Мысленная, незавершенная фраза: «Не пытайтесь на ходу схватить честолюбивые газеты, они...» (проглотить, буквально, заметки).

Мы с Петей (в отпуске?) снимаем часть избы семейства Икс. Темная, запущенная изба просторна, что не мешает хозяевам с невинным видом использовать для своих нужд и отведенную нам территорию. Я же всеми силами стремлюсь обособиться (все это происходит  молча). Наткнувшись случайно на большой заброшенный чулан, решаю им воспользоваться, переношу туда кое-что из вещей и запираю на ключ. Но однажды обнаруживаю в чулане кучу хозяйских пожиток (перемешанных с нашими) и самих их в придачу (с привычным невинным видом). Обуянная неудовольствием, начинаю эвакуацию своих вещей, и так как их достаточно много, прошу помощи у находящегося тут же Пети. Он не торопится откликнуться на просьбу, я повторяю ее, добавляя, что эта комната не наша. Петя, не меняя положения, отвечает: «Если она не наша, зачем же ты закрывала ее на ключ?» И без того расстроенная, на миг отрываюсь от дела и раздраженно дергаю Петю за ухо (он был с студенческом возрасте, и виделся, как и хозяева, условно — в отличие от вещей, которые я безуспешно пыталась ухватить за раз).

Мысленное слово: «Тётя», отчетливо произнесенное сочным басом.

Несколько молодых женщин пригласили на прогулку группу подростков. В группе оказываюсь и я (кажется, меня тоже пригласили). Нас долго водят по фантастическим местам, приводят в фантастический город. Подводят к зданию, где расположен большой темный зал. Говорят, что это кинозал, вводят туда подростков. А со мной вышла заминка — я то ли выразила недовольство тем, что позвав на прогулку, нас не предупредили о посещении кинотеатра, то ли что-то другое (незапомнившееся). И тут меня будит (наяву) телефонный звонок.

Мысленная фраза (моя): «Когда-то непомерно высоко забирала то себя, то его».

Мысленная фраза (неприятным, осуждающим женским голосом): «И то, нашла себе».

Пришла к Лейле, обсновавшейся в роскошном особняке. В ее отсутствие меня водит по дому управляющий — красивый, солидный, безупречно одетый. Степенно обращает мое внимание на все уголки дома. Выводит на газон, подробно рассказывает о со вкусом подобранных цветовых сочетаниях зелени. Возвращается Лейла, по красивой внутренней лестнице поднимаемся на второй этаж, беседуем. Лейла выглядит под стать особняку — великолепно (сон был ярким, красочным, все виделось ясно, в том числе ухоженное лицо Лейлы).

Мысленная фраза (бодрым мужским голосом):«А мне, а я еще один пощелкаю, а потом заведу крошку». Одинокий, независимый мужчина хочет сказать, что намерен еще какое-то время жить бобылем, а потом заведет небольшую собаку.

На узкой улочке стоят несколько маленьких (не китайских) мальчиков, каждый держит над головой небольшой бумажный китайский зонт (это видится смутно, в сероватых тонах).

Мысленная фраза (напыщенным женским голосом): «Колонией это была. Это была колония Стрельна».

Стою в широком подземном переходе, вижу в дальнем его конце с десяток уличных музыкантов. Подивившись на такое странное скопление, думаю, что когда они заиграют (каждый — свое), получится настоящий «кошачий концерт» (музыканты виделись условно, а черные футляры инструментов за их спинами, у стен — совсем вживую).

Смотрю на панель похожего на видеомагнитофон черного аппарата, где высвечено время «14:59». Мысленно произношу: «Четырнадцать пятьдесят девять, то есть пятнадцать часов».

Спускаемся по широкой светлой мраморной лестнице, находящейся под открытым небом и замусоренной. Мусор выглядит странно. Вижу две-три, в рост человека, банки из-под майонеза и такую же огромную пластиковую коробку из-под маргарина, в которой, подогнув ноги, лежит человек.

Мысленное сообщение, что-то из истории Мифов. О какой-то их трансформации (возможно, о трансформации первичной формы в ту, что дошла до нас). Сообщение иллюстрировалось незапомнившимися изображениями.

Мысленная, с пробелом запомнившаяся фраза (женским голосом): «Если вы будете постоянно ... я даже не знаю, как дальше будет».

Под арку в небольшой дворик легкими шагами вбегает девушка. Поминутно оглядываясь, пересекает его, скрывается в парадной, откуда вскоре спокойно возвращается, держа в руке справку.

