Мысленные фразы: «С вистом. Висты ушли сами».

Мысленная фраза (спокойным мужским голосом): «Он хочет говорить красиво, но начнем говорить об этом, что происходит».

Нахожусь около изящной беседки, зарисовываю геометрический узор (элемент ее орнамента?) Это имеет место в начале двадцатого века, в Баден-Бадене, в парке, где прогуливается аристократическая публика в нарядных белых туалетах (кажется, люди были из России).

Мысленные фразы: «Тропа в ненастье. Тропа изменилась, как тропа в ненастье».

Мысленная, незавершенная фраза: «Он наползал на их спины (и)...». Смутно видятся несколько некрупных мирных животных, покрытых густым темным мехом. На них наползает добравшийся сюда ползком (обессилевший?) человек.

Смутно, не в цвете видна красивой формы голова молодой женщины с гладкими темными волосами. На голове — белая крахмальная замысловатая повязка (напоминающая наколку медсестер или монахинь). Она состоит из двух треугольников (с отворотами), сходящихся на переносице и прикрывающих верхнюю часть глаз.

Я в больнице, где Петя проходит обследование. На глаза попадаются истории болезни, внимание привлекает необычная манера печати - в листы бумаги вбиты пластмассовые объемные буквы. Одна буква валяется на полу, подбираю ее, с интересом рассматриваю. Пытаюсь представить, как осуществляется такая печать. На миг предстает предназначенная для этого громоздкая допотопная типографская машина. Представляю, что листы (в таком случае) должны быть соответствующей толщины, мысленно вижу их стопку с вбитыми буквами. Недоуменно думаю о неразумно возрастающем в таком случае объеме печатной продукции. Появляется пышнотелая молодая медсестра, садится за служебный столик перед папкой результатов обследования. Листает странички, что-то мне объясняет. Лихорадочно шарю глазами по скупым рукописным неразборчивым записям, пытаясь хоть что-нибудь прочесть. В нижней части одного из листов ухватились слова «мать и сын», удается также выяснить, что проблема связана с петиной спиной. Пользуясь добрым расположением духа медсестры, прошу: «Но вы мне потом расскажете, что случилось с Петей?» Она леденеет, строго говорит: «Нет» (имея в виду, что это относится к функции врача), после чего с прежней старательностью листает странички и что-то объясняет. Машинально верчу в пальцах подобранную с пола букву, вспоминаю все, с нею связанное. Критически осматриваю лист истории болезни, вижу его отчетливо, он выглядит, как и предыдущие, обычным. Говорю, что это не оригинал истории болезни, а копия. Медсестра запинается на полуслове, машинально собираясь возразить. Предъявляю ей букву, привожу свои объяснения, она со мной соглашается.

Мысленная фраза (женским голосом): «Когда ты танцевала, то ты свои ноги гораздо выше ставила» (ценила).

Видится (сверху) шоссе, тянущееся по диагонали поля зрения. По правую его сторону - заросли невысокого густого ельника. Появляются (порознь) мужчина и женщина (ехавшие, как подразумевается, на машинах). Заметив что-то, вызвавшее их обеспокоенность, идут к ельнику. Оба тепло одеты, женщина на ходу натягивает перчатки. Судя по посерьезневшим лицам, в ельнике произошло ЧП.

Мысленная фраза: «Облекли джинджи на принятие соответствующей позы» (в этом предложении подлежащее отсутствует).

Мысленные фразы (энергичным тоном): «Здравствуйте! Валерий есть? Щенка отдам».

Завершающие мысленную тираду фразы: «Хоть посмотреть. Хоть посмотреть. Хоть посмотреть. Хоть посмотреть» (эмоциональная окраска возрастает от нейтрально-спокойной до форсированно-жесткой).

Мысленные фразы: «Взрыв произошел. Он сказал, что взрыв произошел из-за того, что в прошлый раз...» (фраза обрывается).

