2005

Эротический сон.
С недоумением вижу слабый след воды, сочащейся поперек одной из наших комнат. Настораживаюсь, бормочу: «Что это?» Выясняется, что вода стекает из-под плотной глыбы медленно подтаивающего снега, занимающего с треть комнаты. Снег примыкает к трем стенам, в четвертой его грани видится образованное таяньем жерло. Набрякшие, потерявшие белизну стенки его покрыты каплями спадающей вниз прозрачной воды. Внимательно все это рассматриваю.
Университетский кампус (или Академгородок). Корпуса разбросаны по заросшему старыми деревьями пространству, где так хорошо чувствуется природа, просто природа. Группа научных сотрудников беседует под деревьями. Пожилой, по-мальчишески стройный мужчина в элегантном светлом костюме заговаривает о том, как молода может быть душа человека, достигшего сколь угодно преклонного возраста. Тон свидетельствует, что говорится о личном (очень личном). Я тоже нахожусь здесь, хотя не имею к этим людям отношения. Присутствую в непонятном качестве, будучи знакома с женщиной этой группы (она привела меня сюда). Вдруг вспоминаю, что не почистила зубы, в панике устремляюсь в поисках укромного угла. Натыкаюсь в кустах на источник воды, тщательно чищу зубы оказавшейся в руках зубной щеткой (она была даже в футляре). Заканчиваю туалет, внимание привлекается движением на периферии поля зрения, перевожу туда взгляд. На широкое крыльцо одного из корпусов выходит молодая красивая женщина, яркая брюнетка с броским макияжем, довольно упитанная, в черном платье с шипами, ремнями и прочим. Я увидела ее в тот момент, когда она шлепнулась на попу, поддерживаемая с двух сторон молодыми крепкими мужчинами. Еще два-три таких же, с аппаратурой для съемок, находятся рядом. Понимаю, что красотка — фотомодель. Плюхнувшись на крыльцо, она откидывается на спину, вытягивается в струнку, замирает. Как следует рассмотрев модель со всеми ее ремнями, пряжками и подтяжками, догадываюсь, что она в садо-мазохистском наряде. Мужчины, завершив съемки на крыльце, намереваются продолжить их где-то еще. Двое ухватывают модель за ноги и волокут с крыльца вниз. Тело модели, неподвижное и потому похожее на куклу, подпрыгивает на ступенях, вызывая у меня смятение.
Присаживаюсь на край деревянной кровати улегшегося спать сынишки, склоняюсь, ласково говорю: «Максик, спишь? Спи, детка» и нежно целую его.
«Я только хочу, чтобы ты Веронике показал», - говорит женщина стоящему рядом мужчине (оба видятся темно-серыми сгустками). Потом, обращаясь ко мне (непонятно, где находящейся) говорит: «Вот я сейчас покажу тебе Луну».
Два карапуза, неумело и неуклюже барахтаясь, возятся на полу. Один то и дело сопровождает возню довольным смехом.
Мысленная фраза (женским голосом, категорично): «Очень маленькая квартира».
Мысленное умозаключение, произведенное мной в завершение рассуждения: «И теперь не я, а он будет светить» (имею в виду, что теперь излучать свет будет Петя).
«Я искала этих волн», - мысленно произношу я и осекаюсь, заметив, что неправильно образовала падеж (нужно было бы сказать «эти волны»).
Петя входит в закуток, где находятся водопроводные трубы со встроенными счетчиками, наклоняется над одним. Из внезапно разгерметизировавшегося соединения бьют вверх (не задевая Петю) расходящиеся веером тонкие сильные струйки чистой прозрачной воды. Бьющая струйками вода была живой, вижу ее с близкого расстояния (не находясь в самом сне).
В полудреме вспоминаю подробности предыдущего сна, оживляю его в памяти. Появляется четкая мысленная (моя) фраза по этой теме: «Приветливая Луна». [см. сон №4466]
Наш отдел устроил вылазку на природу, делаем привал в редком светлом лесу. Там что-то происходит, одной из молодых женщин (кажется, ею была Амалия) устраивают незаслуженную обструкцию. Заступаюсь за нее, беру на руки, уношу. Несу, не чувствуя веса, в вертикальном положении (как переносят детей). Долго иду по обширному пустому пространству, по темной влажной, расползающейся под ногами земле. Дует ветер, спохватываюсь, что Амалии, должно быть, холодно. Оказываемся на окраине городка, ставлю Амалию на каменную ограду, натягиваю на нее свою куртку. Появляется несколько парней (уличная шпана), спокойно, по-хозяйски окружают нас. Один неторопливо берет Амалию (в вертикальном положении), намереваясь похитить. Преисполненная чувством бессилия перед похитителями (больше всего сражает их спокойствие), разражаюсь — или это мы обе разражаемся? — отчаянными воплями. Кричу безостановочно, на одной ноте: «Помогите! Помогите!!» Редкие прохожие не обращают на нас внимания. Кричу, не умолкая некоторое время даже после того, как шпана оставляет нас в покое. Без видимой причины (ведь никто не вмешался и не спугнул их) они спокойно ставят Амалию на каменную ограду и исчезают, предоставляя нам возможность двигаться дальше.   [см. сон №4467]
Около нас, бредущих куда-то пешком, останавливается небольшой, перевозящий детей, двигающийся в том же направлении автобус. Нам открывают двери в салон и в кабину. Два примкнувших к нам по пути спутника входят в салон, я и моя изначальная спутница топчемся у кабины. Спрашиваю: «Где ты хочешь сесть?», чтобы занять оставшееся место.
Неторопливо формируется начало мысленной фразы: «Пока пробирается к выходу в лес..». Речь идет о выходе из зоопарка — служебном, вспомогательном выходе или просто о проломе в ограде. Смутно, сверху видится этот выход, за которым начинается лес.