Мысленная фраза: «Доброй ночи, Кваммерси». Последнее слово является на что-то намекающим шутливым, выдуманным именем, составленным из слов «к вам» и «mersi».

Мысленная фраза: «Пусть сначала мелодии».

Дружно, споро моем груду тарелок над большими кухонными раковинами огромной коллективной (общинной?) кухни. Начинаем споласкивать их под сильными струями чистой, бьющей из кранов воды. Кто-то предупреждает, чтобы мы поостереглись, потому что вода эта — дьявольская. Искреннее удивляюсь, как чистая проточная вода может оказаться дьявольской. Незапомнившимся образом решаем проблему и ополаскиваем тарелки теперь уже во всех смыслах чистой проточной водой.

Сижу напротив служащей, оформляющей мой бланк, который должна буду подписать. В бледно-сером тексте с вкрапленными блеклыми фотографиями белеют островки свободных мест, которые заполняет служащая. На фотографиях изображена я (в разном, начиная с детского, возрасте), это будто бы репродукции реальных снимков. Ничего не могу сказать по поводу детских (две из них были групповыми), но на взрослых я совсем не похожа на себя (воспринимаю это, кажется, без удивления). Нечитабельный текст является, как я догадываюсь, чем-то типа досье. На глаза попадается слово «Гиги». Служащая придвигает бланк на подпись. Спрашиваю: «А что такое Гиги?» Она говорит, что судя по тексту, так называли меня в детстве родители. Недоуменно пожимаю плечами, потому что ничего подобного не помню.

Два малыша миролюбиво играют в песочнице с какой-то вещицей, один нечаянно забрасывает ее в сторону. Просят прохожего принести ее. Получив, начинают истошно кричать, каждый вопит, что игрушка - именно его.

Мысленная, незавершенная фраза: «Большая часть юбки ее, длинной, керамической...».

В зале прибытия аэропорта объявляется, чтобы пассажиры не забирали использованные билеты (или талоны?), которые выставлены на стенде и обведены тонкими зелеными линиями.

Извещение (на незнакомом языке) о почтовом отправлении. В нижней части прямоугольного бланка  впечатано (по центру, по-русски) имя «Эотав».

Мысленная фраза: «Уж лучше вечером принести».

Городское многоэтажное здание, верхние этажи которого покрыты яркой светящейся многоцветной мозаикой.

Некто (назовем его А, которым была, возможно, я) манипулирует мелкими предметами - кажется, двигает их вперед, от себя. Некто другой (назовем его Б, которым была, кажется, небольшая группа людей) в ответ совершает явное противодействие, манипулируя теми же предметами. Так повторяется несколько раз. Обе стороны действуют спокойно, неторопливо, сторона А с каждым разом вовлекает все больше этих мелких невразумительных одинаковых предметов. Мысленно сообщается, что противодействия стороны Б на самом деле не являются таковыми (сон был нечетким, в темных тонах).

Слышу сквозь сон робкое, нежное пение первой пичуги за окном. Возникает мысленная фраза (кажется, моя): «В таинственном полумраке так здорово еду я».

Лицо восточного человека, смуглокожего, черноволосого. Не тот ли это человек, который улыбался мне в одном из снов, стоя на пороге хижины? Сейчас у него в верхней части левого уха находится третий глаз [см. сон №0466].

Мысленная фраза (энергичным женским голосом): «Остановив эти машины, ты остановила (движение на улице)». Смутно ощущается молодая женщина, своей фразой скорей объясняющая, чем упрекающая.

Мысленная фраза: «И дерзает то, что увидели». Смутно видится Высший (небесный) Свет.

На вечеринке у худощавого мужчины гости весело танцуют (по-старинке, парами). Вдруг одна пара, запнувшись, падает на пол. Потом это происходит еще с одной. Падения, как и сами падающие, выглядят как-то слишком уж карикатурно.

Вхожу с приятельницей в кондитерскую, необычную ассортиментом (в моей любимой оранжево-коричневой гамме). Неторопливо, с удовольствием хожу от прилавка к прилавку, не в силах ни на чем остановить выбор — глаза разбегаются от обилия соблазнов (а кошелек слишком тощ).

Мысленная фраза (произнесенная эдаким гедонистом): «Так много, так хорошо». Фраза сопровождается смутным изображением.