Обрывок мысленной фразы: «...сто ... сто килограммов картошки...».

Мысленные фразы (женским голосом): «А это что, случайно купили, что ли. Семь с половиной тысяч» (речь идет о стоимости покупки).

Гощу у родственников. Утром, по дороге в ванную комнату останавливаюсь перед большим напольным зеркалом. Моя ночная рубашка выглядит изумительно (а заодно и я в ней), она похожа на бальное платье. Любуюсь глубоким овальным декольте и откровенным разрезом (похоже, что вижу это впервые). По возвращении слышу чей-то голос, иду на него - Либера читает сынишке книгу, мне предлагается присоединиться. Говорю, что сначала должна одеться.

Вижу в прихожей отставший кусок обоев и раскрошившуюся в этом месте стену. Удивляюсь - мы поселились тут недавно, а перед въездом в квартире был сделан ремонт. В столовой с обоями все в порядке, но вдруг вижу, что часть одного из полотнищ свободно свисает вниз. С любопытством отгибаю его, вижу четыре квадратных, попарно расположенных углубления, уходящие в толщу стены. В одном лежит сливочное масло (прогорклое), в другом остатки изысканного сыра, в остальных тоже продукты. Предполагаю, что прежние жильцы использовали углубления в качестве холодильника (что логично, если учесть толщину стен). Решаю все выбросить, извлекаю масло, берусь за поддон с сыром, вижу зависшего над ним ежа (уцепившегося за шершавую стенку). Делаю вывод, что углубления имеют ответвления, по которым еж пробирается к продуктам. Оставляю сыр в покое (подумываю впредь подкармливать ежа). Входит Петя, подзываю его к тайнику. Петя подходит с трудом, морщась от боли. Отгибаю обои, тараторю про продукты и ежа (в квартире кроме нас находился неизвестный, солидной комплекции мужчина, которого я на миг неотчетливо увидела).

Мысленная фраза (женским голосом, напевно): «ДОха, дОха, дОха, дОха».

Никак не удается выйти к месту, где припаркован одолженный у Киры автомобиль. Бегло, смутно, не в цвете видится он у поребрика пустынной улицы. Снова и снова выхожу из похожего на площадь двора, обрамленного величественными, дворцового вида зданиями, и неизменно возвращаюсь обратно. Надеюсь, что ноги выведут меня к нужному месту, но пока этого не происходит. Всякий раз оказываюсь на запруженной пешеходами улице, рядом с остановкой, на которой стоит производящий посадку автобус. Вот я опять вернулась во двор. Случайно замечаю еще один выход из него, решаю попробовать воспользоваться им. Оказываюсь в полном неуловимого волшебства и очарования старом сквере. Со множеством скульптур (на мотивы произведений Пушкина), с огромными, вековыми деревьями и широкими, прихотливо извивающимися дорожками, вдоль которых стоят старинные массивные скамьи. Наверно, была весна, сквер усыпан опавшими сережками. Справа, на излучине дорожки кошка деликатно лакает воду из прозрачной лужицы, на поверхности которой тоже плавают сережки. Из сквера выхода нет, возвращаюсь во двор. Думаю о том, что не помню обратную дорогу, а ехать нужно будет через весь, большей частью незнакомый мне город. Бегло, сверху видится бескрайний мегаполис. Как же я доберусь до места? Знаю, что ехать нужно на восток, ориентироваться можно, допустим, по солнцу. Справа, над крышами домов на миг возникает красный солнечный диск, единственный тонкий красный луч которого направлен в мою сторону. Но у меня нет карты города, улицы могут петлять. А вдруг я въеду под «кирпич», это без водительских-то прав. А вдруг в машине мало горючего, и мне его не хватит? Но даже если хватит, и мне удастся добраться до восточной части города, мне что же, придется прочесывать там улицу за улицей? Похоже, что придется, пока на глаза не попадется знакомый ориентир... И тут я просыпаюсь, с фрагментом непонятно кому принадлежащей мысленной фразы: "...несмотря на то, что это была настоящая жизнь...".