Мысленная фраза: «Вместо тюремной больницы есть очень большая площадь Стачек».
Мысленные, с пробелами запомнившиеся фразы: «Две женщины, одинаково рожавшие, по-разному ... Одна будет представлять просторный шатер с ... а другая...». Фраза не договорена, однако тирада заготовлена полностью, и даже показана в виде расплывчатого густо-серого абзаца текста. По каким-то соображениям тираде не дают воспроизвестись до конца. Для этого после слова «другая» резко дергают в сторону трафарет, по которому шло построение мысленных фраз. Трафаретом являлось нечто промежуточное между печатным текстом (заготовкой) и мысленным воспроизведением. Он выглядел как небольшая гибкая тонкая пластинка (или карточка), промелькнувшая на кратчайший миг, резко сдернутая в нижний левый угол поля зрения и ушедшая за его границу после слова «другая».
P.S. Финалом сон напоминает убегание снов, только сны удаляются сами, а трафарет был удален.
Мысленная, запомнившаяся с пробелом, незавершенная фраза: «В этом ... важен не только динамический рост показателей, но и...».
Вселившись в новый дом, спускаюсь со своего этажа, иду изучать окрестности. Иду наугад, между такими же новыми светлыми домами, по незаасфальтированной, с редкой растительностью земле. Неожиданно вижу озеро. Я ошеломлена. Смотрю на него с кручи, почти не веря глазам. Как оно могло оказаться так близко от моего дома? Испытываю почти восторг. Редкие купальщики бродят по воде — я тоже теперь смогу ходить сюда купаться. Справа видится несколько больших ярких, туго натянутых палаток. Спускаюсь к воде, сероватой, не очень прозрачной, с сыпуче-земляным берегом. Вижу мужчину, осторожно несущего в поднятых руках ребенка. Тело ребенка по горло засыпано прибрежной землей, глаза закрыты, лицо неподвижно. Мужчина входит в озеро, осторожно опускает руки в воду, земля постепенно опадает, малыш открывает глаза и довольно, хитровато улыбается. Поворачиваю обратно. Застреваю на участке крутого, почти отвесного склона, под которым идет дорога. Я и спрыгнуть боюсь и сползти тут нельзя (не за что ухватиться) и обойти не могу (мне не сдвинуться с места, сижу на корточках, не шелохнувшись, рискуя свалиться). После нескольких осторожнейших пробных телодвижений оказываюсь внизу, на дороге. Краем глаза замечаю на обочине, под деревьями, белобрысого малыша. Въедливым пронзительным писклявым голосом он кричит своей маме: «Да?! Голосуем обувью в Москву!» Смутно видимая молодая женщина, смущенная тем, что оглашаются семейные секреты, ненатуральным тоном бормочет: «Да я вроде бы тут уже привыкла». Мельком, условно видятся сидящие за круглым, покрытым белой скатертью столом родители малыша и он сам. Они называют числа — запомнилось число «Сорок один». Предполагаю, что это размер обуви, что так семейство привыкло «голосовать обувью», гадать, стоит ли им вернуться в Москву. А у меня — своя проблема, я не помню (или не знаю) название своей новой улицы и не помню дорогу домой. Упрекаю себя, что не записала адрес. Вспоминаю кое-какие приметы, появляется слабая надежда, что эти ориентиры (с помощью прохожих) мне помогут. Нерешительно иду в ту сторону, откуда пришла.
P.S. Этот сон подпитал меня энергией.
«Пошла! Пошла, пошла, пошла! Она не хочет, душечка, чтобы ее выкидывали!» - восклицаю я, в изумлении глядя на внезапно ожившую большую тряпичную черепаху. На моих глазах она решительно сползает с кузова старого игрушечного грузовика и направляется прочь от него, к стене. Ее недовольный вид красноречиво говорит о том, что лишь чрезвычайные обстоятельства вынуждают ее, игрушечную черепаху, самой о себе позаботиться - надеяться абсолютно не на кого. Пластмассовый выцветший грузовик и нахлобученная на него тряпичная черепаха (красивая, но с большой дырой на панцире) приготовлены нами с Петей (дошкольником) на выброс. Мы сидим тут же, в комнате, левее, я развлекалась тем, что награждала малыша звонкими шутливыми поцелуями. Вот тут-то мое внимание и привлекла ожившая черепаха. Смотрю не нее, не отрываясь, отчетливо вижу красивый, искусно сшитый из разноцветных лоскутков панцирь, с правой стороны которого зияет рваная дыра. Чувствую настроение черепахи, и в величайшем изумлении, проникнувшись сочувствием к беглянке, восклицаю: «Пошла! Пошла, пошла, пошла! Она не хочет, душечка, чтобы ее выкидывали!»
P.S. Сейчас, излагая сон, я могла бы сказать, что характером черепаха была в милновского Иа-Иа.
Миниатюрная рассудительная, с аккуратным коричневым оперением уточка стоит на краю поребрика у цветочного магазина, смотрит на пустую проезжую часть, спускается с тротуара и топает к противоположной стороне. С удвольствием наблюдаю за ней, беспокоясь, чтобы ее не сбили могущие в любой миг появиться автомобили (в моем воображении они тут же и промчались, по одному с каждой стороны).
Я увидела их издалека — Борвича* и Филечку*. И как только я их узнала (или за мгновенье до этого), Филечка узнал меня. Пришел в страшное возбуждение, все его тело заходило ходуном, он размахивал хвостом, делал несколько прыжков в мою сторону, тут же стремительно бросался к Борвичу, поскуливая и подлаивая. Он всеми силами старался сообщить новость хозяину, но тот ничего не замечал и неторопливо шел по тротуару Рябинной улицы. Останавливаюсь, заложив руки за спину, в ожидании момента, когда Борвич достаточно приблизится и узнает меня, и в то же время опасаясь, что он меня не узнает (такой, какой я стала). Не свожу глаз с суетящегося Филечки — он почти по пояс Борвичу, шерсть его короче и светлей, чем была наяву, на морде появилось белоснежное пятно (ни гигантскому росту Филечки, ни другим его отличиям не удивляюсь). Борвич узнает меня без проблем, говорю с улыбкой: «Я опять приехала ненадолго».