Очаровательный малыш, лучезарно улыбаясь, говорит: «Мазелейс Вероника» (имя произносится с шутливым раскатистым р). Отвечаю: «Yes», хоть и не понимаю первого слова. Малыш вторит: «Yes, yes».

Выхожу на минутку из квартиры (в длинной теплой ночной рубашке), спускаюсь по лестнице. Во дворе ночная темень, молодежь сидит у костра, оранжево-красные языки которого так отчетливо видны и так прекрасны. Оказываюсь на улицах. Темень исчезла. Не могу найти дорогу домой, не могу даже вспомнить название своей улицы. С беспокойством оглядываю себя, чтобы определить, что на мне одето. Вижу юбку, решаю, что все в порядке. Вхожу, как бы по памяти, в парадную, где лестничная клетка похожа на нашу (со сквозным пустым пространством по центру). Подхожу к дверям принятой за искомую квартиры, дверь открывается, убеждаюсь, что квартира не моя.

Наполовину разобранная картонная коробка. На одной из ее поверхностей красивым жирным шрифтом напечатано «Рооh» (это начало какого-то слова).

Убежденно говорю: «Сон, сон это приходил ко мне...» (окончание фразы не запомнилось).

Мысленно произношу (ласково, полушутя): «Поселенец!» Мужской (похожий на петин) голос мысленно отзывается: «Да».

Сортировка (систематизация?) предметов. На роскошной плотной мелованой бумаге напечатан (на незнакомом мне языке) перечень признаков. Предметы подлетают по воздуху к соответствующей строке перечня, а потом исчезают. Вижу старинную дудочку теплого темно-коричневого цвета и еще пару предметов. Они поочередно откуда-то выныривают, мягкими зигзагами скользят над текстом, зависают над соответствующими строчками и незаметно исчезают, был — и нет его.

Стою на тротуаре, рядом - молодая женщина с малышкой. Зажегся светофор, пешеходы устремились к противоположной стороне, малышка с кукольной коляской отправляется за ними. Туповатая мамаша не реагирует, я подавляю желание подбежать и увести девочку с проезжей части - на это существует мать. Та наконец идет к дочери, подобрав по пути прут и явно собираясь (привычно?) пустить его в ход. Оказываюсь рядом, мягко говорю, что не стоит бить ребенка, это не поможет, лучше доходчиво объяснить, чем опасно для малышки удаление от матери. «Пробудите ее фантазию», - советую я. 

Возвращаюсь с прогулки с подопечной малышкой. Плюхаюсь с ней на широкую родительскую постель, раздеваю девочку, собираясь вымыть ее под душем. Приобнимаю, посматривая на полоску заголившегося пухлого животика, белизна которого оттеняется темной одеждой. Ласково приговариваю: «Где животик, а? Где животик? Холодно тебе?» (спокойная малышка виделась условно, а животик — совсем вживую).

Мысленная, незавершенная фраза (мужским голосом): «И когда нужно было пойти — собственно, самим установить ...».

Мысленная, с пробелом запомнившаяся фраза: «Запиши ... чтобы запомнить нашу квартиру».

Мысленная фраза: «Во рту маковой росинки не было».

Мысленный диалог. «Смотрел, снега полетел, нет?»  -  «Снега полетел».

Мысленные фразы (спокойным тоном): «Пурис. Пурис. Ну-ка, а анис есть?»

Мысленная фраза (женским голосом, уверенно): «Серий, наверно, больше никогда не будет».

Мысленный, неполностью запомнившийся диалог (мужскими голосами). «Это ... который ... смотрел по этому поводу?»  -  «Нет, это ... который никто не смотрел».

Справа по земле расхаживает ворона. Слева, в кронах деревьев расположилось еще шесть ворон. Кажется, что одинокая птица не имеет к ним отношения, что она сама по себе. Но вот стая снимается с места. Одинокая ворона поднимается в воздух, летит вдогонку (наперерез стае). Энергично (в отличие от стаи) машет крыльями, я почти ощущаю это физически, следя за ее полетом. Чуть позже еще две невесть откуда взявшиеся вороны летят вдогонку стае, так же энергично, как и первая, взмахивая крыльями. Чувствую и их напряжение, но это не напряжение изнеможения.

