Сон о том, как автомобиль невероятным для меня образом преодолевает препятствия. Путь пролегает через заброшенное (возможно, временно) пространство, изобилующее разбитыми пыльными дорогами, колдобинами, старыми заборами и такими же воротами, была там насыпь с бездействующей железнодорожной веткой и прочее. Элегантный автомобиль совсем не предназначен для подобных препятствий, но его ведет уверенная рука, ни одно препятствие даже не замедлило его движения. Сижу около водителя (который лишь ощущается). Мне все время кажется, что проехать невозможно — будь то колдобины, узкий просвет между заборами или запертые ворота. Запертые ворота, в отличие от всего остального, были новыми, набранными из белых пластмассовых планок. Как только автомобиль оказывается перед ними, они с готовностью распахиваются — неспешно, без чьего-либо участия, сами, КАК В СКАЗКЕ. За ними - узкий коридор, образованный старыми заборами. Лишь только успеваю убедиться, что просвет для автомобиля узковат, как автомобиль проезжает коридор, ни разу не коснувшись заборов. Будит меня донесшееся откуда-то сверху мысленное слово «Гундини». Оно воспринялось как искаженное «Гудини» - имя одного из Великих Магов, имеющее будто бы непосредственное отношение к содержанию этого сна (сон был не цветным).
4408
Смутно, издалека, сверху видна лежащая на кровати женщина. Она вимательно, осторожно ощупывает оголенную правую нижнюю часть живота. Признаю в неразличимой фигуре маму*, понимаю, что ее что-то беспокоит.
4409
Ем салат из свежих овощей. Сон не цветной, ингредиенты окрашены в разные оттенки серого. На поверхности оказывается густо-черный кубик (в отличие от остальной массы имеющий четкую геометрическую форму). Удивляюсь, но продолжаю есть. Полагаю, что наверно это кубики (их уже несколько) вареной свеклы. Пытаюсь узреть в черноте свекольный оттенок, однако его ни при каком, самом внимательном (и ангажированном) рассматривании не обнаруживается. С неохотой признаю, что кубики являются посторонним включением. А если это так, то кто и с какой целью добавил их в салат? И не благоразумней ли прекратить этот салат есть? Есть не прекращаю, снова говорю себе, что это свекла, опять ищу в черной окраске свекольный оттенок. Все отчетливей убеждаюсь, что кубики на свеклу не похожи, и салат есть не стоит. Так и колеблюсь между двумя противоположными чувствами. Одно я безусловно предпочла бы, и прилагаю усилия, чтобы его утвердить. Второе, признаваемое неохотно, предпочла бы отвергнуть, но на это остается все меньше шансов — кубики определенно выглядят чужеродным включением.
Смутно, издалека, сверху видится огромное, покрытое высокой густой травой пространство, поперек которого тянется прямая дорога. На ней появляются (слева) два смутно видимых всадника, движущиеся с умеренной скоростью, на значительном расстоянии друг от друга. Второй следует за первым, не нагоняя его. Справа возникает квадратный лесистый, похожий на джунгли участок. Он видится отчетливо и (в отличие от всего остального) демонстрируется в цвете — зеленом, сочном, всех мыслимых оттенков. Всадники, один за другим, скрываются в нем. Теперь они не видны, разве что мелькнет силуэт в редком просвете между густой листвой. По этим штрихам и еще каким-то образом становится ясным, что первый всадник сменил прямолинейное движение на беспорядочное (сохраняя первоначальное направление). Он прячется от второго. Второму непонятным образом удается его несколько раз отыскать (и тут же снова потерять). Преодолев с половину лесистого участка, второй не смог больше обнаруживать первого (прячущегося более изощренно?) Он лишается ориентира (именно эту функцию исполнял для него первый, которого второй искал серьезно, но без азарта). Второй смиряется, отказывается от поисков, машинально двигается вперед наобум. Едет, не глядя по сторонам. И когда почти полностью самостоятельно преодолевает джунгли, первый, не только ловко скрывавшийся, но и державший, повидимому, под контролем перемещения второго (а возможно, и его помыслы), как ни в чем не бывало выезжает ему навстречу. Финальная сцена сопровождается подробным мысленным (идущим сверху?) объяснением произошедшего (я его восприняла, но мгновенно утратила).
P.S. Первый всадник чувствовал себя в джунглях свободно, уверенно, а второй был там, похоже, впервые.
4411
Преодолеваем препятствия. Руины, вздыбленная земля, овраги, завалы, темные силуэты людей. В последнем эпизоде нам нужно спуститься с огромного бревенчатого сооружения, имевшего форму усеченной четырехгранной пирамиды. Ее ячеистые поверхности позволяли ухватиться руками (да и то некрепко), не давая возможности упереться в ячейки ногами. Учитывая нешуточную высоту и почти отвесную крутизну, это вызывает сильное чувство страха. Но все же не такое сильное, чтобы парализовать все новые попытки найти упоры для ног либо спуститься с помощью рук, то есть практически на весу.
4412
Мысленная, незавершенная фраза: «Мари Грэй описала его в...».