Мысленная, запомнившаяся с пробелом, незавершенная фраза (ровным голосом): «А кот ... увидел его однажды вечером...».
Мысленная фраза: «Тепло людей как дружественный вариант».
Мысленная фраза (голосом Корины, категорично): «Ты должна добиться изменения в себе». Записав фразу, думаю, что если она и адресована мне, это все равно мне не поможет - я  понятия не имею, о каком изменении идет речь.
Заходим на работу к общему знакомому. Он оказывается так занят, что, по его словам, у него нет времени даже для заточки карандашей, их ему точит секретарша. Карандаш, упавший перед этим на пол и поднятый нами, оказался со сломанным грифелем (что и вызвало реплику о цейтноте). Решаем помочь делу, берем точилку, стаканчик которой забит карандашными, неплохо заточенными огрызками, выбираем самый острый.
Отбираю несколько картофелин, некоторые оказываются пораженными темными пятнами. В куче они выглядят безупречно, неприятные черные пятна обнаруживаются лишь с обратной стороны, при осмотре клубней.
Смутно видимая, сидящая за служебным столом женщина выписывает что-то на клочке бумаги и протягивает его мне. Вижу текст, но прочесть ничего не удается.
Мысленная фраза: «Фантастика обрела реальность».
Иду по двору снятого на летний отпуск жилища. Одна из проходящих мимо незнакомых женщин спрашивает: «Ты здесь одна?» (или «впервые», не помню точно). Помедлив, говорю: «Да». Женщины продолжают путь, внимание переключается на фауну. На моей части двора щебечут разноголосые птицы, на соседском, в небольшом вольере под кустами, вижу куропатку, несколько куриц и прочую живность. Все видятся вживую и выглядят превосходно. Выхожу к озеру, иду по берегу, где на бетонных плитах играют местные ребятишки. Из одной плиты торчит ржавый обломок арматуры, решаю его удалить (чтобы дети случайно не поранились). Ухватываюсь за торчащий конец, тяну на себя — арматура поддается вместе с массивной плитой. Поднимаю ее (не чувствуя веса и умеренно удивляясь этому), несу к берегу. Плиты под ногами шатаются (как будто грунт под ними стал хлипким, болотистым). Думаю, что если они станут совсем непроходимыми, до берега можно будет добраться вплавь.
Сомаро*, я и еще одна женщина пробираемся к своим местам в партере великолепного театра. На мне нарядный костюм, но это — единственная в моем гардеробе вещь, подобающая для таких выходов. Немного комплексую по поводу того, что если мы еще раз выберемся в театр в том же составе, мне будет не по себе в той же одежде... И вот мы трое опять в том же зале, перед началом другого спектакля пробираемся к своим местам. Оказавшись позади Сомаро, с любопытством осматриваю ее наряд. Оценив по достоинству жакет перевожу взгляд на юбку, вижу белесые следы птичьего помета. Говорю третьей спутнице: «На каки Сомаро села», женщина передает это Сомаро. Та, не прореагировав, невозмутимо идет между креслами.
Мысленная фраза (вскользь, женским голосом): «Ты себя переделай, только поскорей» (затрудняюсь сказать, ко мне ли она была обращена).
Окончание мысленной фразы (индифферентным женским голосом): «...эту противную, любимую всеми Ирку».
Смутно, в сероватых тонах видится пара рук (до середины предплечья). Руки согнуты в локтях, в левой зажат бумажный кулек, доверху заполненный песком. Эти руки видятся в таком положении, как если бы они были моими, но они не были моими.
Внимательно смотрю в окно (квартиры, расположенной на верхнем этаже). На широкой улице и в Небе над ней происходит, судя по всему, ИНОПЛАНЕТНОЕ НАШЕСТВИЕ. Мягкое, неагрессивное - что-то типа беззвучного воздушного десанта, арена действий которого окрашена в светлые, нежные тона. Все исчезает. Дома на противоположной стороне улицы оказываются разрушенными. Целый квартал темных коробок зданий с выбитыми окнами, пустыми дверными проемами и, кажется, без крыш. Внимательно, изучающе смотрю, переводя взгляд со здания на здание, отчетливо вижу эти мрачные безлюдные коробки. Подходит Петя (он в младшем школьном возрасте). Испуганно указывает на панораму за окном, плачущим голосом говорит, что там все разрушено. Спокойно обнимаю сына, прижимаю к себе, говорю (искренне), чтобы он не боялся, что ЭТО ВСЕГО ЛИШЬ СОН — МЫ С НИМ ОДНОВРЕМЕННО ВИДИМ ОДИН И ТОТ ЖЕ СОН. Говорю, что это встречается  редко, так что мы можем гордиться, бояться же сна не нужно. Идем на кухню, где находятся зашедшие в гости Нора и Снуша (они, как и Петя, видятся условно). Нора спокойно, деловито роняет по поводу произошедшего: «Это ... или Зейнаб» (название первого населенного пункта не запомнилось). На мой вопрос, что это означает, Нора не отвечает. Размышляю, имеет ли Нора право молчать, а я — обижаться на нее за это. Решаю, что она, повидимому, наделена правом умалчивать перед непосвященными о своих Знаниях, и следовательно, обижаться не на что.
P.S. Записав сон, пошла в библиотеку и обнаружила в сегодняшней газете аршинный заголовок: «НЕУЖЕЛИ ПРИШЕЛЬЦЫ?» (привет от Карла Густава Юнга с его синхронистичностью).

