу взгляд, но образ какое-то время держится в сознании, что-то в нем заставляет подумать, что, возможно, это протез. Прохожу холл насквозь, у выхода ко мне обращается медсестра. Не разобрав фразы, решаю, что она просит что-то достать из стеклянного медицинского шкафа. Внимательно осматриваю его содержимое, вопрошающе оборачиваюсь к медсестре. Она говорит (на этот раз на английском), что посторонним находиться здесь запрещено. Отвечаю (по-английски), что зашла лишь на минуту. Выхожу из здания, иду к воротам. Путь преграждает участок, залитый тонким слоем желтоватой воды. Догадываюсь, что это дезинфицирующий раствор, спокойно ступаю в него, понимая, что это необходимо. Вода превращается в поток, по мере приближения к воротам все более глубокий и бурный. Он стремительно мчится, унося прочь, за ворота, потенциальную заразу, смытую с пола операционной (из которой я только что вышла). Мне известно, что он полностью сохраняет обеззараживающие свойства - только это и позволяет махнуть рукой на то, что жидкость вот-вот зальет мою обувь. Да и выбора не было — с территории иначе, чем через этот поток, не выйти. У ворот поток незаметно исчезает, девушка в белом халате просит помочь ей. Требуется склеить пару плоских элементов (похожих на детали детских конструкторов). Беру их, девушка осторожно выливает на место соединения клей из большой бутыли, сжимаю пальцами стык — и дело сделано. Девушка говорит, что я могу склеить таким образом любой длины цепочку и раскрасить ее яркими красками. Кивком головы указывает на этажерку, где в кювете высится груда подобных элементов. Раскрасить, говорит девушка, чтобы развлечь мою больную сестру. С недоумением отвечаю, что не смогу одна склеить, она заверяет, что поможет.
Групповая семейная фотография. На лицах - несовременное выражение спокойного достоинства.
Мысленная, незавершенная фраза (женским голосом): «Новенькая остается насчет зрения...».
Рассматриваю с кем-то старую поблекшую фотографию группы шести-семилетних девочек в демисезонных пальто и головных уборах. Снимок сделан как бы немного сверху, знаю, что среди девочек находимся я, моя родная сестра и одна из двоюродных. Не могу узнать ни одну из нас, и указываю попеременно то на одну, то на другую из девочек (сон не был цветным).
Мысленная фраза (нейтральным женским голосом): «Чем вы можете удивить?»
Мысленная, неполностью запомнившаяся фраза (артистично, тоном конферансье): «...сказал, что выступает на поле особа особого пола Алла...».
Мысленная, с пробелом запомнившаяся фраза (быстрым мужским голосом): «Короче говоря, ... а сам он ничего не понял (из того), что я сказал».
Раскрывается (не запомнилось, кем-то или сама по себе) солидная книга с описанием людей в соответствии со Знаками Зодиака.
Мысленно бессловесно сообщается, что я познАю Сущее глубже, чем это изложено в индийских Ведах.
Страница поварской книги с рецептом супа, в которой, в числе прочего, следует положить огурец и «говяжьи ингредиенты».
Кто-то рассказывает о жизненных успехах знакомого всем семейства. Другой интересуется, как идут дела у Зонгов, бывших соседей этой семьи. Третий с энтузиазмом говорит, что и у этих все благополучно, они благоустроили, в частности, свой остров, вымостив его металлическими скобами. Рассказчик рисует скобы, подробно объясняя все, с ними связанное. Сон бегло показывает остров Зонгов, чуть выпуклая поверхность которого аккуратно вымощена этими скобами (остров находится в черте города, внутри жилого массива, и соединен с ним мостом).
Окончание мысленной тирады: «... Настоящие студентки». Смутно, сверху видится улыбающаяся карлица, которой будто бы принадлежит сказанное.
Мысленная фраза (моя): «Их нечистое вранье» (нечестивое). Фраза произнесена в ритме второй строки припева испано-мексиканской шуточной песенки «La Cucaracha».
Случайно оказываюсь в арендуемой молодежью квартире. Старый холодильник стоит криво и сочится каплями воды. Пытаюсь понять, в чем дело. Сон крупным планом показывает заднюю ножку холодильника, вокруг которой обмотался провод. Вижу, что дверца закрыта не плотно. Вытаскиваю из-под ножки провод, закрываю дверцу. Говорю ребятам, что если они хотят, чтобы холодильник послужил им подольше, они должны всегда тщательно его закрывать.