Нахожусь в гостях у Цезаря. Оставшись после развода с маленькой дочкой, он просит выйти за него замуж, чтобы стать малышке мамой. Сидим в салоне за столом, обсуждаем эту проблему. Недоумеваю, как можно стать мамой ребенку, у которого мама имеется. Из детского сада возвращается малышка в сопровождении бонны и друзей. Нарядно одетые холеные смышленные дети подходят к столу. Поочередно делая шаг вперед, излагают свои соображения по поводу «второй мамы» (безотносительно к данному случаю). Облекают не по-детски глубокие мысли в безупречно построенные, витиеватые фразы, чему я удивляюсь (все звучит логично, убедительно).
P.S. Мысли, высказанные детьми по поводу «второй мамы», были созвучны моим собственным, но маленькие ораторы развили их по-научному обстоятельно.
4415
У меня разболелось колено, распух сустав. Прокалываю его, иду к мусорному ведру выбросить использованные материалы. Пластиковый мешок с мусором валяется у входной двери, рядом с обломками старого табурета. Говорю маме* (сидящей поблизости), что это, конечно же, дело рук «этого идиота» (соседа). Произношу брань громогласно, не таясь, лишь потом сообразив, что сосед мог меня услышать.
4416
Мысленные фразы: «Сто девяносто два — сто девяносто шесть. Сто девяносто восемь — шестьдесят».
4417
Мысленная фраза: «Кому нужен голый дед в кальсонах, он никому не нужен».
4418
Оказываюсь в служебном помещении, плотно заставленном столами со множеством сотрудников. Кипы папок и бумаг громоздятся на столах, листы ватмана свисают с кульманов, на стены наколоты объявления. Внимание привлекает самое верхнее — «Полная синизация...» (окончание надписи не запомнилось). Это название отдела. Натыкаюсь на приятельницу (одну из Близнецов), подмигиваю, приглашая выйти в коридор. Спрашиваю, что означают слова «полная синизация». Она охотно объясняет, что это означает новую технологию. Чтобы изготовить деталь, теперь достаточно наложить копию («синьку») чертежа на металлическую болванку — и деталь будет готова. Бегло видится, как к боковой грани грубой болванки прикладывается копия чертежа.
Узнаю о предстоящей лекции по лингвистике, посвященной вопросам языка, созданного для общения с Внеземными Цивилизациями. Оказываюсь во внушительном здании Научного Городка, чтобы узнать подробности. Сквозь открытую дверь аудитории вижу доску, исписанную формулами и символами. Они мне незнакомы, но понимаю, что идет та самая лекция.
4420
С меня, как с мериносной овцы, молниеносным приемом состригают густой, плотный пласт черных, чуть курчавых волос. При этом я не ощущаю физического воздействия стригущей машинки и не вижу ее. Вижу лишь - со стороны — приподнимающийся пласт волос.
4421
Нахожусь в общественном здании, иду в туалет. По дороге происходит конфуз, мои экскременты оказываются частично в детском горшке, частично в панталонах (содержимое горшка виделось условно, а про панталоны просто известно). Я поставлена перед свершившимся фактом, будто бы из-за того, что «не успела» дойти. В смятении не могу понять, как такое могло случиться со мной, взрослым человеком. После кратковременного оцепенения крадусь в туалет, привести себя в порядок. Появляются две женщины, мои знакомые. Смекнув, что происходит, решают позабавиться, почти не таясь следуют за мной (досмотреть финал). В состоянии сильнейшей вспышки гнева с силой взмахиваю в сторону одной из них горшком — раз, другой, третий, приговаривая: «Вот тебе! Вот тебе! Вот тебе!» Сначала брызги не попадают в цель, но на третий раз любительница забав оказывается окропленной с головы до ног. Отчетливо вижу ее, остолбеневшую, бессмысленно шевелящую губами. Но вот она обретает дар речи, разражается серией недобрых пожеланий в мой адрес. Не обращая на нее внимания, гневно поворачиваюсь ко второй. Ситуация повторяется — от троекратного взмахивания горшком до направленных в мой адрес нерасслышанных (как и в первом случае) недобрых пожеланий.
Готовлюсь к отъезду (в длительную командировку?), подготавливаю квартиру к новой ситуации, когда с моим ребенком (сновидческим, млашего подросткового возраста) будет находиться приглашенная женщина. Оказываюсь сидящей за столом в салоне, напротив доктора. Он прослушивает меня, ясно видятся мягкие резиновые, тянущиеся от меня к нему трубки (не чувствую, куда они прекреплены).
Иду на собрание эзотерической группы, неотчетливо представляя дорогу. Повстречавшаяся женщина этой группы предлагает идти вместе. Идем через редкий лес, прибываем к месту назначения, в большой холл светлого многоэтжного здания. Холл умеренно заполнен условно видимыми темными людьми. Продолжая разговор со своей спутницей (смутно видимой светлой фигурой), говорю (по какому-то поводу): «Но у меня сейчас нет денег». Она отвечает, что в таком случае нужно написать письмо к Ошо. Интересуюсь, что будет результатом — он что, пришлет деньги? Нет, говорит она, он пришлет подарки. Для кого, спрашиваю я. Для группы, говорит она. То есть таким образом решится моя проблема приобретения подарков для группы, и каких — от самого Ошо. Бегло, условно предстает ареал его обитания, Дальний Восток.
В этом сне фигурируют какие-то виды животных (одомашненных или диких). Дрессированные (лишь угадываемые) животные находятся в небольших, стоящих на открытом пространстве клетках, поблизости смутно видится группа людей. Завершается сон обсуждением и умозаключением в отношении животных.