 


Мысленные фразы: «Они спрашивали. Они спрашивали, сколько тех, кто должен...» (фраза обрывается).
Окончание мысленной фразы: «...для дальнейшего сотрудничества».
Забредаю на окраину незнакомого города, оказываюсь в унылом, обшарпанном помещении, где в беспорядке стоят блоки старых темных фанерных сидений. Вижу неотчетливых людей, похожих на неприкаянных обитателей общежития для фабричных рабочих - женщину в темной одежде и двух мужчин (высокого мрачного костлявого брюнета и еще одного, пониже ростом, покрепче, посветлей). Сажусь неподалеку от женщины. Кажется, мы смотрели телевизор (не помню, чтобы экран его светился). Входит еще одна работница, белокурая привлекательная оживленная, в светлой (безвкусной) одежде. В какой-то момент посиделок у меня исчезают деньги (кажется, я держала портмоне в руках), мне известно, что их похитил сидящий в отдалении мрачный брюнет. Случившееся не вызывает эмоций, еще какое-то время сижу тут, потом собираюсь обратно. Мне нужно попасть в метро, но я не помню дороги. Делюсь проблемой с женщинами. Одна безучастно молчит, вторая (блондинка) с готовностью берется помочь, объясняет дорогу. Бегло видится (сверху) мегаполис с высокой светлой, увенчанной куполом башней станции метро. Поняв, что словесного объяснения недостаточно, блондинка вызывается довести меня до места. Сходим с широкого крыльца, идем вперед, я спохватываюсь: «Подожди, у меня же нет денег, ни копейки, как же я доберусь?» Поворачиваем обратно. Вижу, что один из бывших в комнате мужчин удаляется влево, второй (брюнет) спускается с крыльца. Со всей страстью, на какую была способна, со страстью человека, попавшего в безвыходное, отчаянное положение, говорю ему: «Деньги! Давай деньги!» И наставляю на него портмоне (как пистолет). И хотя этому человеку ничто не мешало уйти, он молча, спокойно протягивает мне солидную пачку купюр. Беру, поворачиваюсь, чтобы уйти. Тут же снова разворачиваюсь к не успевшему сдвинуться с места брюнету, дружелюбно протягиваю ему руку, он в ответ тянет свою. Молча, серьезно пожимаю ее (но не осязаю, что во сне прошло мимо внимания).
Стою перед входом в свою квартиру, заторможенно смотрю на связку своих ключей, валяющуюся справа от двери (они виделись отчетливо). Пытаюсь сообразить, кто это мог сделать и зачем.
Мысленное слово: «Сарерно».
Невидимые Сущности что-то мне объясняют - терпеливо, неторопливо, доброжелательно. Подкрепляют объяснения демонстрацией опытов, видимых нерезко, в серых тонах. Просыпаюсь (ничего не запомнив) и снова засыпаю. Полупроснувшись, вижу промелькнувшее в стекле открытой створки окна (под которым стоит моя кушетка) отражение бесформенной дымчато-серой Сущности. Она мягко, бесшумно вылетает из комнаты. Полупроснувшись еще раз, вижу в этом же стекле отражение теребимых ветром веток стоящего за окном дерева. Решаю, что отражение Сущности могло почудиться, что на самом деле я и тогда видела отражение веток. Окончательно проснувшись поутру, присовокупляю к своим впечатлениям тот факт, что эта створка окна в действительности у меня всегда закрыта. А сейчас (при завершении изложения того, что произошло) вспомнилось, что на ночь я приспускаю жалюзи, оставляя незакрытой небольшую щель внизу, так что ветер мог теребить лишь край занавески.
Нахожусь с Бербером в узком длинном чулане, что-то перебираю на полке тянущегося по левой стене стеллажа. Бербер стоит за моей спиной. Обмениваемся какими-то фразами, и вдруг... (дальнейшее показано со стороны, от двери, я же до конца сна стою лицом к полкам)... вдруг Бербер, покачнувшись, обмякнув, начинает медленно оседать (падать замертво от разрыва сердца, как мне каким-то образом известно). Неведомая Сила подхватывает его в падении, мощно отбрасывает вглубь чулана и швыряет там на пол. Он лежит неподвижной грудой, а я боюсь обернуться, боюсь взглянуть на него — вдруг он умер? Не оборачиваясь, как заведенная говорю ему, чтобы он держался. Чтобы держался, потому что жена его слаба и нуждается в его опеке. Говорю и говорю. Чувствую, что Бербер жив, но оглушен (внезапностью произошедшего). Однако неизвестно, в каком он состоянии, не ранен ли. Не в силах побороть страх и обернуться, продолжаю стоять лицом к полкам и все говорю и говорю.
Мысленная, с пробелом запомнившаяся, незавершенная фраза: «А ... у нас такая, что...».
Мысленная фраза: «Маленький десерт, который к тому же разлился по тарелке». Видится чего-то типа крем-брюле, аккуратно, тонким слоем размазанного по белой десертной тарелке.
Мысленные, с пробелами запомнившиеся фразы: «...и обзавелся ... Странно это. Действительно странно, когда здоровый молодой человек...» (фраза обрывается).
Малышка, идущая рядом с мужчиной по улице, издает хныкающий звук (оба видятся невнятно).
Неотчетливо (издали, сверху) видна женщина (цыганка?), стоящая у старой металлической ограды, выкрашенной свежей салатовой краской. Женщина несколько раз медленно, тщательно проводит щекой (или обеими щеками) по одному из прутьев ограды, как бы счищая с лица что-то невидимое.
Мысленная, с пробелами запомнившаяся фраза: «...она пожаловалась ... дочери которого служат у него же привратником».
Мысленная фраза: «Без музыки нет света, а в свете нет души».
В большой темноватой комнате смутно видится несколько человек из моей компании. Тут же находится мама*. Высказываю ей упреки по поводу непозволительного любопытства к состоянию банковских счетов моих друзей. Переключаемся с ней на обсуждение того, чем угостить пришедших. Предлагаю колбасу в тесте, живо представляя, каким вкусным получится это блюдо.
Мысленный, с пробелами запомнившийся диалог. «Наташа, а как вы ...?»  -  «Ой, да я не знаю, как. Я только...».
Хронология
В легком возбуждении (и в студенческом возрасте) собираюсь на прогулку с новым красивым портфелем. Мама* отговаривает брать его, я настаиваю на своем. Приходим к компромиссному решению — портфель я беру, но ничего стоящего в него не кладу (запихиваю, для виду, ненужные листы бумаги). Оказываюсь в продуктовом магазине, темная толпа покупателей стоит в очереди за мясом. Его продают только в этот день недели, очередь коротает время, добродушно переговариваясь о том, как лучше его приготовить, а что лучше получается из фарша (пользующегося здесь особым спросом). Выхожу наружу, на улице много народу, сумерки и снег под ногами. На аллее в двух местах собирают пожертвования молодые калеки (в отличие от остальных персонажей видимые совсем вживую). Оба раза бестактно отворачиваюсь. Сумерки сгущаются, справа на обочине аллеи мельком замечаю смутную мужскую растрепанную фигуру. Проходя мимо, слышу слабую мелодичную трель, и в тот же миг чувствую, что портфель исчез, моя правая рука опустела (не пошевелив ни пальцем). Останавливаюсь, осматриваюсь, топчусь на месте (с недоумением и наверняка с дурацким видом). Ощупываю ногами снег, но портфель исчез бесследно. С темной фигурой на обочине это происшествие не увязываю, так что даже не взглянула, стоит ли она там, но вроде бы боковым зрением ее замечала. Вернувшись с прогулки, рассказываю друзьям о произошедшем. Акцентирую внимание на самом поразительном: «Но вы себе не представляете, дзинь — и кожаного портфеля нет!» Мне так хочется, чтобы они хоть косвенно почувствовали это удивительное явление.