Долго, сложно добираемся на грузовике с нашим скарбом. Поверх вещей на газете лежит пара крупных уснулых рыбин. Беспокоюсь, как бы склизкая чешуя не испачкала содержимое кузова. Прибываем на место, вещи перенесены в прихожую. Опять попадаются на глаза рыбины, заворачиваю их в газетные листы. Я и сестра (сновидческая) возимся с вещами, мама* ушла в глубь квартиры и там уснула. Нам неизвестно, действительно ли она спит или только делает вид, не желая нам мешать (или нас видеть?) Не знаем, как поступить, не решаемся будить ее. Вдруг слышу незнакомый мужской голос, уговаривающий маму прекратить спать, чтобы успеть повидать нас, пока... - мужчина нерешительно умолкает. Он имеет в виду предстоящее событие, свершение, которое может не в лучшую сторону изменить ситуацию. Он даже, кажется, уверен, что это неминуемо. И осекся, не желая заранее говорить о плохом.

Фрагмент мысленной фразы: «...крепко привязаны к железному трубу...». Видится массивная металлическая решетка (в клетку). Она имеет коробчатую форму, и или просто лежит на земле или закрывает отверстие.

Мысленная, с пробелом запомнившаяся фраза: «А потом ... продуктивно работали».

Стою перед входом в свою квартиру, заторможенно смотрю на связку своих ключей, валяющуюся справа от двери (они виделись отчетливо). Пытаюсь сообразить, кто это мог сделать и зачем.

Я должна произвести какие-то действия над небольшими однотипными элементами. Однако известно, что существует Нечто (обстоятельство или противодействие), категорически препятствующее осуществлению того, что предстоит выполнить мне. Сила препятствия такова, что бессмысленно даже думать о выполнении задания, оно полностью заблокировано. Но моя установка так же безмерно сильна, у меня, в сущности, нет выбора - я должна, без разговоров и оценки ситуации, выполнить требуемые действия. Посему мысли о противодействии, о его непреодолимости для меня не существуют как несовместимые с моей собственной установкой.

Мысленный подбор наиболее подходящей формулировки (мужским голосом, деловито): «Это немыслимо. Это будет немыслимо. Для меня это будет немыслимо».

В этом сне фигурировал Рэм, а меня учили делать (нарочно) что-то не по правилам – нарезать корни (кажется, сельдерея) не тонкими дольками, а толстыми.

Мысленные фразы (женским голосом): «Матросами. В пять лет я бы назвала...» (фраза обрывается; возраст приводится гипотетический).

Идем с мистером Krackом по университетскому кампусу, входим в подземный переход. По перпендикулярной ветви идет, приближаясь к нам, друг мистера Kracka. Сон показывает его, идущего по своей ветви, повстречавшего на пути девушку, на миг остановившегося, потрепавшего ее по плечу (или по щечке), произнесшего несколько приветственных слов и продолжившего путь. Мистер Krack, тоже почувствовавший приближение друга и не пожелавший, чтобы тот нас увидел, приостанавливается (к этому моменту мы, как и друг мистера Krackа, уже почти дошли до угла). Говорю: «Не надо стоять, выходи». Добираемся до угла, заглядываем в перпендикулярную ветвь - там никого нет, переход пуст.

Мысленная фраза: «А дедушка стал ходить на разведку» (для прояснения бытовой ситуации). Смутно видится улица, направление пути дедушки.

Делаю декоративные украшения из продуктов растительного происхождения. В моем распоряжении пучок коричневых засушенных стеблей с семенными головками (похожими на маковые) и красивые, свернутые спиралью стручки, расцветка которых напоминает изысканный орнамент в коричнево-оранжевой гамме. Любуюсь результатами.

Мысленная фраза: «Ходит святой взгляд».

Мысленный диалог (женскими голосами).  Молодой, нетерпеливо: «Встань!»  -   Пожилой, мягко: «Встань тяжело».

Кто-то быстро приоткрывает (изнутри) дверь чулана, где стоит (наяву) стиральная машина. В образовавшуюся щель видно, что в чулане никого нет, и тем не менее, несомненно, что дверь энергично приоткрыта именно изнутри.

Держу ксерокопию газетного листа, на которой отпечаталась не только интересующая меня левая страница, но и кромка правой. Четко видятся фрагменты слов правой страницы, буквально каждая буква. Однако понять, что это за язык, не удается.