Читаю фразу на странице прекрасно изданной книги: «Вместо этого толпа потребовала от него Стройнберга». Верхний правый угол страницы занят заключенным в изящную квадратную рамку рисунком (что-то вроде старинной гравюры).

Незавершенная мысленная фраза (женским голосом): «Они могут быть где угодно, но...».

Стою в центре большой лесной поляны, в окружении десятка смутно видимых людей. Внешне неотличимая от них, но не принадлежащая к Землянам, имею основания за себя в данной ситуации беспокоиться. Это вынуждает пустить в ход защитное оружие — безвредное излучение, блокирующее возможные агрессивные замыслы (или действия) в отношении меня со стороны кого бы то ни было. Излучение, по моему желанию, может испускаться из ладони правой руки. Незаметно пошевеливаю кистью руки, поворачивая ее поочередно к каждому из Землян. Решаю (для верности?) сделать излучение видимым (такая возможность тоже предусмотрена). Повторяю защитную процедуру — излучение выглядит как поток слабо светящихся частиц.

Обрывки незавершенной мысленной фразы (молодым мужским голосом): «Я еще ... когда ... значит, присутствует...».

Мысленная фраза: «Смотрите, кто при этом является чьим защитником».

Плеск воды в кухонной раковине, такой реалистичный, будит и даже пугает меня.

Мы, несколько подростков, демонстрируем молодому человеку (старшему товарищу) находку, забаву - два небольших, с ладонь, обломка темных камней с частично вмурованными живыми, не потерявшими способности шевелиться маленькими черными насекомыми (в одном обломке было одно насекомое, во втором — несколько). Наш приятель приходит в ужас. Всем известно, какой Силой (имеется в виду сила не физическая) обладают эти насекомые, как они безгранично опасны, а мы вздумали забавляться. Беспечно заявляем, что насекомые обладают Силой только будучи в свободном состоянии. Если же они хотя бы частично вмурованы, то никакой опасности не представляют, что хорошо известно. Каждая из сторон остается при своем мнении (эпизод был срединным эпизодом сна).

Мысленная фраза (медлительным женским голосом): «Что ж они сами-то не летают?»

Отдыхаем летом с Петей в местечке, бродим по рынку, заходим в мясной магазин. Томлюсь в плотно сбившейся очереди, Петя ждет у входа. Неподалеку стоит худенький мальчик, уродец со странной формой черепа. Присмотревшись внимательней, не обнаруживаю никаких дефектов.

Выписанные столбцом числа: «60, 40 и 60», обозначающие скорости движения. Появляется несколько крупных темных длинношерстных обезьян с мощной грудной клеткой. Обезьяны топчутся на четвереньках друг около друга.

Оспаривая чье-то мнение, выдаю тираду, начинающуюся со слов «Ну, не скажи». Утверждаю, что пару раз ездила с Лейлой в Москву (в командировки) и оба раза Октябрьская железная дорога (в лице проводниц) варила нам изумительный кофе - настоящий, черный, с пенкой. На миг видятся граненые стаканы с мастерски приготовленным кофе.

Адресованные мне наставления, все в серых тонах. Запомнилось начало одной из фраз: «И в конце обязательно ...». [см. сны №№ 0698, 0700 - 0702]

Обсуждаются (оцениваются) разные варианты чего-то незапомнившегося.

Мысленная фраза: «Вдруг дети пойдут в школу с каким-нибудь ограничением».

Мысленный зов (женским голосом, издалека): «Вероника!»

Начало мысленной фразы: «Их внутренним молитвам должна...».

Запеленутые грудные младенцы лежат на земле в несколько длинных рядов. Нижний ряд отделен от остальных черной чертой. Детей нижнего ряда нужно (для безопасности?) перенести в верхние ряды, и это уже начали делать.