Мысленные фразы (женским голосом; первая спокойно, вторая - резко): «Он сюда пошел. Ну, где ты там?» Видится женщина, присевшая на корточки у темного массивного круглого стола и заглядывающая на нижнюю поверхность столешницы.
Мысленный диалог. «Всё?» - «Дак не даешь мне» (речь идет о завершении дела).
Мысленная, с пробелом запомнившаяся, издалека донесшаяся фраза (женским голосом): «Оттуда ... более низкое качество».
Обрывки мысленных фраз: «...и носили каски. Трое из них, будучи из ... семей...» (фраза не завершена).
Ко мне, живущей в темной избе, приходят Петя и Фесио Арфас. Зачитывают текст, в котором говорится, что я «лежу на печи». Что некоторые другие родители тех, кто живет в селении Адамс, «лежат на кроватях», а я лежу и буду лежать на печи. Смысл текста в том, что «лежащие на кроватях» в какой-то мере приобщены к тайной жизни селения, а «лежащая на печи» - отстранена. Увиделась СКАЗОЧНАЯ побеленная печь с лежанкой (в моей нынешней реальной комнате), а потом - несколько старых темных железных кроватей, стоящих вразброс на открытом пространстве. Петя и Фесио Арфас прочли мне это несколько раз и намеревались зачитывать текст дальше. Под влиянием какой-то эмоции прошу перенести чтение на потом. Всё, относящееся к первой части сна, исчезает. Оказываюсь в своей комнате (где совсем недавно была сказочная печь). С удивлением смотрю на связку своих ключей, валяющуюся на полу около кровати. Поднимаю, недоумеваю, кто мог их сбросить. Оказываюсь в комнате соседа, его ключи тоже валяются на полу около кровати. Подбираю их, и столкнувшись с соседом в недрах избы, передаю ему (введя в удивление и его). В руках у соседа книга, большеформатная, в твердом белом переплете, так издаются обычно СКАЗКИ. Прошу посмотреть. Шрифт крупный, черный, четкий. Скольжу глазами по страницам, на каждой взгляд выхватывает повторяющуюся в тексте фамилию, нашу с Петей фамилию. Заинтересовавшись, беру книгу к себе, ложусь поудобней, раскрываю. В спустившихся сумерках текст неразличим, откладываю чтение, решив, что прочту, когда посветлеет. Мысли возвращаются к ключам, пытаюсь понять, кто мог их сбросить. Чувствую (все еще лежа на кровати) бесконтактное волновое воздействие на мышцы правого бедра. Удивляюсь — и просыпаюсь (персонажи виделись условно, а книга, и особенно наша с Петей фамилия - отчетливо).
Мысленная фраза: «Сделал ручкой» (удалился).
Мысленная информация о том, что мое положение абсолютно устойчиво. Демонстрируется полое тело вращения. Верхняя часть его - цилиндрическая, усиленная внутренним кольцевым пазом, нижняя имеет форму перевернутого усеченного конуса. Тело это, из грубого, темного металла, символизирует мою защитную оболочку и обеспечивает устойчивое положение в жизни.
Мысленные фразы: «Не хочу в ее шапке железы брать. Может, это...» (фраза обрывается; судя по интонации, не договорено неблагоприятное предположение относительно шапки, в которую не желают собирать подаяние - «железы», монеты).
В конце сна внимание привлекает необычный фрагмент пола в помещении, где я оказалась. На темном фоне пустой, нечетко видимой большой комнаты выделяются (формой и цветом) несколько плиток. Одна квадратная, к которой справа примыкают три меньших квадрата. Они преливаются перламутровым блеском с разводами в бирюзово-голубоватой гамме. Они так поразили меня, что начинаю их зарисовывать.
В воздухе висит, на плечиках, мужская белая рубашка в темную полоску. Появляется горизонтальная стойка с мужскими галстуками. Мне нужно выбрать один, на свой вкус, это является для меня негласным тестом. С такой же целью нужно будет выбрать одну из пока еще не представленных (но уже намечающихся справа) мужских рубашек. Выбрать не для кого-то конкретно, а просто на свой вкус.
Мысленный диалог (женскими голосами). «А я?» - «А даже про тебя и задумываться нечего».