Мысленная фраза (ритмично, и отнюдь не заикой): «Тут ва- тут ва- тут ваша структура потеряет форму». Смутно видится тонкая металлическая квадратная пластина. Ее обхватывают по периметру крепким шнуром и стягивают. Она, теряя устойчивость, асимметрично изгибается.

Фрагмент мысленной фразы: «Директор им тоже сказал...».

Мысленная, неполностью запомнившаяся фраза (серьезным мужским голосом): «...и ... но никакие кусок их не обслуживается».

Стою в широком подземном переходе, вижу в дальнем его конце с десяток уличных музыкантов. Подивившись на такое странное скопление, думаю, что когда они заиграют (каждый — свое), получится настоящий «кошачий концерт» (музыканты виделись условно, а черные футляры инструментов за их спинами, у стен — совсем вживую).

Мысленные, с пробелом запомнившиеся фразы: «Сначала казалось, что ... но это не так. А происходит оно по-разному».

Мысленная, с пробелом запомнившаяся фраза (мужским голосом): «Надо ... надо позвонить, так что я четного не вижу».

Мысленная, с пробелом запомнившаяся фраза: «Как только ... он перестанет быть Властителем».

Просыпаюсь после мысленной фразы. Полусонное Я решает ее не записывать (на том основании, что фраза возникла не из неведомых глубин, а соскользнула с поверхности, как оценка сна). Более ответственная часть сознания добивается, чтобы фраза была записана (к сожалению, лишь фраза, и ничего о самом сне, а к еще большему сожалению, в сокращенном виде): "К/м фильм А корабль плывет...".

Мысленная, неполностью запомнившаяся эпическая фраза (завершившая сон): «...и назвали это явление мусакатовым мусакаетонным жанром, коего в наших ... не счесть».

Разношерстная компания, проводившая какое-то время вместе, на прощанье обменивается подарками. Несколько человек озабочены тем, чтобы увернуться от подарков несимпатичных им членов группы. После уловок, а частично благодаря естественному ходу событий, нам это удается. Расстаемся, нагруженные ворохом ненужных подарков, но по крайней мере полученных только от приятных нам людей. P.S. Сон был потрясающе живописен.

Вокруг меня в необычной, светлой атмосфере совершают четкие взаимосвязанные движения с десяток среднего размера предметов. Запомнилось, что одним из них была почти кубическая коробка (размером с обувную). Светлые предметы составляют как бы одно целое со светлой атмосферой сна. Происходящее кажется мне знакомым. Внезапно все прекращается, предметы исчезают. Стою, обуреваемая недоумением. Довольно быстро догадываюсь, почему все исчезло, причем внезапно. Понимаю, что прервали демонстрацию развивавшегося в окружающем пространстве кинофильма. Такого рода демонстрации, как я уверена, я вижу не впервые, и именно поэтому мне показалось знакомым круговращение предметов.

Нахожусь среди людей. Чувствую вдруг, что не могу вернуться к себе (в физическом и психологическом смысле). Прошу, чтобы нам создали панику. Мне известно, что в паническом состоянии, в аффекте человек действует инстинктивно, и инстинктивно устремится к себе. Предстоящее (или лишь предполагаемое) тут же демонстрируется — смутно (сверху) видится группа бесплотных спокойных людей, внезапно мягко бросающихся врассыпную.  [см. сон №7149] 

Мысленные фразы (мужским голосом): «А так — надо еще. Надо еще, надо еще, надо еще» (последняя фраза прозвучала гулко, постепенно затухая).

Мысленная фраза: «Она вывозила старых и завозила новых больных». Смутно видится большой больничный (возможно, подвальный) коридор.

Мысленно, бессловесно сообщается о каких-то взаимоотношениях. Кажущиеся разными, не имеющими ничего общего, на самом деле они являются, будто бы, абсолютно одинаковыми. Сообщение подкреплялось иллюстрацией.

Мысленная фраза: «Как может выдержать Лебедь, если Рак пятится назад?» (см. басни Крылова).

В перерыве между занятиями выхожу из избы. Вижу в Небе огромное изображение Девы, тщательно прорисованное тонкими светящимися голубоватыми линиями. Оно расположено горизонтально (кажется, головой вправо), а над ним - еще какие-то, незапомнившиеся. Возвращаюсь в классную комнату. Она еще пуста, лишь за учительским столом сидит одна из учениц, молодая религиозная девушка. Склонившись над листом бумаги, ловко обводит пунктирной линией какую-то фигуру. Фигура расположена горизонтально и имеет отношение к виденному мной в Небе. Изображения на листе наложены друг на друга, девушка выделяет из этого переплетения какое-то одно.