4425
Мысленный диалог. «Чем и знаменит сам по себе». - «Нет, он знаменит прибором».
Маленький ребенок раз за разом взмывает на значительную высоту, и спускается, слегка притормаживая перед приземлением. Малыш безошибочно чувствует этот момент, в нужный миг автоматически расставляя и напрягая ножки, так что приземления завершаются благополучно. Завороженная происходящим, отмечаю все новые подробности — тянущийся вверх трос, к которому прикреплен ребенок; обвязанный ремнями плотный комбинезон малыша; защитное крепление шейного участка позвоночника; крепкие ножки ребенка и бесстрастное выражение лица. Почти во все поле зрения возникает гигантская стена, находящаяся на обширном пустом темноватом пространстве. Окинув ее взглядом, вижу на ужасающей высоте фигурку женщины, занимающейся росписью (результатов не видно, наверно, это был подготовительный этап). Женщина находится в подвешенной на тросе люльке. Правой рукой она выполняет работу, левой держит верхний конец троса, к которому прикреплен ее сынишка, тот самый малыш. Мама приучает его к полетам.
Лежу на морском берегу, на дощатом настиле, приподнятом над уровнем земли и покрытом слоем земли, густо заросшей газонной травой. Случайно опустив вниз глаза, замечаю вырытую в прибрежном песке, у края настила, круглую лунку, заполненную мутноватой морской водой. Из нее появляется верхняя часть головы дельфина. Дельфин делает глубокий вдох, выпустив кучу пузырей выдыхает в воду и скрывается из глаз. Так повторяется несколько раз. Чувствую, что он избегает быть замеченным, высовывает голову осторожно и так же осторожно снова погружает ее в лунку. Обнаруживаю, что он не уплывает каждый раз в море (как я поначалу вообразила), сквозь слой мутноватой воды в лунке видится его морда, напряженная, с мутными, нездоровыми глазами. В моих руках оказываются клочки листов, предназначенных для конспектирования снов. Рассматриваю их - на обороте они кем-то исписаны. С удивлением разглядываю чужие записи, не делая попытки прочесть и не отвергая возможности воспользоваться чистой стороной для записи снов. Листки выпадаю из моих рук в мутноватую неглубокую воду справа от мостков — туда, где я до этого видела лунку и дельфина.
4428
Мысленная фраза: «Уже девяносто раз в неделю».
4429
Обрывок мысленной фразы: «... тетя Ватя, чуть в сторону...».
4430
Вещи в беспорядке разбросаны по комнате, на столе вино, гостинцы, остатки чего-то вкусного. Мы с Петей (старшеклассником) вернулись домой из летнего отпуска. Присаживаемся с мамой* за свободным уголком стола, выпиваем по рюмочке вина, чем-то лакомимся. Появляется зашедшая в гости Лейла. Угощаю ее вином и печеньем, делюсь свежими впечатлениями. Говорю, что сын перевоспитал меня — походя, на собственном примере убедил в относительности и необязательности порядка в нашем, таком несовершенном мире.
Сразу же по окончании сон скользнул украдкой вбок, влево, за границу поля зрения. Действие его было сознательным, в нем явно чувствовалось желание незаметно скрыться. И это, кстати, далеко не первый случай, когда мне удается (неумышленно) обнаружить сознательное убегание сна.
4433
Смутно, не в цвете видно спокойно стоящую женщину, около нее топчется еще одна, с ребенком, и бубнит: «Да, да, мы с Ирой Маскиной. Мы с Ирой Маскиной...» (фраза обрывается).
4434
Растущеее на газоне высокое дерево со светлой корой и голыми, по-весеннему вытянутыми к небу ветвями. Под деревом, у самых корней — пышный куст мяты со свежими темно-зелеными листьями.
Просыпаюсь, мысленно воспроизвожу сон (он был коротким), улыбаюсь — в завершившей сон фразе было что-то забавное, связанное с балетом, засыпаю, и наутро все забываю.
Кто-то мягко, настойчиво, мысленно в чем-то меня убеждает. Это сопровождается невнятным, дымчато-серым изображением. Один из бесформенных объектов олицетворяет меня. Второй, более мелкий, пристроившийся у меня под боком, олицетворяет ту, которая производит внушение. Не запомнилось, о чем шла речь — не исключено, что и во сне мной воспринимался лишь тон убеждения (по крайней мере на сознательном уровне). [см. сон №4437]
В течение оставшейся части ночи неоднократно полупросыпаюсь, силясь воссоздать предыдущий сон. Под утро возникает будто бы имеющая к нему отношение мысленная фраза (женским голосом, с поспешной готовностью): «Конечно, конечно». [см. сон №4436]
Одна из нижних квартир нашего дома пустует в ожидании нового жильца. Повстречав на улице, неподалеку, незнакомого мужчину (его черноусое лицо видится поразительно ясно) спрашиваю: «Вы наш новый жилец или...?» Он с полуулыбкой говорит, что он рабочий, приводящий в порядок пустующую квартиру. Иду по нашему кварталу, путь становится все более труднопроходимым. Он изобилует грудами земли, канавами, оврагами, кучами строительного мусора и прочего, где маячат тенеподобные темные пешеходы. Пробираюсь осторожно, но успешно.
4439
Мысленная фраза: «Я не могу поделиться жильностью и контактностью с таким человеком, как этот» (под жильностью имеется в виду кров).