Устроилась на работу (или вернулась на старое место). Стол мой почему-то стоит в лаборатории, к которой я не имею отношения. Здесь все стерильно — белые стены, длинные высокие белые столы с приборами для анализов, лаборантки в белоснежных халатах. Одна то и дело энергично протирает дезинфицирующим раствором поверхность своего стола. Только мой, обыкновенный письменный стол в паре с допотопным кульманом выделяются из общего фона (как и я сама, без белого халата). Пытаюсь понять, почему меня поместили сюда, перебираю пришедшие на ум причины. Вдруг вижу в дальнем углу медленно оседающее с потолка, непонятно откуда просочившееся облачко мелких черных частиц. Смотрю, пытаясь понять, как оно могло проникнуть сквозь потолок. Сон показывает снаружи, за стеной лаборатории, агрегат, производящий черные, похожие на пилюли гранулы, в большом количестве извергающиеся на земляную площадку. Гранулы намного крупнее проникших в лабораторию частиц, возможно, они из таких частиц прессовались. За моим столом оказывается молодой мужчина, встает у кульмана, громко, на всю лабораторию что-то рассказывает. Когда он исчезает, встает одна из лаборанток, что-то с жаром говорит об ушедшем. Отчетливо вижу ее лицо. Из того, что она говорила, запомнилось, что молодой человек был раньше учителем, и поэтому позволял себе замаскированно-кощунственные высказывания. Например, как бы оговорившись, а на самом деле намеренно вместо слова «божки» иногда произносил «рожки» (намекая на атрибут Чертей).
Мысленно произношу и одновременно записываю фразу (начало не запомнилось): «...как будто равное положение».
«Мы стоим на пороге великого открытия. Что, если то, что я увидела, состоит и структурировано не так, как мы думали, а так, как я это увидела?» - думаю я по поводу финального эпизода предыдущего сна. [см. сон №2473]
Мысленная фраза (решительным тоном): «Бебен такое — (это) поиск трубы».
Мысленное, не до конца запомнившееся размышление: «Пусть я не знал, что я поэт, и во мне не раскрылся...».
Отчетливо видятся два крупных черных числа, уголком наложившиеся друг на друга: «563» и «438».
Коренастая, одетая только в черные шаровары женщина стоит правым боком, на котором, повыше талии, у нее расположен пуп.
Проводим с Петей (он в детском возрасте) летний отпуск в старом деревенском доме со старым запущенным садом. Там был сарай со зверюшками, зову Петю их покормить.
Высокая молодая женщина подходит и говорит: «Мне нужно два месяц». Потом добавляет: «Два месяц какого-то».
Мысленные фразы: «Она очень богатая женщина. Она очень богатая женщина».
Мысленная, с пробелом запомнившаяся фраза: «Быть может ... на Западе устарели своими формами существования?»
Мысленные фразы (голосом, больше похожим на женский): «А ведь первое письмо я ему написал. Ему, в объяснение».
Мысленная, незавершенная фраза: «Не помню, чтобы меня расстреливали...» (говорящий не помнит, чтобы это имело место).
Мысленная, незавершенная фраза: «Так, живой двойник, а не живая вещь, имеют...».
Выхожу из проходных дворов на тротуар. Вижу неподалеку невысокого жилистого белокурого парня с уголовными замашками. Он держит наизготове черный топор, перед ним стоит оцепеневшая невзрачная женщина. Незаметно ускоряю шаги, чтобы агрессия ненароком не перекинулась на меня. Перехожу на другую сторону улицы (что и так входило в мои планы). Не обернувшись, собираюсь продолжить путь (сон был в блекло-серых тонах, отчетливо виделись топор и светлые волосы парня).
Обустраиваюсь на новом месте работы, в большом светлом зале с рядами столов, за которыми сидят аккуратные сотрудники (в основном, молодые женщины) в светлой одежде. Выбрала стол в пустом правом углу, под широким окном, иду за стулом влево, где имеется еще несколько незанятых мест и сидит одна из сотрудниц. Извиняюсь за беспокойство, беру свободный стул, он оказывается складным, проверяю его на прочность. Стул потрескивает, но не ломается, решаю, что сойдет. Несу его к себе, и вдруг вижу в срединной части зала сотрудника в аккуратных блекло-синих трикотажных трусах. Это высокий молодой мужчина с солидным животом, мощной грудной клеткой и обильным волосяным покровом. Он держится так естественно, что мое кратковременное удивление сменяется спокойным предположением, что ему, наверно, жарко (хотя жары не чувствовалось). Все в этом сне виделось ясно и выглядело реалистично, я лишь не видела ничьих лиц.
Вхожу в спальню родителей*, у входа чувствую (сквозь войлочные тапки) помеху под ковровым покрытием. Обнаруживаю под ним монеты. Вижу рассыпанные монеты и поверх покрытия. Собираю, разглядывая их на ладони, иду к себе. Думаю, что с учетом этих денег подведение баланса расходов текущего месяца для меня упростится.