Мысленная, с пробелом запомнившаяся фраза (эмоциональным мужским голосом): «Да Наташка ... я пойду ведь не (с) растопыренными глазами».

Мысленная, с пробелом запомнившаяся, незавершенная тирада (уверенным женским голосом): «Хотя ... мне не говорили. Я твое мнение...».

Мысленная фраза: «Ничего, потому что это окончание моей проблемы».

Россыпь белоснежных кубиков (похожих на кусочки сахара-рафинада), являющихся будто бы ЭЛЕМЕНТАМИ ТВОРЕНИЯ.

Что-то говорю (или рассказываю), непроизвольно гримасничая (для придания большей выразительности). Наедине с собой досадую за гримасничанье, представляя, как отталкивающе (по крайней мере неэстетично) это может выглядеть со стороны. Опять что-то говорю или рассказываю, опять гримасничаю и запоздало сокрушаюсь. Таких повторов было несколько.

Явилась на работу (утром, к началу). Пришла пешком, не без блужданий. Покрутилась среди сослуживцев, перед начальством, а теперь должна прибыть снова, на общественном транспорте, и не опоздать к началу рабочего дня. Оказываюсь на оживленном уличном перекрестке, где все пешеходы были в темной одежде. Мне годятся два троллейбусных маршрута, проходящие по взаимно перпендикулярным улицам. Пропускаю троллейбус за троллейбусом, потому что когда смотрю вдоль одной из улиц, резво подъезжает троллейбус по второй, и наоборот. Понимаю, что не только не успею к началу работы, но и вообще сильно опоздаю. Надеюсь, что как-нибудь обойдется. Улицы оказываются покрытыми рыхлым белым снегом. Девочка-подросток в темном зимнем пальто выходит из троллейбуса, поскользнувшись падает ничком в снег. Лежит, не шевелясь, раскинув руки в стороны, как кукла. Мне это кажется странным. Прохожие поднимают ее, лицо девочки абсолютно статично, понимаю, что она не совсем здорова. Она снова падает, на этот раз навзничь, опять неподвижно лежит на снегу с раскинутыми в стороны руками. Один из троллейбусов с трудом, медленно маневрирующий среди припаркованных машин, во время очередного заднего хода наезжает на девочку. Она оказывается под ним (не поврежденная). Говорю сидящим в кабине женщинам, чтобы они были осторожны, у них под троллейбусом человек. Одна резко отвечает, что там никого нет. Поворачиваю голову, вижу торчащую из-под троллейбуса руку девочки в пестрой рукавичке, указываю на нее женщинам, грубиянка умолкает.

Мысленные фразы: «Улицы молодого города Нью-Йорка, - эта пробная фраза заменяется другой, произнесенной более уверенно: - Улицы молодящегося города». Фразы сопровождаются невнятной иллюстрацией.

Мысленное слово (мужским голосом, плотоядно): «Мясо!»

В этом сне производится множество вычислений.

Мысленная фраза: "Мы думали, что ты певец, а ты певица". Предстает тот, о ком идет речь - это мужчина среднего роста, среднего возраста, средней упитанности.

Мысленные фразы (женским голосом): «Восемь лет, как мы проходим новое направление. Человек отрешен от человеческого гения...» (фраза обрывается; речь ведется о человечестве в целом). 

Мысленное, незавершенное умозаключение по поводу предыдущего сна: «Какие-то альтруистические познания о том, что...».   [см. сон №3812] 

Мысленная фраза: «Только он на пол сумел заползти, как его сбоку толкнули огромной кувалдой». Смутно виден человек, медленно ползущий среди руин. Вот он выбирается на небольшой гладкий участок (это остатки каменного пола), как вдруг непонятное Нечто, имеющее вид рыхлого серого туманообразного кома, с силой врезается в его левый бок.

Мысленная, незавершенная фраза (женским голосом, с энтузиазмом): «А разве это было бы не хорошо — организовать какую-нибудь...».