Вытряхиваю песок из синего ведра в черное, большее, заполненное травой.

Мысленные, с пробелом запомнившиеся фразы (женским голосом): «Здесь нельзя держать ... Здесь температура воздуха, наверно, минус пять».

Мысленная фраза: «Многие вскрикивали от этого, смеялись».

Мысленная, с пробелом запомнившаяся фраза (оживленно, радостно): «...ваю, скоро прибываю».

В финале населенного персонажами сна появляется (мысленно или визуально) длинная фраза (замысловато разветвленное сложно-подчиненное предложение). Несущая главную смысловую нагрузку часть ее начиналась словами «одну из которых мне довелось (пережить)...» (испытать в жизни). Эта часть, на первый взгляд соотносящаяся с одним из фрагментов фразы, при доскональном прочтении соотносилась совсем с другим, что меняло общий смысл (кажется, в драматическую сторону). Меня крайне заинтересовала фраза-перевертыш. Снова и снова пытаюсь мысленно воспроизвести ее, однако из-за громоздкости и разветвленности это не удается, ожидаемый эффект не проявляется. Вожусь с ней, как с головоломкой. Пару раз получилось то, что нужно, но получилось случайно, так что не запомнилось, как это вышло. И совсем не запомнилось содержание фразы, несущей что-то типа предсказания (увязанного с запомнившимся фрагментом). То, что увязывалось с этим фрагментом при глубинном прочтении, вызывало во мне почти трепет, поскольку воспринималось как предстоящее мне самой.  [см. сон №5415]

Окончание мысленной фразы (спокойным женским голосом) «...мешочки я выну?»

На дне кухонной раковины вода (хотя сливное отверстие открыто). В ней лежит лист бумаги, с которого смыло текст. Связанный с ним, очень нужный квадратный листок случайно обнаруживается там же, под первым. Его текст тоже, к сожалению, смыт.

Моя мысль: «Страна моя переживает упадок сил, который...» (окончание не запомнилось или не уловилось; речь идет о Франции).

Сижу за компьютером, работаю над текстами описаний снов (жирным бордовым шрифтом вношу какие-то ремарки).

Отдыхаем с Петей (он в старшем школьном возрасте) в деревне. Предлагаю оставшиеся пару недель провести где-нибудь в другом месте, Петя соглашается, но считает, что хлопотать о билетах рано. «Сегодня у нас что, первое апреля?» - уточняет он и говорит, что до тридцатого числа у нас уйма времени. Хочу сказать, что он считает неверно, ведь тридцатого наш отдых заканчивается, и значит, в нашем распоряжении всего две недели.

«Хватит, Вероника! Хватит, хватит!» - сдавленным до писка голосом говорит медсестра. Не прерывая занятия, невозмутимо отвечаю: «Почему хватит? Я не люблю выбрасывать пищу». Речь у нас идет о супе, остатки которого (на дне кастрюли) и порцию шампиньонов медсестра принесла мне в палату. В большой светлой, заставленной кроватями палате сейчас никого, кроме нас, нет. Мы стоим в центре, около моих кровати и тумбочки. Для шампиньонов у меня нашлась тарелка, а суп, за неимением ничего другого, я переливаю в попавшуюся на глаза медицинскую кювету — чистую, но совсем для этого не предназначенную. Может быть, именно из-за этого так изменился голос медсестры.

Раздается стрельба по столикам пиццерии (но не по людям, там находящимся).

Мысленные, с пробелом запомнившиеся фразы (энергичным женским голосом): «Еще больше ... Ее посетители всё выходили, и я в этом не сомневалась».

Фрагменты мысленной фразы: «..но все это не идет ни в какое сравнение с ... которые подавляли огонь, перераспределяли его...».

Мысленные фразы (женским голосом): «У меня — кризисный на прощанье. Кризисный на прощанье».

Мысленная, незавершенная фраза: «Такое (решение) обошло бессознательными путями то, что...». Видятся крупные металлические кольца, часть которых насажена на горизонтальный стержень, а часть — на изогнутый дугой гибкий шнур под этим стержнем.

Распределяем яблоки между пришедшими в гости детьми. Дети спокойно сидят за большим прямоугольным столом. Суть сна состоит в способе распределения яблок.

Франция, началась война. Мужскую половину класса мобилизовали в армию, предстоит отправка на фронт. Юношам (мальчикам!) страшно, в последний день они с шумом завалились к однокласснице. Хорохорятся, дурачатся, смеются, заперев на замок страх. Девушке ужасно их жалко - их, обреченных, возможно, на гибель, и так беззаботно сейчас смеющихся. Но она тоже скрывает чувства, держится сурово. Это эпизод Второй мировой войны. Не выдуманный, не аллегорический, а РЕАЛЬНЫЙ, как ожившая фотография (он даже выдержан в тонах старой фотографии).

Странно призрачный сон, никогда раньше снов в такой форме я не видела. Три-четыре крупные темные, похожие на воронов, призрачные птицы слетают к берегу реки (или моря), входят в мелкую непрозрачную серую воду и погружают в нее, до самых глаз, крупные клювы. Это были не птицы, а неведомые Сущности (см. сон №1333).

Иду по берегу узкой реки, по густой, сбегающей к самой воде растительности. Из воды высовывается красивая кобра. Легонько брызгаю на нее, она не реагирует. Брызгаю сильней, зачерпывая вместе с водой темный прибрежный песок, но и это не вызывает реакции. Кобра не меняет положения и полна чувства собственного достоинства (я действую из озорства, не очень умного, что, в конце концов, и понимаю по виду кобры). На относительно коротком участке попадаются еще несколько кобр - в воде и в траве у воды. Они так же красивы, как и первая, вижу их (как и растительность и речку) отчетливо. Сразу же за кобрами условно видится стоящая по грудь в воде молодая женщина с ребенком . Это женщина из предыдущего сна. Останавливаюсь, рассказываю о змеях и об эпизоде с первой из них. Женщина в ответ что-то говорит о кобрах.  [см. сон №4928] 

Мысленная фраза, подводящая итог сну. В ней говорится, что если бы не какие-то обстоятельства, можно было бы воспринимать даже отдаленные районы (речь идет о внетелесном восприятии).