4440
На полу небольшой, находящейся в черте города пещеры, около столика с книгами сидит восточная девушка. Девушка исчезает, на ее месте появляется полицейский, перебирает книги. Вхожу в пещеру, полицейский вступает в разговор, советует прочесть книги, которые держит в руках. Демонстрирует их по очереди, объясняет, что одна из них - о ...(не запомнилось, о чем), другая — о танцах, третья - «Похождения бравого солдата Швейка». Услышав знакомое название, говорю, что люблю это произведение. Полицейский держится с подкупающей непосредственностью — вступает в разговор с незнакомым человеком (со мной), да еще так непринужденно, дружелюбно, да еще о книгах. Это кажется почти невероятным. Правда, его поведение отдает раскованностью коллективного воспитания и представляется немного инфантильным, но, безусловно, симпатичным. С интересом приглядываюсь к нему, в какой-то миг вижу (отчетливо, крупным планом) его лицо, белокожее полное молодое, с черными усиками. Обыкновенное, ничем не примечательное лицо. Полицейский исчезает, в пещере появляется пожилая восточная женщина. Периодически то вносит внутрь, то выносит наружу что-то типа продуктов. Оказываюсь снаружи пещеры, вижу нескольких приближающихся молодых восточных женщин. У одной покрой жакета оставляет обнаженной (полностью) грудь. Не верю глазам, говорю себе, что этого не может быть, это недопустимо их культурой, и тем не менее, вижу обнаженную грудь. Правда, без молочных желез (последнее замечаю после того, как женщины достаточно приблизились). Покрытая загаром плоская грудь в обрамлении элегантного жакета восточной женщины совершенно сбивает меня с толку. Молодые женщины удаляются. Пожилая выходит из пещеры, спрашивает, достаточно ли холодно бывает тут на открытом воздухе. Отвечаю утвердительно. Со словами «Пойду, печенья принесу» она поворачивает налево и идет в сторону ближайшей улицы.
4441
Подземно-наземное метро, туннели, горы земли, снег, развороченные места, по которым пробираются темные неясные люди (и я среди них). Кто-то (мои знакомые?) просят меня узнать, что такое «Мешуитские ворота» (станция метро?) Отвечаю на их вопрос, они воспринимают это «с невыразимым облегчением».
На танцплощадке, где среди других танцует Петя с миловидной девушкой, ненадолго оказываюсь я. Как следует меня рассмотрев, девушка роняет Пете что-то неодобрительное в мой адрес. Слышу ее реплику, воспринимаю ее спокойно (отдавая себе в этом отчет). То есть сознательно признаю за девушкой право видеть меня такой, как ей видится. [см. сон №4443]
Нахожусь на крошечной кухне. Вижу приближающуюся к окну миловидную девушку — ту самую, из предыдущего сна. Узнаю ее (в этот момент возникает указание, что сон является продолжением предыдущего). Девушка держит светлый сверток с новорожденным младенцем, что-то говорит, открываю ей дверь. Из глубины квартиры появляется Петя. Они разговаривают, решают оставить младенца на мое попечение. Девушка говорит Пете, что принесла нам еще и котенка, запускает руку в сумку с намерением извлечь его. [см. сон №4442]
4444
Поднимаюсь по уличной лестнице, ширина ступеней такова, что преодолеваю их в два шага каждую.
4445
Мыслнное бормотание: «Рублин... Рублин... Рублин и Рублин... Где Рублин, чем Рублин...».
4446
Мысленная фраза: «Но вы меня учили летать».
4447
Мысленные фразы: «Это корт для тенниса. Как вы occupated it?»
4448
Мысленные фразы (возможно, мои, жеманные): «Подожди! Меня обуял страх».
4449
Обрывки мысленной фразы: «Так время перед из ... в ... гоняет нас...».
4450
Молодая восточная женщина в национальной одежде произносит страстную речь по поводу успеха восточных кинофильмов на какую-то тему. Отдав должное этой победе на идеологическом, кажется, фронте, горячо призывает свой народ не останавливаться на достигнутом (речь идет не об искусстве, а о политической борьбе).
Оказываемся, буквально на минутку, в аккуратной квартире. Направляясь к выходу, проходим мимо книжного стеллажа. Хозяин смотрит на него, пытаясь что-то понять. Говорит, что книги стоят не в обычном порядке, и значит, в квартире произошла кража. Ничего не предпринимает, даже когда из глубины квартиры выходит косматый оборванец в черных лохмотьях — то ли монах, то ли бродяга. Не таясь, незнакомец неторопливо идет к выходу. Хозяин стоит посреди комнаты, не соображая, что нужно позвонить в полицию. Появляется вернувшаяся домой жена пребывающего в прострации мужчины, красивая молодая женщина. Ее вводят в курс дела, она как-то реагирует, вступаю с ней в спор.
4455
Мысленная, неполностью запомнившаяся фраза: «... которые описал в своей книге «Конченый я человек»».
Мысленная фраза: «С собакой, с собакой давай я поиграем». Появляется опрятная кудлатая черно-белая собачонка. Поджав хвост и сгорбив спину, семенит влево.
Мысленная фраза (женским голосом, уверенно): «Не такой иллюминатор, какой вам нужен» (речь идет об окне).