Мысленное двустишье (дразнилка?): «Самокат, самокат, колесо в сто карат».

Мысленная, неполностью запомнившаяся, незавершенная фраза: «...открыта всем, а меньшая...».

Петя входит в закуток, где находятся водопроводные трубы со встроенными счетчиками, наклоняется над одним. Из внезапно разгерметизировавшегося соединения бьют вверх (не задевая Петю) расходящиеся веером тонкие сильные струйки чистой прозрачной воды. Бьющая струйками вода была живой, вижу ее с близкого расстояния (не находясь в самом сне).

Кого-то «бросили на произвол судьбы», проходившие мимо люди помогли этому человеку. А если бы не проходили? Или не помогли бы? Что тогда делать? (подробности не запомнились).

Мысленная, незавершенная фраза: «В одиннадцатом номере...».

Завершение мысленной тирады: «...можно попробовать. То, что вы не едите — больно и обидно».

Сижу (с мамой*) у пустого прямоугольного стола, покрытого клеенкой, по блекло-песочному фону которой равномерно разбросаны какие-то изображения (размером с ладонь, в коричневой гамме). Случайно скользнув по ним взглядом, вижу, что это изображения девичьей головки...  кажется, моей...  присматриваюсь — ну да, это я в юности...  Пристально смотрю на ближайшее — оно оживает, обрастает деталями (оставаясь плоским). Говорю маме: «Слушай! Там всё, как кино, эти картинки!» Склоняемся над ожившим изображением, оно начинает подрагивать, как бы рассыпаться, и плавно превращается в другое. Теперь это зубоврачебный кабинет, где я, в роли пациентки, нахожусь в кресле, а мама (в роли врача?) сидит, справа от меня, на белой вращающейся табуретке (всё, кроме маминого лица,  виделось натуралистично; девичьи головки были похожи на мое отражение в зеркале в сне №8983).

На мысленный вопрос, как в селении Адамс решается проблема распределения работ, следует мысленный ответ: «Даже если судно (стоит в порту), они снимают любого, кто может помочь в это время». Слова, заключенные в скобки, не произнесены, но подразумеваются, и даже подкрепляются смутным показом стоящего у причала судна. Фаза повторялась до тех пор, пока я ее не записала.

Один или несколько снов, события которых разворачивались в одном из прошлых столетий. Один из эпизодов происходил «под секвойей».

Обрывки мысленной, незавершенной фразы: «Вы поймете - ... двух наших девочек нет, лучших...».

Мысленный диалог (женскими голосами). Медлительно, издалека: «И им хочется, чтобы их мама сделала побольше».  -  Близко, игриво: «(Чтобы она) начала игру не в четырнадцать лет...» (фраза обрывается; слова в скобках подразумеваются).

Завожу будильник, проверяю, как он звонит. Выясняется, что очень тихо, почти просто трещит. Решаю, что, может быть, удастся все же услышать его, если как следует на это настроиться.

Мысленные фразы: «По-первичному. По-первичному еще можно. Лежать по-первичному и без туалетов можно» (речь идет о людях, теряющих сознание в общественных местах). Смутно видится один из таких инцидентов на людной улице.

Мысленный диалог. «Прибор для синематографической съемки» (это звучит как строчка кроссворда).  -   «Микрофон». Появляется профессиональный, в серой опушке, микрофон.

Мысленная фраза (женским голосом): «Хотя он письмо написал, что у тебя...» (энергичная фраза заканчивается неразборчивым бормотанием).

Насекомое, длинными конечностями и манерой передвижения напоминающее паука, но совсем не паучьего, бледно-зеленого цвета рывками пересекает письменный стол. Прежде, чем успеваю среагировать, оно скрывается под раскрытой тетрадью.

Мысленная фраза (энергичным женским голосом): «Остановив эти машины, ты остановила (движение на улице)». Смутно ощущается молодая женщина, своей фразой скорей объясняющая, чем упрекающая.