Мысленная фраза: «Самовольный сон развратил старуху» (имеется в виду физиологическое, неограниченной продолжительности состояние).

Нахожусь в общине, где мне становится все менее комфортно (психологически), решаю это место покинуть. Члены общины виделись смутно, не помню, чтобы хоть кто-нибудь из них вступал со мной в контакт. Решение вызвано, повидимому, неприемлемостью атмосферы этого места как таковой. В последний миг спохватываюсь, что сестра, находящаяся здесь на излечении, не может покинуть это место. Из сочувствия решаю остаться.

То и дело просыпаюсь, пытаясь вспомнить фразу из предыдущего сна. В результате снится красивая дебелая обнаженная женщина (вид со спины). Она сидит на пятках, томно запрокинув руки за голову. [см. сон №5414] 

Мысленная фраза: «Так что у меня такое сделать?»

С упоением гоняю (по местности со сложным рельефом) на невысокой самоходной табуретке, снабженной рулем и подставками для ног. Останавливаюсь на взгорке, в сквере.  Глядя на свежие темно-зеленые кроны деревьев, вспоминаю, что у Кастанеды где-то говорится, что если пристально смотреть на лист дерева, то непременно куда-нибудь унесешься, окажешься в красивом незнакомом месте. На миг предстает светлое, сказочное место. Решаю попробовать. Встаю справа у крайнего левого дерева, пристально смотрю на лист. Его изображение расплывается, исчезает, это место заполняется облачком серого тумана. Перехожу к противоположной стороне кроны, где все повторяется. Продолжаю попытки. И в какой-то миг, не успев ничего сообразить и превратившись в точку, стремительно, чуть ли не со свистом уношусь — наискосок и вверх - в темноватое Космическое Пространство.

Мысленная, незавершенная фраза: «Музыкант этот и его желания...».

В финале сна кому-то что-то пространно излагаю.

Произношу и пишу: «Без авторемонта не входить».

Борвич* тяжело заболел, Лера просит помочь за ним ухаживать, быть при нем почти неотлучно (за услугу предлагается плата). Быть неотлучно (где бы то ни было) для меня непереносимо, но этим людям я не могу отказать. Беспокоит лишь вопрос инъекций. Я ни разу в жизни не делала уколов, и теперь извлекаю из памяти все, что когда-либо читала на эту тему, и все, что помню про уколы, сделанные когда-либо мне.

Нахожусь, в числе еще нескольких человек, в учрежденческом помещении. Сквозь приотворенную дверь, ведущую в правую комнату, видятся три юноши и два-три мужчины. Между молодыми людьми вспыхивает ссора, раздается звук удара. Не выдерживаю, вхожу туда, подхожу к одному из троицы (похоже, что ударили его), нежно прижимаю к груди. Невысокий, неправдоподобно худой юноша почти бестелесен (двое других, видимых условно, выглядели нормально). Обнимаю худющего со всей нежностью, на которую способна. Он жалобным, с детскими интонациями голосом говорит: «Неизлечимый». Спрашиваю: «Кто?» Он отвечает, что это сказали о ком-то из них троих (речь идет о несмертельном недуге). Завершился сон мысленным, неполностью запомнившимся комментарием: «Но по ... и по нераспространении того брачного усилия, которое ожидалось...».

Завершаем сборы в путешествие, конные экипажи должны прибыть с минуты на минуту. И хотя это только еще предстоит, сон показывает, как запряженные великолепными лошадьми экипажи подъезжают по аллее к крыльцу. Бегло показанные лошади, одна красно-коричневой, другая черной масти, вымыты до блеска, ухоженная шерсть на крупе первой лошади показана крупным планом и видится (в отличие от всего остального в этом сне) отчетливо. Дом, в котором мы находимся, старый, одноэтажный, просторный, безукоризненно чистый, принадлежит пожилой женщине, помогающей нам собираться. Засовываю в дорожную сумку гибкий светлый предмет, полученный от хозяйки дома. В последнем эпизоде сижу на старом стуле напротив входной двери, стягивая с ног длинные светлые носки.

Общественное здание, в одной из комнат девятого этажа которого я временно остановилась. Выхожу с большой сумкой, сажусь в лифт. Его внутренняя обшивка обломана, сквозь прорехи видна металлическая сетка, а сквозь нее - окружающее пространство. Пользоваться таким лифтом неприятно. Еду и думаю, что здание построено недавно, почему же лифт так быстро обветшал? Или это годы с момента постройки здания пролетели так незаметно? Выйдя, обнаруживаю, что оделась не по погоде, приходится вернуться. Вызываю лифт, в нем оказывается сумка с моей одеждой. Переодевшись дома, вхожу в лифт третий раз. В его полу зияет дыра - исчез кусок покрытия, сквозь прореху видна металлическая сетка, соединенная (для крепости?) с потолком кабины толстой металлической цепью. Не лифт, а жуть.

Прогуливаем неподалеку от дома черного спаниэля. Хозяйка держит поводок, я иду рядом, неспешно беседуем. Возвратившись домой, почти в тот же миг видим на полу моей комнаты свежую лужу. Хозяйка собаки озадаченно спрашивает, бывало ли такое раньше. Я, не менее озадаченная, говорю, что не бывало. Виновница произошедшего как ни в чем не бывало подбегает ко мне, тычется мордой в лицо и плечи (я сижу на корточках), как бы чего-то требуя. Сердце мое смягчается, забываю о луже, ласково тереблю собаку, приговариваю: «Что, моя хорошая? Что моя лапонька?»