Обрывки мысленной фразы: «Он ... подобно ... в...».
Мысленная, с пробелом запомнившаяся фраза: «Художник ... взлет крыла, чтобы восстановить, как это произошло у Икара».
Мысленный диалог. Спокойно: «А как подаривают на кишку Соломоны? А как подаривают на кишку Соломоны?» - Лениво: «Сначала один».
Вот-вот предстоят (или только что завершились) перевыборы. Вместо старого руководителя общины должен быть выбран (или уже выбран) новый, молодой. Народ находится в состоянии неопределенного беспокойства, никому не известно, что теперь будет.
Мысленная, завершившая сон фраза (пренебрежительно): «Он без загадочности, а человек без загадочности — это...» (фраза обрывается).
Фрагмент сна: уши (лица, кажется, не было) с крупными, как бы отлитыми из блестящего серебристого материала резными красивыми серьгами.
Сижу с Норой на балконе высокого этажа старого жилого дома. На балконе противоположного дома вижу престарелого мужчину, признаю в нем отца Норы, предлагаю окликнуть. Улица узка, машем руками, мужчина поднимает голову. Несколько мгновений поразительно отчетливо вижу его лицо - старчески бессмысленное, с выцветшими, некогда голубыми, а теперь незрячими глазами, интеллигентное некогда лицо. Я ошиблась, это совсем не отец Норы. Импульс сочувствия к дожившему до такого состояния человеку проходит через мое сознание.
Мысленная, незавершенная фраза (женским голосом, озабоченно): «Все-таки я боюсь, чтоб не ...».
Обрывок мысленной фразы: «...которые поддерживают состояние потока, с одной стороны...» (имеется в виду точка зрения).
В преддверии встречи с давними знакомыми беспокоюсь, что меня могут не узнать. А узнав, испытать не самые приятные чувства (я очень изменилась внешне). Короче говоря, беспокоюсь, что могу своим видом огорчить (и чуть ли не испытываю по этому поводу вину). Вопреки опасениям встреча (показанная смутно, бегло, в серых тонах) проходит гладко.
Мысленная, незавершенная фраза: «Я до того измучила, не веря ни в какие пожертвования...».
Мысленная фраза (серьезным женским голосом): «Очень хорошо, что есть время думать и придумывать».
Динамичный сон, действие которого развивается в Научной Лаборатории, а персонажами являются программисты (они виделись потрясающе живо). Мне выделен участок работы, и вдруг дело поворачивается так, что мои функции передаются Тине. То есть даже не начав работу, я ее теряю и впадаю из-за этого в растерянность. Однако вскоре меня настигает смутный мысленный бессловесный (незапомнившимся образом проиллюстрированный) намек, что меня ждет другая работа, более подходящая и интересная. Это переводит меня из состояния удрученности в состояние трезвой оценки изменившейся ситуации (я даже подумала, какое счастье, что первая работа мне не досталась).
Додо (в двухлетнем примерно возрасте) крутится около меня, весело смеется, заглядывает под холодильник.
Мысленная фраза (неуверенным женским голосом): «Мы очень быстро бежим». Смутно, в сероватых тонах видятся несколько женщин, медленно бредущих по открытому пространству.
Мы, две женщины, приходим за помощью (или советом) к старцу, занимающемуся простым ремеслом. Разговариваем в его, похожей на пещеру мастерской. В ожидании чего-то отхожу в угол, сажусь на груду больших камней (сон был необыкновенным, прежде всего в отношении природы).
Пятый день гриппую (наяву, в тяжелой форме). Все это время меня посещают полубредовые сны. Я вижу, как для того, чтобы вернуть меня в исходное состояние, отключают многие регулировочные системы. Их видимо-невидимо, некоторые напоминают многоканальный распределительный щит, некоторые что-то другое, но тоже многоэлементное, сложное. На протяжении тяжелых снов ведется непрерывная спокойная деловая работа, многое отключают, какие-то блоки пробно подключают и снова отключают (кто это делает - непонятно, но это происходит внутри моего организма).
Сон о словесном противоборстве двух групп людей. В финале дело происходит в большом подвальном (или полуподвальном) помещении, в центре которого две большие раковины с водопроводными кранами (все это темное, старое). Поблизости, в тазу, плавают (как живые) вареные рыбы. Одни - с белым мясом и частично отвалившейся красно-золотистой чешуей, другие - с темно-болотной, неповрежденной чешуей. Люди вылавливают их черпаками, одну за одной, и переносят в правую раковину (для разделки). На полу образуются натеки воды, говорю, что лучше, проще и быстрей рыб можно переложить, поставив таз на край раковины. Вот он уже там, а я просыпаюсь.