У меня в гостях подружки (мы все в молодом возрасте). Снуша вдруг, как одержимая, набрасывается на мои художественные изделия, хватает одно за другим. Остальные смотрят с недоумением, я громко протестую (тем более, что это происходит не впервые). Жалуюсь маме*, мама удивлена. Снуша жадно, неконтролируемо цапает одно, отбрасывает другое, хватает третье. Доводит меня до того, что я пытаюсь ее задушить. Несколько раз налетаю, изо всех сил стискиваю ее шею, которая переносит это без ущерба (как гуттаперчевая). Снуша продолжает безумствовать, последней вещью, которую она схватила, была чеканка по меди (изделия виделись натуралистично).
Мысленная фраза (женским голосом): «Мы должны перебираться насквозь».
Мысленная фраза (решительно): «Буду ...ваться, буду учиться» (одно слово запомнилось неполностью).
«Вам повезло. Другие люди ищут это, на саночках возят, а вы...», - говорит стоящий в дверях магазина стройный молодой продавец. Он имеет в виду книги, которые я заприметила поверх груды других, заполнивших ящик на тротуаре, слева от входа. Говорю (ожидая, когда он меня обслужит): «Двух ящериц — на саночках? Не говорите глупостей!» Я хочу сказать, что для переноски двух ящериц сани не требуются. Пара книг, привлекших мое внимание яркими глянцевыми обложками, одновременно является парой ящериц. Именно в эти глянцевые книжки превратились две бурые ящерицы, которых я незадолго до этого поймала на кухне. Я готовила там, еще с двумя женщинами, угощение для гостей. Большой кухонный стол был завален свежей зеленью всех сортов и оттенков, в нашем распоряжении была лишь зелень. И вдруг я увидела и поймала (одновременно) пару ящериц. Сказала товаркам, что вот, мол, и немного мяса для наших гостей. Я проделывала это уже второй раз. Оба раза ящерицы чуть ли не сами давались в руки. Были медлительны (или неосторожны?) до такой степени, что я просто бережно брала их и помещала в посудину (ящерицы, книжки в ярких обложках и зелень виделись вживую; продавец книг - условно и лица его я не видела; товарки на кухне воспринимались неясными силуэтами).
Мысленная, неполностью запомнившаяся фраза: «...и требующее от него высокой начитанности».
Сон, насыщенный опасностями и связанными с этим отрицательными эмоциями. В финале я должна несколько раз пройти над глубоким котлованом по ненадежному, непрочному на вид решетчатому покрытию с застекленными ячейками. Зев котлована лишь ощущается, но мне все равно безумно страшно идти по дощатым переплетениям. Подбадриваю (или понукаю?) себя тем, что другие ходят по этому покрытию и, кажется, и не думают бояться.
Мысленные фразы (женскими голосами). Бормотание: "У сАмого...", "У сАмого...". - Четко: «Почти у самого (конца), говорят» (за слово в скобках не ручаюсь).
Сон про захватывающие Небесные Видения.
Мысленные, с пробелом запомнившиеся фразы (женским голосом, уверенно): «... помните? Вы были. А вы к начальникам спросите».
Мысленная фраза: «Состояние мужчины временнОй неопределенности».
В финале сна женщина уверяет, что я не вернула ей (или не возместила иным способом) рулон бумажных полотенец, рулон туалетной бумаги и что-то третье, такого же пошиба. Уверяю, что этого быть не может, так как всегда всё возвращаю (с лихвой). Предлагаю, если она хочет, впредь вести запись взятого и возвращаемого.
Мысленный диалог (мужскими голосами). Неторопливо, обстоятельно: «Приезжал. Он долго-долго рассказывал, как...» (фраза обрывается). - Желчно: «Ну еще бы!»
Открываю (наугад) книгу, читаю в нижней части правой страницы: «Мы видимся не зря, какая-то отметина...». Книга в твердой коленкоровой обложке напечатана на плотной качественной бумаге, четким шрифтом. Не могу сказать, на каком языке, потому что не видела ни слов, ни букв, то есть читала необычным способом, но во сне это не выглядело удивительным. [см. сон №1620]
Держу на весу плоский кусок сырого мяса, оглаживая его пальцами второй руки.
Мысленная фраза (женским голосом): «А это изумительно ... правда?» (не правда ли).
Крупное, размером с верблюда животное (видна лишь его голова), с темной короткой блестящей шерстью, похожей на лошадиную. Животное взнуздано и находится в движении, часть сбруи трется о скулы животного, отчего образуются крупные капли молока, которые тщательно собирают - молоко это очень ценится.
Перед переходом (уходом) устраиваем вечеринку, к нам приходят веселые друзья со свертками закусок. ПЕРЕХОД (УХОД) имеется в виду эзотерический.
Что-то о бататах - кажется, о способах их приготовления (бататы были мелкие, удлиненной формы).
Мысленный диалог (мужскими голосами). Спокойно: «Что ж ты мне раньше не сказал, что оно темное, как гнездышко». - Умильно: «Гнездышко!» Смутно видится, как чья-то рука поворачивает разными сторонами то, о чем идет речь (оно было похоже на кусок сот пчелиного улья).
Мысленная фраза: «А вдруг это случится, как у меня, двадцать седьмого января?»
Мысленные фразы (женским голосом, с досадой): «Подожди. А...» (фраза обрывается).