Мысленная фраза: «Страна света и тен... и светотеней?» (на недоговоренном слове «теней» произошла заминка, оно было отвергнуто и заменено другим).

Обрывки мысленной фразы: «Создав ... для ... детской книжонки...».

Мысленная, неполностью запомнившаяся, несколько раз повторившаяся фраза: «Отчаянье и жестокость, с одной стороны...» (с одной точки зрения).

Мысленный совет: «Одевай себя. Одевай себя на произвол судьбы».

Окна частного дома с одной стороны выходят в заросший высокими деревьями сад,  а с противоположной — на море. От стеклянной двери к морю ведет короткая дорожка, заканчивающаяся каменным крыльцом с погруженной в воду нижней ступенькой.

Мысленная, с пробелами запомнившаяся фраза: «Они ... перевернувшись за спины торчащего из...».

Смутно видимая кошка идет по забору, которым обнесена часть обширного пространства, покрытого рыхлой безжизненной землей.

Мысленная фраза: «Я так и не поняла, говорила ли она, объяснила ли она, что это значит».

Коренастая, одетая только в черные шаровары женщина стоит правым боком, на котором, повыше талии, у нее расположен пуп.

Завершивший какое-то дело мужчина поднимает с тротуара два доверху заполненных пластиковых мешка и куда-то с ними шагает (это видно смутно, не в цвете).

Мысленный диалог (женскими голосами). «Желаю успехов, всего хорошего».  -  Издалека: «Ну что, хорошо сейчас?»

Мысленная, с пробелом запомнившаяся, незавершенная фраза (бесстрастным женским голосом): «Вы знаете, ее, наверно, ... холод, она вышла, наверно, уже...». Речь идет о бело-коричневой корове, которую сон после этого показал стоящей по брюхо в болоте.

Мысленно сообщается о (в каком-то смысле) безопасных местах, с демонстрацией этих мест (зон, стран) на поверхности стилизованного земного шара.

«Вот, вот, вот, вот едет эта игрушка! Мам, давай немного уходи в сторону», - говорю я маме*, глядя на груженый самосвал, останавливающийся перед закрытыми воротами в наш двор. Мы чаевничаем за небольшим столиком внутри двора.

Мысленная фраза (быстрым женским голосом): «Покажи картинку».

Мысленные фразы (серьезным мужским голосом): «Погоди, она хоть что-то делает? Так она что-то делает или только расхаживает туда-сюда?»

Обрывки мысленных фраз: «А ... ? Жеманиться с самого начала или...?»

Тревожный сон, в котором были мы с Петей и еще ряд лиц. Персонаж, с которым я вступила в разговор, предоставлял мне какие-то вещественные доказательства.

Мысленная оценка, в финале незапомнившегося сна: «Какая-то партизанщина».

Мысленная фраза (медлительным мужским голосом): «Да вот, в магазин понеслись».

Мысленная фраза (равнодушным женским голосом): «Ой, что ты говоришь?»

Мысленная, с пробелом запомнившаяся фраза: «А еще он сказал, что надо делать ... отринув Никто» («Никто» — это категория помех).

Мысленные фразы: ««И мы спустимся в этот путь после всех пришедших». И они спустились». Этим завершается повествование об отважной группе, решившей спуститься в подземный лабиринт, в катакомбы, до того как туда (вскоре?) проникнут враги. Группа осуществила задуманное, благополучно обойдя разветвленную сеть подземных ходов. Первой фразой цитируется их высказывание. Смутно видится группа, о которой идет речь.

В последнем эпизоде иду с Петей (в сторону горизонта) по обочине прорубленной в тайге дороги. Сзади раздается шум приближающегося мощного грузовика (сон мельком показывает его). Мы, как по команде, одинаковыми движениями прикрываем на ходу одинаковыми светлыми косынками свои одинаково обнаженные ягодицы (сон бегло демонстрирует и это). Невозмутимо продолжая путь, подумываю, что, пожалуй, это никуда не годится - расхаживать в таком виде в местах, где могут появиться люди. Спохватываюсь (вспоминаю), что мы оба в купальных трусиках. Сон это подтверждает, демонстрируя наши ягодицы обтянутыми черными шерстяными трусиками - теперь именно их мы дружно, как по команде, прикрываем на ходу теми самыми косынками, слегка цепляющимися за шершавую ткань. Получив визуальное подтверждение догадке, успокоительно думаю, что в таком случае положение не так неприлично (ягодицы были одинаковыми, сон акцентировал внимание именно на них, виделись также наши голые ноги и спины).

Мысленные фразы (мужским голосом): «Ты живешь в какой стране? Чтоб не под стеклом».

Обрывки мысленной тирады (мужским голосом): «Корнела, ... Смотри!!!» (восклицание, в противовес остальному, пропитано острой тревогой). Смутно, в сероватых тонах видятся стоящий на балконе (невысокого этажа) мужчина и две его дочери на детской площадке. Восклицание адресовано старшей, неловко подхватившей младшую, неуклюже падающую с детской карусели (в этот миг пухленькая нарядная малышка увиделась отчетливо).

Писатель (с изуродованными кистями рук) впал в творческий кризис. Тонкими надрезами ножа делает на внутренней стороне правой руки пространную запись, отражающую свое состояние (это показано условным намеком). Запись видится отпечатанной изящным курсивом на листе бумаги. Удается прочесть (или воспринять как-то по-иному) два первых слова: «Получилось плохо...».

Молодой высокий заключенный одевает только что выданную темную футболку. Кто-то говорит ему, что у тех, кто получает такие футболки, «режим мягче, получше, это такой тайный знак». Парень, кажется, не реагирует на комментарий. Я же (не находящаяся в этом сне) пристально рассматриваю футболку, пытаясь определить отличительные признаки. Полагаю, что это - свободный воротник и неглубокая, на три-четыре пуговицы, застежка.

Категории снов