Мысленный, неполностью запомнившийся диалог (мужским и женским голосами). Невнятно: «... (это) ничего, что мы быстро начали?»  -   Решительно: «Да нет, начинай сейчас» (речь идет о выполнении какой-то работы).

Смотрю на отпечатанный жирным шрифтом абзац, читаю крайнее правое слово одной из строчек: «Элем».

В конце сна говорю окружающим: «Две сегодняшние штаты...», - и просыпаюсь, не успев завершить фразу.

Мысленная фраза: «Человек давно известен мне, а вот (уток) я никак не могу (изучить)» (за слова в скобках не ручаюсь).

Мысленные, с пробелом запомнившиеся фразы (женским голосом, протяжно): «Ну-у, раньше чем ... Вот этой вот куриной ножки».

Мне снится, что я СПЛЮ. Сквозь сон чувствую легкие, почти невесомые шаги — кто-то пробирается по примыкающей к стене кромке моей кровати, к изголовью. Останавливается, обильно опрыскивает мою голову спреем. Лежу, не шевелясь, не открывая глаз. На ничтожный миг перехватывает дыхание. Задумываюсь о финале, который меня ожидает. Спокойно, деловито думаю о сопутствующей ему агонии, которую предстоит перенести, но никуда от этого не денешься. Чуть приоткрываю глаза - и без никаких эмоций обнаруживаю, что все это было лишь сном.

Обрывки мысленной, незавершенной фразы: «Поскольку ... то ... означает для нее не меньше...».

Мысленная, неполностью запомнившаяся фраза (женским голосом): «О, буквы ... появляются, но я все равно позвоню» (окончание фразы произнесено в ускоренном темпе).

Мысленные фразы (мои), подводящие итог оставшемуся за рамками сновидения раздумью: «Грешна формально». «Грешна» (здесь заключение дается в обобщенной форме). «Я из тех, кто грешит формально» (это выражение создано и воспринимается мной максимально приближенным к истинному).

Мысленная, с пробелами запомнившаяся фраза: «Если ... весь ... мир завопит от ужаса, завопит от боли и от ужаса».

Мысленные фразы (бодрым мужским голосом): «Русская пословица есть? Так скажите мне, пожалуйста, для чего это нужно?» (имеется в виду пословица, подходящая для отражения обсуждаемой проблемы).

Мысленная фраза (женским голосом): «И вновь доставляемую со всеми удобствами».

Преодолеваем с Петей сложные переходы, подъемы по строительным мосткам и прочее. Попадаем в большой пустой зал, из которого двери ведут в два парикмахерских кабинета (воспринимающихся отчасти как врачебные).В правом переднем углу кабинет симпатичной парикмахерши, услугами которой мы пользуемся не впервые, в заднем левом — парикмахерши, не вызывающей симпатии. Петя входит к ней, жду его в зале. На меня нападают несколько типов, оказываюсь лежащей на сколоченном из грубых досок полу (типы не причиняют мне вреда, никто меня и пальцем не тронул, они лишь произвели бесконтактный агрессивный выпад в мою сторону и исчезли). Выходят Петя с парикмахершей. Она недовольно говорит, что больше никогда не будет его стричь, потому что он, якобы, высказывал претензии по поводу огня, который она ставила, по его словам, слишком близко к его голове. Видится светящаяся светлым пламенем керосиновая лампа вблизи темноватого силуэта человеческой головы. Слушаю парикмахершу, Петя перед настенным зеркалом прихорашивает волнистые пряди длинных светлых волос. Мыслятся заплаченные нами суммы в «35» и «28» денежных единиц (один из нас заплатил 35 за работу и 28 чаевых, второй — наоборот). Оказываемся в жилом квартале (в этом эпизоде Петя был маленьким мальчиком). Внезапно обнаруживаю, что его около меня нет, оглядываюсь, нигде его не вижу. Сон показывает, как малыш решительно удаляется вглубь квартала.