Окончание мысленной фразы: «...ему — отца (и) более совершенную мать, лапидную».
Мы встретились в небольшом, расположенном на природе кафе. Встреча связана с близким мне человеком (возможно, инспирирована им). Мой собеседник, молодой мужчина, производит во всех отношениях безупречное впечатление — и внешним видом, и речью, и манерой держаться. По окончании беседы выходим из кафе, я в этом месте впервые, мужчина ведет меня. Чем дальше, тем запутанней становится окружающее пространство. Если вначале путь пролегал по безобидному зеленому холму, то теперь мы углубились в нагромождение невысоких островерхих горных гряд. За одним из бесчисленных поворотов мужчина исчезает. Понятия не имею, как отсюда выбраться, бреду, сама не зная куда. Оказываюсь на автобусной остановке, на окраине светлого селения. Потом - около городского жилого здания. Смутно видимые люди в светлой одежде полусочувственно-полуукоризненно вопрошают, как я могла позволить себе такую неосмотрительность (встречу в незнакомом месте с незнакомым человеком). Отвечаю, что рекомендация исходила от лица, которому я полностью доверяю.
Смутно, не в цвете виден торс сидящего за столом крепкого мужчины. Взгляд сна направляется через его плечо, на раскрытую книгу. На ней покоится правая рука этого человека. Не сразу — уж слишком это невероятно — до меня доходит, что рука заканчивается ступней, бледной узкой ступней. Всматриваюсь, убеждаюсь, что действительно правая рука мужчины оканчивается ступней.
Пассажиры автобуса интересуются, живу ли я в этом районе (им такая возможность кажется странной). Подтверждаю, что живу, в крошечной квартирке. Автобус постепенно пустеет, в салоне лишь я и еще одна женщина. Водитель мчит без остановок по пустой широкой улице. Говорю, какой замечательный у нас автобус, почти как такси. Женщина видит ситуацию по-иному, и высказывает в отношении водителя какие-то замечания .
Мысленная, с пробелом запомнившаяся фраза (спокойным мужским голосом): «Я массирую ... ну, вижу обстоятельства».
Мысленные, с пробелом запомнившиеся фразы (женским голосом): «Она сказала, что нужно есть поменьше. То есть не ... как приподнято».
Красивая зрелая женщина в нарядной блузке, с гладко зачесанными темными волосами. Обращаясь к кому-то, находящемуся за пределами поля зрения, спрашивает: «Вы могли бы...» (окончание не запомнилось).
Мысленные фразы: «Пока никого. Должна история подкармливать мышьями» (имеются в виду мыши).
Активисты какого-то движения трудятся над лозунгом «Не дадим никому голодать!»
Мысленная фраза (энергичным женским голосом): «А не смотри, не смотри на нее!»
Мысленно, бессловесно сообщается и символически иллюстрируется, что изначально не было разделения на Душу и Тело. Было что-то единое, которое потом разделилось.
Фрагмент мысленной фразы: «...покрасили эту зеле(ную)...».
Мысленно сообщается об ошибочных действиях того, кто проложил прямую широкую дорогу к сокровенному источнику (тем самым направив туда толпы, которым до источника нет дела). Среди красивой дикой, заповедной чащобы бьет из земли (в правой части поля зрения) маленький хрустальный ручеек. Слева, как бы прямо к нему, ведет асфальтовая дорога. По ней бессмысленно бредет (вправо) неразличимая масса одинаковых, в темной одежде людей.
Подросток младшего школьного возраста стоит среди библиотечных полок, и задрав голову, рассматривает верхние ряды книг.
Мысленная фраза: «Ноль-пять-два-два-сорок два».
Восьмигранная, со сплющенными боками, канистра из прозрачной пластмассы. Сквозь открытое отверстие видна черная жидкость, занимающая с половину объема.
Редактирую научную статью, в обсуждении принимает участие несколько человек, в том числе сидящая напротив меня автор. Добираемся до последнего абзаца одного из листов, рекомендую его переструктурировать. Первой фразой там выдвигается тезис, остальная часть содержит доказательства. Мне кажется, что абзац получится эффектней, если поместить тезис после доказательств. Говорю также, что нам потребуется помощь патентоведа, он тут же входит, и стоя у двери, вступает в разговор.