Мысленная фраза: «Эта система ложных сообщений была введена в практику тогда, когда взрослые были слишком заняты в ашрамах и не хотели (в то же время) прерывать связь с младшим поколением». Имеется в виду, что по причине занятости взрослые давали детям ложные ответы. Возникает ряд параллельных одинаковых чистых светлых каналов квадратного сечения, в которые вползает что-то грязно-серое, аморфное, похожее на сгущенный туман.
Полновесный яркий активный сон, в одном из эпизодов которого человек совершает нечто, показавшееся нам (остальным) неправдоподобным, удивительным, немыслимым. Позже оно перестает казаться таковым, ему находится реальное объяснение.
Мицци за что-то не на шутку разгневана на меня. Ласково протягиваю к ней руки. Оказавшись в их широком кольце, она тут же привычно прижимается к одной из них (кажется, к правой), энергично мурлычет. Не меняя положения, умильно говорю кому-то: «Ой, сразу прислонилась и запела» (Мицци была непривычного серого цвета).
В финале сна мысленно сообщается о грудном младенце. Он был охарактеризован как «маленький» (тщедушный) и «очень слабенький». Сообщение завершается фразой: «И вот, когда настало Солнце, малыш заплакал, тихо и слабо». В нижнем левом углу поля зрения появляется бесформенное, вытянутое в длину серо-дымчатое сгущение, изображающее будто бы младенца. Напрягаю слух, чтобы услышать долженствующий последовать плач - тихий, как было сказано, и слабый. Слышу типичное младенческое покряхтывание, совсем не плаксивое, и хоть и негромкое, но без намека на слабость. Оно свидетельствует о благополучном психическом и энергетическом состоянии младенца. И никакого плача - малыш в данный момент плакать не намерен. Отчетливо все это воспринимаю. Бегло, условно вижу младенца в сердцевине серо-дымчатого сгущения (как косточку внутри плода). Определить его физическое состояние не представляется возможным из-за низкого качества изображения. Что же касается выражения про Солнце, то я восприняла его как гибрид выражений «когда настало утро» и «когда взошло Солнце».
Мысленные фразы (энергичным женским голосом): «Книжный магазин. Книжный магазин. Много было книг».
Мысленный диалог (женскими голосами). Глуховато, издалека: «Не скоро будет». - Близко, звонко: «Еще не скоро».
Мысленная фраза: «Сейчас я боюсь начать давить — (потому что) пол холодный». Смутно видится высокий англоязычный мужчина, с улыбкой обращающийся к стоящей справа от него худенькой, невысокой женщине.
Мысленная фраза: «Но чего, та и расселась поудобнее».
Мысленный, с пробелом запомнившийся диалог (мужскими голосами). «Я, это, ...». - Размеренно: «Выше Америки не летали». Высоко в небе видится светящаяся точка самолета, летящего в северном направлении над восточной окраиной мегаполиса Восточного побережья США.
Густо-серые полуматериальные ежи снуют по чаще. Это, будто бы, не ежи, а принявшие их обличье неведомые Сущности.
Мысленная фраза (деловитым женским голосом): «А чем не выделяться?»
Крутилась, крутилась и выкрутилась мысленная фраза: «Напитки, благодаря балетоманам из хороших семей, запомнились надолго».
Стою перед несколькими серыми расплывчатыми силуэтами, нас разделяет нескольких метров. Наливаюсь одержимостью, освободиться от которой смогу, лишь выплеснув ее на других, на тех, кто сейчас передо мной. Стараюсь (как при чихании) сконцентрировать энергию, подвести ее к границе, несколько раз энергично, глубоко втягиваю в себя воздух, но результат получается слабый. Хорошо сконцентрированная одержимость должна выплеснуться толчком (как смачное чихание) и выразится в агрессии, в форме яростного нападения на тех, кто находится передо мной. У меня такого не получается. Диким рывком, с яростным криком бросаюсь в их сторону, но до нападения дело не доходит. Повторяю рывки, все более слабые. После неудачных попыток исторгнуть одержимость вовне, она рассасывается (как неудавшийся чих). Проснувшись, обеспокоенно думаю, не просочились ли мои дикие вопли в несновидческую явь. Все происходившее было таким же инстинктивным, как процесс чихания, сравнение с которым введено мной для наглядности (слово «одержимость» используется условно, мне неизвестно название этого состояния).
Речь идет о двух Сущностях, обменивающихся информацией нематериальным путем. Сущности находятся (помещены?) в разделенных барьером пространствах. Темноватая среда заполнена по всему объему крупинками (взвешенными в воздухе?), Сущности не видны, но подразумеваются. Основное содержание сна составляет незапомнившееся научное обсуждение (или объяснение) феномена такого рода связи.
Окончание мысленной фразы (быстрым женским голосом): «...но ему, конечно, не успеть уже».
Пробираемся по нагромождениям и насыпям. Карабкаемся, цепляясь за трубы, по склону. Оказываемся перед большим вольером. Кто-то из наших высказывает какую-то мысль и добавляет, что сейчас мы увидим подтверждение. С его подсказки высыпаем в вольер корм. Появляется небольшая, заинтересовавшаяся кормом обезьянка (люди виделись условно, а обезьянка — отчетливо).
Мысленная, с пробелом запомнившаяся фраза (женским голосом): «На ... с этими деньгами».