Оказываюсь (с сестрой?) в просторном жилье малознакомого (или незнакомого) молодого человека. Он водит нас по квартире, говорит, что пустил бесплатно студентов - благо, места хватает (молодой человек производит впечатление чрезмерно простодушного и открытого). Спрашивает: «Показать, что я сделал?» Ведет к широкой красивой двухпролетной лестнице, говорит: «Смотри! Смотри!» Искренне ахаю. Ведущая вниз лестница пока никуда не выходит, пробитый в подвальной стене проем временно заколочен старыми досками. Однако за ним ощущается обширное помещение, еще не отделанное, но обещающее быть красивым и удобным для жилья. «Смотри! Смотри!» - с простодушной гордостью повторяет парень. Мы стоим на верхней площадке, квартира мне определенно нравится, подумываю, не поселиться ли мне здесь.

Мысленная фраза: « Вы даже не представляете, насколько это было близко по поводу самого певца».

Мысленная фраза: «А вынести это придется, как придется» (речь идет о том, как с чем-то справиться).

В красивой многоэтажной необычной гостинице остановилась большая компания. Женщины собираются в поездку, мужчины в ресторан. Мы, несколько человек, решаем остаться в номерах. Помогаем женщинам собираться, выхожу зачем-то в коридор. Перед входом в одну из комнат вижу в проделанных мужчинами отверстиях искусственные деревья, украшенные фонариками электроподсветки. С архитектурной точки зрения здание было необычным в том плане, что лестничная клетка хоть и находилась по оси здания, но при этом комнаты располагались не снаружи от нее, а внутри. То есть непонятно как (во сне это воспринималось нормально). В номерах вместо дверей были прорези в стене (от потолка до прикроватной тумбочки). Перекладываю что-то с тумбочки на тумбочку, переходя от номера к номеру и пользуясь этими щелями. Гостиница вообще была фантастической, но большинство подробностей не запомнилось.

Мысленные фразы: «Рыбные глаза», - говорится как бы машинально. После заминки следует осознанная корректировка: «Рыбьи глаза». Возникает чистый лист в клетку (похожий на те, на которых я веду записи снов). Смотрю на верхнюю строчку, примеряясь, сколько места может занять вторая фраза. Мысленно представляю ее там, букву за буквой.

Сижу в очереди к зубному врачу (со страхом). Очередь приближается, иду сказать об этом Пете. Врач (мужчина в белом халате) дал мне рецепт на обезболивающие таблетки, мне нужно их принять. Я в этом месте впервые, за мной в очереди двое мужчин. Один уже теперь глотает таблетку, а половинку еще одной привычно засовывает в нос (для усиления эффекта). Сон крупным планом показывает нос, в котором исчезает половинка белой таблетки. Охваченная паникой, суечусь, пытаясь добраться до Пети. На что-то отвлекшись, так к нему и не попадаю. Сон показывает Петю, безмятежно растянувшимся в одной из комнат этой поликлиники, на кровати (поверх постели), с книжкой в руках. Кровать выглядит совсем по-домашнему.

Мысленные фразы (бойким женским голосом): «Наказание? Не нахожу. Каждый день живу в особом МИРЕ СНОВ...» (фраза обрывается; «не нахожу» - в смысле, не думаю, что имеет место наказание).

Массивная, вертикально стоящая книга, в верхней части корешка которой вытиснены (в два ряда) слова: «Юбилей Бин-Ладена».

Мысленно пересказываю якобы приснившееся: «Мы с Петей находимся в многолюдном месте. С нами вместе крутится ... собака» (прилагательное не запомнилось). Смутно видится плотная толпа одинаковых условных (бесплотных?) черных фигур, среди которых стоим мы с Петей (реальные, условно видимые), и вертится вокруг нас вживую видимая крупная светлая добродушная собака (типа лабрадора).

Мысленный, неполностью запомнившийся диалог (женскими голосами). «Я хочу дать...».  -  «...?»  -  «Дать девочкам, чтоб не торопиться».

Мысленная, незавершенная фраза: «Сам я — обыкновенный алкоголик, мы пили и...». Смутно видится газетная иллюстрация, где изображен сидящий на фоне природы молодой худощавый мужчина.

Приглашаю незнакомого человека зайти в гости и заодно что-то починить. Он говорит: «Только без свидетелей».

Обрывок мысленной тирады (женским голосом): «...чая. Чай кипятить? Вы можете зайти». Смутно, в блекло-серых тонах видится пожилая женщина, гостеприимно открывшая дверь стоящему на пороге, еще более смутно видимому мужчине.

Мысленная фраза (женским голосом): «И я не сделала, я не сделала, я не больше ничего не сделала» (в последних словах звучит грубая неприязнь).

Мысленная фраза (женским голосом, примирительно): «Уж ладно, Ируш, не надо сладкого ничего, не надо...» (окончание неразборчиво).