Демонстрируется процесс усвоения пищи (неизреченное слово «пища» воспринято мной из сна). Имеется в виду полупрозрачный светлый поток (энергии? излучения?) Он поступает сверху, чуть отклоняясь влево от вертикали, и входит в тело человека через кожный покров в области правого плечевого сустава. Человек (или искусно выполненный манекен?) стоит спиной, по пояс обнаженным. Подробно, неспешно демонстрируется и объясняется, что и как происходит при этом в организме. [см. сон №3813]
Мысленная фраза: «С целой перспективой».
Мысленное двустишье (строчки которого заканчиваются возвратными глаголами прошедшего времени). В женском голосе, его произносящем, к концу второй строчки чувствовалась улыбка, чуть ли не сдавленный смешок.
Полновесный сон с моим участием. В какой-то момент вдруг вижу (со стороны, не без удивления, с удовольствием) свое лицо, смугловатое от загара, с еще по-отрочески припухшими губами, оно виделось совсем вживую.
Мысленная фраза: «За любой стенкой заинтересованный столик».
Четыре мешочка из светлой ткани (с закрученным наружу верхним краем) заполнены вытянутыми зернами (типа фасоли). В каждом мешке зерна определенного цвета. Это будто бы символизирует Четыре Направления Буддизма. В первом мешке зерна густо-серые, в последнем — светло-фиолетовые. В двух средних было как-то непонятно, без цвета. Не бесцветно, а именно без цвета. P.S. Сейчас, записывая сон, я подумала, что, может быть, это означает, что непосвященный не способен увидеть эти цвета?
Обширное пространство (среда), окрашенное в светло-фиолетовый (или лиловый) цвет красивого оттенка (не запомнилось, что это означает).
Мысленная фраза (решительно): «Ой, ой, ой, ходить с высокой радостью».
В компании все (кроме меня) весело болтают, смеются, на время отвлекая меня этим от невзгод. В конце встречи говорю, что когда они видят, что кто-нибудь подавлен, угнетен, они должны смеяться и шутить, это поддерживает того, кто попал в беду. Яшман спрашивает: «Так ты что...?», - он имеет в виду, не притворяюсь ли я подавленной. С горечью отвечаю: «Нет».
Мысленная фраза: «Да, не-полезное устройство».
Мысленные числа: «518» и «59.18».
Мысленно повторившееся несколько раз число: «Четырнадцать тысяч девятьсот шестьдесят».
На обширном газоне расположилось множество молодежи, неподалеку от меня сидит девушка-иностранка (единственная не местная). Люди перебрасываются фразами, вступает в разговор и иностранка. Жалуется на тяготы жизни на газоне (где она поселилась за неимением собственного дома). К ней прибилась уличная кошка, вижу обеих ясно, замечаю, что у девушки врожденно изуродованы кисти рук. В связи с чем-то она громогласно заявляет, что тот, кто позволит себе «это сделать» (кажется, обидеть кошку), будет наказан. Она встает, в ее изуродованной руке появляется большой нож. Она делает легкие «предупредительные» метки на лицах поочередно появляющихся перед ней людей с газона. Не причиняющая боли процедура воспринимается как забава. Но вот перед девушкой оказывается Лулу, ей наносится длинный (от подбородка до мочки уха) разрез. Из узкой раны под напором извергается прозрачная вода (как из сжатого шланга). Вижу воду вживую, отдаю себе отчет, что вместо крови изливается вода, как-то (логично) себе это объясняю. Сон показывает крупным планом левый глаз Лулу — вытаращенный от нестерпимой боли, круглый черный блестящий глаз. Следует завершающий эпизод, в финале которого чья-то эмоциональная фраза подводит всему итог: «На коляске — это ты сидел!»
Несколько невнятных, в темной одежде человек раскурочивают остатки фашистских тайников. Тратят массу усилий, пытаясь извлечь сотовые телефоны, упрятанные в подошвы элегантных дамских туфелек. Сижу в стороне, вижу, как изодрав в клочки туфли, эти люди добывают-таки пару современных сотовых телефонов с ветхими записками. На мой взгляд туфли можно не рвать, а просто спокойно отделить стельку, что и демонстрирую. Дело заспорилось, телефоны (красивые, новые, разных цветов) извлекаются (вместе с записками) один за другим. Возвращаясь в состояние наблюдателя, предлагаю сдать находки (особенно записки) в Музей фашизма. Мне отвечают, что сдавать такого рода находки необязательно, к тому же на это нет денег. Удивляюсь, поскольку никогда раньше не слышала, чтобы экспонаты сдавались в музей за деньги.
Люди рассказывают длинную историю о том, как собака, привязавшаяся к бездомному мальчику-бродяжке, не давала возможности оказать ему помощь. Не подпускала этих людей к нему, тут же принимаясь громко лаять. Параллельно рассказу события предстают в своей истиной реальности, предшествующей (по шкале времени) рассказу этих людей. Запомнился последний эпизод. Несколько человек сгрудились вокруг мальчика на правом краю поля зрения. Якобы собираясь подстричь, ведут его за собой (влево). Глаза мальчика закрыты, его ведут в спящем состоянии. Собака (лабрадор) громко лает. Мальчик, не открывая глаз, спрашивает: «Что она (собака) говорит?» Ему отвечают: «Что ты спишь». Мальчик сонным голосом повторяет: «Я сплю». Между визуальным (документальным) материалом и сокращенной версией, изложенной устно, имеет место настораживающая разница. В том, что и как рассказывали люди, сквозит фальшь, подталкивающая предположить недоброе. Это ощущение превалирует над в общем-то разумным предположением, что собака в своей настороженности не застрахована от ошибки.
Стенки умывальной раковины заляпаны большими черными кляксами. В центре белеет небольшой кружок (просвечивает раковина?) Открываю воду, начинаю их смывать.
Мысленная, с пробелом запомнившаяся фраза: «Котлеты, ... пянинское».
Мысленные фразы (уверенным женским голосом): «Нельзя (выбирать). Умирать нельзя» (за слово в скобках не ручаюсь).
Мысленная тирада (такое впечатление, что она рождается прямо в момент произнесения, слово за словом): «Как это, не веря в любовь, верить, что тебя могут исправить? Ведь любовь — это один из элементов исправления».
Мысленные, несколько раз повторившиеся фразы: «Здоровенького? Вызываем на пляж».
В конце сна стоим справа от крупной, смутно видимой птицы (напоминающей пингвина). Чрево ее с правого бока внезапно разверзается. Оно набито чем-то темным, рыхлым, поверх которого лежит отчетливо видимый ёж. Увидев его, издаю восторженное восклицание. Птица опускает ежа на землю и щедро вываливает ему на голову порцию темной массы из чрева — для пропитания (находившиеся около меня персонажи виделись условно).
Мысленное определение (медленно, задумчиво): «Тьму тараканная». Второе слово найдено не сразу, вымолвлено с задержкой (похоже, что это гибрид слов «тьма» и «Тмутаракань»).
Страничка с текстом. В верхней половине два столбца пронумерованных описаний. Лихорадочно читаю (понимая, что текст в любой миг может исчезнуть?) Так тороплюсь, что не считаю нужным начать с первого пункта, вцепляюсь глазами в ближайший край. Прочла правую колонку (сверху вниз), потом (снизу вверх) - левую. Многие слова исковерканы, многие бессмысленны, но общий смысл понятен. Это что-то типа перечня чьих-то действий.
Один человек говорит другому (по поводу заснувшего третьего): «Спит? Ну пусть спит, Господи, хорошо». Бодрствующие видятся условно, спящий подразумевается поблизости.
Смутно, в серых тонах виден жилой дом. На засаженном цветами балконе второго этажа что-то делает мужчина в темной одежде. У мужчины нет лица, вместо лица у него белое пятно. Специально (или невольно) несколько раз взглядываю с тротуара, чтобы убедиться, что мне это не кажется.
Проходя через гостинную, машинально взглядываю на стоящий посреди комнаты диван. На нем сидят трое мужчин и три мальчика. Головы подростков опущены на грудь, как бы в глубокой дреме. С шутливым удивлением мысленно говорю (обращаясь в никуда): «Вы что, хотите сказать, что у нас три слуги?» Поправляюсь: «Четыре слуги», обнаружив на диване еще одну детскую фигурку. Однако почти сразу признаю в дремлющей девочке дочь одного из гостей (она сидит, прижавшись к отцовскому боку). С интересом задумываюсь, сами ли мальчики-слуги приготовили сегодня все для великосветского приема или у них есть шеф. Или же слугами руководил кто-нибудь из нас, хозяев дома.
Выхожу из комнаты многоэтажного общежития с голеньким (трех-четырехлетним) сынишкой на руках. Иду по пустому коридору, спохватываюсь, что нужно вернуться и одеть голыша. Он вдруг (прочитав мои мысли?) спокойно, серьезно возражает: «Я взрываюсь». Непонимающе переспрашиваю: «Что?» Он с тем же выражением повторяет: «Я взрываюсь». До меня доходит, что ребенку приспичило в туалет, и он образно дает это понять.
Мысленная фраза: «Так как же нам усесться за столик так, чтобы все слова переговоров были значащими?»
Мысленные фразы: «В. В небольших дворах Ватикана».
Находящаяся у меня на вечеринке Снуша медленно впадает в то бесконтрольно-агрессивное состояние, которое иногда на нее находит. Мы обе знаем, что для предотвращения последствий необходимо быстро вытолкать Снушу из квартиры. Я ее выталкиваю. Остальные гости реагируют в соответствии со своим уровнем понимания, им жалко Снушу, они ее впускают. Поспешно выпихиваю ее обратно, но ей снова открывают дверь. Так повторяется несколько раз. На шум выходят жильцы соседней квартиры. Снуша, уже отчасти потерявшая над собой контроль, несет соседям небылицы. Соседи спрашивают, как все это может иметь место, пытаясь вопросами отвлечь Снушу.
Пышное празднество в большом нарядном зале. Множество гостей в богатых, не нашего века, нарядах, танцуют что-то старинное. Сон начался как черно-белый, и плавно перешел в цветной, окрасив одежды танцующих в благородные светлые тона.
Окончание мысленной фразы: «...и ... на самой (последней) странице Веддингтонской тетради» (за слово в скобках не ручаюсь).
Незапомнившийся сон, последнюю фразу которого я завершила вслух, на миг проснувшись.
Разбивка носов, с кем-то объяснение – так я записала ночью, и больше ничего не могу вспомнить.
Мысленная, незавершенная фраза: «Пока я записывала (фразу), то ее основатель...» (автор фразы).
